Большая медведица

Глава 35. Возвращение …

Она плывёт! Она наконец-то научилась плавать! Под водой, с открытыми глазами! Ура! Солнечные лучи пронзали серую толщу, делая её разноцветной от синего, до зелёного. Они, конечно, освещали не так глубоко, как хотелось бы, но Алёнке хватало. Её уже не пугала та жуткая, безжизненная тьма, которая осталась внизу. Она уверенно, практически, как русалка качнула своё тело и заскользила ближе к поверхности. Яркие и наглые рыбки щекотали живот и немного мешали плыть, а одна, маленькая, но зубастая, неожиданно впилась в запястье, заставляя Алёнку дернуться и вынырнуть на поверхность. Она зажмурилась от внезапно ударившего яркого света, но почти сразу же опять распахнула глаза. Проклятая рыбка так и не разжала пасть, причиняя девушке довольно приличную боль. Она опустила взгляд и вместо рыбки с удивлением увидела какую-то зеленую трубку, торчащую из руки. Девушка инстинктивно дернулась, пытаясь освободить руку, но у нее это не очень получилось, зато её движения заметили. Раздались приглушенные голоса и на Алёнку, с явным обожанием, в упор, уставились два удивленных глаза ее дочери, только они были взрослые и почему-то серого цвета. Алёнка несколько раз моргнула, но картинка не поменялась, только к ним прибавились еще два, совершенно черных, в которых плескалось безграничное женское любопытство.

— Принцесса наша очнулась! Иточка, давай-ка, быстренько зови врачей! Ну привет, Алёнка, девочка из сказки! Долго же ты была заколдована!

— Я где? Вы кто? — почему-то хриплым мужским голосом спросила девушка.

— Я, твоя любимая золовка. Но ты этого ещё не знаешь. Зато я знаю точно, что ты моя любимая невестка. Меня зовут Полина.

Алёнка опять смешно и часто захлопала глазами:

— А, я поняла. Ты дочь Ольги Марковны? Человек мира! А почему я любимая?

Полинка расхохоталась.

— Ну, а как тебя не любить, если тебя все любят?

— Кто все? — вытаращила глаза девушка.

В это время послышались голоса, топот ног и Алёнку окружили люди в белых халатах, быстренько оттеснив от неё загадочную собеседницу. Следующую неделю к ней никого не пускали, да и не было смысла, потому что она практически все время спала, причем просыпалась частенько в разных помещениях. Видимо её перевозили из кабинета в кабинет, для совершения каких-то процедур. Через несколько дней сон немного отступил, и она с удивлением подметила, что голова не болит совсем, только чешется кожа под повязками. А ещё, она иногда, где-то вдалеке, слышала знакомые голоса. Или ей это казалось? Зато сны теперь были яркие и спокойные. Чаще всего ей снилась улыбающаяся бабушка и её мелкая полная тезка Катюшка, которая постоянно пыталась ей что-то рассказать, но почему-то на незнакомом языке, и привычно поджимала губы, когда видела, что мама ничего не понимает. Вообще много кто снился, даже Глеб, только почему-то она не могла разглядеть его лицо, хотя точно знала, что это он. В этот раз, раскрыв глаза, она поняла, что все стало по другому и её передвижения по клиннике прекратились. Точнее теперь у нее, на период восстановления, будет постоянное место жительства. Комната была большая и светлая, и вообще производила впечатление обычного жилого помещения. Если бы ещё из тела не торчали всякие посторонние предметы и не мешали бы движениям разноцветные провода и трубочки, то это место походило бы на райскую комнату. Аленка прищурилась и радостно улыбнулась внезапно ослепившему её солнечному зайчику. Дверь в помещение бесшумно открылась, и в палату прошли два человека в белоснежных медицинских халатах. Один из них, без сомнения, был сотрудником клиники, с бейджиком на халате и статоскопом на шее, а второй, пожилой мужчина, с острыми и холодными взглядом, явно важный гость. Они остановились немного не доходя до кровати, посредине комнаты, и тихо заговорили на незнакомом, певучем языке. Потом доктор покинул помещение, а мужчина подошёл к девушке и уперся в неё любопытным, оценивающим взглядом. Потом неожиданно улыбнулся и сказал:

— И шо мы такие грустим? Все уже улыбаются, а тут траур?

— Вы кто? — облизнула сухие губы Алёнка.

— Да ты даже не запомнишь! Зачем в такую красивую головку столько ненужного?

— Ага, красавица. Без волос, — девушка попыталась улыбнуться.

— Шо такое волосы? Та же шапка, только бесплатно. Я говорю про глаза.

— Вы ещё не видели, как я танцую, — внезапно развеселилась Алёнка.

— Упаси Боже! Зачем мне эти нервы? Мне достаточно ваших родственников.

— Каких родственников? Ну правда, вы кто? — взмолилась девушка.

— Я старый, любопытный еврей, который до язвы хотел одним глазом глянуть на человека, ради которого Глеб поставил на уши пол мира.

— Глеб?

— И теперь я вижу! У моей Иточки просто не было шансов, — проигнорировал её вопрос мужчина, потом неожиданно наклонился к Алёнке и поцеловал её в щеку, — Поправляйся быстрее деточка, у нас с твоим Глебом очень много срочных дел, и мне нужен адекватный партнер, а не дерганный и нервный Одесский поц. Да и, моя фамилия Кацель.

Мужчина неторопливо вышел из комнаты, а она продолжала тихо лежать, глядя в белоснежный потолок и переваривая информацию. Глеб… на уши пол мира… из-за неё?.. Кацель! Она вспомнила эту фамилию и имя его дочери, когда штудировала интернет семь лет назад, пытаясь найти ответы на вопросы. Полина… “Иточка, давай-ка, быстренько зови врачей”… черные, любопытные глаза. И все эти люди, которых она считала лютыми врагами, теперь пытаются ей помочь?! Или помочь Глебу? А какая разница, ведь в итоге-то помогают именно ей? Господи, что произошло?! Через некоторое время пришли врачи и плотно занялись её тельцем. Когда они уже собрались уходить, она спросила:

— Извините пожалуйста, когда я смогу увидеть свою дочь?

— Пока посещения запрещены. Вы ещё не стабильны, необходимо немного подождать. Гости — это эмоции, эмоции — это стресс, а ваш организм пока ещё не готов к стрессам. Но, чтобы вам было спокойнее, скажу по секрету, чтобы вас посетить, надо записываться в очередь. Алёнка вопросительно подняла брови.

— А что непонятного? Не каждую рок звезду хотят видеть столько людей. Скоро в городе не останется свободных гостиниц, — улыбнулся доктор.

— Да ну вас, — хихикнула девушка.

— Ну, если я и приврал, то самую малость.

— Я, что, так популярна?

— Не то слово! Уж поверьте, по вашему случаю будет написана не одна диссертация. Начиная от транспортировки, заканчивая самим лечением. Я уже не говорю про несколько совершенно уникальных операций. Можете неплохо заработать. Такое количество медицинских светил необходимого профиля, собранных в одной точке земли, лично я видел впервые.

— Транспортировке? — пропустила она мимо ушей все остальное.

— А как же! С таким диагнозом, такого поциента, на такое расстояние, перемещели впервые.

— Перемещали? А откуда куда? Я где?

— Ах, ну да! Вы же были в коме. Тель-Авив, Рамат А-Хаяль.

— Я в Израиле?! — у Алёнки был такой удивленный и глупый вид, что собеседник расхохотался.

— Всё, отдыхайте. Скоро вас переведут в реабилитационное восстановительный корпус. Вот там и увидитесь со своими родственниками.