Бойтесь своих желаний

Глава 26

Отныне я мертвец.

Некромант.

Бледный, как трупная плесень, с жидким азотом вместо крови. Демон заморозил душу насквозь и только она — моя любимая Варенька — держит меня на краю пропасти, где еще теплится что-то человеческое.

Её руки холодны, как январский ветер, но, когда я прижимаю их к щеке — чудится тепло. Наверное, мозг, разлагаясь от демонского проклятия, генерирует бредовые импульсы. — Роман, тебе следует развивать свой дар, а не играться в тихую семейную жизнь… Шепчет Пальмир, но я занят более важными делами…

— Ты такая же красивая, как в тот день, когда умерла… Бормочу я, проводя пальцем по синеватым губам. — Жаль легкие и диафрагма не шевелятся, и ты не можешь оценить мои шутки, за которые полюбила…

Раньше твой смех звенел как колокольчик, заглушая даже музыку. Теперь я включаю сообщения с её голосом и слушаю в цикле — Привет, Рома. Не забудь купить хлеб! Повторяет она, и я покупаю, кладу на стол и смотрю — как он плесневеет.

Её щеки, когда-то розовые от стыда и оргазмов, теперь серые, с дырочками от червей.

Я выковыриваю насекомых пинцетом, стараясь не повредить кожу. — Вот и чистенько… Успокаиваю себя, зная — завтра они появятся снова.

Это как вечная безнадежная игра в сапера…

— Не бойся, я всё починю. Шепчу, перешивая кривые швы на животе.

Патологоанатом, наверное, торопился в бар…

За стежком стежок — воздух стал тяжел…

Игла входит в мёртвую плоть и выдавливает гной. — Ты бы посмеялась, увидев это… Варя всегда шутила над моими кривыми руками…

— Сегодня буду стараться, как папа Карло. Повторяю слова, сказанные в первую брачную ночь. Тогда дрожал от страха — теперь от холода…

Пытаюсь подкрасить губы помадой — получается клоунский оскал. Приходится оттирать лицо бензином. — Живой, ты бы ударила за это тапком… Смеюсь в пустоту…

Вместо ответа — тишина и запах гниющих цветов, подаренных мною около трех месяцев назад…

Но в том, что ты умерла, есть свои плюсы! Живой ты переживала — что постареешь, и я тебя брошу, уйдя к молодой и красивой.

Теперь ты не испортишься и не ревнуешь…

Идеальная женщина…

Я расчесываю Варю и прядь остается на гребне… Судорожно приклеиваю её обратно жевательной резинкой…

По вечерам устраиваю ужин при свечах. Она случайно наклоняется и волосы вспыхивают, как пакля… Заливаю пламя водой из стакана, брызги попадают в главное блюдо, к которому она даже не притронулась…

— Помню, в прошлый день рождения, ты облила меня шампанским… Теперь мы квиты… Говорю, вытирая с подбородка копоть… Руки трясутся, и я нечаянно стираю пол-лица ватным диском…

Прикладываю губы к запястью в знак извинений, и оно отваливается…

Пришиваю обратно, проволокой от бутылки шампанского…

— Всё будет как прежде… Целую макушку, во рту остаётся клок волос…

Я воскресил тебя, чтобы попросить прощение…

Хриплый голос не способен на нежность…

Варина рука лежала у меня на коленях, пальцы скрючены, как корни мёртвого дерева. Если бы знал, что наша любовь продлится недолго, то любил бы тебя при жизни еще усерднее — на все триста процентов…

Душил бы в объятиях, глотал каждую слезинку, целовал твою левую грудь — где бьется сердце…

Но Варя молчала…

Её зрачки, когда-то менявшие цвет при свете лампы, теперь напоминали монеты на глазах покойника.

Мы смотрели её любимый фильм.

Я водил головой девушки по экрану как куклой.

— Помнишь, ты ревела в этом месте? Говорила, что любовь спасет мир…

Ответом стал хруст — её палец провалился в мою ладонь…

Пытался кружить в вальсе. Обнял за талию, но тело любимой гнулось, как мокрая ветошь.

Мы рухнули на пол, и её нога осталась в моих руках…

Отвинтил, как кукольную… — Извини… Зашептал, вкручивая обратно. — Раньше ты смеялась, когда я наступал тебе на ногу…

Я пробовал играть в шахматы, но её пальцы раздавливали фигуры в пыль…

Я заметил, что её единственная сохранившаяся живая часть тела — шрам на запястье…

Память о давней попытке суицида… — Ты все еще здесь, да… В этом кусочке боли…

Мог бы заплакать — заплакал…

— ЧТО Я ТАКОЕ?! Заорал в потолок, рвя на себе кожу. Клочья которой падали к Вариным ногам. — Кукла? Могильщик? Клоун, который целует труп?!

— Ты некромант! Проскрипел демон, а Варвара уронила челюсть в мой стакан с кофе.

— Грустно… Мне очень грустно… И никого нет — рядом со мной… Пропел я мотивчик из одного веселого мультика, впиваясь ногтями в собственные предплечья. Кожа лопнула как гнилой персик, но боли нет…

Только холод.

Всегда холод.

Пальмир вылез из тени. Крылья шуршали как папирус.

— Почему она такая?

— Хочешь сделать её неотличимой от живой? Демон провёл костяным пальцем по Вариной шее. — Стань сильнее. Разожги божественную искру.

— И для этого… нужно поднимать трупы? Спросил я, предвосхищая ответ.

— Да… Противься смерти.

Противься… Как будто я делал что-то иное все эти недели… Я старался делать вид, что мы живые и нормальные…

Потеря любимой перерезала мне горло, но я, словно упырь, продолжал шевелить челюстью. Даже вены вскрыл, но смерть отвернулась, и демон впился в меня как пиявка, высосав последние капли страха.

— Я теперь даже спать не могу… Взгрустнул я, глядя на свои руки. Они дрожали как у алкоголика. — Ты знаешь, что я надумал за эти бессонные ночи? Что всё это…

Я ткнул пальцем в зеркало, где отображался зомби в полный рост. — не случайно…

— Смерть, любовь, ты… Ничего в жизни просто так не происходит…

Я нарядил Варвару в её любимое платье — то самое, в котором я хотел сводить её в загс, трупные пятна замазал гримом и побрел на кладбище под покровом ночи. Кожа осыпалась под пальцами, оставляя на рукавах белый налет…

Нужно торопится…

Мы брели средь могил, и я ловил себя на мысли, что здесь — спокойно… Как будто новый дом. Воздух пропитан запахом тления, а луна висит над крестами как желтый глаз.

— Рыбка вернулась в родную гавань. Прошипел демон.

— Скажи Роман, а зачем люди создают такие места, где закапывают трупы в землю? Искренне поинтересовался демон.

В прошлом что кладбищ не было?

— Нуу так хоронят же… Погребальные процедуры и все дела… Чтобы родственники потом могли навестить тела родных. Пояснил я и он удивился…

— Разве не принято сжигать тела, чтобы душа вырвалась из земной оболочки? Спросил демон, существовавший на заре человечества.

— Ну у нас конечно есть крематории, но большую часть людей закапывают…

— Это очень странно. Кто это придумал? Такие странные вопросы?

В духе — а кто придумал огонь?

Ему что, личность конкретного человека интересна?

— Обычно только хищники закапывают падаль в песок чтобы спрятать добычу… Вот тебе и демонское сравнение…

— В древности такого не было, и чтобы развить дар, моим подопечным приходилось сначала умертвить человека, а уже затем даровать новую жизнь. Получается раньше Пальмир плодил серийных убийц!?

— Ужас какой… Я на убийство не способен… Ну разве что убийство себя…

И вот кажется нашел подходящую могилу. Старик умер в глубокой старости…

С собой у меня две лопаты, и мы с любимой быстро вскопали рыхлую землю.

Имя на могильной плите гласило — Аристарх, а в гробу отдыхал бородатый старик.

Я прижал ладонь к холодной груди старика. Липкая энергия смерти поползла по мёртвым венам, словно густое масло.

Чёрт! Как же это мерзко… Подумал, чувствуя, как что-то шевелится под кожей. Не он — я. Мои пальцы пульсировали, будто в них завели личинок.

Пальмир склонился над могилой, его костяные челюсти клацали в такт конвульсиям трупа.

— Прекрасною… Шипел он. — Смотри как он брыкается! Как жеребёнок в утробе…

Пенсионер забился в припадке, выгибая спину дугой. Гроб треснул, и его рука впилась в моё запястье.

Синеватые ногти оставили борозды на коже… — Прости за беспокойство… Подумал я, прежде чем его — мутные как вода из канализации глаза, распахнулись.

— Добро пожаловать в семью… Прошептал я, но голос сорвался. “Семью” — Какая чушь. Мы — стая воронья, копошащаяся в гнилом мясе…

У него в кармане обнаружилась фотография. На потрёпанном снимке изображены старик, женщина, девочка с бантами.

Думаю, они еще живы…

— Простите… Мысленно обратился к незнакомым лицам. Ваш отец и дедушка, послужит моим дворецким… И да, он жутко воняет…

Мы закопали могилу втроём. Аристарх с Варенькой копали лопатами, я — руками. Земля забивалась под ногти, смешиваясь с чёрной жижей из вен…

— Что происходит!? Откуда кровотечение?

— Твой облик перестраивается… Со временем и ты перестанешь быть трупом… Пояснил Пальмир.

— Я стал сильнее? Спросил, вытирая лицо рукавом.

Пальмир уселся на ветку дерева, свесив костяные ноги.

— На чуть-чуть. Его душа была старой и высохшей. Ищешь силы — ищи молодые тела. Тех, кто не допил жизнь до дна. Кто оставил много незаконченных дел и цеплялся за последний вздох…

Не допил до дна…

Я посмотрел на Аристарха… По всем признакам, старик даже опохмелиться успел…

— Значит, искать свежие могилы… Пробормотал я, разминая онемевшие пальцы. — Молодых. Тех, кто не хотел умирать…

Ради любимой нужно постараться…

Аристарх стоял в углу комнаты, прижимая к груди горшок с кактусом.

И где мне гостей размещать?

Квартира трещит по швам.

Скоро у соседей появятся вопросы по поводу трупного запаха и внешнего вида посторонних людей…

Может снять частный дом? Где-нибудь в поселке неподалеку, подальше от любопытных глаз.

Идея пришлась по вкусу, и я переехал в поселок за городом.

Потратил скопленные на свадьбу сбережения и золотые украшения Аристарха. — А что? Они уже без надобности, пусть скидывается…

По пути в частный дом наткнулся на сбитую собаку на обочине.

Рот — в кровавой пене, кишки — как макароны на асфальте.

Время экспериментов…

Присел на корточки. Энергия смерти поползла из ладоней, сшивая разорванную плоть. Собака дернулась, заскулила, и хвост отвалился с мокрым хлюпом.

— Добро пожаловать в стаю. Сказал я, запихивая её в багажник.

— Ты даруешь новую жизнь… Молодец… Нахваливает Пальмир.

Не нравится мне тембр голоса…

— Искра разожглась достаточно, чтобы я мог даровать тебе начальную способность некроманта. Теперь ты можешь видеть мир глазами мертвеца. Произнес скелет и тут моё зрение расфокусировалось, вернее оно стало фасеточным как у мухи…

Я понял, что вижу тоже, что видит каждый мертвец по отдельности. Это сложно объяснить, и голова кружится… Мозг вскипел, если бы не был мертвый, точно бы получил инсульт…

Я словно всю жизнь жил с шестью глазами в разных местах…

Домишко на отшибе идеально вписался в наш быт. Сырой погреб стал холодильником для мертвечины, а в огород я закапываю лишние трупы в плохом состоянии.

Правда, морковка теперь прорастает сквозь ребра…

Ветер донёс запах больничного антисептика… Я зажмурился и образы вломились в мозг.

Коридоры, залитые синим светом. Хрипящие аппараты ИВЛ. Десятки душ, болтающихся на нитках…

Отследил путь катафалка.

Первыми поднятыми стали близнецы. Парнишки лет десяти, похожие на распухших кукол, видимо утопленники…

Воскресил, назвал Чук и Гек.

Они молча, в обнимку, сидят в углу погреба, с глазами как у рыбы на прилавке.

— Красивые? Спросил Пальмир, наблюдая как я сдираю с трупов кольца и часы. — Ты теперь не только некромант, но еще и мародёр.

— На что-то жить надо… Буркнул я, выковыривая золотую коронку из челюсти женщины средних лет.

Подвал заполнялся быстрее, чем ожидалось. Тела стояли плечом к плечу, как пассажиры в переполненном автобусе.

Чук и Гек играли в прятки, пряча внутренности друг друга за спиной…

Но не совсем всё складывалось удачно…

Начался шёпот…

Сначала — как комариный писк, потом — рой шершней в висках, а потом десятки сплетающихся голосов… — Вытащи нас… Зачем ты нас вернул… Отпусти…

— Ты слышишь их… Констатировал Пальмир. — Голоса тех, кого лишили покоя.

— И что блин делать!? Меня такая перспектива не радовала, даже беруши не помогали.

— Привыкнешь. Или сойдешь с ума. Ха-ха. С каждым днем говорящий скелет обходился со мной всё более фамильярно.

Дни, недели, месяцы?

Время стало вязким.

Шёпот грыз сознание, оставляя дыры. Я и вправду немного потерял рациональность и стал воровать трупы прямо с моргов. Однажды унес тело девушки, оно мертвое, но всё еще теплое.

Родственники орали на санитара, а я прятался за углом…

А всё потому что по всему периметру расставлены мертвецы. Каждый для меня как камера видеонаблюдения. Я знаю о прибытии людей за многие километры и могу отслеживать маршруты.

И самое прекрасное — дистанционно отдавать команды. Могу спокойно сидеть дома с любимой в обнимку и проворачивать секретные операции стадом мертвецов. Они принесут мне тела в подарочной упаковке с бантиком.

Куратором миссий выступал Аристарх… Чук и Гек были на подхвате — чисто символически…

— Теперь достаточно? Спросил демона, оживляя очередного подростка со вспоротыми венами.

Пальмир ткнул костью в Варину грудь. — Да. Вложи эмоции. Всю любовь, что клокочет в твоём гниющем сердце. Я прижал руку к её лбу. Вспоминал смех любимой, когда я проливал кофе на клавиатуру, как целовал в нос и прыгал от восторга, как она шептала по ночам — Ты мой дурак…

Чёрная жижа потекла из пальцев в череп.

Варвара тяжело задышала.

Уши, приколотые степлером, срослись в паутину шрамов. Губы, приклеенные бумажным клеем, дрогнули. Волосы, слепленные жвачкой, ожили и обвили запястья как плющ.

— Мой… дорогой. Хрипнула она…

Мёртвое, чёрное, проклятое демоном сердце — ударило раз. Потом ещё. Я упал на колени, обнимал её и завыл. Не от радости. От ужаса. Её голос звучал как моя собственная пародия на любовь, записанная на сломанный диктофон.

Но я поверил…

Человеку вообще без веры сложно… Можно верить в себя, Бога, справедливость, карму, жизнь после смерти… Я выбрал верить в любовь… Господь верил в неё до последней секунды перед смертью, и я буду…

— Теперь я буду воскрешать еще усерднее! А потом мы поженимся! Закричал в потолок, и пауки испуганно убежали.

Пальмир склонился над картой мегаполиса, отмечая кладбища в столице нашей родины….

— Какая замечательная идея! Там тела поставляются в промышленных масштабах! Пальмир улыбнулся, а Чук и Гек запели, но я их не слышал…

В ушах застыло — Мой дорогой…