Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

– Твою мать! – Выругался я, еще до конца не понимая, чем это может обернуться.

Но у меня не было ни единого мгновения, чтобы написать Санрайз! Или было? Теперь, когда я выбрался из Скирата назад домой, мне казалось, что в нашем походе вполне могло найтись время для пары строк для нее…. Несмотря на то, что за нами постоянно кто-то гнался, я теперь злился на себя, что не нашел минуты не написать Санрайз. Я даже представить не мог, что она подумает, обнаружив у себя в декольте измятую записку, подписанную ее собственным именем!

Мне потребовалось недюжинное усилие, чтобы унять вскипевшие чувства и только тогда, я сумел снова запустить запись, утешившись тем, что Санрайз приняла мою сторону и не доверяет Веронике так же, как и я. Она умная девушка и наверняка поймет, кто подписался ее именем. Когда я снова вернулся к видео, мне показалось, что какая-то обида все же затаилась в глубине души Санрайз, и я надеялся как-то сгладить историю в купальнях Нэлиам. Черт, я бы хотел что-то подарить Санрайз, не столько в знак искупления вины, сколько из простого желания поухаживать за ней как это принято в отношениях! Да, сама идея казалось глупой, учитывая, что у нас просто не может быть будущего, но я был здесь один, и только Санрайз могла оказаться у меня в гостях. Мы могли позволить себе любые глупости, ограниченные лишь одним телом на двоих. Даже если я устрою здесь романтический ужин для нее одной…, кто об этом узнает? Я снова представил ее в этой комнате, в ее истинном обличии. Это было не просто. Санрайз даже одетая по современной моде не вписывалась в эту унылую берлогу бедного студента. Утешало только то, что, как мне казалось, я теперь тоже сюда не вписывался…

– «Я верю, что ты честен со мной и потому обязана ответить честностью тебе. Я нарушила твою просьбу не покидать квартиру и встретилась с Таней…»

Я удивленно вздохнул, приглядываясь к собственному лицу на видео. Не знаю, чего я ожидал от встречи Санрайз в моем теле и девушки из реального, но теперь как будто совершенно чужого мне мира, но оказалось, все прошло без особых проблем…, если Санрайз рассказала мне все. Причин этой встречи она не скрывала, и мне они были понятны. Вообразив себе встречу Санрайз и Тани, я даже ощутил восхищение смелостью Санрайз. Ее признание в том, что она распорядилась моими деньгами и вовсе, вопреки ожиданиям, вызвало у меня улыбку. Черт, она уже начала осваиваться в моем мире! Обо всех этих нюансах Санрайз упомянула вскользь, сосредоточив свое внимание на разговоре с загадочной Таней, которую я до сих пор так и не видел.

– «Ее слова подтвердили все, что рассказал мне ты о своем мире, о кино и играх… и от того мое доверие к тебе лишь окрепло».

Санрайз снова посмотрела в камеру, будто заглянула мне в глаза:

– «Теперь твой мир не пугает меня так сильно и, порой, кажется куда более дружелюбным, чем мой. Едва ли я смогла бы остаться здесь, но сложись наша судьба иначе, я была бы не против воспользоваться твоим предложением прогуляться по нему, увидеть фильм, узнать тебя таким, какой ты здесь, в собственном теле…».

От слов Санрайз у меня по коже пробежала дрожь. В какой-то момент я настолько проникся ими, что перестал видеть себя на видео. Там была всего лишь маска, аватар. Чудным образом теперь мое собственное тело превратилось в аватар, а девушка, которую я создавал в редакторе игры, была настоящей! Погрузившись в эту мысль полностью, я прервал видео, воображая, как воплощаются слова Санрайз, но в голове тут же всплыли ужасы Скирата, и я мысленно отругал сам себя за идиотские фантазии. Санрайз сейчас в опасности, а мне в голову лезут всякие глупости! Я смотрел на замершее изображение, замечая новые детали, указывающие на то, что в моем теле оказалась она, пытаясь прогнать прочь из головы мысли о том, где она сейчас. Я ничего не мог сделать! В какой-то момент я даже вообразил, что это ее последние слова. На душе стало так скверно, что я не сразу решился включить запись. Санрайз какое-то время молчала, опустив глаза. Я видел, что она пребывает в каких-то раздумьях, и я многое бы отдал, чтобы узнать ее мысли. Наконец она внезапно произнесла:

– «Кое-что я уже узнала о тебе…»

Меня охватило смущение. На память пришли весьма интимные эпизоды из прошлого, от чего я ощутил, как запылали щеки, но как оказалось, Санрайз имела в виду вовсе не их. Она вновь посмотрела в камеру:

– «Ты вовсе не жалок, Дима…».

Я в удивлении раскрыл рот, мысленно повторив эти слова, которые уже слышал! Я слышал их на крыше башни в тот самый момент, когда был готов сдаться Амерону! Теперь я точно знал, что их произнесла Санрайз, но… как я их услышал?!

– «У тебя нет сверхспособностей, но ты вовсе не жалок. Теперь я знаю, в каком мире ты живешь и знаю, как не просто тебе пришлось в моем мире. Но ты прошел путь до самого Скирата».

Несмотря на необыкновенную теплоту в груди от этих слов, я не мог не признать, шепнув вслух:

– Этот путь мы прошли вместе.

– «И даже для меня ты нашел теплые слова поддержки, когда я потеряла Салима, когда я сама впала в отчаяние. Я знаю, что у тебя не было причин писать мне их тогда. Ты ради меня рискнул своей жизнью, доверился Салиму, и я долго корила себя за это. Знаю, это звучит безумно, но я боялась, что ты погиб».

Губы Санрайз дрогнули в растерянной улыбке, а я чувствовал, как меня прошиб пот от внезапного признания Санрайз.

– «Я не хотела, чтобы мы расстались так… особенно теперь, когда ты стал мне другом, которого у меня не было…».

Мне казалось, я перестал дышать, как только Санрайз прервала свою речь. Мгновение растянулось в вечность. Я чувствовал, что именно здесь должен быть ответ на мое «люблю» Санрайз! Я одновременно надеялся, что она не станет комментировать мое признание и в тоже время боялся, что она оставит его без ответа. Боялся, что она сделает вид, будто я вовсе ничего не говорил… оставив меня лишь своим другом.

– «Твои слова…,» – Санрайз опустила глаза, – «Это было неожиданностью для меня и…, прости, я не могу найти достойного ответа. Не сейчас, когда с нами происходит все это…».

Сердце в груди у меня дрогнуло, когда я заметил, как глаза Санрайз наполнились слезами. Я видел яркие искорки, стекающие по щекам, хотя она их тут же стерла рукой:

– «Мне кажется, чем больше я узнаю твой мир, тем ближе к гибели мой. Я боюсь, что совсем скоро моего дома не станет!».

Во мне нарастало волнение. Две стороны в душе схлестнулись в битве. Одна ликовала от того, что Санрайз не смеялась над моими словами, не выказывала какого-либо отвращения, которого я в глубине души ожидал, в конце концов, она не отвергла мои чувства. В тоже время другая, более разумная сторона, твердила, что ответа нет. Но какой он может быть? В тот момент, когда я признался Санрайз, я вовсе не ждал, что она ответит мне взаимностью. Все, чего я хотел, это признаться ей вслух, чтобы она знала об этом и поверила мне! И теперь она знала…, но мое признание пришлось не кстати. Я это понимал и не думал злиться. Напротив, я полностью проникся чувствами Санрайз и желал прямо сейчас сказать ей, что все понимаю и готов биться за ее мир до последней капли крови! Я не представлял, чем закончится наш путь, но был готов сделать все, чтобы Санрайз выжила. Даже если мне самому не придется…

– «Я в смятении и не знаю, что нас ждет впереди. Ты изменил мою жизнь. Я верю в искренность твоих чувств и благородство намерений, но пока мой мир на грани гибели, я не могу...»

Санрайз, опустив взгляд, пыталась подобрать слова. Я следил за ней не моргая, боясь упустить что-то важное. Казалось, прошла вечность в гнетущем тревожном молчании. Наконец, Санрайз качнула головой и потянулась к телефону. Картинка замерла, запись закончилась, а я все сидел и смотрел на нее, запертую в моем теле... Я все пытался угадать те слова, которые она не смогла подобрать, но быстро сдался. Она не смеялась надо мной, не считала жалким и назвала другом. Совсем не так давно я бы отдал многое за то, чтобы услышать эти слова. Я бы носился по комнате, рыдая от счастья. После ее послания мои истерзанные Скиратом мысли унялись, но ненадолго. Это послание действительно могло оказаться последним, и я не представлял, как этого избежать. Должен быть способ вернуться в мир Санрайз! Невероятным усилием воли я вытеснил из головы жуткие картины, в которых Амерон пытал Санрайз. Воображая кошмары, я ей не помогу. Все, что я сейчас мог, это попытаться связаться с друзьями и рассказать им обо всем, что произошло в башне Энастур. Мои пальцы уже привычно загружали «контакты». Велика была вероятность, что никто из моих друзей еще не вернулся домой, но я надеялся, что хоть кто-то отзовется. В крайнем случае, я был готов позвонить даже Веронике, тем более что у меня было, что ей сказать. И все же первым я выбрал номер Андрея. В голове все еще звучали слова Санрайз, потому я не сразу решился нажать вызов. Мне нужна ясная голова! Нужно выяснить, что твориться в ее мире и возможно остальные смогут ей помочь. Если они еще живы и не оказались в лапах некроманта. Совсем некстати вспомнились слова Амерона о моих друзьях: «Если они друзья хорошие, то непременно явятся за вами». Черт! Я не был готов подставить друзей под удар Амерона, но и бросить Санрайз не могу. Нажав вызов, я приложил трубку к уху.

Глава 16

Переход напоминал пробуждение, хотя я отчетливо помнила, что не спала. Просто Димина комната внезапно померкла перед глазами, голова потяжелела, все тело наполнилось слабостью и жаром, а после в него проникла боль…. Она объяла меня волной, но стоило мне выбраться из пучины внезапного сна, как она сконцентрировалась в районе бедра, отголосками пульсируя в каждой мышце. Темнота отступила, явив мне совершенно странную картину. Невероятно чистая пустая комната из белого блестящего материала с черными прожилками казалась еще более чуждой, чем квартира Димы, в которой я была минуту назад. Пол, на котором я лежала, был словно из мрамора, но от него явственно исходило тепло, а в самой глубине мерцали искорки, будто солнечные блики на снегу. Только этот «снег» был покрыт большой лужей крови, натекшей из внушительной раны на моем бедре.

– Проклятье! – С трудом выдохнула я, ощущая, что на моем настоящем теле не осталось ни одного живого места.

Прежде перемещение в собственное тело напоминало освобождение от оков немощи, но теперь я словно оказалась в теле мертвеца, и возможно скоро так и случится…. Мне с трудом удавалось держать голову над необычным, гладким, словно раковина моллюска полом. Мною овладел страх, что я каким-то образом оказалась в совершенно другом мире не похожем ни на мой, ни на Димин. Все вокруг, казалось, дышит магией. Подобное чувство у меня было, когда я была в искусственном измерении вместе с Салимом. От воспоминания о нем, страх сменился надеждой. Я не представляла, как оказалась здесь, но безумно хотелось верить, что благодаря своему любимому. Но его не было рядом…, как и кого бы то ни было. В этой странной сияющей белизной пустоте была только я, истекающая кровью. Я присмотрелась к себе. Все мое тело невыносимо ныло, одежда пропахла гарью и была в крови, мои руки были в крови, но похоже не вся кровь была моей…. Нет, Салим бы не оставил меня в таком состоянии, только если…. Отбросив мрачные мысли, я заставила себя сосредоточится на текущем моменте. На мне была эльфийская броня, и даже меч покоился в ножнах так, словно битва, которая истязала меня, уже миновала, но врагов я вокруг не видела…. С некоторым удивлением я обнаружила на пальце кольцо Нартагойна. Усталый разум зацепился за игру света в ярком изумруде, напоминая мне о последней воле короля Орлинга. Похоже, Юг вслед за королем лишится и королевы…, если я ничего не придумаю.

– Соберись, Санрайз, – Шепнула я себе.

Стиснув зубы от боли, я стянула тяжелую кирасу и тут же обнаружила под ней свернутый пергамент!

– Хвала Благодати!

Дима написал мне! Несмотря на боль в бедре и сочащуюся кровью рану, я не могла терпеть неведенье и спешно развернула записку. Буквы плыли перед глазами, и я не сразу смогла их разобрать, но даже когда получилось и они сложились в слова и предложения, смысл прочитанного не укладывался у меня в голове:

– Что за безумие?! – В отчаянии выдохнула я.

«Прости, что испортила твой рисунок, но я должна была поделиться своими чувствами, которые терзают меня изнутри. Мне не просто выразить их, глядя тебе в глаза, и всякий раз я теряюсь, отталкиваю тебя, хотя желаю иного…. Навеки твоя, Санрайз».

Стиснув зубы и утерев выступившую на лбу испарину, я прочла странное письмо снова. Мне казалось, что разум обманывает меня. Письмо, подписанное моим именем, словно подтверждало, что мир вокруг всего лишь сон, но как не пыталась, я не могла проснуться!

– Это обман…, – Сорвалось с моих пересохших губ.

Я прижала ладони к лицу, пытаясь убрать пелену перед глазами. Меня будто отравили! Снова осмотревшись, я не нашла ни окон ни дверей в этой странной комнате. Хотелось позвать на помощь, но что-то внутри подсказывало, что меня не услышат.

– Ладно…, мне нужно заняться раной, – Уже почти задыхаясь от тревоги, увещевала я себя.

Оторвав от края рубашки лоскут ткани, я перевязала ногу. Повязка вышла дрянной, но кровь хотя бы остановилась. Зализывание раны отняло у меня последние силы. Я с трудом доползла до стены, где могла хотя бы сесть. За мной волочился кровавый след, предвещая скорую беду.

– Проклятье, Дима, куда ты меня притащил?

Язык цеплялся за иссушенное небо. Дико хотелось пить. Мысли в голове едва ворочались и напоминали безликие силуэты, в которых невозможно ничего понять. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить обстоятельства, при которых я снова оказалась в мире Димы. Тогда я с паладином пыталась сбежать от предателя Кранаджа…. Судя по новой броне и моему состоянию, с тех пор Дима успел побывать в моем теле и пережить сражение, возможно даже не одно. Едва поднимая руки, я проверила рукава, в надежде, что найду адекватное послание. Пусто…. Ничего кроме этой страной записки. Я присмотрелась к ней снова. Подчерк не походил на Димин. С другой стороны было замыленное изображение какого-то монстра. Это явно был рисунок из бестиария Рыжика…, но что за безумный текст на нем написан?! Почему под ним мое имя?! Кому это послание предназначалось? Имеет ли все это какую-то связь с местом, в котором я оказалась? Сколько я не оглядывалась, ни одной подсказки вокруг не было. Комната была совершенно безликой: просто гладкая скорлупа, усеянная трещинами и будто светящаяся изнутри. Ни мебели, ни предметов, ни надписей. Здесь была только я и все, что при мне.

Какое-то время я злилась на Диму, несмотря на то, что десять минут назад говорила о нем только хорошее, но оглядев себя, вспомнив, что не так давно сама оставила его без ответа, пришла к выводу, что ему явно было не до писем. Случилось что-то крайне скверное, и у него просто не было возможности написать мне. Это странное послание писал не он…, не знаю кто, но точно не Дима. Его подчерк был знаком мне. Кто-то просто пытался притвориться мной. Меня использовали…, но для чего?

В порыве беспомощной злости я смяла письмо в кулаке, но через минуту вспомнила о том, что проверила не все места, где Дима мог спрятать послание. Я доверяла ему и надеялась, что он больше не позволял себе лишнего, как это случилось с Вероникой, и держал руки подальше от моего тела, но в крайней нужде у него просто могло не остаться выбора…

– Проклятье.

Я спрятала неведомое письмо обратно в декольте и нечеловеческим усилием заставила себя подняться вдоль стены. Бедро заныло с новой силой, я тут же перенесла весь вес на здоровую ногу. Повязка снова напиталась кровью. Черт, я так долго не протяну, если не найду выход отсюда!

Я потянулась рукой к брюкам, но когда моя рука уже забралась внутрь, я внезапно услышала шорох шагов. Одернув руку, я тут же призвала магический щит, но… он не появился! Кровь застучала в висках, на лбу проступил пот от страха и озноба. Шаги раздавались за стеной напротив. На миг я даже понадеялась, что попасть в эту комнату так же не просто, как из нее выбраться, но тут же решила, что лучше встретиться с врагами, нежели угаснуть тут без единого шанса на спасение. Через мгновение, за которое я лишь успела сделать вдох, шаги затихли, и стена впереди внезапно начала крошиться и осыпаться. Осознав, что магия не отвечает мне, я схватилась за меч, выставив его перед собой. Сердце колотилось почти у самого горла. Внутри нарастала уверенность, что если ко мне явился враг, этот бой я проиграю…. Наконец, подчиняясь неведомой воле, осколки стены каскадом упали на пол и расползлись в стороны, словно живые. В комнату вместе с леденящим не естественным светом вошел тот, кого я меньше всего желала увидеть.

– Рад приветствовать вас, миледи, в моей Обители, – Произнес Амерон.

Я судорожно вздохнула, глядя на некроманта. Возможно, у меня еще мог быть шанс на спасение, если бы моим внезапным гостем оказался мертвец или даже несколько мертвецов, но сам Амерон?! Теперь мне стало ясно, откуда у Димы столько увечий. Вот чем закончилось наше отчаянное бегство с паладином от предателя Кранаджа! Прежние остатки злости на моего невольно друга растаяли. Не зная подробностей приключений Димы, я не могла ждать от него победы над Амероном. Этот мерзавец был слишком силен даже для меня.

Некромант растянул тонкие губы в ядовитой улыбке. Теперь, когда я знала, где нахожусь, страх чуть отступил, но боль и усталость никуда не делись. Я слабела, слабела очень быстро, а передо мной стоял враг всех королевств в искусно выделанном серебряной вязью черном дублете и очевидно полностью готовый к бою!

– Вижу, вам требуется помощь, миледи, но гордость не позволяет в этом признаться.

Амерон смотрел на меня мимо клинка моего меча, словно бы не замечая его.

– Как я здесь оказалась? – Наконец сумела выдавить я, тут же облизав пересохшие губы.

Некромант приподнял бровь, чуть улыбнувшись:

– Вы полагали, воскрешение мертвых единственное искусство, которым я владею в совершенстве?

Я итак едва удерживалась за реальность, и отвечать на каверзные вопросы Амерона у меня не было ни сил, ни желания. Сознание стремилось прочь, и только страх оказаться полностью во власти некроманта, удерживал меня на ногах.

– Я отправил вас сюда порталом в момент вашей отчаянной попытки сбежать с милордом Дарлисом.

– Дарлисом? – Удивилась я, ощущая, как тяжело становится удерживать меч в руках, – Он тоже здесь?

– Вас, несомненно, обрадует весть, что он сумел сбежать, но, смею вас заверить, что это лишь отсрочит неизбежное. Скоро драколич разделается с вашими друзьями эльфами, но вы не переживайте, ваших друзей я велел взять живыми. И вы можете мне помочь осуществить это.

Из слов Амерона я пыталась сложить какую-то более менее ясную картину, пока выходило неважно. Теперь было понятно, откуда у меня эльфийская броня и утешала весть о том, что остальные Всадники, еще не попались некроманту, но…, драколич?!

– Не желаете воды?

Амерон небрежным жестом извлек из-за пазухи флакон с кристально чистой водой или похожим неведомым зельем. Несмотря на дикую жажду, я и не думала принимать столь щедрый дар.

– Разумеется нет, – Улыбнулся Амерон.

Он взглянул на меч в моих руках с усталым разочарованием.

– Вы все еще желаете продолжить бессмысленное сопротивление? – Вздохнув, спросил он.

Альтернативы я не видела, но понимала, что мне не одолеть некроманта, даже если это только его проекция. Я помнила, что Кранадж знал о моем бессмертии и скорее всего от Амерона, а значит, некромант найдет способ обезвредить меня, не прибегая к летальным средствам. Я лишусь всякой возможности что-либо предпринять…. Выдохнув и примирившись со своим скверным положением, в котором оказалась стараниями Димы, я опустила меч.

– Мудрое решение, миледи, – Обрадовался Амерон, – Уже достаточно крови пролито.

Он сделал шаг ко мне, осмотрев с ног до головы:

– В том числе, вашей.

Меч выскользнул у меня из руки, звякнув о плиты на полу. Ноги подогнулись, и я сползла по стене вслед за оружием. Когда Амерон, уже уверенней направился ко мне, я надеялась только на то, что жизнь покинет меня прежде, чем он сумеет что-то предпринять. Впрочем, когда смерть останавливала некроманта? Вообразив себе, что его стараниями стану нежитью, я передумала умирать и цеплялась за ускользающее сознание всеми оставшимися силами.

– Вероятно, вы рассчитываете на свое бессмертие, но спешу вас огорчить, из этого места ни одна душа не сможет выбраться без моего позволения. Потому если вы вдруг намерены умереть, то возродившись снова, окажетесь здесь.

Я с трудом подняла взгляд на Амерона, пытаясь понять, откуда ему столько известно о возможностях Димы? Что Диме пришлось пережить за все это время? Мне казалось, что я чувствовала кожей еще одно послание сбоку в штанах, но не смела достать его при некроманте. Он был уже передо мной. Присев на корточки, он снова протянул мне пузырек. На изувеченном лице мелькнула на удивление добродушная улыбка:

– Отбросьте предубеждения и гордость. Травить вас я не намерен…

– Что же тогда тебе нужно от меня? – Заплетающимся языком спросила я.

Амерон пожал плечами:

– Как и прежде, ваша душа.

Я невольно усмехнулась, находя иронию в сложившейся ситуации:

– Тогда оставь меня в покое и скоро получишь то, что тебе нужно.

На лице Амерона застыло какое-то странное выражение, хотя, быть может, его образ просто поплыл перед моим ослабевающим зрением. Он смотрел на меня снисходительно, но не как обычно, а словно учитель на ученика.

– Из мертвеца души не вынуть, – Произнес он почти менторским тоном, – Пока тело не разложится, она будет обитать в нем. К тому же, у меня есть предложение для вас. Поэтому не спешите умирать.

– Предложение?

Амерон улыбнулся:

– Всему свое время.

Он снова потряс передо мной пузырьком с водой, вскинув бровь. Возможно, мне бы стоило отказаться, сделать все, чтобы приблизить смерть и хоть так усложнить жизнь некроманту, но я не могла погибнуть без ответов. Мне нужно было знать, что произошло в моем мире, пока я была в мире Димы.

Моя рука дрожала, когда я потянулась за пузырьком.

– Умница, – Похвалил некромант.

Мне казалось, что в последний миг Амерон одернет свой подарок, рассмеявшись мне в лицо, но он этого не сделал. Более того, едва я поднесла пузырек к пересохшим губам, он простер руку над моим бедром. По нему тут же разлилось приятное тепло, боль отступила. Я изумленно смотрела на его сияющие ладони, а он лишь улыбнулся:

– Вы, верно, думали, что целебная магия мне не доступна?

– Скорее не интересна, – Призналась я.

Амерон улыбнулся, и в этот раз его устрашающее изуродованное лицо показалось на удивление приятным. Нет, он не стал красивее, но за образом, искаженным темной магией, внезапно проступило что-то прежнее от человека, которым он был когда-то.

– Отнюдь, миледи. Что есть некромантия, если не последняя отчаянная попытка одолеть смерть?

Собственные слова Амерон нашел забавными и от души засмеялся.

– Как знать, возможно, изучение Всадников поможет мне куда эффективнее возвращать мертвых к жизни. Возвращать матерям погибших мужей, детей, самих матерей погибших в родах, возвращать детям?

Звучало это весьма эффектно, но я видела, что подобные благородные намерения не занимают Амерона всерьез. Заметив, что ему не удалось меня обмануть, он снова изменился в лице, став прежним жутким личем, поднялся и протянул мне руку.

– Но не будем заглядывать так далеко. Прошу вас.

Я недоверчиво смотрела на некроманта снизу вверх, пока он не сказал:

– Я провожу вас в ваши покои, если конечно, вы не намерены остаться здесь?

Мой взгляд невольно скользнул к мечу, что не ускользнуло от внимания Амерона:

– Поверьте, здесь он для вас совершенно бесполезен.

Было в глазах Амерона что-то такое, что заставило меня поверить ему. Пренебрегая его рукой, я все же поднялась, с облегчением обнаружив, что обе ноги держат меня твердо, тело исцелилось, а пузырек чистой воды освежил мои мысли. Без меча мне и кираса показалась бесполезной, тем более что Амерон не планировал дожидаться, пока я нацеплю ее на себя, поэтому броню я тоже оставила на полу.

– Что это за место? – Спросила я, когда мы вышли из странной комнаты в не менее странный коридор.

Он тоже состоял из плит, только теперь темного цвета. По краям на потолке и полу светились тусклым светом странные пластины. Едва мы покинули мою камеру, как проход в нее сложился обратно, и теперь я бы не догадалась, что за возникшей стеной есть какое-то помещение.

Амерон осмотрел коридор, словно гордый хозяин:

– Это моя крепость. Вам должно польстить присутствие здесь, ибо гости у меня бывают редко.

– Я не гость здесь, а пленник…

Амерон не стал спорить, ответив улыбкой. Помедлив, он все же добавил:

– Это место создано магией магистра Эольдера. Когда-то крепость была тайным убежищем короля Канрекса Амелита. Он попросил магов Асагриона выстроить ее. В те времена наивный король думал, что магистр агриев трудится на благо его защиты, но уже тогда Эольдер трудился только на себя. Создав эту крепость он, по сути, обеспечил Канрекса золотой клеткой и в день восстания магов Асагриона, крепость ополчилась против короля. Именно здесь он и встретил смерть. Потому не советую вам разгуливать здесь самостоятельно.

– А у меня будет такая возможность? – Впечатленная историей, все же спросила я.

Мы шли по совершенно безлюдным коридорам, словно по огромной гробнице или склепу, но вопреки ожиданиям, мертвецов здесь так же видно не было, впрочем, это не значило, что их тут нет.

– Препятствовать вам я не стану. Даже если бы с вами была ваша магия…, в этом месте без проводника вы долго не проживете.

Отчего-то сомнений слова Амерона не вызывали, хотя я больше опасалась, что в одиночестве заблужусь в бесконечных переходах.

– Достойная крепость для злодея, – Ответила я.

Некромант только усмехнулся, покачав головой:

– Позиция крайне наивного человека. Мир не делится на черное и белое, миледи. Для вас я злодей, для ваших друзей тоже, но в ситуации, в которой оказался наш мир, я понимаю значительно больше вас всех вместе взятых. Мне ведомо то, что за пределами вашего понимания…

Вспомнив о Диме и обо всем том, что я узнала и увидела благодаря ему, я позволила себе усомниться в словах Амерона, но перебивать его не стала, не имея ни малейшего желания делиться своими собственными знаниями.

Из чуждого не естественно чистого коридора с безупречно ровной плиткой, мы вышли в большой зал, где мне впервые на глаза попалась мебель. Даже она была сделана из неизвестных мне материалов и больше походила на раковины из квартиры Димы. Только вполне привычные вазы и канделябры разбавляли невероятный и холодный интерьер, весь испещренный светящимися прожилками. Как и в предыдущих помещениях здесь не было окон, от чего я решила, что мы находимся где-то под землей. На миг забыв о своем спутнике, я словно зачарованная оглядывалась по сторонам, подмечая двери, более напоминавшие порталы, кресла, крайне лаконичного вида и кружащиеся в воздухе огоньки, освещавшие каскадом ниспадающий до самого пола потолок. Амерон подхватил телекинезом один из огоньков, и теперь он освещал нам путь через все новые и не менее странные комнаты и проходы. Сам некромант между тем продолжал рассуждать:

– …Разумно ли клеймить меня злодеем, если я руководствуюсь в своих действиях недоступными вам знаниями? Так, в свое время Кеол опрометчиво сжигал заживо магов, ибо они владели силами ему не подвластными. Вы помните, чем обернулся его эдикт о запрете магии?

Я помнила, но молчала, пытаясь запомнить дорогу и обнаружить стражников или того, кто их заменяет. Возможно, мне бы это удалось, если бы мое магическое зрение работало, но я все так же не могла использовать магию. Выяснять причину у Амерона мне казалось опрометчивым, ведь он, возможно, не знает о моей проблеме, хотя я была почти уверена, что он и есть ее причина. В этом случае от него тем более не стоило ждать разъяснений.

– Тогда любого мага считали злодеем, а когда из Разлома внезапно появились чудовища, изгои неожиданно стали нужны.

– Но Разлом возник из-за магии, – Напомнила я.

– Как и множество войн были начаты королями и простыми людьми.

Амерон посмотрел на меня:

– Стоит ли в таком случае, считать их злодеями?

Это в принципе был не простой вопрос, а в моем состоянии на него и вовсе невозможно было ответить.

– У всех у них были свои причины и зачастую они действовали во благо людей. А знаете, почему одни становились злодеями, а другие героями?

– Нет, не знаю, – Желая отдохнуть от ходьбы, от разговоров и от самого Амерона, ответила я.

– Кто сумел воплотить свои планы, жертвуя людьми во имя благородных целей, в итоге становился героем, а те, у кого не вышло достичь этих целей, клеймились злодеями. Как в торговле: если за услугу уплачено, и она оказана, то торговец достоин уважение, а если цена уплачена, но услуга не оказана, торговец подлец.

– Какую цену тебе должны уплатить люди, чтобы ты оставил их в покое? – Устало спросила я.

– Всего лишь шесть душ, – Помедлив, улыбнулся Амерон.

Мы остановились возле двери темно кораллового цвета. На вид она казалась стальной, но возможно была даже крепче стали. Как и в кремового цвета стене, в ней светились ровными острыми узорами таинственные линии. В помещении, где мы оказались, я впервые заметила растения, вполне себе привычные принелии, каргасат и раскидистый линэй. Они так же симметрично расположились в серых гранитных горшках вокруг тихо шепчущего фонтана в виде странной абстрактной статуи, собранной из обычных геометрических фигур. В зале был невероятно высокий, утопающий в темноте потолок, с которого буквально свисали, не касаясь пола, колонны, разной длинны, окружавшие композицию из цветов и фонтана. Тут же светлячками парили вездесущие огоньки.

– Прошу вас, – Амерон коснулся двери, и она бесшумно уползла наверх, открыв взору странную комнату в нежно карминовых тонах.

Я не решительно шагнула внутрь, оглядывая каждый уголок. Мне казалось, что мы с Амероном смотримся до смешного нелепо в этом невероятном интерьере из мутного стекла, блестящих, словно свежая кровь, поверхностей и слишком правильных форм. Я родилась много позже гибели Асагриона и в моем представлении он больше походил на аляповатый Эглидей с его вычурными и неуместными украшениями, но то, что я увидела теперь…. Это не походило на сказку, в которую превратился со временем павший город. Если эта крепость являла собой пример архитектуры Асагриона, то мне сложно было вообразить, насколько величественным выглядел целый город, вместивший в себя все эти непривычные, холодные и безупречные формы. Даже в этой явно жилой комнате не нашлось места мягким коврам, а вообразить себе на этом темном пятнистом мраморе привычную солому у меня и вовсе не вышло. Не скрывая удивления, я крутила головой по сторонам, пытаясь угадать, для чего нужен тот или иной предмет интерьера. Здесь, как в мастерской Салима, можно было обнаружить не мало странных устройств, которые жили своей жизнью. Они то наполнялись светом, стоило к ним приблизиться, то раскрывались, подобно магическим шкатулкам, демонстрируя необыкновенные кристаллы внутри. Об их назначении можно было лишь догадываться.

– Надеюсь, теперь вы способны оценить, насколько могущество Асагриона и магистра Эольдера превосходило возможности его завистников, – Довольный произведенным эффектом, произнес Амерон.

Я спорить не стала и даже нашла вполне объяснимой зависть других гильдий. Некромант прошел за мной в комнату и коснулся странного испещренного ровными линиями шара на каминной полке:

– Вообразите себе, какие возможности может скрывать сам Асагрион.

– Если от него хоть что-то осталось, – Ответила я, повернувшись к Амерону.

– Не так просто уничтожить наследие Эольдера. Многие пытались, но эта крепость стоит и поныне.

Наконец заставив себя отвлечься от необычного интерьера и пространных речей Амерона, я спросила его прямо:

– Зачем ты привел меня сюда? О каком предложении шла речь?

Сложив руки на груди, я смотрела в темные с обжигающими искорками глаза некроманта. Теперь, когда я решилась снова обратить на него внимание, он не казался таким уж лишним элементом холодной обстановки. Напротив, в нем будто угадывались следы окружения, даже шрамы на изуродованной щеке внезапно показались геометрически точными.

– Быть может гости бывают у меня не часто, но законы гостеприимства мне хорошо известны. Битва в Энастуре оставила на вас следы, помимо раны, которую я исцелил. Вам стоит отдохнуть, умыться и…, – Амерон взглянул на мою изорванную рубашку, – …переодеться.

– К чему это все, если меня ждет смерть? – Раздраженно спросила я.

– Не часто люди отказываются от пары лишних дней жизни.

– Я не люблю ждать, – Ответила я.

Амерон покачал головой:

– Да, терпение крайне редкая добродетель, хотя оно не редко награждает самой желанной наградой.

Я бесконечно устала от неиссякаемой речи Амерона, но не могла не заметить намека в ней. Хотя развивать мысль он не стал.

– Отдохните, миледи Санрайз. Дверь слева ведет в ванную комнату, справа в спальню. Все здесь управляется жестами, уверен вы разберетесь. А как будете готовы, мы увидимся снова. Вы верно голодны?

Только теперь я осознала, что так и есть, впрочем, Амерону подтверждение и не требовалось:

– Я буду рад отужинать вместе с вами. Не спешите отказывать мне, ведь на десерт вас ждут ответы на ваши вопросы.

У меня перспектива ужина с некромантом радости не вызывала, но очевидно повлиять на решение Амерона я не смогу, да и несмотря на голод, обещанный десерт манил меня больше, чем любые другие блюда.

Некромант развернулся к двери и уже на выходе бросил через плечо:

– Я же, в свою очередь, с интересом послушаю историю о вашей второй душе.

Я не в силах была скрыть удивление на своем лице и даже произнести что-то в ответ. Амерон улыбнулся уголком губ:

– Вы меня заинтриговали, а это мало кому удается.

Теперь я и сама была заинтригована. Прежде, в оазисе он упоминал о «вторых душах» у Всадников, но далеко не так уверенно как теперь. Он словно знал наверняка обо мне и Диме! Неужели познания Амерона в происходящих событиях и вправду так обширны? Или ему удалось вытянуть что-то из самого Димы? Я ведь до сих пор не знала, откуда у меня появилась та рана на бедре. Вполне возможно все увечья Дима получил от некроманта, и едва я переведу дух, как Амерон продолжит затеянную пытку…

– Не стоит торопиться со смертью, вдруг у вас получится ее избежать.

Он словно бы прочел мои мысли, которые все больше склонялись к самоубийству, а может всего лишь хотел упредить мои намерения. Так или иначе, но ему удалось меня заинтересовать. Если ему известно о нас с Димой, то может ему известен и способ разделить нас…

– Постой! – Окликнула я Амерона.

Возможно, это было опрометчиво в нынешних условиях, но едва ли у меня будет другая возможность написать Диме, а видит бог, написать есть что.

– Я могу попросить лист пергамента и стилус?

Амерон обернулся ко мне. Просьба едва ли была тривиальной, и я ждала вопросов, но их не последовало. Помедлив, некромант протянул руку к лишенному каких-либо украшений комоду, сделанному будто из мутного стекла. Повинуясь его магии, комод открылся, и я увидела стопку пергаментов и все необходимые пишущие принадлежности.

– До скорой встречи, миледи.

Дверь закрылась за Амероном. Я не видела ни замков, ни ручек на ней. Очевидно, что запереться здесь не выйдет. Небрежная демонстрация магических способностей Амерона, напомнила мне о собственной магии, которая упорно не отзывалась на мои команды. Должно быть, в этом месте магией мог владеть лишь сам некромант… вздохнув, я подошла к комоду и взяла все необходимое. Посреди комнаты стоял угловатый диван, казавшийся, как и все вокруг, каменным, но на деле он был мягкий и даже удобный. Перед ним стоял низкий столик из стекла или прозрачного камня, на который я сложила пергамент и стилус. Несколько минут я просто смотрела перед собой, пытаясь разобраться в путаных мыслях. Амерон сказал о битве при Энастуре.… Внезапно в памяти вспышкой возник голос Димы. Мне казалось я услышала его еще когда находилась в его теле, в его мире. Это было почти сразу после того, как я записала для него ответ. В какой-то миг неясные крики, неразборчивые слова ворвались в мой разум, озвученные знакомым голосом. Тем самым, которым говорила я, несколько минут назад, изливая душу телефону Димы. Тогда я решила, что Дима неведомым образом услышал меня и нашел способ ответить, но теперь…. Быть может, это было просто наваждение, вызванное желанием услышать его. Мне казалось, что Дима сражался с кем-то, но, не разобрав слов, не доверяя до конца чужому телу, в котором находилась тогда, я выбросила из головы мысли о произошедшем. Взглянув на свои руки, я обнаружила, что они по-прежнему в крови. От меня все еще разило гарью, и потом. Я перевела взгляд на дверь ванной. Идея умыться и отдохнуть теперь, когда рядом не было некроманта, казалась весьма заманчивой. Отложив стилус, я поднялась и подошла к двери. Мне стоило лишь поднести руку к ней, как она тут же поднялась вверх. В небольшой комнате за ней, отделанной черной блестящей плиткой, сразу загорелся приглушенный теплый свет, будто растекшись по потолку над какой-то стеклянной камерой в центре. Оглядевшись, я не заметила ни ванны, ни даже корыта, зато тут же у стены увидела раковину очень похожую на ту, что была в доме Димы. Над ней висело зеркало, которое безжалостно отразило все следы пережитых Димой мучений. Какое-то время я просто разглядывала свое отражение, пытаясь по ссадинам и ожогам угадать события, с которыми столкнулся мой друг в моем теле. Прочесть тот самый момент, когда услышала его голос в голове. Потом я вспомнила о его записке. Оглядевшись и убедившись, что дверь за мной закрылась, я запустила руку в штаны и… да! Маленький клочок пергамента был здесь! Торопливо развернув его, я тут же узнала подчерк Димы, это письмо точно было от него. Вот только содержание меня мало чем могло порадовать… Кратко и лаконично, явно экономя место на маленькой бумажке, Дима рассказал о приключениях со Скормузом. С того самого момента, когда мы снова поменялись местами. Как я и предполагала, бегство от Кранаджа закончилось плачевно. Дима оказался в Энастуре, предположительно, стараниями Амерона. Там Кранадж обвинил его в убийстве Нартагойна и обещал скорую расправу. Эту весть король Севера явно старался донести до всех жителей Скирата и вероятно преуспел, но что произошло дальше, Дима не написал. Очевидно, потому что у него больше не было такой возможности.

– Проклятье!

Ладно, хоть что-то, но я узнала. В этом письме больше не было смысла, и чуть помедлив, я разорвала его на мелкие кусочки. Оперевшись на раковину, я снова посмотрела на свое измученное отражение. Затем поднесла руку к трубке, торчащей под зеркалом, и едва не отпрыгнула, когда из нее потекла вода. Наблюдая за струей, я невольно задумалась, не побывал ли Эольдер в свое время в мире Димы, на который так походило убранство этой крепости? Возможно, я далеко не первый путешественник между мирами… Мир Димы внезапно показался не таким далеким. Как будто я была на его пороге… или на пороге множества миров. Мысль была пугающей, но в тоже время завораживающей. Теперь мне самой захотелось узнать, какие тайны скрывает павший Асагрион…

Смыв кровь с рук, я умыла лицо, но это лишь незначительно меня освежило. Дико хотелось умыться целиком. Я оглянулась на странные перегородки из стекла, над которыми висела квадратная пластина с множеством отверстий. Теперь все, что мне было известно благодаря квартире Димы, пригодилось мне и здесь. Я осторожно протянула руку в пространство, ограниченное перегородками и уже без особого удивления увидела, как из отверстий заструилась вода. Она лилась сверху почти как в оазисе Салима, при этом стеклянные перегородки засветились нежной лазурью будто приглашая войти под искусственный дождь. Не долго думая, вынув из декольте странное письмо, я разделась, и вошла в теплый, ласкающий кожу поток. С моих губ сорвался стон блаженства, когда вода вернула к жизни каждую мышцу, смыла с меня вековой слой грязи, уняла ноющую боль в ожогах, обнаруживших себя на спине и плечах. Усталость отступала, и ко мне вернулась надежда. Снова ощутив себя живой, я надеялась продлить это чувство как можно дольше. Возможно, Амерон прав и я еще смогу избежать смерти. Стоило мне лишь на миг позволить себе расслабиться, как внезапный спазм скрутил живот, словно насмешка над моими мыслями. К горлу подступила тошнота. Я прижала руки к животу, давясь пустыми рвотными позывами. Что-то было не так со мной! Помимо всего того, что удалось пережить Диме…. Тошнота была такой сильной, что я не могла ее сдержать, но в моем желудке было пусто, и с дерущим горло кашлем рот наполнялся только горькой желчью, которую я тут же сплевывала в сток под ногами.

– Черт…, это просто голод, – Выдохнула я, когда спазмы прекратились.

Не похоже, что бы у Димы была возможность поесть в последнее время. «Так и есть!» – убедила я себя. Нежные струи воды уже не приносили облегчения, и я, умыв лицо, спешно выбралась из странной камеры. Вода в ней тут же унялась. Ступив на теплый мраморный пол, я выругалась про себя. Поблизости не было ни полотенца, ни чего-то подобного, способного его заменить. Только моя провонявшая гарью, потом и кровью одежда валялась в углу.

– Проклятье!

Вспомнив про комод, который Амерон открыл небрежным жестом, я провела рукой перед ближайшей стеной. К моему сдержанному восторгу одна из плит уползла в сторону, открыв полку с привычными полотенцами.

– Это невероятно! – Все же не удержалась от восклицания я.

Такого не было даже в удивительном мире Димы! На фоне этого места, мой привычный мир внезапно показалась невероятно отсталым, а я сама была словно деревенская замарашка на приеме во дворце короля. Если Амерон все это время обитал в подобных условиях, не удивительно, что он на всех смотрел с таким превосходством.

– Глупость какая, – Покачала я головой, завернувшись в полотенце и прихватив измятое письмо.

В спальне меня ждал еще более удивительный сюрприз. Кровать будто парящая над полом, уютно светящаяся нежным оранжевым светом уже не впечатляла, зато обещанная Амероном одежда показалась мне одновременно простой и не обычной. Я нашла ее в большом, будто позолоченном, шкафу. На полках лежали абсолютно идентичные штаны, рубашки и прочие элементы одежды. Даже несколько пар странных, но очень удобных сапог. Так и замерев завернутая в полотенце, я осмотрела спальню, вообразив себе, что некогда здесь, должно быть, обитал какой-то придворный страж, а может слуга. Одежда походила на гвардейскую форму, но ткань была удивительно плотной, легкой и теплой. Черный дублет с левой стороны груди украшал оранжевый с желтым узор из ромбов, напоминающий очертаниями статую, которую я видела в зале. Этот узор так же встречался на темной шелковой рубашке и на плаще, который висел тут же. Все это вместе походило на парадный мундир, и я была почти уверена, что так одевались все придворные короля Канрекса. Возможно, только в этом и была причина удивительно добротного кроя и дорогой ткани, хотя опознать ее я не сумела.

Облачившись в новый наряд, я потратила еще пару минут на то, чтобы изучить содержимое тумбочек и шкафчиков в спальне, но, не обнаружив ничего интересного, вернулась в гостиную. Меня не покидало чувство, будто я нахожусь в иной реальности, но в то же время она подкупала меня своей лаконичностью, строгостью и безупречностью форм. Обитель Амерона совершенно не походила на оазис Салима, полный жизни и света, но в тоже время от местной обстановки веяло каким-то вечным умиротворением, тем самым покоем, который приходит на ум, когда осеннюю порой грезишь о смерти. Но возможно все это лишь следствие моей усталости.

Отринув лишние мысли, я вернулась к столу, на котором лежал пергамент и стилус. Совсем недавно я записывала для Димы послание в его мире…, интересно, посмотрел ли он его? Писать о том, о чем уже было сказано, я смысла не видела и, взяв стилус, решила сосредоточиться только на том, что происходило в моем мире. В голове крутилась масса вопросов: о странном письме, подписанном моим именем, о событиях в Энастуре, о драколиче, но более всего меня интересовал вопрос, откуда Амерону известно о двух душах, оказавшихся в моем теле. Наконец выстроив все мысли в подходящей последовательности, я взялась за очередное послание.

Амерон вернулся за мной почти сразу, как я закончила письмо Диме, от чего у меня возникла мысль, что он каким-то образом следил за мной. Разумеется, сам он в этом не признался и даже не стал выяснять, зачем мне понадобился пергамент (который я успела спрятать в декольте). Лишь демонстративно вежливо осведомился, удалось ли мне отдохнуть, хотя я была уверена, что он не собирался дожидаться момента, когда я сама решу его навестить. К тому же я не представляла где его искать и даже не рискнула покидать комнату. Все то время, что я провела в ней, дверь, которая не имела замков, больше нагоняла тревогу, нежели внушала надежду, что я могу отсюда выбраться. Мне казалось, что за ней, в широких сумрачных коридорах, таилось нечто древнее и злое, поэтому я даже не предприняла попытки выглянуть, напротив, меня посещала мысль забаррикадироваться здесь. Но лишь потому, что я не хотела, чтобы Амерон застал меня в ванной или в спальне. Несмотря на дикую усталость, которая лишь немного утихла после омовения, уснуть я не могла, потому спальней не воспользовалась и, видимо, это было заметно по мне.

– После обеда у вас еще будет возможность отдохнуть, – Сказал Амерон, когда мы шли по очередной анфиладе залитой холодным светом.

Снова очарованная какой-то потусторонней красотой монолитных интерьеров, отзывающихся эхом на звуки наших шагов, я едва прислушивалась к словам некроманта. Первый шок от незнакомого места прошел, и после нескольких минут под струями освежающей воды голова немного прояснилась, поэтому я стала подмечать то, что раньше от меня ускользало. Все помещения в крепости казались огромными, собранными из тяжеловесных блоков, в едва заметных узких альковах вдоль коридора выстраивались символические изваяния, с едва различимыми человеческими чертами. Но чаще встречались совершеннейшие абстракции с множеством граней, угрожающе устремленных на нас. Недостаток окон восполнялся россыпью светящихся линий в стенах, а местами встречались и чудные светильники, явно питающиеся магией. Они походили на источники света в квартире Димы, но казались еще более утонченными, будто сотворенными руками эльфов. Так же я стала замечать символы на стенах, дверях и мутных, будто вырезанных из металла мозаиках. Все они казались бессмысленным набором геометрических фигур, но чаще прочих встречался тот, что теперь был у меня на груди. Именно этот символ, собранный из кубов невероятных размеров, встретил нас в огромном вытянутом зале. Он висел над таким же простым в исполнении троном, возвышавшемся на пиромидообразном постаменте у дальней стены. Сам зал переливался золотыми жилами в черном мраморе, бросая удивительные блики повсюду. Как и прежде, несмотря на невероятную строгую красоту, от этого места веяло все тем же мертвым покоем, какой часто ощущаешь на капище. Хотя теперь я невольно задумалась, не принес ли эту ауру с собой Амерон? Быть может, во времена Канрекса эти залы были полны жизни и радости, а может ощущение неминуемого рока в эти стены вложил еще сам Эольдер…

– Надеюсь, вы не против отобедать в безмолвном обществе короля Асагриона? – Спросил Амерон, указав на небольшой стол, расположившийся у основания пирамиды, на которой возвышался трон.

После этого предложения я всерьез ожидала увидеть на троне самого Канрекса, возвращенного некромантией, но Амерон, помедлив, добавил:

– Здесь особенно ощущается его дух…, ибо в этом зале он и погиб.

Было очевидно, что данное обстоятельство питает извращенную душу некроманта какой-то особенной радостью, характерной для тех, кто связывает свою жизнь с этим темным искусством.

– Эольдер поместил весьма хитрую ловушку в сам трон короля и в один миг, буквально по щелчку пальцев, лишил Асагрион правителя. Эта ловушка работает до сих пор, дожидаясь того смельчака, который самонадеянно решит занять трон Асагриона.

– Кому может понадобиться погибшее государство? – Спросила я, приглядываясь к трону.

– Тому, кто сумеет его возродить, – Улыбнулся Амерон.

Взглянув на него, я начала догадываться, что именно он надеялся обрести в Разломе. Не только лишь древние магические технологии магистра Эольдера волновали его мерзкую душу. Амерон намеривался править Асагрионом, но, чтобы это стало возможным, ему необходимо избавиться от Разлома и порожденных им тварей. Вот для чего ему нужны Всадники!

Внезапное озарение должно быть отчётливо отразилось на моем лице, от чего улыбка Амерона стала еще шире. Либо он оценил мою сообразительность, либо был рад, что я заглотила его приманку.

– Но сюда вы можете присаживаться без опасений, – Указал некромант на стул возле стола.

Стул был словно сплетен из какого-то светлого металла, но его конструкция не долго занимала меня, ровно до тех пор, пока я не обратила внимание на стол, заставленный множеством ароматных блюд. Голод мигом отозвался на столь впечатляющую картину, даже не допустив мысли о том, что еда отравлена. К чему такие трудности Амерону, если я была полностью в его власти?

Стоило мне покорно сесть, куда было указано, Амерон тут же налил мне вино в кубок, более привычного вида, и лишь после сел напротив меня.

– Вы не против тоста?

Я сидела за столом, сложив руки на коленях, не решаясь прикоснуться ни к еде, ни к вину, хотя желудок прямо сводило от голодных спазмов.

– Есть слова, которые, я думаю, описывают наши общие интересы, – Подняв кубок, улыбнулся Амерон, – Ну же, миледи! Жить в одиночестве я привычен, но провозглашать тосты без компании — это абсурдно даже для безумца, коим вы меня считаете.

Я повиновалась скорее жажде и голоду, чем воле некроманта. Едва я подняла кубок, как он торжественно провозгласил:

– За то, чтобы все вернулось на свои места!

Слова действительно казались подходящими и явно намекали на осведомленность Амерона о моих бедах. Я вспомнила свое послание Диме. Мне очень хотелось знать, что он успел пережить в моем теле…, мог ли он быть источником этой осведомленности Амерона? Как далеко она простирается? Подняв глаза на некроманта, я гадала, можно ли доверить ему то, что не вышло у Салима, но не решилась, вместо этого спросив:

– Кто-то еще, кроме духа мертвого короля составит нам компанию?

Возможно, в стражах Амерон действительно не нуждался, и ему хватало неведомой магической охраны самой крепости, но мне было сложно поверить, что он обходился без слуг. Кто-то приготовил этот обед и сервировал стол. Вообразить за этим занятием самого Амерона казалось смешным.

– С некоторых пор я избегаю живого общества. На то есть множество причин, но, поверьте, ни одна из них не стоит того, чтобы тратить время на разговор об этом. Есть темы куда более важные.

С этим я спорить не стала. Образ жизни Амерона меня точно не занимал до тех пор, пока не сказывался на моем. Не в силах больше сопротивляться голоду и жажде, я пригубила приторное вино и взяла со стола вилку. Все мои действия Амерон сопровождал взглядом, от чего я ощущала себя будто на прицеле.

– Смелее, миледи, – Подтолкнул он, – Вы должны попробовать местную кухню.

– Местную кухню?

Я отвела взгляд от нежно розовых ломтиков мяса, толщиной не больше древесного листа в какой-то ягодной подливе с орехами и окинула взглядом зал, будто в надежде, что увижу, наконец, поваров. Но не увидела... Амерон только с улыбкой смотрел на меня, затем неожиданно произнес:

– Осмелюсь заметить, миледи, что наряд королевской гвардии вам необыкновенно к лицу.

– Королевской? – Ощущая себя невеждой, снова спросила я.

Конечно, речь могла идти только о короле Канрексе, обитавшем здесь, но с тех пор прошло больше ста лет… Внезапно лаконичная, но крайне удобная одежда показалась мне ветхими лохмотьями.

– Для одежды столетней давности она неплохо сохранилась.

Амерон улыбнулся, отставив кубок в сторону:

– Эольдер в познании магии ушел дальше всех людей и эльфов. Стараниями королей, о нем вспоминают как о безумном темном властелине, но забывают о том, какого процветания достиг Асагрион благодаря ему. Он не прятал своих открытий от людей и заставил магию служить не только себе, но и простым смертным.

Амерон обвел роскошный зал небрежным жестом:

– Эта крепость лишь бледная тень Асагриона. Эольдер запечатывал магию в механизмы, вдыхал в них жизнь, которая длится до сих пор.

Теперь некромант указал на меня:

– Наряд, что на вас вовсе не вековой давности. Он пошит несколько часов назад автоматонами, созданными еще при правлении Канрекса Амелита.

Мой взгляд невольно скользнул по наряду.

– В этой крепости все автоматизировано…, включая охрану, – Многозначительно добавил Амерон.

Очередной намек, в котором я не нуждалась. Даже если в этой крепости нет никого, кроме Амерона, я не справлюсь с ним без магии или хотя бы меча. Все, на что я могла надеяться, это отыскать выход и попытаться сбежать. Мне нужно было только понять, сколько времени у меня в запасе. В письме Диме я изложила наши скверные обстоятельства, но надеялась, что мне удастся сбежать прежде, чем он сам окажется здесь в моем теле. Проклятье, как же мне хочется поговорить с ним прямо сейчас!

– Если вы примите мое предложение, то у вас еще будет возможность оценить комфорт этого места,

– Я все еще не знаю сути этого предложения, – Сдержанно ответила я, позволив себе попробовать грибы в сливочном соусе.

Учитывая компанию, в которой оказалась, я старалась выбирать на столе только то, что меньше всего походило на изысканно приготовленное мясо мертвецов. Похоже, Амерона это забавляло, но он не стал комментировать мою избирательность, хотя сам едва притронулся к еде.

– Уверен, что знаете. Мне нужна ваша помощь, чтобы найти остальных Всадников.

Его глаза лихорадочно блестели сквозь спутанные пряди тонких черных волос:

– Вы сэкономите время мне и продлите собственную жизнь.

Я покачала головой, чуть улыбнувшись:

– Выходит им удалось ускользнуть от твоего дракона?

– Лишь на время. Рано или поздно, они встретят свою судьбу, но уверяю вас, лучше рано, поскольку Разлом растет и времени у нашего мира осталось совсем не много.

Эти слова стали еще одним ударом по моему аппетиту. Мой мир гибнет... Возможно, Амерон лгал о своих мотивах, лгал о Всадниках, но это неизменно оставалось фактом. Уже почти привычно я поделилась с Димой своей тревогой, когда записывала видео для него. Теперь мне очень хотелось услышать от него слова утешения. Здесь, в этих холодных, чуждых стенах в обществе Амерона на краю казавшейся неизбежной гибели, Дима остался моим единственным другом, которому я доверяла свои мысли. Вот только ответить сейчас он не мог.

– Откуда я могу знать, где они? – Ощущая нарастающую тревогу за собственный мир, я вернулась к предложению Амерона.

– Я знаю, что вы бессмертны, но возвращаетесь к жизни не сразу.

Слова Амерона напомнили мне о сохранениях. Из-за того, что наша с Димой переписка оказалась невозможна в последнее время, я не представляла, где произошло сохранение и произошло ли вообще. Возможно, Амерон лгал и если мне удастся погибнуть здесь, то я окажусь на свободе! Эта мысль меня никак не отпускала, и как-то рассеяно я вслух задалась вопросом:

– Откуда тебе известно?

– Милорд Дарлис был убит на моих глазах в Сантерии, помните?

Это могло лишь объяснить уверенность Амерона в бессмертии Игоря, но не известные ему подробности.

– Тогда я вернулся к месту нашей встречи, – Не дождавшись моего ответа, продолжил Амерон, – И не обнаружил ни следа милорда Дарлиса. Уверен, что он вернулся к жизни где-то в другом месте…, к которому был привязан некой магией, дарующей вам бессмертие.

Точность выводов Амерона поразила меня, но я не собиралась так просто признавать их:

– Даже если Дарлис бессмертен, с чего ты решил, что бессмертны мы все?

– О, мне будет весьма приятно поделиться с вами моими изысканиями, но прежде вам стоит поесть. На этом столе нет человеческого мяса, равно как и мяса монстров, хотя, осмелюсь заметить, что некоторые из них вполне годятся в пищу.

Амерон многозначительно посмотрел на меня:

– Я маг, а не изверг, миледи. Вся разница между нами только в тех силах, которые мы выбрали для изучения и в том, что мои намного превосходят ваши.

Амерон вовсе не кичился, и я это знала и ему это было известно. Помедлив, я все же насадила на вилку ломтик мяса и положила в рот. От голода, порой, даже кора с дерева кажется деликатесом, но это мясо даже сытой мне пришлось бы по вкусу. Оно буквально таяло во рту, оставляя после себя невероятное послевкусие из ягод, специй и чего-то едва уловимого. Амерон остался доволен моей реакцией, которую я не смогла скрыть.

– Вас можно поздравить.

– С чем? – Насторожилась я.

– Вам довелось попробовать блюда со всех королевских столов. Оскернелий, Орлинг, а теперь и кухня Асагриона.

Это определенно не было поводом для гордости, тем более что кухня Асагриона для меня могла оказаться последней трапезой перед казнью.

– Как вы ее находите?

– Сносно, – Сдержанно ответила я.

Снова оглядев зал, я вообразила себе, какие пиры здесь происходили, хотя возможно король Канрекс не успел насладиться местными удобствами и ничего кроме смерти этот зал не знал. Мне нужно было понять, как устроена охрана в этом месте и найти выход отсюда, но единственным кто мог мне в этом помочь, был сам Амерон…

– И как тебе удалось здесь поселиться?

Губы некроманта чуть заметно дрогнули, он опустил взгляд, но после снова посмотрел на меня:

– Уверен, у вас найдутся куда более интересные вопросы.

Отложив приборы, я попыталась отыскать в череде бесконечных вопросов тот самый важный, который расставит все по своим местам. Я была уверенна, что отвечать на все Амерон не станет, а на какие-то почти наверняка солжет (например, об охране). Как я не пыталась сосредоточиться на Всадниках, на том, что могло как-то прояснить их роль в происходящем, я неизбежно возвращалась к Диме и нашей с ним проблеме. В тоже время я не находила в себе столько доверия к некроманту, чтобы рассказать ему о ней.

– Неужели вам все предельно ясно? Или вы сомневаетесь в моем искреннем желании просветить вас?

Я подняла взгляд на Амерона, пытаясь разглядеть это желание в, будто испивающих душу, глазах. Аппетит пропал, несмотря на все еще терзающий внутренности голод. Я вцепилась в это ощущение, словно боялась сорваться в бездну бесконечных вопросов и ответов, которые меня пугали. Опустив глаза к тарелке, я замерла словно статуя, в надежде, что и остальной мир замрет так же, дав мне время подумать. Но мир не замер…

– Я бы мог отнять вашу душу прямо сейчас, – Внезапно объявил некромант, заставив меня вздрогнуть, – Но рассчитываю на вашу помощь.

Я посмотрела на Амерона, не скрывая удивления:

– Чего ради мне помогать тебе?

– Может, чтобы прожить чуть дольше? – Пожал плечами Амерон.

Я лишь покачала головой, разочарованная ответом.

– И оказать услугу этому миру.

– Услугу? Предать своих друзей это услуга?

Амерон улыбнулся:

– Так ли хорошо вы знаете своих друзей, миледи?

Случись этот разговор много раньше, я бы едва ли смогла ответить на этот вопрос. Хотя и сейчас он не показался мне простым. Перед моими глазами всплыли лица Всадников: Пиксель, казавшийся дурачком поначалу, но в итоге проявивший себя как смелый воин и хороший полководец; Андрей, производивший впечатление изворотливого хитреца, теперь виделся мне благородным и достойным человеком. Дарлис…, я не могла сказать, что знала его, потому что он всегда казался мне загадочным, но одно мне было известно о нем наверняка: более достойного, чуткого и надежного товарища едва ли выйдет повстречать. Пожалуй, только о Джеймсе и Веронике я мало что могла рассказать. Хотя добродетель последней постоянно была у меня под сомнением…. Больше всего я знала о Диме, но даже здесь, небрежно брошенные слова Амерона пробудили прежние сомнения, которые я тут же подавила. Дима уже доказал, что честен со мной, как и его друзья!

– Вы задумались, – Заметил Амерон, – Значит не против узнать больше…

Некромант внезапно поднялся из-за стола:

– Не желаете узнать о людях, тела которых заняли ваши так называемые друзья?

Я удивленно взглянула на некроманта. На миг мне показалось, что я ослышалась, но нет. Слова Амерона исключали двоякое толкование. Его предложение будто вернуло меня в дни прошлого, когда я была уверена, что одержима демоном, когда я еще сомневалась в словах своих спутников…. Они убеждали меня, что сами создали тела, в которых явились в мой мир, но…, неужели это ложь? После всего пережитого, после всех объяснений Андрея, Дарлиса и Димы, мне казалось, эта тема закрыта, но вот теперь Амерон вскрыл ее, словно едва затянувшуюся рану.

– Тела людей? – Непроизвольно выдохнула я.

Амерон протянул ко мне руку:

– Прошу вас. Думаю, вам будет интересно.

Страх сковал меня, и я не сразу решилась подняться. Казалось, что если я приму предложение Амерона, пути назад уже не будет. Если теперь, когда из близких людей у меня остался только Дима, вдруг выясниться, что он лгал мне, я больше не смогу его простить, не смогу оправится от этого удара, просто потому что останусь совсем одна в погибающем мире.

– Позже вы сможете закончить трапезу.

Амерон терпеливо ждал. Голод уступил место любопытству, и я впервые приняла руку некроманта. Какой бы правда не оказалась, я должна была узнать ее.

В этот раз коридоры, которыми меня вел Амерон, были куда богаче и светлее. Местами все теми же ровными тонкими линиями в стенах проскальзывала позолота и светящиеся кристаллы. Иногда свет проникал прямо через потолок, сотворенный из какого-то магического стекла. В одном из залов, в форме усеченной пирамиды я впервые смогла выглянуть наружу: высокие окна без стекол смотрели на все четыре стороны, открывая вид на горные кряжи, речную долину где-то далеко внизу под крепостью и бескрайний горизонт, стелящийся над ровной гладью лесов.

– Где находится эта крепость? – Спросила я.

– Это один из тех вопросов, на которые я не стану отвечать.

– На какие еще мне не стоит ждать ответов?

Амерон бросил взгляд на меня:

– Уверен, вам важнее на какие я отвечу.

Больше с расспросами я не лезла, гадая, стоит ли рассчитывать на честность и какую ложь Амерон может сочинить для меня, лишь бы убедить принять его предложение.

Наш путь по гулким коридорам и дышащим древностью залам закончился в весьма скромной комнате с высоким потолком и почти совершенно пустыми стенами. По крайней мере, в сравнении с остальными, она казалась крошечной, но при этом вмещала в себя куда больше вещей, чем пустые предшественники. Здесь уместилась довольно ветхая софа, словно «привет» из моего привычного мира, такой же стол, на удивление грубо сколоченный и без изысков оформленные канделябры. Точно так же как в мастерской Салима, здесь же располагались мольберты, астролябии и целый алхимический стол с перегонными кубами и ретортами. В дальнем конце комнаты я разглядела ровными рядами выставленные емкости с высаженными в них растениями, отчасти знакомыми, отчасти прежде не виданными. На еще одном столе я увидела банки с частями тел монстров в соляном растворе, там же растянутые на присыпанных реагентами досках лежали конечности то ли огнивца, то ли краба-пливерна. Пожалуй, в этой комнате Амерону было самое место.

– Раньше здесь были покои Эольдера. Он останавливался здесь в тех редких случаях, когда гостил у Канрекса.

– Откуда тебе это известно?

Амерон указал рукой на символ в виде наложенных друг на друга сфер и полумесяцев, пронизанных тонкими линиями-лучами:

– Это личный герб Эольдера. Кроме того, здесь остались и прочие следы его присутствия. К сожалению, большая часть его трудов осталась в Асагрионе, но кое-что мне удалось восстановить.

Амерон указал мне жестом на неприметный проход справа от оранжереи. Я прошла в указанном направлении и не сумела удержать вздох удивления. По телу пробежала дрожь от открывшейся картины: в самом центре зала, значительно превосходящего размерами лабораторию, занятую Амероном, располагалась сверкающая и переливающаяся огнями колонна, в которой, словно в пучке света, покоился какой-то амулет. Но он лишь поначалу привлек мое внимание, через мгновение я отвлеклась на стены зала, полностью усеянные неведомыми символами, изображениями, самых разных размеров, сверкающими, словно призраки, пришпиленные к мрамору. Весь этот зал светился и будто бы жил какой-то своей странной жизнью, словно механизм, сотворенный неведомым кудесником. Но среди всего многообразия удивительных картин, мое внимание привлекла одна, самая большая, прямо за колонной с амулетом. На ней были изображены три силуэта, напоминающие человеческие, но лишенные какой-либо конкретики. Невозможно было даже понять пол существ запечатленных будто углем на золотой пластине размером не меньше двух метров в высоту и ширину. Словно завороженная я подошла к картине, пытаясь разглядеть в неровных чертах ускользающие детали. Амерон встал рядом со мной, так же разглядывая силуэты:

– Это…, – Отчего-то мой голос опустился до настороженного шепота, но Амерон и так знал, что я хочу спросить.

– Именно. Буран, Тайга и Асмодей!

Голос некроманта прозвучал торжественно, словно начало молебна. Возможно, для него эта картина действительно была сродни иконе…

– Наверно вы узнаете и этот предмет, хоть прежде его и не видели.

Амерон указал на небольшую кафедру под картиной, которую я заметила лишь теперь. В ней, в прозрачном футляре лежал ветхий свиток, испещренный едва читаемыми буквами, впрочем, даже не читая их, я, как и предвидел Амерон, узнала предмет. Волнение охватило меня, будто я оказалась перед дверью, за которой находились ответы на все вопросы, что тревожили меня все это время…

– Пророчество Тиллария? – Все же спросила я.

Казалось невероятным и до боли обидным, что весь наш путь с Димой и остальными в поисках древнего пророчества был лишен смысла, ведь все это время пророчеством владел Амерон!

– Вы готовы узнать ответы на свои вопросы? – С улыбкой спросил меня некромант.

Я покачала головой, словно в испуге и я действительно боялась. Боялась, что не вынесу в одиночку того, что мне собирался рассказать Амерон. Но отступать было поздно. Позади были только пустота и отчаяние, возвращаться к ним не было никакого смысла.

– Готова, – Через силу выдохнула я, твердо посмотрев в глаза Амерона.

Некромант чуть поклонился и торжественно объявил:

– Что ж, тогда, пожалуй, начать стоит с самого пророчества Тиллария. Это самый древний из обнаруженных мною текстов и, к сожалению, самый ветхий. Но зато, в отличие от прочих вариантов, я с абсолютной уверенностью могу заявлять, что он написан рукой самого Тиллария.

Я присматривалась к истерзанному временем пергаменту, пытаясь разобрать слова, но выходило с трудом. Мало того, что фразы были обрывистыми, так еще и на языке, бывшем в ходу еще во времена Асагриона. Но мне все же удалось разобрать предречение начала конца, высокопарные заявления об огне с неба и явлении сонма чудовищ под началом Всадников. Огонь с неба я уже видела и сонм чудовищ тоже…, здесь Тилларий не обманул. Оставалось дождаться Всадников. Больше всего я хотела узнать именно о них, но случайно, или нет, подробностей на пергаменте я не увидела. В голове возникла спасительная мысль, что их и нет, а все, что было известно о Всадниках всего лишь домыслы. Отчасти, Амерон подтвердил эту мысль, заметив:

– Безусловно, пророчество успело обрасти множеством слухов, не имеющих никакого отношения к реальности. Но мне удалось отделить зерна от плевел и восстановить ход событий, ставших причиной возникновения Разлома.

Я слушала не перебивая, всматриваясь в схемы и надписи вокруг полотна с тремя силуэтами. С маниакальной дотошностью Амерон уделял внимание каждой детали, отраженной на стенах, было видно, что линии появлялись на ней, стирались чтобы появиться вновь уже в другом месте, связывая понятия и рисунки. В отличие от текста пророчества, подписи Амерона я читала без проблем, но понять их без пояснений было не просто.

– Подробности того дня утеряны, но все источники, которые мне удалось обнаружить, включая текст самого Тиллария, сходятся в одном: когда Эольдер осознал, что Асагрион не выстоит против объединенных королевств и гильдий магов, он обратился к украденной у эльфов портальной магии.

Дальнейший ход мыслей Амерона я смогла предсказать. Именно порталы могли объяснить появление Димы и его спутников в моем мире. Магия перемещения ревностно охранялась эльфами испокон веков, но Эольдер сумел выкрасть ее, испортив отношения людей и скрытного народа задолго до возникновения Разлома. Ходили слухи, что именно благодаря неведомым порталам, магистр агриев обрел свое могущество, посещая иные миры и похищая оттуда невероятные технологии. Оглядываясь по сторонам в этом удивительном зале, в этой чуждой крепости, легко было поверить слухам. Но Амерон не верил…

– Я убежден, что в день падения Асагриона, Эольдер прибег к прежде не испытанной магии.

Некромант указал на схематичное изображение некоего ритуала. Проследив за его жестом взглядом, я на миг перестала дышать, напряженно приглядываясь к рисунку, изображавшему три фигуры, очень похожие на те, с картины, но в этот раз они расположились на трех алтарях, вокруг постамента с какой-то руной в центре.

– Этот рисунок я скопировал из рукописи Тиллария, но очевидно он не полный, – Пояснил Амерон.

– Эольдер призвал Всадников? – Невольным шепотом спросила я.

– Эольдер зашел в изучении порталов намного дальше, чем себе позволяли эльфы и истинных возможностей магистра агриев не знал никто. Существует несколько версий, чего именно хотел добиться Эольдер своим ритуалом. После гибели всех жителей Асагриона в момент возникновения Разлома, короли охотно убедили себя и всех вокруг, что это и было целью Эольдера: уничтожить свой город, чтобы его чудеса не достались врагам. В одной из рукописей, выдаваемых за подлинное пророчество Тиллария, некий Десвальд Ормун убеждал, что Эольдер намеривался сбежать в другой мир, прихватив с собой весь Асагрион. Но правда, как водится, лежит посередине.

Амерон криво улыбнулся:

– Эольдер намеривался призвать союзников из других миров.

К чему клонил некромант, понять было не сложно, но если союзниками должны были стать мои друзья, то Эольдеру можно было только посочувствовать, учитывая, что они еще и сильно опоздали.

– Трое воинов против армий королей и магов? – Нахмурилась я.

Амерон вслед за мной посмотрел на рисунок:

– О нет, миледи, Всадники не должны были сражаться в одиночку. Тилларий считал, и здесь я с ним согласен, что жертвенные тела верных соратников, Эольдер намеривался заселить душами демонов, которые возглавят армию чудовищ. Именно опасность явления потусторонних существ, в свое время, остановила исследования эльфов портальной магии. Но для Эольдера это не стало преградой.

По глазам Амерона я прочла, что его бы тоже такая «мелочь» не остановила. Мои мысли снова неизбежно вернулись в прошлое, когда Дима для меня был демоном… Если бы я услышала рассказ Амерона раньше, то лишь утвердилась бы в своих мыслях о Диме, но теперь…, мне казалось, что в суждения некроманта закралась какая-то ошибка и все же где-то на краю сознания снова проснулся страх, что ошиблась я сама.

– Бессмертные демоны и бесчисленная армия, – Амерон выразительно повел бровью, – Неплохое подспорье в войне с королевствами, верно?

Я смотрела на рисунок с тремя Всадниками, словно завороженная, пока на нем не стали проступать все новые черты, дополняя набросок, превращая его в знакомые человеческие фигуры. Но дорисовать в воображении лица моих друзей у меня не вышло, я все еще не понимала, как три человека, принесенные в жертву больше ста лет назад связаны со мной и моими друзьями.

– Ты говорил, что мои друзья завладели чужими телами, но… здесь всего три безликие и безымянные фигуры…

– Верно, – Перебил меня Амерон, – Но дело в том, что этот рисунок не полный, а фигуры на нем вовсе не безымянные.

Амерон жестом пригласил меня пройти к другой стене. От его выражения лица тревога во мне усилилась и на какое-то время будто сковала меня, не желая пускать туда, где ждало что-то страшное, от чего я не сумею сбежать. Но мне была нужна правда, даже та, которую намеривался поведать Амерон.

Еще только подходя к новой галерее, я обратила внимание на полотна, подрагивающие в воздухе. Это были те самые картины, что напоминали почти прозрачных призраков и в отличие от всех остальных изображений, явно были сотворены магией или невероятными технологиями этого места. В моей памяти сразу всплыли фотографии, которые мне показывал Дима, но люди на картинах все же были не так правдоподобны. Впрочем, мне хватило изображенных черт, чтобы узнать их всех и мое сердце в очередной раз сжалось от страха. Амерон наблюдал за моей реакцией и не спешил что-либо объяснять, хотя в этом не было особой необходимости, поскольку каждая картина сопровождалась подробным описанием и самым удивительным в описаниях были имена:

– «Граф Меркрист, урожденный в одна тысяча сто восьмом году, посвящен в ряды агриев в одна тысяча сто тридцать пятом году, титулован в «агрии старшей руки» после Линокской компании. Погиб при осаде Асагриона…», – Прочла я, едва шевеля губами.

Далее следовали некоторые подробности биографии, которые не имели ничего общего с тем, что рассказывал Андрей. Я смотрела на грубые, но знакомые черты лица Меркриста, облаченного в необычный белый доспех, очевидно сотворенный в Асагрионе, но биография под ним принадлежала совершенно другому человеку. Мне хотелось верить, что так оно и было, убедить себя в том, что эти картины Амерон создал сам и слова под ними не более чем расчётливый обман. В конце концов, я не знала, какими возможностями он обладал, и уж точно не могла доверять ему.

– «Агрии старшей руки» это свита самого Эольдера, – Пояснил Амерон, – Как вы видите, все эти люди были из числа особо приближенных к магистру.

Так и было… герцог Пиксель, граф Дарлис и… баронесса Вероника. На ее портрете даже цвет волос был таким же удивительно розовым, как в реальности. Последним значился граф Нарсиз. Поначалу имя меня озадачило, но картина имела явное сходство с Джеймсом. Мне хотелось верить, что это был промах Амерона, уличающий его обман, но скорее всего, Джеймс просто не упоминал свое второе имя…. Под каждым портретом были схожие биографии. Все эти люди закончили свою жизнь в день падения Асагриона, все верно служили Эольдеру и вероятно погибли, защищая его интересы. Но…, вопрос напрашивался сам собой, хотя ответ меня заранее пугал. Я оглянулась на Амерона, любующегося портретами, словно он и вправду лично их создавал.

– Но здесь только пять портретов.

Я надеялась, что сейчас Амерон признает, что я не являюсь Всадником, да и как может быть иначе? О прошлом этих людей мне ничего известно не было до сих пор, но свое прошлое я прекрасно знала, начиная с самого детства, которое пришлось на время гораздо позже Битвы Тысячи магов! Какой бы ритуал не устроил Эольдер, я не могла в нем участвовать!

– Верно, – Кивнул Амерон, – Я много времени потратил, чтобы отыскать шестого участника ритуала. Одно время мне казалось, что им был сам Эольдер.

Некромант коснулся дополненной версии рисунка Тиллария, на этот раз он изображал шесть алтарей, но только на пяти из них можно было различить человеческие фигуры.

– Я искал подтверждение в его записях, но не нашел ничего.

Это было то, что я хотела услышать, но Амерон не закончил, неожиданно объявив:

– Пока не добыл одну из рукописей Тиллария, в которой оказалось среди уже знакомых вам имен еще одно…

Некромант выдержал паузу для эффекта и, улыбнувшись уголком губ, произнес:

– Возможно, именно вы и есть причина, по которой возник Разлом.

– Я?! Я тогда еще даже не родилась! – Не в силах удержать страх и обиду, выпалила я.

– Да…, еще не родились.

Сверкнув глазами, Амерон улыбнулся, словно загнал меня в тупик, и я действительно оторопела от этих слов. Амерон продолжил, дополняя свою историю изображениями и схемами на стенах, а я слушала, все больше ощущая, что погружаюсь в какой-то кошмар. Утешало лишь то, что он сильно походил на обман или заблуждение. Как был уверен Тилларий, ритуал Эольдера был сорван: одна из жертв в последний миг сумела избежать своей участи.

– Ее звали Сивеан. Подробностей ее бегства из Асагриона я не знаю, но точно известно, что она выжила в тот день, а после, спустя время обзавелась семьей. Вот только прошлое висело над ней словно проклятие. Она прожила свою жизнь в постоянной оглядке назад, словно боялась, что демоны придут за обещанной душой. Об этом написал Тилларий, и это было все, что он сумел от нее узнать. Зато мне удалось узнать чуть больше.

В моей голове уже созрела догадка, но я боялась ее озвучить, боялась, что это окажется правдой.

– У Сивеан была большая семья, но в живых остался только один потомок,

Амерон словно бы сочувственно вздохнул, переведя взгляд на меня:

– Потомок, которому и предстоит расплачиваться за сделку с демонами.

– Это абсурд! – Уже не сдерживаясь и невольно отступив, выпалила я.

Меня била дрожь, а ноги словно стали ватными. Мне хотелось сбежать, забиться куда-нибудь в угол и просто выбросить из головы все, что наговорил Амерон. Он молча наблюдал за моей реакцией, словно за интересным экспериментом и я стала убеждать себя, что так и есть. У него нет ни единого доказательства всей этой истории! Я смотрела на него словно на воплощение зла, каким он и виделся мне, а в голове стучала гадкая, безжалостная мысль, что и я не могу доказать, что он лжет.

– Это всего лишь слова! – Все же высказалась я,

Страх привычно сменился злостью, и она отрезвила мой разум, дав, наконец, ход правильным вопросам. Тем самым, которые следовало задать с самого начала:

– Откуда тебе известно, что я и…, – Я указала на портреты за спиной некроманта, – И они имеют отношение к Всадникам?! С чего Тилларий вообще решил, что кто-то восстанет из могил и поведет армию монстров уничтожать мир?!

Вопросы полились рекой, в какой-то момент мне даже показалось, что я смогу ими отбиться от Амерона, превратить его в жалкого червя, словно заклинаниями, а после раздавить и он действительно будто слегка сжался под моим напором:

– Откуда вообще уверенность, что Тилларий был способен что-либо предсказать?!

Какое-то время Амерон смотрел на меня чуть растерянно, отчего я испытала сильное облегчение. Мне казалось, что я попала в цель и разрушила всю его отлаженную ложь, но из глубины души, словно бурлящая выжигающая лава поднималось осознание, что доказательство его слов есть у меня. На все эти вопросы у меня уже был ответ. Время от времени он завладевал моим телом, я даже побывала в его мире, чего со мной просто не могло случиться, если бы Тилларий ошибся!

На моих глазах проступили слезы, забыв о присутствии Амерона, я не стала их скрывать, лишь опустила взгляд к полу.

– Знаю, вы считаете меня злодеем, – Неожиданно спокойным голосом произнес Амерон, – Но вам не место в этом мире.

Тон некроманта был столь непривычен, что я решилась поднять взгляд. Он, закусив губу, смотрел на портреты Всадников. Он снова преобразился, как было недавно, когда я только оказалась здесь. Снова проступило что-то от прежнего человека, но видение было мимолетным, и в нем всегда присутствовала некая тень, которая не давала забыть мне о том, что передо мной жестокий некромант.

– Это мой мир! – Голосом, которого сама испугалась, ответила я.

Некромант лишь улыбнулся:

– Вам бы этого хотелось.

Мне казалось, что Амерон намерен довести меня до безумия и ему оставалось совсем не много.

– Я долго приглядывался к вам, дожидаясь подтверждения своей теории. Я был уверен, что демон не способен вселиться в живого человека.

Амерон посмотрел на меня:

– Но вы ведь не вполне живы?

Вопрос прозвучал словно внезапный выпад, который мне нечем было отразить, только недоуменным взглядом.

– Я в совершенстве владею некромантией, миледи, и могу распознать смерть в глазах тех, кому довелось ее пережить. И я знаю, что в ночь нашей первой встречи, в Даклии, вы с ней столкнулись. От ран ли, полученных до того, как вмешался ваш любезный друг герцог Слидгарт или же позже…, не столь важно. Важно, что в тот день миледи Санрайз погибла, и демон получил свое.

По моему телу будто прокатилась ледяная волна. Слова Амерона повторяли мои собственные мысли в тот момент, когда я очнулась в шахтах. Перед моими глазами пролетало прошлое, о котором я знала лишь благодаря Диме. Я точно была ранена в битве при Даклии, но все, что было после, до шахт Гринделоя, произошло не со мной!

Это внезапное откровение сковало меня. Я смотрела в глаза Амерона, словно кролик на удава, не в силах пошевелиться или хоть как-то отреагировать на его слова. Мне внезапно показалось, что Амерону о нашем бессмертии известно даже больше, чем Диме и его друзьям.

– Уверен, по нашему миру бродит не так много бессмертных, а если точнее, то не более шести.

Амерон перевел взгляд на Всадников:

– Пророчество Тиллария сбывается в точности.

Мне наверно стоило как-то убедить Амерона, что я вовсе не бессмертна, разуверить во всех его «открытиях», но мысли двигались не охотно, и что-то внутри убеждало, что уже поздно. Возможно, Амерон успел выпытать что-то у Димы и мои слова больше ничего не значат для него, а если и значат, то я все равно не могла их подобрать. Усталость, страх, злость и отчаяние вымотали меня до предела, еще чуть-чуть, и я буду готова отдать Амерону свою душу прямо сейчас, лишь бы, наконец, покинуть этот кошмар.

– Но почему демон не завладел телом Сивеан? – Едва слышно, то ли Амерона, то ли саму себя, спросила я.

Некромант повел плечами и качнул головой:

– Возможно время Всадников настало только теперь.

Я могла лишь молча согласиться. Так и было…, ведь Дима и его друзья не так давно вторглись в мой мир с помощью какой-то игры! В моей голове воцарился такой хаос, что какое-то время я всерьез размышляла о том, чтобы рассказать Амерону все…, все, что узнала от Димы и остальных, все что испытала сама, путешествую между мирами. Но не решилась… Возможно просто потому, что у меня не было больше сил искать истину и надежды, что я ее найду.

– Вернемся в тронный зал, – Предложил Амерон, – Думаю, на сегодня достаточно.

Мне было все равно, апатия завладела мной и я была готова последовать куда угодно, только чтобы вырваться из ступора, надеясь в движении привести мысли в порядок. Но стоило нам добраться до середины зала, где прозрачная колонна подпирала высокий потолок, как в моей голове внезапно раздался бурлящий шум, от которого я едва не заскрежетала зубами. Замерев на миг, я с трудом удержалась от того, чтобы не заткнуть уши, четко осознавая, что это не поможет. В этот самый миг, звук в голове внезапно оформились в слова, которые я с трудом разобрала: «Я подвел тебя». По моему телу прошла дрожь не столько от этого неожиданного признания, сколько от того, что слова были произнесены знакомым голосом…, голосом Димы!

– Дима? – Неосознанно прошептала я, пытаясь отыскать глазами своего спутника, в тоже время осознавая, что его не может быть здесь.

– Миледи?

Амерон обернулся ко мне. Голос в голове снова стал едва различим, а мой взгляд наткнулся на медальон, повисший в колонне на пучке света. Усилием воли я абстрагировалась от шума в голове и заставила себя вернуться к реальности:

– Что это?

Амерон посмотрел на амулет:

– У этого предмета долгая история и я надеялся оставить ее на завтра. Теперь, когда вы познакомились с прошлым, нам предстоит решить проблемы настоящего, а для этого вам потребуется свежая голова.

Очевидно, вытянуть из некроманта больше не выйдет, да я и не хотела. С лихвой хватало уже сказанного. Я едва осознавала окружающую реальность, и теперь странная крепость еще больше походила на порождение кошмара. Вот только проснуться я не могла. Бросив взгляд на медальон, я мысленно согласилась с Амероном. Вполне возможно, что именно усталость и породила голос Димы у меня в голове. В этом случае, мне действительно нужно было отдохнуть, иначе я просто сойду с ума.

Вскоре, когда мы покинули зал «откровений», шум у меня в голове унялся, и я забыла о нем, полностью погрузившись в мысли о Всадниках и своем прошлом. Как не зарекалась туда возвращаться, я невольно пыталась сложить историю беглянки из Асагриона с собственной жизнью. Оставшись без родителей, я не могла проверить слова Амерона, все, что я могла, это верить или не верить ему. Возможно именно благодаря неведомой Сивеан меня отправили в монастырь, предвидя что вскоре я стану добычей демонов. Несмотря на то, что эта версия хорошо складывалась в голове, развивать ее мне совершенно не хотелось. Я привыкла к тому, что родители присутствовали в моей жизни лишь номинально, и не желала влезать в историю, уходящую корнями в Асагрион. Впервые мне захотелось выбросить из памяти свое прошлое, сохранив только оазис Салима и те пару дней, что я прожила там.

– Если угодно, я распоряжусь, чтобы еду доставили к вам в покои, – Предложил Амерон, когда мы снова оказались в тронном зале.

Я едва услышала его, рассеяно уставившись в пол. Амерон подошел к столу и через мгновение передо мной возник кубок вина, который я почти автоматически приняла из рук некроманта.

– Возможно мне не стоило рассказывать вам все это, – Задумчиво произнес Амерон, – Но здесь, увы, редко появляется слушатель, готовый разделить со мной плоды истины. Кроме того, ваша реакция о многом рассказала мне.

Я смотрела в кубок с вином, пытаясь абстрагироваться от самодовольной речи некроманта. Ароматы пищи, прежде соблазняющие, призывающее насладиться ее вкусом, теперь вызывали тошноту и я даже отступила на пару шагов от стола.

– Удивительно, что при своем не малом уме, Наматхан упустил из виду столько деталей и не разглядел вашу истинную природу.

Меня словно охватило пламя, заставив пробудиться и поднять глаза на Амерона. По его глазам я поняла, что только ради этого он и упомянул Салима. Я пыталась сбежать в себя, но он достал меня даже здесь. Словно садист он вонзил мне нож в сердце и теперь медленно проворачивал, с улыбкой разглядывая пожар агонии в моих глазах. Что-то во мне подсознательно избегало упоминания Салима, хотя Амерон был последним, кто видел его живым. Еще в первый миг, когда увидела некроманта в камере, в которой очнулась, я желала вцепиться ему в горло, выдавить из него все, что ему известно о Салиме, но тогда я была слишком слаба, а после просто боялась узнать правду. И вот теперь, запретная тема всплыла так небрежно и больно.

– Впрочем, не трудно понять, что ослепило его, – Улыбнулся Амерон, проглотив виноград и уставившись на меня.

Я видела сквозь его щеку, как отвратительные желтые зубы раздавили ягоду и она исчезла в нутре некроманта.

– Признаться, я ждал, что вы о нем вспомните раньше меня.

Я молчала, смотря в пустоту перед собой. Во мне не нашлось слов, чтобы ответить. Я не могла защитить ни самого Салима, ни даже память о нем. После всего услышанного от некроманта, мне казалось, что я действительно чудовище, в паутине которого увяз Салим. Амерон был прав, я ослепила его, и теперь его нет со мной…

– Виноват, вижу, тема болезненная, – На удивление искренне заметил Амерон, предложив виноград мне.

Он протянул мне гроздь, но я не шелохнулась, пребывая всеми мыслями там в оазисе, где провела лучшие дни своей жизни и пережила самые кошмарные часы.

Амерон вернул гроздь на стол и пригубил вина.

– Он погиб? – Наконец едва шевеля губами, выдавила я.

– Прошу прощения?

– Ты убил его? – Уже громче спросила я, бросив взгляд на Амерона.

Раз уж сегодня должна была всплыть правда, то пусть вся сразу. Даже если это меня убьет…, пусть это меня убьет!

Впервые некромант замялся. То ли его смутил мой тон, то ли взгляд, но он ответил не сразу:

– Я бы мог вселить в ваше сердце надежду. Исключительно ради того, чтобы поднять вам настроение, но…, тогда разговор едва ли получится искренним.

Я молча подошла к столу и поставила не тронутый кубок с вином, затем посмотрела на Амерона, спокойно произнеся:

– Могу я вернуться в свою комнату?

Какое-то время некромант просто разглядывал меня, но я выдержала его взгляд с максимально невозмутимым видом.

– Конечно, миледи…

Я тут же развернулась к выходу из тронного зала. Дорогу к комнате я запомнила и надеялась наконец-то отделаться от общества Амерона, пусть на время, но мне это было необходимо как воздух.

– Но…

Я замерла на полушаге.

– Вы задали мне загадку тогда, на крыше башни Энастур…,

– Загадку?

Я оглянулась, заметив, что Амерон с улыбкой разглядывает свое отражение в кубке с вином. Он поднял глаза, внезапно спросив:

– Салим погиб, но кое-что оставил в память о себе, верно?

– Что? – Я в смешении чувств смотрела на безжалостного, равнодушного некроманта. Сердце в груди нервно трепыхалось, словно птица в клетке после очередного упоминания о Салиме. Мне внезапно захотелось просто развернуться и убежать, так далеко как получится.

– Особенный подарок, – Повел бровью Амерон.

В памяти всплыл портальный кристалл, который пропал, когда Салим переместил меня в Мисталир, но едва ли Амерона могла заинтересовать такая безделушка.

– Две души в одном теле…. Признаться, я надеялся, что ребус окажется посложнее.

От этих слов я совсем растерялась и Амерон все тем же разочарованным тоном внезапно объявил:

– Вы беременны.

Слова как будто подхватило эхо, но на самом деле они под безумный ритм сердца повторились у меня в голове, а после в зале воцарилась звенящая тишина, в которой я пыталась осознать простой смысл прозвучавших слов.

– Я…, – Слова застряли у меня в горле от шока.

Догадка Амерона казалась безумной, о чем я и намеривалась сообщить, но в памяти тут же всплыла внезапная тошнота и слабость, которые сопровождали меня в последнее время, даже проблемы с магией внезапно нашли возможное объяснение. Мой взгляд уплыл в сторону от Амерона, почти в беспамятстве я уставилась куда-то в пол. Дико закружилась голова и я отрешенно поняла, что сейчас отключусь, но этого не случилось. Амерон возник рядом и весьма деликатно тронул меня за плечо, тут же указав на стул, напоминавший согбенную фигуру человека.

– Признаться, выражение вашего лица меня озадачивает.

Я опустилась на стул, не отдавая себе отчета в том, что повинуюсь едва ли не каждому жесту некроманта. В моей голове все еще звучали набатом его слова. Новость, которой я никак не ожидала, но которая много объясняла… Проклятье!

– Вы либо не ожидали, что я догадаюсь, либо сами не знали. В первом случае я счел бы себя оскорбленным, ибо с такой загадкой справился бы и ваш не далекий рыжий друг. Но если вы не знали сами, то о каких душах говорили прежде?

Я словно оглохла, хоть и слышала слова Амерона, но едва улавливала их смысл, прижимая руки к животу, где некромант предполагал найти еще одну душу. Я ничего не говорила ни о каких душах, но знала, кто говорил и никак не могла понять почему. Хотел ли Дима выдать себя в моем теле или узнал о моем положении раньше меня?

– Я не знаю…, – Выдохнула я, почти заикаясь, ощущая, как глаза снова наполняются слезами.

Амерон вздохнул. Он возвышался надо мной словно палач, но я даже не замечала его, и не заметила бы никого другого, кроме, быть может, Салима… или Димы. Того, кто мог помочь пережить мне бурю в душе…, в одной из двух.

– Пожалуй, на сегодня хватит разговоров, – Решил Амерон, – Очевидно вам есть над чем подумать и возможно эта новость поможет вам принять верное решение. В конце концов, теперь вам есть, для кого беречь этот мир.

– Ты…, ты уготовил мне смерть, – С трудом произнесла я, – Но…

– Мне нужна лишь одна душа. Если вы примете верное решение, то вторую я сохраню и даже позабочусь, чтобы она появилась на свет.

Мой разум заполнили картины одна страшнее другой. В них мой едва родившийся ребенок становился нежитью, марионеткой в руках проклятого некроманта. Альтернативой казалось только смерть еще не рожденной души. В отчаянии я была готова броситься на Амерона, но что-то внутри меня сдерживало…, и теперь я знала что именно.

– А возможно, напротив, вы предпочтете сохранить свою демоническую душу, оставив взамен душу еще не рожденного ребенка. Сивеан прожила хоть и тревожную, но долгую жизнь и вы тоже можете…

Последние слова Амерон проглотил, столкнувшись с моим полным ненависти взглядом.

– Впрочем, с подобными решениями спешить не стоит. Пойдемте, я провожу вас в ваши покои.

Во мне зарождалась новая жизнь, но я ощущала себя так, словно уже умерла. Подобно мертвецу из свиты Амерона, не обронив больше ни слова, я покорно пошла за ним. Он тоже больше не говорил и весь обратный путь мы проделали в молчании. Ноги меня едва держали, но я даже не думала воспользоваться помощью некроманта, а он, явно это понимая, не предлагал ее. Теперь, все, что он рассказал мне о Всадниках, моем предполагаемом происхождении, казалось какой-то нелепицей, чем-то незначительным и как все не значительное, многое из его слов забылось. Я знала, что мне стоит хорошенько обдумать всю полученную информацию, но сейчас могла думать лишь о ребенке. Мои инстинкты вытеснили из головы все прочие нужды кроме выживания. Я даже не вспоминала о растущем Разломе, о древних жителях Асагриона, даже о Диме, делившем мое тело со мной, хотя его эта новость едва ли обрадует… Проклятье!

– Что ж, благодарю вас за общество, миледи.

Мы добрались до зала с фонтаном удивительно быстро. В эту пору он показался мне еще более мрачным, чем прежде, но звуки воды успокаивали, вводили в какой-то ступор, приятное оцепенение не требующие никаких действий или мыслей.

– Но прежде, чем вы отправитесь отдыхать, я бы хотел сделать вам подарок…

Уже предвидя очередную пытку, я подняла глаза на своего мучителя всерьез помышляя вцепиться в его шею и перегрызть горло. Но я не могла…, теперь не могла.

– Чтобы вам не было одиноко здесь, я пригласил вашего старого друга.

Мое сердце дрогнуло. Все это время я думала лишь о ребенке, но теперь мысли переключились на его отца. Если Амерон намеревался вернуть мне Салима в теле мертвеца, то эту шутку я едва ли переживу…. Я брошусь прочь отсюда и пускай неведомые стражи крепости, наконец, явят себя и покончат с моими муками!

Повинуясь жесту Амерона, в зале позади фонтана открылась еще одна дверь, и в нее вошел… Рыжик? Мне хватило мгновения, чтобы понять, что маг, друг Димы, его верный спутник, мертв. Я смогла лишь судорожно вздохнуть, признавая свое окончательное поражение. Рыжик среди нас казался мне кем-то бесконечно надежным, хоть и подвел меня однажды. Я не приняла его ухаживаний, но он все же был другом мне и Диме и совершенно точно полезным товарищем. Теперь его перекошенное мертвое лицо и пустой взгляд казались еще одной трещиной на мире, который я знала и который вот-вот канет в небытие.

– Святая Благодать, – Прошептала я одними губами.

– Знаю, вы ожидали другого, и было бы чудесно воссоединить все семейство под крышей моего дома, но, увы, от Наматхана осталось слишком мало, чтобы я сумел его вернуть, – Не удержался от жестокого выпада Амерон.

Оторвав взгляд от Рыжика, я лишь на миг заглянула в глаза некроманта, пытаясь через взгляд передать ему всю свою ненависть и презрение, затем я развернулась и вошла в комнату, не оглядываясь назад, пока дверь за спиной не закрылась.

– Не волнуйтесь, он вас не побеспокоит, – Донеслось из-за двери, – Это лишь напоминание о скоротечности времени.

С этими словами Амерон ушел, а я еще какое-то время стояла, слушая как за дверью, вокруг фонтана бродит мертвый Рыжик.

Глава 17

Усталость завладела всем моим телом, но я никак не могла заставить себя уснуть. Я просто сидела на диване в зале и смотрела на пустой лист пергамента. Мне стоило написать Диме обо всем, что удалось узнать, но я была бесконечно далека от этого. Мои мысли крутились только вокруг ребенка. После разговора с Амероном я будто стала чувствовать его внутри и нисколько не сомневалась, что некромант сказал правду. Знал ли об этом Дима? Догадывался ли?

– Проклятье! – Выдохнула я, утирая вновь подкатывающие слезы.

В голове крутились воспоминания о Салиме, о тех часах, что мы провели вместе. Как же мне не хватает его теперь! Я прижала ладони к лицу, пытаясь унять слезы, хлынувшие потоком. С губ сорвался всхлип, а после я уже не могла остановиться…. Рыдания вырвались наружу, и если бы я не лишилась магии, то непременно сожгла бы все вокруг! Теперь гнев и обида, завладев моим телом, буквально подбросили меня с дивана, и я принялась разносить комнату руками и ногами. С полок разлетались замысловатые механизмы, шкатулки с неизвестным содержимым. Я сметала все, что попадалось под руку, ничуть не беспокоясь о том, что могу нарваться на опасные предметы. Мне было плевать! Мне даже хотелось, чтобы неведомая охрана уничтожила меня. Я уже было рванула к двери, за которой все так же бродил мертвый Рыжик, но в последний миг остановилась, схватившись за живот. Я рухнула на колени, захлебываясь слезами и не могла встать, пока все эмоции не пролились на гладкий блестящий пол. На это потребовалось не мало времени. Я всхлипывала все реже, судорожно проглатывая воздух. На плитах расцвели кровавые пятна от раны на руке, которую я получила, сражаясь с предметами обстановки. Именно кровь, как-то заворожив меня, со временем свела истерику на "нет". В моей голове не родилось плана, не возникло светлых мыслей по поводу собственного паршивого положения, я даже не пыталась что-либо придумать и решить. Когда эмоции ушли, в голове не осталось ничего и со стороны я, должно быть, не сильно отличалась от поднятого из могилы Рыжика: такой же пустой взгляд, раскрытый рот, словно в удивлении, судорожное дыхание. Мой дублет, сшитый автоматонами, был заляпан кровью на животе, и это вызвало у меня мимолетный приступ паники. Только благодаря ей, я сумела поднять себя с пола и дотащить до дивана, похрустывая хрупкими предметами на полу. Какие-то из них еще двигались, пытаясь выполнять неведомое предназначение, но большинство казались просто совершенно бесполезными украшениями. Такой же бесполезной я чувствовала и себя. Наполненная поглощающей звенящей пустотой, я сидела, уставившись в никуда. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в голове забрезжила спасительная мысль, что бездействие мне не поможет, но от нормальной способности соображать я все еще была далека. Снова поднявшись с дивана, я, не сходя с места, скинула дублет, рубашку…, теперь мне было совершенно плевать, что дверь в комнату не заперта и в любой момент меня может навестить Амерон. Избавившись от всей одежды, я словно пьяница, бредущий из трактира к дому, добралась до ванной. Подобно одному из безликих изваяний в коридорах крепости, я замерла под струями теплой воды в окружении стеклянных перегородок. Если приглядеться, то можно было увидеть мое отражение в одной из них. Я едва узнавала себя в напуганной мокрой обнаженной девушке с безумным взглядом. Мое тело покрывали шрамы, но куда больше тревогу вызывало то, что скрывалось в нем. Я касалась пальцами живота, ощущая, как снова накатывает грусть. Совершенно некстати вспомнился грядущий путь, если я отсюда выберусь и ему будет суждено случиться. Даже если я сбегу от Амерона, в моем теле все еще появляется Дима! Мне все еще предстоит добраться до Разлома, а мое тело уже начало предавать меня, все больше переключаясь на нужды ребенка. Вздохнув, я прижалась лбом к перегородке. Слезы смешались с водой и скрылись в щели под ногами.

– Ты справишься, Санрайз!

Мне пришлось повторить эту мантру несколько раз, прежде чем голос зазвучал уверенно. В одном Амерон был прав: теперь мне было ради чего бороться за этот мир. Теперь уже твердым шагом я вышла из ванной и, оставив грязную одежду лежать там, где ее бросила, вошла в спальню. Там я перевязала руку, оделась в новый костюм гвардейца короля и снова вернулась в зал. Теперь, когда в голове прояснилось, в нее вернулись мысли о том, что поведал Амерон. Я вспомнила историю Сивеан, моего предка, который втянул меня в царящее вокруг безумие. Это не моя война! Все, что со мной произошло результат жестокой несправедливости! Но…. Прижав ладонь к животу, я вынужденно признала, что если бы не вся эта история, я бы не узнала Салима, я бы не носила его ребенка…. И возможно к лучшему…

– Прости…, – Шепнула я, стиснув зубы от обиды и злости на саму себя.

Те часы в обществе Наматхана были слишком волшебными, чтобы достаться мне бесплатно. Прежняя паника отступала и теперь я полностью погрузилась в осознание того факта, что у меня будет ребенок. Все прочие факторы отошли на задний план так, словно их и не было. Я прежде не думала о детях, у меня ведь даже дома толком не было! И вот теперь… новая жизнь в моем чреве одновременно пугала меня и словно бы придавала сил…, уверенности и отчаянного стремления выбраться из западни, в которой я оказалась. В памяти всплыло предложение Амерона. Снова возникла мысль довериться ему, отвоевать свою жизнь и жизнь ребенка. Он некромант и должен знать о душах больше Салима. Я могла бы попытаться дать ему шанс! Но…, смогу ли я поставить на кон две души там, где не решилась пожертвовать своей? Прижав руки к вискам, я пыталась отыскать разумное решение там, где любое казалось безумием. Дима может вернуться в мое тело в любой момент. Он должен знать о том, что со мной происходит, иначе никто не выберется из этой проклятой крепости. Я должна написать ему. Я осознавала, что эта мысль проистекает отнюдь не из стремления держать его в курсе событий. Мне было не справиться с одолевающими чувствами одной. Впервые я испытывала дикий страх и вместе с тем, болезненную постыдную потребность в обществе друга. Здесь он был у меня всего один и то не мог ответить сразу. Тем не менее, я все же взяла новый лист пергамента.

Отбросив все, что Амерон рассказал о Всадниках и о своих планах, я решила поделиться в первую очередь тем, что терзало меня теперь больше всего остального. Стилус дрожал у меня в руке, я никак не решалась поднести его к пергаменту. Впервые начать было так трудно. Наши разговоры уже давно стали весьма личными, но какая-то дистанция все равно оставалась между нами, и вот теперь мне предстояло доверить Диме новость, которая изменит и его жизнь тоже. Что если он действительно демон? Как он поступит? Быть может, именно поэтому он спрашивал Амерон о двух душах, рассчитывая отдать некроманту моего ребенка вместо себя? Стоит ли мне вообще писать о своем положении? Проклятье! Я стиснула зубы до скрипа. Даже теперь, когда истерика почти оставила меня, мне было сложно сформулировать безумную мысль, которую я должна была написать. Как о подобном можно сообщить? В голове крутились совершенно нелепый фразы и ни одной путной, чтобы начать разговор. Я не хотела этого делать, но безжалостный разум твердил, что я должна предупредить Диму, если не ради него, то ради ребенка…. Это просто безумие! Что если он намеренно причинит ему вред просто из обиды на Салима? Слезы снова заполнили глаза, отчего я не могла разглядеть свое послание. Они капали на пергамент, и я не знала, как их унять. Нет! Он так не поступит! Я видела его, видела его искренность, иногда болезненную и отчаянную. Он не сделал мне ничего плохого и был готов пойти на смерть, лишь бы оставить мое тело. Мое доверие к нему не должно зависеть от слов безумного некроманта, который доверия точно не заслуживал. Решив так, я снова поднесла стилус к пергаменту. Прежде отношение Димы ко мне казалось мне бременем, но теперь я нуждалась в его сочувствии. Я словно оказалась в заложниках у него и хуже всего, что мой ребенок…, ребенок Салима, так же окажется в его власти. Мне вспомнились слова Димы о том, что он в своем мире занимался воспитанием детей. Такой человек не мог навредить ребенку, ведь так? Но человек отчаявшийся, загнанный в чужое тело, обиженный на меня, отвергнутый мной и презирающий Салима…, нет, он все равно не навредит ребенку! Почему-то я была уверенна в этом. Возможно потому что некое подобие доверия все же установилось между нами, а может, потому что я хотела в это верить, но эта мысль утешила меня. Тем не менее, ясности в том, как написать эту новость Диме у меня не возникло. Я пыталась представить себе его реакцию, реакцию мужчины оказавшегося в теле беременной женщины… Святая Благодать, такое невозможно вообразить! А его реакцию и подавно! Только злость и обиду…, в этом я могла не сомневаться. Еще наверно страх… Черт, это все те чувства, которые я испытала сама, едва Амерон сообщил мне о беременности! Дима наверняка испытает что-то другое или то же самое, но иначе. Бесполезно! В гневе я смяла усеянный чернильными пятнами и слезами пергамент и швырнула в угол. Уткнувшись в ладони, я пыталась унять дыхание и нервы. Я должна написать ему, просто написать как есть. Взяв новый лист, я, сглотнув, без предисловий, попыталась изложить факты, какими бы безумными они не показались Диме. То, о чем я планировала написать, было таким важным и личным, что я дрожащей рукой начала с имени моего «демона»:

– «Дима…, я беременна…».

Выведя эти три слова, я замерла. Разуму этого было достаточно, но сейчас мною владели чувства, и перо снова коснулось пергамента:

– «…знаю, это тебе покажется безумием, мне самой нелегко осознать это, нелегко писать тебе об этом. Прошу тебя, не вреди моему ребенку…»,

Только выведя эти слова, я задумалась над тем, что это должно значить, учитывая обстоятельства в которых мы оказались. Здесь в тюрьме Амерона ребенку угрожал, прежде всего, сам Амерон, а отнюдь не Дима. Только если мой внутренний демон не объединится с некромантом, желая вытащить из моего чрева нежеланное дитя! Мое дыхание снова стало срываться, в груди свернулась паника, ведь я не смогу помешать этому, не смогу защитить еще не родившегося ребенка!

Стиснув стилус в руке, я пыталась выстроить логику своего письма, но ничего не выходило. Фразы начинались в голове, но, не оформившись до конца, исчезали, так и не добравшись до пергамента. В конец отчаявшись, я заставила себя вернуться к пробуждению в крепости Амерона и изложить все события по порядку. Это помогло. Я смогла успокоиться и собраться с мыслями, напоминая себе о произошедшем. Лишь в общих чертах изложив историю, поведанную некромантом, я снова вернулась к своему ребенку: «Прошу тебя, не позволь Амерону навредить ему! Я знаю, какой опасности подвергаю нас и что теперь буду расплачиваться за ту ночь, проведенную с Салимом. Ты можешь написать мне все, что думаешь, потребовать всего, что хочешь, но умоляю, не позволь Амерону навредить моему ребенку!».

Теперь, когда я узнала о беременности, я сама лишилась возможности противостоять некроманту. Масштаб собственной глупости я осознала лишь теперь, когда задумалась над тем, что не могу рисковать ребенком в противостоянии с Амероном…, и Дима не может…. Я буду вынуждена исполнить все, что пожелает Амерон, лишь бы он сохранил жизнь ребенку, но Дима едва ли будет столь же сговорчивым. Он хочет вернуться домой, но не сможет выбраться из-за меня, даже если такой случай представится!

– Проклятье!

Я снова уткнулась лицом в колени, сдерживая слезы. Если я останусь здесь, Амерон может завладеть душой ребенка, если попытаюсь бежать, он может убить нас обоих. Теперь я не только должна сама оценить все эти варианты, но и как-то договориться с Димой, чтобы мы действовали сообща. Едва он узнает о моей беременности, договориться будет очень не просто, учитывая, что он может оказаться в моем теле в любой момент и будет вынужден действовать по обстоятельствам, прежде всего в собственных интересах.

Мысли неслись стремительным потоком, перескакивая с одной на другую, но как ни старалась я не могла предвидеть действия Димы. Не могла предугадать его мысли…. Вообразив себе, что мы снова меняемся местами, и я дожидаюсь его ответа, я едва не впала в отчаяние. Мне нужно услышать его прямо сейчас! Я хочу поговорить с ним прямо сейчас, и…. Перед глазами вспышкой возник таинственный амулет. Я будто наяву снова услышала голос Димы: «Я подвел тебя». Теперь, когда буря эмоций после общения с Амероном схлынула, я была готова поклясться, что голос звучал по-настоящему. И такое уже случалось прежде, когда я была в квартире Димы! Перед самым пробуждением в камере Амерона! Не было никаких причин считать это галлюцинацией! Возможно, именно этот амулет каким-то образом позволил мне услышать мысли или слова Димы и возможно, я могу услышать его снова…, там, в «зале откровений»!

Я, закусив губу, взглянула на дверь. Дорогу я помнила, но все еще не знала, позволено ли мне покидать комнату. Возможно, Рыжику и не велено заходить ко мне, но как он поведет себя, если я выйду к нему? Да и едва ли одним лишь Рыжиком ограничивается охрана крепости. Амерон не запрещал мне выходить, но ясно дал понять, что это может закончиться плачевно для меня. Осознав, что риск в моем положении неизбежен, я медленно поднялась с дивана. Глаза забегали по комнате в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но ничего такого найти не удалось. Оставалось рассчитывать только на собственные силы и удачу, которая, казалось, окончательно отвернулась от меня.

К двери я подбиралась крадучись, будто ожидала, что Рыжик вот-вот появится на пороге. Я не слышала его шагов. С одной стороны это внушало надежду, что он мог уйти, но с другой я теперь не могла понять, где он находится. Дверь, уплыла наверх, открыв сумрак зала с фонтаном. Так же мирно журчала вода, вырываясь из угловатого изваяния. Я присматривалась к теням от растений, фонтана, колонн, зависших над полом, и в какой-то момент заметила знакомый силуэт. Рыжик стоил возле двери, из которой вышел по велению Амерона. Стоял совершенно неподвижно, словно еще одна статуя, больше других напоминавшая человека, но такая же мертвая. Вряд ли Амерон позволит мне погибнуть прежде, чем воплотит свои планы. Значит, Рыжик не причинит мне вреда, но если я ошибаюсь, то мне скорее всего будет достаточно просто вернуться в свою комнату. Решив так, я быстро вернулась к столу, забрала с него свое кривое отрывистое послание Диме и, спрятав его в декольте, вышла к фонтану. Я старалась двигаться бесшумно, и шелест воды в этом неплохо помогал, маскируя мои шаги. Заметил меня Рыжик или нет, я не знала, но он не последовал за мной, когда я облегченно выдохнув, вышла в коридор.