Большая медведица

Глава 32. Прерванный полет…

Изнурительная командировка подходила к концу и из последнего запланированного места, из Питера, они решили добираться на поезде. Выбор пал на “Гранд Экспресс”, он хоть и намного медленнее “Сапсана”, но не зря называется “Отель на колесах”, потому что по комфорту и удобствам ему равных нет. Не на каждом корабле есть каюты такого уровня, да и позднее, вечернее время отпраления позволяло не торопясь завершить дела. Они взяли двухместный люкс, заказали поздний ужин и наконец-то расслабились. Спать не хотелось и постепенно, завязался неторопливый разговор, который начал Стас:

— Не делай этого!

— Чего, этого?

— Ты сам знаешь, чего этого.

— Стас, отвали.

— Не отвалю. Вернее отвалю, если ответишь на один вопрос. Договорились?

— Давай вопрос. И отвали

— Кацель был с тобой честен?

— Это что, твой вопрос? — усмехнулся Глеб, — Да был.

— Это уточняющий вопрос.

— Ну давай уже основной.

— А вопрос очень простой — а ты сможешь так же?

— Как, так же? Стас, у меня и без тебя башка трещит, ты можешь сказать внятно? И отвалить наконец!

— Изволь, говорю внятно. Ты сможешь сказать ему прямо в глаза, что по сути, тебе насрать на Итку. Что ты любил, любишь, и всю жизнь будешь любить другую женщину, которую ты обманул и она, к сожалению, убежала. Окончательно и бесповоротно. Кстати, это тоже вопрос. Вдруг вернётся? Что делать будешь? Но в данный момент так сложились обстоятельства, что его любимая дочь Ита, единственная знакомая тебе девка, и поэтому ты выбрал её себе в жены. Исключительно, для продолжения рода. Другими словами, тебе нужен наследник. И пофигу от кого. Сможешь? Да или нет? Кстати, тебе не кажется, что подобное уже было. Семь лет назад. Смотри, как бы Итка от тебя не драпанула, в след за Алёнкой. А то напугаешь девку…

За окном мелькали летние ночные пейзажи, мерно постукивали железные пары, добросовестно пересчитывая рельсовые стыки и приближая поезд к станции назначения, а Глеб все молчал… Стас тоже не торопил друга, понимая, что простого ответа на этот вопрос нету в природе.

— Ты знаешь, брат, — тихо проговорил Глеб, — Спасибо, что ты есть! Человек, по сути своей, существо поганое. И слабое. К тому же оправдать себя самого, казалось бы легче, чем окружающих. Но мне повезло, у меня есть ты. Да! Мой ответ — Да! Прежде, чем что-то предлагать девушке, я поговорю с её отцом. Ты знаешь, я никогда не думал о детях. О своих детях. Я искал только женщину, свою Алёнку. А дети подразумевались, как само собой разумеющееся. Как что-то неизбежное, но абстрактное. Я не искал её с целью продолжения рода. Честно говоря, я вообще об этом не думал. До недавнего времени.

— А что такого случилось недавно, чего я не знаю? — искренне удивился друг.

— А недавно… мне захотелось ребёнка. Своего ребёнка. Я вдруг понял, что это целый мир, другой мир, огромный, интересный и настоящий.

Стас ошарашено примолк, боясь потревожить этот тоненький мостик, по которому пытался пройти его друг, брат и товарищ.

— Но в этот мир не пускают с грязными ногами. Чтобы туда попасть, надо сильно постараться. Я поговорю с Кацелем. Я ответил на твой вопрос?

— Да, ответ принят. Отваливаю. Спокойной ночи.

Перед отлетом в Израиль Глеб заехал к маме, которая совсем недавно вернулась из санатория, полная здоровья и положительных эмоций. Посекретничать наедине им не удалось, потому что к ней в гости, в кои-то веки нагрянула его тётя и младшая мамина сестра, Бина. Женщины с восторгом обсуждали мамино лечение и рассматривали на ноутбуке фотографии, сделанные в реабилитационном центре. Они попытались и его втянуть в этот увлекательный процесс, но он сославшись на важные звонки, попросил Ольгу Марковну скинуть фотки на флешку с заверениями, что посмотрит их в самолете. Из зала доносились радостные и восторженные охи и ахи, а у Глеба опять железными тисками сжало сердце, нагоняя на него непонятное волнение и тревогу. В который раз он хотел набрать Кацеля и сообщить ему о своем решении приехать, но в который раз его что-то останавливало.

А тем временем женщины дошли до снимков с Катериной.

— Совершенно удивительная девочка! — с восторгом комментировала фотки Ольга Марковна, — Ты знаешь, ей всего шесть лет, а она взялась учит меня итальянскому.

— Она говорит по-итальянски?

— И ещё как! — гордо кивнула головой Ольга Марковна, будто это её личная заслуга, — Я вообще от этой девчушки без ума. Правда мама у нее строгая, и насколько я поняла, она была не в восторге от нашего общения.

— Почему? — удивилась Бина.

— Было такое впечатление, что она меня … опасалась что-ли? Хотя она мне очень понравилась.

— Это как раз легко объяснимо, ты же ВИП персона. Люди всегда опасаются такого общения, потому что считают себя не достаточно защищёнными, рядом с вами.

— Может и так. Но мне показалось, что она меня избегала в принципе. Хотя по началу, мы с ней попали в парочку интересных историй, и как мне показалось, даже немножко сблизились. А вот что произошло потом, я так и не поняла. Катенька вообще стала для меня, как родная.

— Может в этом все и дело. Подумала, развратишь ещё ребёнка своими возможностями.

— Может и в этом. Хотя, скорее всего, нет. У меня даже попрощаться с малявкой не получилось, и я уже жутко, как соскучилась.

— Только не говори, что собираешься съездить долечиться, — со смехом предположила Бина.

— Говорить, не буду, но подумываю на эту тему, — улыбнулась она в ответ.

— Тогда бери меня с собой, хочу посмотреть на это чудо.

— Хорошо, договорились, ты будешь маму отвлекать, — предложила Ольга Марковна, продолжая листать фотки на экране.

— Ой! Посмотри-ка, посмотри! — внезапно громко воскликнула сестра, ткнув пальцем в экран, — Можно это приблизить?

На одном из снимков девочка, дурачась, пыталась не слезая с койки, достать упавший на пол фломастер, при этом её ярко-зеленая футболка задралась и обнажила спинку. Приглядевшись, у Ольги Марковны, от волнения задрожали руки, и она еле-еле справилась с мышкой, увеличивая фото. В комнате наступила гробовая тишина. Увеличенная на весь экран нужная часть снимка отображала идеальное расположение родинок на пояснице девочки, в виде их родового знака. Точно такое же как у неё самой, как у бабы Араты и как они видятся в ясном, ночном небе.

— Это просто удивительно! — почему-то шопотом сказала Бина, — Как такое может быть?

Ольга Марковна вдруг вспомнила свои ощущения, когда легонько приобняла девчушку в первую их случайную встречу, а сестра вдруг отодвинула её от компьютера и начала приближать остальные фотографии с ребёнком, внимательно в них вглядываясь и тихо бубня:

— А я все думаю, на кого она похожа? Принеси-ка, Оля, детские фоточки Полинки, — попросила она, продолжая листать снимки.

Ольга Марковна, юной молодкой, метнулась в свою комнату, чуть не задев по дороге сына, который как раз направлялся в их сторону, удивленный внезапной тишиной.

— Да они же одно лицо! — ахнули в унисон женщины. — Как такое может быть?

— Только глазки другого цвета, — пролжала изумляться Ольга Марковна, и задумчиво добавила, — Как у меня, необычные… Глебушка, посмотри.

В это время у него зазвонил телефон:

— Хорошо, понял, сейчас выхожу, — ответил он, и повернувшись к женщинам сказал, — Такси ждет, я в аэропорт, мамуль, дай флешку с фотками, я в самолете посмотрю.

Он начал торопливо проверять не забыл-ли чего важного, а женщины, скопировов все на флэшку продолжили разговор:

— А кто родители у этого чуда?

— Про маму я тебе говорила, Елена Валентиновна, фамилию не помню, то ли Макарова, то ли Марецкая, работает там невропатолом. Лично мне она очень понравилась. Ты знаешь, в ней порода чувствуется, стать, осанка. А вот папа? Девчушка сказала, что пошла в папину родову, но ни папу, ни его родову никогда не видела, — улыбнулась женщина, вспоминая этот разговор.

До Глеба доносились обрывки фраз, и что-то его царапнуло за душу, но опять отвлек телефонный звонок, и он, на ходу попрощавшись с женщинами, выскочил из квартиры.

Когда личный самолет фирмы набрал нужную высоту, Глеб отстегнул ремень и достал телефон, чтобы предупредить Кацеля о внезапном визите, но тут его взгяд упал на мамину флешку с фотографиями, которая вылезла из кармана, вместе с гаджетом. Он отложил в сторону средство связи, воткнул её в стационарное устройство и включил, встроенный в обшивку самолета, экран. Быстро пролистав фотографии общих видов санатория и коридоров отделения, он внезапно завис. С экрана на него смотрело строгое лицо девчушки, встреченной им у фонтана. Он листнул дальше. Опять её фотка, и ещё.

— Так вот, кого они обсуждали, — подумал он, неторопливо разглядывая одну за одной, фотографии красивой мордашки ребёнка, и в его голове неожиданно начали всплывать удивленные реплики женщин — … родовой знак... Полинка… одно лицо. А ведь верно!? … цвет глаз, как у меня, необычный… её мама мне понравилась… порода чувствуется… осанка… работает там… Елена Валентиновна… то ли Макарова, то ли Марецкая… Елена Валентиновна?!.. Лена… Алёна… А может Маркова!? Блядь!!!

Он начал судорожно листать снимки, пытаясь найти непонятно чего. Вдруг взгляд что-то зацепил и он замер, рассматривая одну из фотографий отделения. На ней был запечатлен холл, с красивыми цветами и диванчиками, а так же в кадр попал кусок стены, с висящим на ней стендом. Сверху было написано: “ Знакомьтесь, наши специалисты”, под заголовком, в особом порядке, расположились фотографии, с пояснительными надписями. Ракурс был не совсем удачный, но разобрать, кто есть кто, возможность была.

Глеб с трудом запустил внезапно остановившееся сердце, подул на вспотевшие ладошки, и аккуратно начал приближать снимок, потихоньку двигая его по экрану. И тут он увидел её! Свою принцессу из сказки. Свою Алёнку. Мышка выскользнула и свалилась на пол. Он дрожащей рукой поднял трубку экстренной связи с пилотами, и почему-то охрипшим голосом, сказал:

— Мы возвращаемся. Это срочно!

Пытаясь совладать с эмоциями, Глеб вскочил с кресла и стал ходить туда-обратно по воздушному офису, при этом сам с собой разговаривая вслух на два голоса. Может он сходит с ума?

— Это что же получается?..

— А получается, что у тебя есть дочь.

— Но почему? Почему она это скрыла?

— А потому что ты, кретин, оказался мажором!

— И что?

— И то! Ты не просто кретин, ты ещё безмозглый осёл!

— Но почему?

— А потому, что надо вспомнить, какие события происходили тем летом.

— Тем летом умер папа!

— Да, и все газеты трубили, что мажор Глеб потеряет все состояние, если не предоставит наследника. А девочка уже была беременна.

— Ну и что? Я не могу понять, зачем ей скрываться?

— Потому что свои личные проблемы надо решать самому. О чем, по твоему, могла подумать беременная девочка, когда узнала, что по приказу вруна-мажора, которому срочно понадобился наследник, её ищут какие-то отморозки? Чтобы угостить ее мороженным?

— Господи! Бедная девочка! — Глеб упал на колени и завыл в голос.

Он несколько раз долбанулся лбом об пол, потом решительно встал и набрал номер.

— Мама привет. Тетя Бина с тобой? Это хорошо. Теперь сядь и спокойно выслушай меня. Девочка на фотографиях, Катерина — моя дочь и твоя родная внучка. Её мать, Елена Валентиновна Маркова — это моя Алёнка. Я очень виноват перед ними и у меня плохое предчувствие. Найди их срочно, Стас в твоем распоряжении, я возвращаюсь.