Большая медведица

Глава 26. Ангелочек…

Полинка приехала. Сколько же он не видел свою сестру? Строгую, красивую, интересную. И такую родную. Мама позвонила, когда он прибыл на торжественную встречу, по поводу установки их фирменного уникального диагностического оборудования, в подмосковный реабилитационный центр, в рамках программы помощи ветеранам. Все прошло, как и планировалось — многолюдно, пафосно, с речами и обширной развлекательной программой. А сейчас он торопился домой. Не в свою холостяцкую квартиру, в которую все меньше и меньше хотелось возвращаться, а к маме, где вкусно пахло и сладко спалось. Полинка прилетела буквально на пару дней. Они, всем своим табором, собрались в Новую Зеландию, где не так давно бушевали невиданные ранее пожары, а в Москву её занесло по финансовым вопросам. Она нашла спонсора. А точнее, свернула мозг своему любимому младшему брату. Ну как можно отказать человеку мира? Глеб и не смог. Он стоял на светофоре и вспоминал смешной эпизод, приключившийся с ним сегодня. Когда он уже покинул общий праздник и шёл к парковке, в сторону своей машины, решил срезать дорогу, и проходя мимо небольшого фонтана, наткнулся на ярко одетую девчушку, околошкольного возраста, которая болтала с кем то по телефону. Глеб уже практически прошел мимо, когда краем уха услышал разговор. Девочка оживленно общалась с какой-то Мариной, но увидев приближающегося человека, смешно скривила красивую мордашку, поджала губы и резко перешла на итальянский, совершенно не потеряв нить беседы. Глеб от неожиданности даже приостановился. Мелкая полиглотка подняла на него серьёзный, вопросительный взгляд и неожиданно спросила, по-английски: What? Глеб так и завис с открытым от удивления ртом, а девчушка недовольно фыркнула и перейдя со своей собеседницей опять на русский, потопала от него в обратную сторону, где её поджидала какая-то женщина. Сейчас, сидя в машине, он даже рассмеялся в голос, вспоминая такой взрослый, удивленно-раздражённый взгляд девочки. What? Ха-ха-ха. Уделала! Он не мог понять, что его зацепило в этом ребенке, а потом неожиданно сообразил. Походка! Прямая спина! Да и все движения, плавные и красивые, напомнили ему его потерянную мечту, его Алёнку, хотя внешне они были совершенно разные. Воспоминания опять нахлынули неконтролируемой волной и, как старая рана к непогоде, отозвались тупой болью в груди. Семь лет прошло. Уже семь грёбаных лет!? А легче, ну ни капельку. Мама уже спрашивать боится. Он конечно не думает о ней каждый день, сейчас вообще редко вспоминает, но он не только о ней не думает, он вообще перестал видеть в женщинах женщин. Коллеги, сотрудники, друзья… и никаких подруг. У него напрочь отмерло чувство элементарной мужской тяги к противоположному полу. И он ничего с этим не мог поделать. Или не хотел. Он как будто ушел в армию, без самоволок и отпусков, исключив из повседневной жизни гендерные различия. За невеселыми думками Глеб подъехал к нужному дому и поднялся в квартиру. Полинка выскочила к нему на встречу и сходу запрыгнула на руки, обхватив ногами.

— Аааа, братишка! Как я соскучилась!

— Привет, моя Гаечка! Где Чипа и Дейла потеряла?

— Ждут, ждут родные, свою кормилицу.

— А где мама? — было странно, что она не вышла его встречать.

— В зале лежит, у неё опять шея болит, грыжи её межпозвоночные. Ты же всемогущий по медицине, почему допускаешь, чтобы мамочка мучилась?

— Кто б меня ещё в известность ставил, — буркнул Глеб, торопливо входя в зал.

Ольга Марковна полулежала на диване и старательно делала вид, что все в порядке.

— Ты уж прости, сынок, что не встречаю, как положено.

— Господи, мама! Она ещё извиняется! Почему сейчас таких женщин не делают? — он присел у кровати матери, и поцеловал ее в теплую щеку. — Тебе трудно было позвонить? Для чего вообще нужны дети, если не для этого?

— Вот когда своих заведёшь, тогда не будешь задавать глупых вопросов, — улыбнулась мама.

— Заведу, обещаю. Вот как только тебя вылечу, сразу займусь этой проблемой, — сказал он совершенно серьезно, глядя ей прямо в глаза. Мама удивленно подняла бровь, но промолчала.

— Я сейчас столик журнальный накрою, прямо здесь, в зале, чтобы мамулю не тревожить, — засуетилась Полинка.

Глеб присел на краешек дивана и с присущим ему педантизмом, устроил маме натуральный допрос. Потом сделал несколько звонков и вынес вердикт:

— С понедельника переселяешься на двадцать один день в санаторий. Точнее, в реабилитационный центр. И не спорить! Мы там сегодня новое оборудование установили, уникальное. Для чего я вообще стараюсь, если своей любимой маме помочь не в состоянии?

— Ну ладно, ладно, не ругайся, — поддалась его напору женщина. — Тогда цветы в квартире на тебе. И внуки. Как обещал.

— Договорились, — серьёзно ответил сын и они уселись пить чай.

Счастливая Полинка рассказывала без остановки про свою насыщенную международную жизнь, а Глеб вдруг задумался о словах матери. Ему уже тридцать три. Будет. Надо действительно поменять приоритеты, и пусть сердце его занято, но продолжить род он просто обязан. Да и маму порадовать. Единственной девушкой, с кем он более менее общался, была, как ни странно, Итка, та самая дочь Кацеля. Видимо отец действительно был провидцем. Она тоже забила на семейные перспективы, и каким-то образом, выторговала себе свободу выбора. Они периодически созванивались и могли долго и с удовольствием разговаривать на разные темы. Но исключительно, как друзья, хотя Глеб ясно чувствовал, что нравится девушке. Она ему тоже нравилась, но… Никаких «но». Надо было уже что-то решать. И он решил — как только у мамы проходит острая фаза воспаления, он летит в Израиль и разговаривает с Итой. Глеб представил её удивленные черные глаза и хмыкнул в голос. Женщины вопросительно уставились на него.

— What? — неожиданно спросил он по-английски, и захохотал.

Мама, улыбаясь, покачала головой, а Полинка хихикнула, покрутила пальцем у виска и уже собралась продолжить свое бесконечное повествование, когда у нее зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — ответила она, а потом поджала свои пухлые губы и… перешла на итальянский. А у Глеба неожиданно остановилось сердце, а потом застучало быстро-быстро, стремясь выпрыгнуть из груди. Он смотрел на сестру, а у него перед глазами стояло личико девчушки из санатория, как будто бы это она, только взрослая. Такого же цвета волосы, разрез глаз, только у сестры они серые, как у отца, а у той темно гречичные. Как у мамы!? Блин, он помотал головой и укрепился во мнении посетить Израиль. Пора уже заводить своих детей, потому что Глеб с удивлением подумал, что уже успел соскучится по, хоть и необычному, но совершенно постороннему ребёнку.

— Сынок, что с тобой? У тебя такой задумчивый вид. Случилось что? — как всегда, уловила перемену его настроение мама.

— Нет мамуль, все в порядке. Просто я сегодня случайно встретил ангела, — грустно улыбнулся Глеб.

— Ты познакомился с девушкой? — вскинули на него глаза женщины.

— Нет, — покачал он головой и соединил вместе указательный и большой пальцы, оставив лишь небольшой зазор, — Это был маленький ангелочек, вот такусенький.

— Мам, ему точно пора жениться, — воскликнула Полинка, опять крутя пальцами у виска.

— Не переживай, женюсь. Я же слово дал. Вот тогда держись. Поймаем тебя вдвоём с мамой и выдадим замуж за первого встречного.

— Угу. Если догоните, — хмыкнула Полинка, разливая чай.