Бойтесь своих желаний

Глава 29

Демон Лилит всей душой полюбила подоконники нового мира. Сидеть на таком и наблюдать за ними через стекла, словно за муравьями, очень увлекательно.

Интересно… Почему самая развитая часть человечества стремительно вымирает?

Вся их цивилизация — сплошной парадокс.

Чем ниже уровень жизни — тем больше детей, а если благ в обществе в избытке — то их вообще нет.

Они строят храмы культу семьи, но эти храмы построены на костях…

Лилит усмехнулась, вспоминая древнюю войну.

Тогда мужчины вгрызались в землю, защищая очаг, а женщины рвали подолы платьев на бинты, чтобы после сражения, в темноте шатров слиться с возлюбленными не в порыве страсти, а в клятве…

Глаза в глаза, дыхание на губах — так рождалась вечность…

А сейчас… Ха!

Мой дом — моя крепость. Они сами превратили крепости в карточные домики.

В новом мире, на людей и их жалкие потуги найти любовь и построить семью, без слез не взглянешь. Дети растут неполноценными людьми, поскольку воспитывались только одним из родителей — чаще матерью, которая научила их проклинать отца и весь мужской род.

У них нет друзей, братьев и сестер.

Женщины не желают рожать помногу и зализывают единственное чадо до состояния теленка. Дети, выкормленные гиперопекой — хрупкие как стекло. Такой фундамент непригоден для крепкой семьи…

Красота — божий дар, а женщины научились торговать им в розницу…

Даже удивительно, как они достигли такой степени разложения, без единого моего проклятия…

Лилит прижала ладонь к стеклу, следя за силуэтом кувыркающегося с Лилией Иллариона в отражении.

Я выбрала его неспроста…

Нынче мужчины измельчали…

Живут меньше, работают больше, никто не уважает их труд и жертву, да еще и внимание женщин заставляют добиваться…

— Ничего мой мальчик… Я научу тебя, как правильно с ними обращаться… Прошептала она и чернила в её дневнике, заструились кровавым узором.

— Я покажу тебе, что значит настоящая власть. Не через ухаживания за женщиной, ведь в уходе нуждаются только инвалиды и больные, а через… о, ты скоро увидишь…

Скоро мы с тобой взберемся на пантеон и мир будет мой…

Запомни, Ларик…

Любовь — это шахматы, где девушка всегда на два хода впереди. Мужчина, дурак, натыкается и слышит мат в свой адрес — даже не успев пожертвовать пешкой.

Она говорит “люблю” тем же тоном, каким актеры произносят монологи — красиво, громко, пусто… а мы аплодируем, не замечая, как занавес превращается в удавку.

Женщины не влюбляются — они как древние алхимики, проводят эксперименты. Добавим щепотку нежности, каплю ревности и вот, ты уже превращаешься в золото… оседающее в её кошельке…

Её слезы — не признак слабости. Это шепот летящей пули. Утешая девушку, ты даже не успеваешь понять, в какой момент согласился быть мишенью.

Секс — не признак страсти. Это рукопожатие после сделки, где ты пропустил пункт о вечной расплате… Они учат нас сражаться за их честь, чтобы потом не осталось сил защитить свою…

Любовь — это кредит под бесконечные проценты. Ты отдаешь годы, а она продолжает вписывать условия. Она зовет тебя в свой мир не для того чтобы согреть, а, чтобы ты замерзая забыл, как выглядит солнце вне её окон.

Её объятия — не искренность, а просто проверка гравитации: как быстро ты упадешь к её ногам, забыв, что когда-то умел летать…

Любовь — это уравнение, где её “минус” всегда становится твоим “плюсом”. А потом мы удивляемся, почему остаемся в должниках…

Чем выше женщина поднимает тебя в своих речах, тем больнее будет приземление. Ты уже не гордый орел, которого мама растила, а обычный воздушный змей в её руках…

Она врывается в твою жизнь ураганом, а когда ты остаешься среди руин, объясняет — ты сам позволил…

Взрослая женщина — совсем другая материя. Она как двигатель, заводящийся от одного взгляда на красивого и статного мужчину. Её бедра — произведение искусства, а грудь — надутые гормонами воздушные шары.

Каждый вздох пахнет дешевыми духами и дорогими обещаниями.

Виолетта — зрелая, сочная, сформированная до последнего волоска…

Теперь понятно, почему из-за женщин начинались войны, почему им было посвящено так много культурных произведений, написано стихов, сочинено песен, слеплено бюстов, статуй, памятников и почему так много мужчин резали друг друга на дуэлях.

Когда Господь создал мужчину, он подарил ему блестящий интеллект и способность к созиданию. Мужчины начали очень стремительно развивать цивилизацию, и Бог, опасаясь конкуренции, вдогонку создал женщин — главный сдерживающий фактор мужского потенциала.

Отныне цивилизация кончалась там, где она разрешает снять трусы…

Как же от возбужденной женщины приятно пахнет…

Аромат, от которого кора головного мозга сворачивается в трубочку. Ты перестаешь быть человеком в этот момент. Её влагалище — черная дыра, поглощающая Нобелевские премии, военные звания и банковские счета.

Возбужденная женщина, как такса у мясного прилавка — находится в своём самом лучшем состоянии. Ей — тихоне или стерве, уже не важно чья рука бросит палку: студент с дрожащими коленями, дворник с засаленными купюрами или бизнесмен с золотой картой.

Главное — чтобы палка была мясистой.

Есть ли в жизни что-то приятнее и естественнее чем секс?

Когда она раздвигает ноги — объявляется штормовое предупреждение. Ты не спасешься. Лучшее, что можно сделать — снять штаны и молиться Богу, чтобы мышцы не свело судорогой раньше, чем она кончит.

Кабинет директора пах лавандовым освежителем и грехом.

Виолетта Жасминовна, пригвожденная к столу моими руками, больше не напоминала железную леди, разносящую всех на совещаниях. Юбка задралась до поясницы, обнажив розовые рубцы от кружевных трусиков на бедрах.

Я впивался зубами в шею, чувствуя, как пульс бьется в такт моим толчкам.

— Ты… ты совсем потерял стыд… Голос директрисы сорвался на хрип, когда я вогнал её лицо в папку с отчетами.

— Это вы меня научили… Прошептал я, срывая пуговицы с блузки. — Помню, как в актовом зале вы читали лекцию и говорили — цель оправдывает средства.

Её тело как учебник по двойным стандартам.

Груди, спрятанные под строгим пиджаком, отныне болтались на виду как перезревшие дыни. Я сжимал их, нарочно оставляя отпечатки пальцев — синяки завтра она прикроет шарфом, как всегда прикрывала прогулы сына депутата.

Я хотел её много часов к ряду.

Часто посредине уроков отпрашивался в туалет и драл её в кабинете. Трахал вместо контрольных и сочинений… Вид обалденной задницы гипнотизировал, я тронулся рассудком и решил впервые попробовать засунуть его в другое — более узкое место…

Анальное кольцо лучше кольца на палец…

В первую секунду, она завизжала, как сигнализация на мерседесе министра, но уже через минуту подмахивала в такт как дворник метлой… Её ноги обвили мою поясницу и пальцы впились в ягодицы.

Её жопа туже чем расписание экзаменов… Каждый толчок выбивал искры, как удар молотком по железной трубе.

— Давай же! Глубже! Сильнее! Заорала она и я понял — эта женщина годами томилась в неудовлетворенных сексуальных фантазиях… Наконец-то отыскался тот смельчак, что назовет её “шлюхой”, а не “директором”.

Духи смешались с запахом пота и смазки.

Я назову этот аромат — крах карьеры.

Звонок с урока биологии заглушался стуком её головы о стенку с грамотами.

Развалившаяся на диване Лилит щелкала жвачкой и комментировала — Смотри, как груди колышутся… Член пронзает саму душу…

— После… после этого… Нахлебавшись спермы директору трудно говорить… — Ты… вылетишь… из школы…

— После этого… Впился губами в родинку под лопаткой. — Вы будете умолять меня не уходить… Ответом стал стон, от которого задрожали шторы.

Когда мы закончили — колготки висели на люстре как флаг победы. Она, дрожащими руками поправляла волосы перед зеркалом, а я вытирал пот с яиц её бюстгальтером.

— Завтра принесешь объяснительную. Ненасытная…

— Объяснительную за что? Спросил я, помогая женщине натянуть трусы. — За то, что вы кончали громче звонка на перемену?

Виолетта оценила шутку и уронила глобус со стола.

Я любовался женщиной.

Она застегивала блузку на оставшиеся целые пуговицы, избегая моего взгляда, но её ноги всё еще дрожали после усердной работы. В воздухе висел неозвученный договор: я — получаю власть, она — иллюзию, что всё еще контролирует ситуацию.

— До свидания, Виолетта Жасминовна. Сказал я и хлопнул дверью. За спиной раздался звук падающей рамки с дипломом “лучший руководитель года”.

Школьные коридоры извивались как кишечник, в который я недавно проникал… Я шагал по плитке чувствуя, как стены сжимаются в поклоне.

Директриса — моя крыша.

У меня ровно столько же власти как у неё.

На время моего отсутствия достаточно отдать приказ — Живи обычную жизнь и работой в привычном темпе.

— Хорошо мой… Ларик… Отвечала Виолетта и довольная садилась за бумаги.

Почему довольная? — Перед посадкой за бумаги, она садилась на мой раскочегаренный член.

Лилит плыла за мной тенью, её смех шелестел страницами дневников, украденных из раздевалки.

Лилит злорадствовала и наблюдала какие метаморфозы происходят с характером мальчишки. С каждым днем он будет все меньше уважать женщин и пренебрежительно к ним относится.

Что я затеял на сегодня?

Лилия, переминаясь с ноги на ногу, ждала поработителя у кабинета директрисы. Её пальцы нервно теребили подол юбки — той самой, под которую я когда-то мечтал подсунуть записку с признанием…

Теперь же…

— Заходи. Бросил я, распахивая дверь.

Виолетта сидела за столом, её губы окрашены помадой цвета спелой черешни.

Они опустились на колени синхронно…

Если я хочу красное, сладкое, созревшее яблоко — достаточно укусить Виолетту. Если хочется зеленое и кисленькое — то Лилия в помощь…

А что будет если совместить?

Их языки встретились на моей плоти, как два враждующих государства за столом переговоров. Скажу так… Когда тебе лижут член две девушки одновременно — чувствуешь себя президентом всех стран…

Их языки встретились на середине, споря за право вызвать мой финальный аккорд. Лилия задыхалась, её щёки алели, как флажки на соревнованиях.

Виолетта, опытная, тянула “ноту” горлом, закатывая глаза к потолку, где висел портрет министра…

Эхх, если б я был султан… Они понимали толк в жизни…

Виолетта работала ртом, как опытный чиновник — чётко, технично и по делу. Лилия же прикусывала головку, словно пыталась вырвать кусок моей прежней невинности.

Я гладил их послушные головы, чувствуя, как демон переписывает мне душу…

Кабинет превратился в сад искушений…

Красное яблоко — облокотилось на кожаный стул и оттопырило попку, а зеленое — мыла руки в маленькой раковине в углу, смывая с губ незачатых детей…

Змей в образе Лилит тем временем, обвила мою шею и шептала расписание грехов.

— Ты всё еще любишь её? Демонесса указала на Лилию, чья спина дрожала в потоках света от жалюзи.

— Люблю… Ответил я, наблюдая как Виолетта застегивает ей лифчик…

— Тогда будь добр, не отлынивай… На её словах божественная искра разгорелась и обладала теплом низ живота…

Ну, держите меня семеро…

Можно начать урок геометрии…

Виолетта лежала на столе, её ноги оборачивали сетчатые колготки, образуя острый угол. Лилия извивалась рядом, как нерешаемая задача…

Виолетта — основание треугольника, я — его вершина, Лилия — биссектриса, делящая нас пополам. Мои пальцы водили по рёбрам девчат, как циркуль по графику функций. Лилия, стиснутая между доской и моими бёдрами, пыталась решить уравнение губами…

Ну почему Господь Бог даровал мужчине только один член? Пришлось параллельно вогнать в Виолетту пальцы, заставив её выгнуться дугой.

Я впивался зубами в сосок Виолетты, оставляя следы на ореоле. Она застонала, швырнув документы на пол. Лилия тем временем задыхалась, пытаясь прожевать его целиком.

Её слюна падала на паркет, смешиваясь с лаком.

— Ты должно быть задолбалась подчищать за этими придурками… Я вырвал из её рук приказ об исключении одного богатенького сыночка.

— Да… Ответила Виолетта и сильнее прижала мою голову к груди.

Вдруг в её кабинете погасла люстра…

К счастью, в одном из ящиков обнаружились подарочные свечи.

Виолетта, привязанная к креслу, извивалась, пока горячий воск стекал ей на лобок. Потом мне захотелось трахнуть директрису, используя её шелковистую мантию как презерватив, а, чтобы чувства были острее — я шлепал женщину указкой по заднице…

К последнему звонку голая Виолетта звонила в колокольчик стоя на столе, а Лилия в разорванной блузке лизала её пятки, пока я вгонял в её задницу три пальца…

Я верил, что натрахался на всю жизнь вперед, но уже через сорок минут был в полной боевой готовности.

Никогда не думал, что буду ходить в школу с таким удовольствием…

Лучшие недели в моей жизни…

И это не могло не отразиться на успеваемости…

Кабинет математики пропах мелом и лицемерием.

Земфира Владимировна — стерва в юбке-карандаше, тыкала указкой в мою грудную клетку, будто пытаясь проткнуть душу. Её очки сползли на кончик носа, открывая высокомерный взгляд.

— Вылетишь к чёрту, если продолжишь бегать с уроков! Голос трещал как старая школьная доска…

Знала бы она, что я отлучаюсь трахать директрису…

— А если останусь, то всё в жизни будет хорошо? Я придвинулся, уловил запах кофе и дешёвого дезодоранта.

Она фыркнула, поправляя выцветший пиджак. В классе уже никого не было, только портрет учёного смотрел на нас с упрёком.

Лилит, развалившись на последней парте грызла яблоко и кидала невидимые огрызки в урну.

— А может завалишь и её для коллекции? Вбросила она идею.

А почему бы и нет…

— Если вы всё поняли, то можете быть свободны. Подытожила Земфира.

— Я бы хотел обсудить еще кое-что… Произнес я, попутно расстегнув ширинку.

— И что же? Она скрестила руки, подчеркивая грудь.

— Ваш размер груди… Я шагнул ближе, загораживая выход — И цвет трусиков.

Лицо преподавателя побелело…

Педагогические методички молчали…

Пока она стояла в ступоре, я впился губами в её рот сдирая помаду. Она замерла, словно мышь в лапах кошки, потом рванулась прочь, но мои пальцы уже впились в волосы, собранные в тугой пучок.

— Ты… ты… Последние произнесенные слоги, пока она еще принадлежала себе…

— Молчи… Прошипел я, расстегивая первые пуговицы. — Сейчас проведем работу над ошибками.

Лилит засмеялась, швырнув несуществующее яблоко в доску. Земфира, спотыкаясь, послушно опустилась на колени. Юбка задралась, обнажив синие трусы с ромашками — смешно и пошло.

Еще одна рыбка забрела в мою гавань…

Она уступает в красоте двум предыдущим, но мне просто стало интересно осуществить мечту многих парней моего возраста — трахнуть классного руководителя.

— А теперь приди в себя Земфира и понарошку сопротивляйся… Вот такой вот необычный приказ.

— Нет… останови… Голос дрожал, но её руки уже лезли к члену, будто ища опоры.

— Глубже… Я надавил на затылок, чувства как педагогическая глотка в панике сжимается.

Она давилась, слюна пузырилась на губах, но я вгонял лицо в пах. Земфира, захлёбываясь, схватилась за мои бёдра. Очки запотели, превратив глаза в мутные пятна. Я кончил ей в горло, наблюдая за кашлем…

Хочется протаранить ей членом всё нутро…

Блин! Откуда такие мысли… Жуть…

Мне кажется или я стал немного несправедлив по отношению к женщинам?

Учитель вытирает рукавом влажные губы…

— Завтра… я… вызову родителей. Прохрипела она, поднимаясь.

— Завтра ты снова будешь на коленях. Я полностью стянул джинсы. — Если конечно, сможешь ходить с непривычки…

Лилит оставила на доске похабный рисунок — Земфира с моим членом вместо указки… и добавила — Не бойся, от этого еще никто не умирал.

Вообще-то много людей умерли во время секса или от его последствий…

Лилит переместилась за учительский стол, её ноги в латексных чулках болтались над журналом успеваемости.

За окном загрохотал гром, заливая стекло потоком дождя.

Я стоял у доски, стирая тряпкой уравнения, которые Земфира писала еще утром.

— Ты скулишь как щенок под дверью. Демонесса выхватила и разломила мелок из руки. — Сначала рвешься в их юбки, а потом плачешься — Ой, я монстр…

— Смешно…

В отместку я швырнул тряпку ей в лицо, но она прошла насквозь.

— Они же люди блин, а не куски мяса!

— Ага. Демон прыгнула на парту, каблуки застучали по дереву. — А когда директриса кончала от указки в жопе, она оставалось человеком в твоих глазах?

— Учительница плакала, но раздвигала ноги, а твоя Лилия блин и вовсе самая неодушевленная среди них, ты побоялся вернуть ей даже имитацию свободы. Потому что я не смогу смотреть ей в глаза…

Неожиданно Лилит напрыгнула на меня и прижала к доске. — Запомни мальчик, нет ничего плохого в том, чтобы смотреть и воспринимать их как куски мяса. У них одна функция — быть выебанными и рожать детей.

— Блин! Ты же вроде тоже по сути демон женского пола! Где твоя солидарность! Воззвал я к совести демона.

— У нас нет пола, мы просто принимаем близкие по образу людей обличия. Так что проблемы женщин мне до лампочки, я вообще не до конца понимаю, зачем Отец Небесный их создал…

У меня нет желания с ней спорить…

Она демоническое отродье…

Просто красивое демоническое отродье…

Дабы сбавить стресс и отвлечься от грустных мыслей, один из дней я решил провести на природе в компании трех женщин.

Виолетта, Земфира и Лилия стояли под дубом как три феи из похабной сказки.

Какой хороший ассортимент…

Директриса в разорванном деловом платье курила, её синяки на бедрах напоминали карту завоёванных территорий. Земфира с вырванными пуговицами дрожала, обняв себя, а Лилия в грязной школьной юбке, смотрела на влажные листья, словно ища своё отражение.

Еще мало…

Я облокотил девушек на кору дерева, колени немного хрустнули.

Стал поочередно вгонять каждой из них в разные места. После проникновения слышалось характерное — Ой! Я словно дирижирую оркестром, только вместо палочки в руке увесистый член.

— Нравится? Я вогнал пальцы в волосы Земфиры, заставляя её смотреть.

— Твоя директриса воет громче, чем на педсоветах.

— Прекрати… Голосок Лилии прорезался, и она закрыла лицо руками.

Я пожелал и вернул ей часть прежней личности.

— Ты следующая. Плюнул на ладонь и схватил за талию.

Любимую я отымел наиболее грубым способом и спустил внутрь обжигающую жижу. Лилия, сползая по стволу, шептала — Ты же любил меня…

— Любил. И сейчас люблю. И буду любить вас всех… В разных позах в любое время дня и ночи.

Девушка спустилась, обняв всю троицу за плечи.

— Теперь вы сестры. Может не по крови, но по сперме в матке точно.

— Я смотрю тебе весело пацан, развлекаешься на полную катушку? Послышался голос!

Я стал озираться по сторонам, но вокруг лишь листва…

Откуда блядь!?

Не поверите, но сверху!

Мне на голову упала целая двоица и я едва успел отскочить.

— Осторожно! Закричала Лилит. Это ангелы Свободы и Справедливости — Микаэль и Рагуил. Впервые вижу властную демонессу такой взволнованной и испуганной…

Голос дрожал как огонь на ветру, она даже в мою руку вцепилась как маленькая девочка.

Оба взрослые мужики средних лет с крыльями за спиной! А от одного еще и воняет пиздец как…

— Что им от меня нужно? Спросил вожатую.

— В прошлом они убили меня! Взмолилась Лилит.

Похоже коллеги нанесли ей психическую травму…

Получается, они пришли убить и меня…

— Мальчик ты доигрался с людскими судьбами. Настала пора расплаты. Благо мне не в первой поднимать руку на подростка. Сказал тот — который Рагуил.

Первая мысль — Бежать! Как можно быстрее и глубже в лес вместе с девушками. И я, спотыкаясь, побежал…

Ветки царапали лицо, ноги цеплялись за корни, юбка Лилии рвалась о ежевику и позади слышались разгневанные голоса.

Глупо бежать от тех, кто летает…

Один упал на голову как яблоко, а другой прошел сквозь дерево — буквально, и схватив рыжие волосы в кулак, приподнял Ларика над землей.

Хватка железная… и она переместилась на горло…

Боже! Я сейчас умру! Я так много не успел попробовать…

В мире еще столько не познавших мой член женщин! И все они разные… У одной сиськи грушевидные, у другой как спелые яблочки, у кого-то соски розовые, а у большинства бледно-коричневые… А промежности… Я так люблю вид пушистого треугольника…

Я долго думал о том какие женщины прекрасные и теплые внутри… и у меня даже встал! Он уперся ему в бедро…

Ангел справедливости все душит и душит, как тесть на семейном мероприятии, а я почему-то не задыхаюсь…

Я инстинктивно напряг шею и его пальцы прищемило как у станка.

— Эй, ты чего так долго? Спросил Вениамин.

Вдруг Лилит поняв ситуацию, прекратила закатывать истерику и попросила Ларика — Попробуй ударить мой малыш! Долго уговаривать не пришлось, я ударил как умел и… ничего себе…

Он отлетел и прошиб спиной толстый ствол дерева.

Одна веточка даже пронзила глаз с хрустом яичной скорлупы.

Он завизжал и захаркал кровью.

Я что — настолько сильный?

— Ты великолепен! Закричала Лилит в аплодисментах. — Ты не один! Попроси девушек помочь!

Воздух треснул. Три девушки окружили меня стеной.

Два ангела в доспехах из прессованного света не могли заставить себя воспринимать рыжего юношу со слабым похотливым демоном всерьез.

Константин атаковал режущим воздухом, но все уклонились, лишь школьная юбка Лилии вспоролась о сук, обнажив бедра и милые розовые трусики.

Земфира первой рванулась в бой.

Учительский пиджак лопнул по швам, когда она схватила Вениамина за плечи. Бомж взревел, ударив её по лбу. Кожа покрылась гематомой, но женщина с умными глазами впилась зубами в горло.

Виолетта тем временем с грудью, вывалившейся из порванного лифчика, прыгнула на Константина.

Ангел пытался отбить её ударом ветряного крыла — пуговицы от блузки разлетелись, и она упала на колени, но тут же вцепилась в его голень, выворачивая сустав с хрустом.

— Они… Нечеловеческие твари! Куда сильнее проклятых псов! Костя и Веник готовились умертвить двух взрослых женщин, но Лилия метнулась между ними и маленькими ручками обнажила ребра на животе…

Она рвала кожу пучками как листья…

Истекающий кровью Вениамин пытался взлететь, но Земфира вскочила ему на спину. Юбка зацепилась за ветки, обнажив аппетитные ягодицы и татуировку, сделанную в молодости по глупости…

Ударом локтя она переломила ему шею.

Константин прижатый Виолеттой к земле — захрипел, когда она вонзила ему в глаз острие маленького камня.

Крылья ангелов бились в агонии, сбивая с берез последние листья. Полуголая Лилия вырвала каждому по почке.

Лилит как кошка спрыгнула с ветки на землю и обратилась к двум не последним историческим фигурам — Добыча превратилась в охотника! Парочке лицемеров не одолеть меня! Настала моя эпоха! Её платье растворялось, обнажая тело, покрытое шрамами от древних проклятий.

Наверное, она решила обнажиться до кучности…

Ангелам чудом удалось спастись…

Путем колоссального ущерба для развития, они затратили много энергии божественных искр.

— Ты прогнал их! Лилит радовалась как девушка с подаренным айфоном…

Я не успел разделить её радость…

— Дай я тебя поцелую! Сказала она, став на миг материальной.

Лилит приблизилась, и мир вокруг словно замер. Её черные губы, как ночь без звезд.

Они были так горячи, что я почувствовал тепло, даже не касаясь… В воздухе висел запах чего-то запретного и сладкого…

Неужели, это запах того самого первого яблока?

— Ты заслужил, мой мальчик… Шептала она и голос проникал в организм как яд, медленно растекаясь по венам.

Я хотел отстраниться, но тело не слушалось.

Оно жаждало этого — как пустыня жаждет дождя.

Её пальцы скользнули по щеке, оставляя горячие как раскаленные угли следы.

И только тогда она поцеловала меня…

Это было непохоже ни на что…

Ни на нежный и робкий поцелуй Лилии, ни на страстны укусы Виолетты… Это что-то большее… В её губах скрывалась выворачивающая наизнанку сила. Язык пронзил меня до самых пяток.

Мир вокруг взорвался.

Я чувствовал, как её сущность смешивается с моей… будто она высасывает из меня всё человеческое и заменяет человеческое — чем-то темным, сладким и бесконечно приятным.

Мысли путались как пьяные мотыльки.

Я хотел кричать, но издал лишь стон. Сила заполняет каждую клеточку тела. Это как неизвестный, не пробованный наркотик — но уже ставший необходимым.

Я хотел больше, желал, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.

— Ты никогда не чувствовал ничего подобного, правда? Она как на зло отстранилась…

Мир вокруг рушится…

— Нет… Прошептал я.

Мой голос звучал как эхо в пустой комнате.

Она улыбнулась… В глазах огонь, который обещал мне еще больше удовольствия и боли.

— Хорошего понемножку… Прошептала она…

И тут я понял, что потерял себя без шанса быть найденным… Но в этом ничего страшного. С ней я почувствовал себя живым, как никогда раньше.