Бойтесь своих желаний

Глава 23

Зависть как тень от чужого фонаря.

Чем ближе идешь к свету, тем яснее понимаешь, что это не твоя дорога…

Ты — путник, крадущий чужие звёзды, чтобы осветить свою грязь.

Человек вообще по природе к свету тянется.

Даже принято говорить, что учение — свет.

Ага, только зависть учит другому — ненавидеть солнце в соседском окне. Мы рвём занавески, забывая — что и нам оно светит одинаково…

Господи, пожалуйста, пусть у них побыстрее наступит ночь…

Я завидовал не тому — чего у меня нет, а тому — что мне даже хотеть на дано. Чужая мечта становилась тюрьмой. Зависть — вечный голод души.

Даже до рвоты обожравшись, я буду возмущен — А почему его тарелка кажется полнее?

Зависть похожа на сорняк. Чем больше рвешь — тем глубже корни.

Чужой огонь теплее греет, соседская клубника слаще, жена красивее и дети умнее! Вот всё блядь у них лучше!

Из-за успешных людей, моя жизнь как циферблат без стрелок — я знаю, что время идет, но не пойму куда спешить…

Мой разум — музей чужих достижений.

Я не могу громко заявить на весь мир — Я есть! В ответ обязательно послышится пересказ чужой биографии.

Зависть учит нас ненавидеть собственные крылья за то, что они не такие красивые как чужие и мы падаем, так и не сумев раскрыть их…

Зависть — зеркало, в котором отражаются все, кроме тебя. Разобьёшь его в ярости, а потом, истекая кровью, ползаешь по осколкам, чтобы собрать хоть кусочек их улыбок, их побед.

Смотришь в эту кривую мозаику, пока пальцы не сгниют от порезов…

И вот я в женском теле…

Ощущаешь себя неполноценным человеком…

Колбасы между ног нету, физических сил меньше, грудь свисает и мешается, да еще и периодически кровь из пизды подкапывает… Все же природа надругалась над женщинами и все прелести сильного и здорового тела отдала парням…

Может быть потому — что Бог тоже мужчина?

Блин! Не о том я думаю…

Я за последние дни, людей убил больше, чем отблагодарил за всю жизнь…

Проклятый демон во всем виноват…

В ушах до сих пор слышится грохот выстрела, а в носу застыл запах пороховых газов. И он преследует меня несмотря на то — что нос уже другой, женский… Поначалу я чувствовал восторг — эти люди в форме, такие же как те, кто всю жизнь ставил мне подножки.

Учителя, родители, одноклассники.

Все, кто считал себя выше…

Хороший человек погоны на плечи не наденет…

Вот только не заигрался ли я в Бога?

Имел ли право лишать их жизни?

— Как думаешь, они бы пожалели тебя, останься ты в старом теле? Заговорил со мной Левиафан.

Голос напоминал скрип ржавых петель в заброшенном морге.

Я замер.

Перед глазами всплыло лицо отца — пьяное, перекошенное злобой. Ремень в руке жалил как змея. — За что!? Имел я наглость спросить, забившись в угол.

— За то, что родился! Орал он и бил.

— Получается, за просто так… Поправил, читающий мысли демон. — Издевались над тобой, потому что могли, а теперь роли поменялись, и ты способен на многое. И вправду могу…

Помню, как тело первого мента упало на пол, рот остался открытым в немом крике.

— Браво! Зааплодировал Левиафан. — Теперь ты понял: сила — это право выбирать кому как жить или не жить вовсе. Ты ведь мечтал об этом в моменты, когда они заталкивали тебя в туалет? Когда смеялись над твоим запахом?

— Заткнись. Проворчал я.

— О, нет-нет, я помню всё. Даже то — что ты стараешься забыть. Помнишь, как девочка из седьмого класса оттолкнула тебя — сказав, что ты воняешь говном, а потом вся школа повторяла это как мантру.

Я сжал зубы…

Вспомнил как выстрелил в коленку убегающему сержанту.

— Она была права… Продолжал травить душу демон. — Ты вонял гнилью, нищетой, отчаянием. Но сейчас… Сейчас от тебя пахнет властью. Им это не нравится.

— Зато ты в восторге! Вонючий демон! Ты превратил меня в вечного беглеца!

Левиафан рассмеялся. — Я всего лишь дал тебе инструмент. Ты сам выбрал, как им пользоваться. Разве не ты мечтал стать тем, перед кем всю жизнь пресмыкался? Демон знал, как манипулировать моим страхом — вернуться в униженное состояние…

Помню, как выживший в клетке бомж, полз к выходу…

Я прицелился ему в затылок.

Выстрел грохнул громче остальных.

После массового убийства в полицейском участке, я отравил тело мента и похоронил в нём случайную прохожую.

Улик никаких нет.

Просто служитель правопорядка обдолбался и умер в потоке людей.

А что делать дальше?

На улице холодно, а квартира женщины оказалась совсем рядом. Телефон незапаролен и одинаковый адрес прописан во всех приложениях доставки.

Зайду на огонек что ли…

Вваливаюсь в квартиру — мужик, похожий на выжатый лимон, кричит с порога — Где жрать!? И дети, три сопляка — сразу ручонки к карманам тянут — Дай денег! Облепили, суки, как пиявки — Деньги давай!

Разве так принято встречать супругу!?

Я попытался вспомнить — где здесь кухня, но ноги сами понесли к плите. Мышечная память — гадкая штука.

Руки схватили сковороду, пальцы щелкнули конфоркой.

Яичница шипела, как Левиафан в моем ухе.

— Смешно выглядит… Вчера трупы, сегодня — детские сопли…

— Наконец-то научилась готовить! Обрадовался муж черному горелому луку.

Да ужж, интересно, а чем раньше она его потчевала?

Хорошо, что он свалил на работу и оставил меня наедине с собой…

Нужно подумать, как жить дальше, чем промышлять и разработать план действий. Но подумать не дали дети… Потребовали кушать и принесли тетради с домашним заданием на проверку.

Ответил — всё правильно.

Я всё равно дибил и ничем не смогу помочь им в образовании.

День прошел быстро, и я уснул без задних ног…

Это конечно замечательно, но не о такой унылой жизни я мечтал…

Семейка слишком неблагодарная, их мать и супруга умерла, а они даже не заметили странностей в моем поведении. Должно быть, при жизни к ней относились как к элементу кухонной утвари…

Еще одна причина не рождаться женщиной — унылое это занятие…

Развлечения ради, я даже с детьми в прятки играл.

Старший сын залез в шкаф, и я нашел его не сразу. Когда открыл дверцу — увидел его сидящим, плачущим и обнявшим колени. — Чего ты хнычешь? Проявил я заботу как любящая мать.

— Папа сказал… что если я еще раз получу двойку, то выбросит меня в мусорку… Его дрожь напоминала мне детство…

Я тоже прятался по разным углам от пьяных родителей…

— Хочешь я научу тебя прятаться навсегда? Прошептал я.

Мальчик кивнул.

— Нужно стать невидимкой. Перестань дышать. Расхоти хотеть. Я прикрыл дверцу и запер на ключ.

Начнем тренировку.

Целыми днями сидел дома и листал фотографии детей со школьных утренников и свадебные фото с мужем.

Сердце вообще не дрогнуло.

Не мог понять изображений, где женщина с моим лицом улыбалась чужим детям. Её радость как шрам на моей душе.

Я не чувствовал ни тепла, ни усталости…

Только пустота, будто кто-то паяльной лампой выжег во мне родительские чувства.

Они воспринимаются мной как абсолютно чужие, ненужные члены общества…

Я был занят работой по дому и совершенно забыл, что я — это я…

Тело матери требовало ухода и заботы. Я сидел в ванне, скреб мочалкой до кровавых полос.

Грудь, живот, растяжки — всё это чуждое, ненужное…

В зеркале тусклое женское лицо…

— И тебе нравилось так жить? Спросил я у отражения.

Внезапно шубы шевельнулись сами.

— Да…

Это был не Левиафан, а она…

Я разбил зеркало кулаком. Осколки упали в воду, и в каждом отражался новый я — мужчина в женской плоти.

Демон завыл от восторга!

— Она еще здесь! В уголках памяти! Хочешь я съем её остатки?

— Да блядь! Сожри всё до последней крошки!

В один из выходных меня заставили надеть платье с рюшами и вести детей на школьный праздник.

В зале пахло пластиком и дешевой газировкой.

Другие матери косились на меня, шепчась — Слышали, у неё недавно мужа уволили, и он забухал… Теперь ясно, почему я замужем за сторожем…

На сцене младшая дочь читала стихотворение.

— Мама — ангел, мама — свет…

Левиафан завыл от смеха. Я встал и зааплодировал так громко, что все замолчали и смотрели на меня как на дуру.

— Ты правда думаешь, что я ангел? Спросил у дочки на обратном пути.

— Ну конечно! Самый красивый на свете! Честно я бы заплакал, если бы мне не было плевать…

Мой ангел слишком завистливый и гадкий, его даже сородичи ненавидели и презирали…

Однажды дверь распахнулась и в квартиру вкатилась женщина с неприятным лицом…

Еще блядь родственнички…

Я её не знаю, но тело автоматически напряглось и заняло защитную стойку.

Свекровь.

— Где мои внуки? Она прошла мимо, не глядя на мать.

— Почему у младшенького синяк под глазом? Мальчик прижался к стене, будто ждал удара.

Я улыбнулся — У сына своего ублюдка спросите.

Женщина замерла.

— Ты с ума сошла клеветать на Сашечку? Её голос дрожал. — Ты… Ты даже не мать!

Я подошла вплотную, вдохнула запах духов — дешевых как её забота. — А вы — не бабушка. Вы — труп который забыли похоронить.

Она ушла, хлопнув дверью. Дети молчали. Только младший прошептал — Бабушка, правда, труп?

— Конечно… Чуешь как пахнет… Теперь весь день проветривать.

Две недели тихой, семейной и пустой жизни прошли в одно мгновенье…

Почему пустой? — А в ней смысла нет.

Ну вырастут дети, и что с них взять? Повторят судьбу отца — охранника на парковке и матери — заезженной, уставшей от жизни женщины.

Чтобы развеселить будни я решил дать ему.

Ну как дать…

Просто я не учел одного момента…

Дети легли спать и это немытое чудище набросилось на меня. Я уже хотел переместится в его тело и самого трахнуть в облике жены, но Левиафан забыть сказать — что так часто прыгать по телам нельзя!

— Ну пиздец! Я даже противится не смог. Он заломал меня и отодрал как сивка бурку!

А самое страшное — мне понравилось!

Если у мужчин возбуждение как газовая плита — огонь моментально вспыхнул и погас, то у женщин нагрев и остывание постепенные — как у электрической конфорки.

Лежу на кровати, рядом храпит туша в семейниках…

И как я дошел до жизни такой…

Разве я мечтал убивать направо и налево? Я просто хотел жизни чуть получше.

Разве это слишком нечестно с моей стороны?

Да похрен на лучшую жизнь, я просто желал человеческого отношения! Чтобы люди не харкали в мою сторону…

Интересно, а они всегда были такими злыми, неприветливыми, готовыми унизить и самоутвердиться за счет того — кто стоит на ступенечку ниже? Или виноват наш век, в котором каждый гонится за деньгами и признанием?

Ахх, к черту…

Мне бы до тела президента добраться или до командующего ядерным арсеналом… В мире радиоактивных пустошей все были бы одинаково уродливыми и толерантными.

Пора заканчивать с этой семьей…

Я узнал, что такое семейная круговерть и мне это не понравилось…

Да простит меня и Бог, и Дьявол за следующее…

— Не волнуйся… Дьявола никогда не существовало, а Отец Небесный разбит на осколки… И как один из них, я извиняю тебя за всё… Ехидно отозвался Левиафан.

Муж на работе.

Впервые за все время пребывания, я накормил детей сладостями.

В обычные дни, из соображений экономии, семья такого позволить не могла.

А по какому поводу?

Просто захотелось сделать им приятный последний ужин.

Уложил ребяток спать, включил газ на плите и плотно закрыл окна…

Очень скоро дети умрут…

Переждал в подъезде, боролся с желанием вернутся и спасти их… но увы, возвратился лишь когда все были мертвы…

Теперь ни одна мать не сможет их согреть…

Осталось ждать возвращения мужа…

А для него что интересного приготовил?

Ну точно не сладенькое…

Встал на табуретку, накинул петлю на шею и стоял так минут двадцать…

В секунде до суицида, есть о чем призадуматься…

Почему я в детстве стоя на такой же табуретке не рассказывал стихи деду морозу?

Почему мне не дарили подарков?

Почему у меня не было детства и даже таких никудышных родителей как у мертвой троицы в соседней комнате…

И самое главное, зачем всё это…

Я конкретно потерялся в жизни…

Нужно было не церемонится и повеситься раньше, до сделки с демоном. Я бы обрел долгожданный покой и не убил бы ни в чем неповинных хулиганов за решеткой, мать, троих детей и немножко ментов…

От грустных мыслей отвлек щелчок входной двери.

— Семья я дома! Я получил премию и закупился сладостями! Похоже великие умы мыслят одинаково…

Если и ты напичкаешь их пирожными, то разовьется диабет…

Ах, да, они же мертвы…

Он заходит на кухню и видит жену с петлей на шее…

Обомлел…

— Ты чего… Казалось, его мозг не до конца верит глазам.

— А ничего… Ответил я и опрокинул табуретку.

Блин!

Как неприятно задыхаться!

Шею будто сжимает удав! Каждый вдох — попытка вдохнуть море — соленое, тяжелое, бесконечное…

Глаза выхватили обрывки мира — пятно на обоях, мерцание лампы, тени на стене…

Звезды в глазах, глухой гул в висках, я закричал бы, но язык показался чужим, тяжелым как камень… а ведь он и не мой…

Сознание выжигает всё кроме обрывков запаха мыла на веревке, капли пота на лбу, звука собственного хрипа…

Слез не было, только судороги в горле…

Муженек бросил пакеты и побежал спасать жену.

Я ухватил его голову рукой и переместился…

И вновь я мужчина…

Стою напротив умирающего супруга в теле давно мертвой супруги… Смерть бывает разная и многие мужчины мечтают умереть внутри женщины…

Но не уверен, что именно так…

Я стоял, а он в панике задыхался…

Я прекрасно понимаю, что он испытывает… Губы синели, он хрипел и извивался…

— Извини… Бес попутал… А вернее — демон. И за убийство детей прости… И вообще блин, жаль, что твоя жена первой попалась под руку в толпе…

Извинился и вышел на улицу, когда удостоверился в его смерти.

Хорошо, что в кармане премия… Я купил много водки и выжрал залпом две бутылки…

— Не убивайся… Шепчет Левиафан. — Даже без тебя, они всё равно погибли бы от старости… И не поспоришь сука…

Чем я занимался в следующие дни? — Пил по-черному, старался забыться…

Хорошая вещь алкоголь. Отвращение на минуту, а забыться можно на часы…

Вот бы всё начать с начала…

Не просто своровать и загубить чужую жизнь, а чтобы с нуля…

Пьяный и потрепанный, я бродил около детской площадки и услышав детский плач в колясочке, понял, что нужно…

Это и есть мой чистый лист…

— Какой интересный вариант… Проговорил Левиафан.

Решено!

Я извалялся в грязи, обосался, обосрался и весь такой вонючий и непрезентабельный — побрел к своей будущей мамочке с коляской…

Женщина не замечает меня…

Ребенок заплакал, увидев моё лицо.

Дети и животные вроде чувствуют демонов…

Но его смех оборвался, стоило нашим пальцам соприкоснуться. Теперь его душа в теле безутешного отца, а я… Я начинаю с чистого листа или… с обосранного подгузника…

Дальше вижу и слышу плохо…

У детей оказывается зрение расфокусировано…

А еще голова болит…

Похоже детский мозг не создан для взрослой личности…

Время спать…

Тем временем рядом…

Младенец во взрослом теле моментально упал на асфальт и зарыдал… Он еще не умел говорить, правильно двигать ногами и больше походил на алкаша с приступом эпилепсии.

Мать была в шоке!

Думала, что пьяный бомж напал на её ребенка и завизжала на всю улицу!

Невозможно заподозрить, что душа твоего ребенка запечаталась в теле мужчины, у которого по данным следствия милиции — дети отравились газом, а жена, не выдержав утраты — повесилась…

Муж официально сошел с ума и превратился в вегетативного человека…