Большая медведица

Глава 30. Ночной разговор…

Глеб со спокойной душой положил трубку.

— Ну слава Богу, кажется маме лечение идет на пользу. Давно не слышал столько позитива в её голосе. Говорит, что познакомилась с какими-то удивительными людьми и они отлично коротают досуг. Лечение тоже ей нравится. Как только она выпишется из санатория, сразу лечу в Израиль и делаю Итке предложение.

— Дочке Кацеля? — изумился Стас.

— Ей.

— Ну ты брат даёшь!

— А что не так? Она привлекательна, я чертовски привлекателен, — отшутился Глеб, — Чудесная пара получится.

— Мама?

— Что мама?

— Настаивает?

— Ты же знаешь мою маму? Она в жизни не будет делать такие глупости.

— Конечно знаю, поэтому и говорю. Ей достаточно намекнуть и всё чудесным образом происходит, — хохотнул Стас.

— Мама, конечно намекает, но сейчас дело не в ней. Точнее не только в ней. Полинке уже тридцать пять будет, и никаких предпосылок к семье и детям. Мне скоро тридцать три, и та же песня. Но я все таки мужчина и на мне, как ни крути, ответственность за продолжения рода. А других кандидаток я просто не знаю. Я вообще других девушек не знаю. Так что выбор очевиден.

— Не могу тебя не спросить, а как же Алёна?

— А Алёна здесь и здесь, — он ткнул пальцем в голову и сердце, — Но это не решает проблему.

— Когда ты собираешься лететь в Израиль?

— Мама выписывается через две недели. И если она выписывается относительно здоровой, то я сразу улетаю.

— То есть у твоей Алёнки есть две недели, чтобы предъявить на тебя права. Верно?

— Получается так. А к чему ты клонишь?

— А к чему я могу клонить? Просто констатирую факт, — задумчиво ответил друг, вспоминая на какой из симок у него сохранен номер Иркутского родственника девушки.

А Алёнка тем временем совсем сломала и так сломанную голову, решая вопрос — как ей быть дальше? После того ужасного инцидента, на работе отношение к ней радикально изменилось, но легче от этого ни стало ну ни на капельку. А если к этому прибавить настоятельные просьбы Ольги Марковны приводить в любое и на любое время Катерину, то становилось ещё тяжелее сделать, казалось бы, очевидный выбор — никаких контактов! Пока Алёна аккуратно, но твердо умудрялась отказывать. Но тут включилась тяжелая артиллерия в ввиде любимой дочери, которая заявила, что обещала научить хе-хе, бабу Олю итальянскому языку, и она обязана свое обещание выполнить. Ну, вот как ей отказать, и объяснить свой отказ?

Сегодня очередное ночное дежурство, а значит…? Значит сегодня начнется обучение иностранным языкам несостоявшейся свекрови? Офигеть! Сказали бы ей это пару недель назад, она бы покрутила пальцем у виска и отправила бы сказочников лесом, а сейчас…? А сейчас мы думает, во что одеть Котенка, чтобы не ударить в грязь лицом. Чудны дела твои, Господи! Скучно ему там видимо, вот и развлекается, как может. Катерина к предстоящей встрече тоже решила подойти со всей ответственностью и теперь носилась по квартире, напоминая самый разрушительный в истории США ураган «Катрина», в результате чего, квартира Марковых напоминала руины Нового Орлеана в конце августа две тысячи пятого года. Только без человеческих жертв. На работу дамы отправились, как на ответственное спецзадание — подготовленные и сосредоточенные. Алёнка прямым ходом, молча, передала учителя будущей ученице и занялась рутинной работой дежурного врача. Смена получилась спокойная и примерно к полуночи, завершив все необходимые процедуры и бумажные дела, Алёнка уверенно двинулась в сторону отдельно расположенного люкса. Легонько постучав и не дождавшись ответа, аккуратно вошла в полутемную большую прихожую и тихонечко позвала:

— Катерина! Ольга Марковна! — тишина.

На цыпочках миновала большой зал с беззвучно работающим телевизором и заглянула в спальню. На большой, квадратной кровати, прямо на покрывале, обнявшись, сладко сопели два человека. Большой и маленький. Катюха, которая с самого маленького возраста терпеть не могла спать с кем-то в одной постели, потому что ей всегда было жарко, трогательно обнимала своей худенькой ручкой шею женщины. Да еще закинула на неё свою ногу. Ольга Марковна же аккуратно придерживала ее за спинку. Вокруг них, в беспорядке были разбросаны какие-то книжки, листочки, карандаши и фломастеры. Алёнка застыла немой статуей, поднеся ладошку к губам, чтобы ненароком не ляпнуть вслух: идилия, твою ж дивизию! Глаза девушки начали привыкать к сумраку, открывая детали и она, с изумлением разглядела на пояснице женщины, под слегка задравшейся шелковой блузкой, семь родинок в виде созвездия. Точно такие же как и у её дочери. Ровно на том же месте.

— Тест на ДНК не потребуется, — шопотом констатирована она очевидный факт, и осторожно пятясь покинула спальню.

Вернувшись в зал, присела на диван перед телевизором и задремала, но через несколько минут её разбудил голос:

— Ой, Елена Валентиновна! Вы давно пришли? Мы тут уснули, случайно. Катерину, наверно, раздеть надо?

— Нет! — излишне резко вырвалось у Алёнки, — Пусть так спит пока, я потом её сама переодену.

— Ну хорошо, пойдемте в столовую, чайку попьем, поболтаем. Там и Катеньке мешать не будем.

Женщины переместились в другую комнату, налили по чашке ароматного горячего напитка и уселись в удобные полу кресла, расположенные вокруг резного столика для перекуса.

— У вас совершенно удивительная дочь, — внезапно сказала Ольга Марковна, и с улыбкой добавила, — Я от неё просто таю, как шоколадка на солнце.

— Я слышала, у вас тоже есть дети, — вступила на тонкий лёд Алёнка.

— Да, двое. Дочь и сын. И как мать, я очень счастлива иметь таких детей. Они получились… неплохими людьми. Как мне кажется. Но … По всей видимости, внуков мне дождаться не суждено, — она горько хмыкнула, добавив при этом странную фразу, — И поэтому я буду жить вечно.

— Почему? — непроизвольно вырвалось у Алёнки, и она прикусила язык.

— У меня был счастливый брак. Мы с Алешей очень любили друг друга, и наши дети родились от любви. Но он был очень необычным человеком, ему было тесно в этом мире и он жил с такой скоростью, что его частенько заносило на поворотах. Я должна была всегда находиться на чеку. Но разве удержишь гения в обычных рамках? Он умудрился на пустом месте создать такую громадную империю, управляя ей фактически в одиночку, что когда внезапно покинул этот мир, два десятка довольно светлых голов до сих пор не могут восстановить стабильную работу. Но за все приходиться платить. Поддерживая и оберегая Алёшу, я, видимо, недостаточно внимание уделяла детям, поэтому сейчас расплачиваюсь.

— Вы же говорите, что они хорошие люди?

— Да, хорошие. Но их тоже затянуло в водоворот, который несся вокруг отца. Полиночка, моя старшая девочка, с головой ушла в спасение мира. Врачи без границ. Ей тридцать пять, почти… Она даже слышать не хочет о семье и браке. Такая красавица, за ней пол школы ухлестывало. А умница? Она говорит минимум на десяти языках, а понимает, мне кажется, вообще все. И тоже, как отец, носится по миру, занимается чужими жизнями, а о своей и подумать некогда. Мы видимся, в лучшем случае пару раз в год, и то мимоходом. Вот такая печаль. А Глебка… — женщина задумалась, а Алёнка реально перестала дышать. — У него был шанс стать счастливым. Прошло уже много времени, ещё Алёша был живой, сын мне сказал, что встретил девочку из сказки. А потом умер папа, и его тоже затянуло в этот чертов водоворот. Не знаю, что там у них произошло, но однажды Глеб приехал и сказал, что он ее потерял. С тех пор что-то умерло в нем, и сын тоже больше не хочет слышать о семье и детях. Он даже наплевал на отцовские договорённости со своим старым партнером, поженить детей ради спасения бизнеса. Любовь к этой девочке перевесила все доводы и все риски. Я знаю, он её до сих пор любит! Хотя недавно дал слово и пообещал, что займется проблемой моих внуков. Но боюсь, счастливым он уже не будет никогда.

Женщина замолчала и остановила взгляд в одной точке. По её бледным щекам, безмолвными дорожками, одна за другой, непрерывно бежали крупные слезинки, а сидящая рядом девушка пыталась быстренько провалиться сквозь землю. Но не могла. Потому что в соседней комнате, мирно посапывая, спала её дочь. И дочь Глеба!