Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

– Дуюсь?! – Мои брови сами собой взлетели вверх от столь неуместного вопроса, – Я дуюсь, когда мне препод ни за что трояк ставит, или когда друзья динамят.

С каждым словом, которое я не желал произносить, во мне нарастала уже похороненная обида, и меня это злило еще больше:

– Когда мне изменяет девушка, я не дуюсь, я ухожу!

На лице Лены застыла гримаса презрения. Ей явно не понравилось, что эта тема всплыла прямо на лестничной клетке, а мне было все равно, хотя я был уверен, что Светлана Васильевна, как и все бабки сейчас греет уши у меня за спиной.

– Это было всего раз, – Без сожаления соврала Лена.

– А сколько по-твоему нужно, чтобы уйти?

– Я не твоя жена и ничем тебе не обязана!

– Вот на этом можно и закончить!

Я уже хотел захлопнуть дверь у нее перед носом в лучших традициях мелодрамы, как она вдруг разочарованно покачала головой, словно это меня застали топлес в бухой компании.

– Ты даже не боролся!

– Чего?! – Теперь мои брови сошлись у переносицы.

– Ты должен был драться за меня!

Эти слова казались настолько абсурдными, что мне на миг показалось, что я сплю.

– С кем? С твоими надравшимися дружками?!

– Ты не должен сдаваться, Дима!

Я слышал голос, но губы Лены не двигались, а моя голова постепенно наполнялась каким-то шелестящим шумом.

– Ты должен подняться!

Я моргнул, и лицо Лены разлетелось осколками прошлого, оставив в душе болезненные порезы. Передо мной в пелене и зловонном дыму возникло настоящее. Мрачные серые стены как в бункере, вокруг трещат костры, пляшущие на изувеченных трупах монстров, но один из них жив. Он плавно движется ко мне, постукивая когтями по опаленному мрамору, скалит ряды острых зубов, чует, что я еще жив. Проклятье! Я заскользил рукой по полу, пытаясь отыскать меч, но не находил.

– Дима, ты должен подняться!

– Санрайз?

Я видел и слышал не четко. Силуэт человекоподобного монстра расплывался перед глазами, а голос Санрайз звучал словно вдалеке, но все же он пробился ко мне сквозь отвратительное видение из прошлого.

– Прошу тебя, вставай! Беги оттуда!

Я покачал головой, осознавая, что у меня не хватит сил сбежать от коллекционера, но тело сдаваться не желало, словно Санрайз сумела вернуть себе контроль над ним. Меня всего трясло в диком ознобе, тело ныло от множества порезов и ушибов, но я, почти задыхаясь от тошноты, сумел подняться на четвереньки.

– Призови щит!

Санрайз руководила мной, словно ослепшим и я повиновался, пребывая будто где-то в стороне. Коллекционер приближался неспешно, с любопытством приглядываясь ко мне. Возможно, он думал, что я снова призову смерч, но мне казалось, будто он выбирает ту самую часть моего тела, которая пополнит его коллекцию. Ту часть, которая заставляла меня двигаться. Но он не доберется до нее…. Я неуклюже уселся, оперевшись спиной на стену. Даже если убьет меня. Эта часть меня сейчас далеко, мечется в моем теле, взывая ко мне совсем отчаявшись достучаться…

– Дима, поднимайся!

– Прости, я подвел тебя, – Борясь с тошнотой, выдохнул я.

Теперь все, что я мог сделать для Санрайз, это отключить виденье, лишив ее возможности увидеть последний удар, который закончит наш неудавшийся побег.

– Нет, Дима, не отключай меня! Дерись! Ты обещал!

От крика Санрайз моя голова буквально раскалывалась. Через силу я ответил ей:

– Теперь мы знаем, что это не путь к выходу. Я загружусь и попробую снова. Я сдержу обещание.

Коллекционер завис надо мной, издавая довольный стрекот. Прежде я бы многое отдал, чтобы не слышать этот мерзкий звук, но сейчас полностью сосредоточился на нем, потому что только так мог заглушить еще более пугающий звук – отчетливый плач Санрайз у себя в голове.

Я, стиснув зубы, смотрел на монстра, ожидая удара и в глубине души надеясь, что его не последует. Вот-вот должен появиться Амерон и остановить коллекционера, а может он уже сейчас управляет им…. Мой взгляд заметался по залу. Я не видел некроманта, зато нашел свой меч с оплавившейся рукоятью почти у самого выхода из тюрьмы, а дальше по коридору разглядел тени приближавшихся монстров. Прежде мне не доводилось ждать смерти в этом мире, она всегда приходила внезапно, даже в самых скверных ситуациях, но сейчас мгновение, казалось, растянулось в вечность, и я уже был готов выкрикнуть коллекционеру: «Чего ты ждешь?!», но в тот же момент подумал, что если монстр учуял в теле Санрайз ту часть, которую не мог увидеть? Что если он способен украсть ребенка Санрайз, оставив мне жизнь?! Поддавшись панике на миг, я прижал ладонь к животу и буквально подскочил в безумном рывке. Вскинув руки перед собой, я призвал огненный шлейф в упор…, прямо в рожу коллекционера! Его когти царапнули мой щит, но тварь все же отскочила, разлетевшись дымом и снова обретя плотность. Пока она обижено верещала, я пулей бросился к своему мечу. Драться с коллекционером было бессмысленно, но теперь я не мог просто сдаться ему! Подхватив с пола меч, удерживаясь на ногах лишь благодаря адреналину в крови, я тут же запалил его, готовясь прорваться сквозь надвигающуюся стену нежити. К тюрьме мчались тролли, скабениты, гвардейцы Асагриона, полтурны и даже скелетоподобные кентавры! Весь чертов бестиарий! Все, что я мог это выбрать наиболее предпочтительную смерть, но инстинкт выдернул меня из-под удара коллекционера и заставил ответить, а после еще и еще! Я слышал голос Санрайз в голове, но абстрагировался от него, полностью сосредоточившись на врагах. С каждым удачным ударом желание сдаться покидало меня, внушая надежду, что Санрайз права, и я еще могу найти выход отсюда, что у меня еще есть время, но, когда мне удалось сразить почти половину монстров, удерживая коллекционера на расстоянии от себя, мои надежды рухнули.

Прямо за спиной монстра воздух заискрился и в нем образовался овальный портал, разогнав гнетущий сумрак тюрьмы. «Я опоздал!» – эта мысль холодной волной пролилась по телу. Я должен был погибнуть, а теперь поздно! Амерон сделает из меня нежить прежде, чем я перезагружусь! Из портала возник силуэт в капюшоне и заскользил взглядом по тюрьме. В тот же миг я впал в безудержную ярость и врезался мечом в ряды монстров, словно косой в разросшиеся сорняки. Меня хватило лишь на несколько ударов, потом прилетел ответный от тролля, и я повалился на пол к ногам коллекционера.

У меня возникло чувство дежавю. Точно так же на башне Энастур передо мной стоял коллекционер, рядом светился портал и точно так же я мог попытаться затолкать тварь туда, но был уверен, что в этот раз колдун, появившийся из портала, мне этого не позволит. Едва отыскав меня взглядом, он тут же метнулся к нам. С его пальцев сорвался слепящий свет. Я ждал, что он прикончит меня на месте, но он ударил в коллекционера. Монстр заверещал и словно бы сжался, обращаясь в комок тьмы. Он начал таять и распадаться на части. Пока я словно зачарованный смотрел, как исчезает коллекционер, на миг забыв о прочих монстрах, меня атаковали в спину. Последний слой защиты лопнул, и я повалился на пол, уверенный, что больше не встану с него. Амерон тут же бросился ко мне, вскинув руки. Вот и закончился мой опрометчивый побег! Я подвел Санрайз! Эта мысль взбесила меня настолько, что я словно ощутил огонь в своей крови и был готов выплеснуть его на Амерона! Уже было, поднявшись навстречу некроманту, я тут же рухнул обратно на пол. С рук мага сорвались молнии и, раскинувшись надо мной, трескучим полотном ударили в монстров позади. Тени заплясали в синеватом сумраке. Воздух наполнился зловонным дымом, от которого слезились глаза. Я замер в нерешительности, разрываемый желанием сбежать или броситься на некроманта. И то и другое решение казалось безумным, но ничего иного я не мог придумать! Внезапно мой взгляд уперся в сверкающий портал. Казалось он совсем не далеко и если сумею подняться, я смогу добежать до него! Едва этот нелепый план созрел в моей голове, как молнии иссякли, и стало совсем тихо. Мне казалось, я сорвался с места в тот же миг, но все равно опоздал. Зловещий силуэт возник передо мной, схватив меня за руки и произнеся совершенно чужим голосом:

– Хвала Благодати, ты жива!

С моих рук едва не сорвалось пламя, но в последний миг, удивлённый внезапным обращением, я сумел разглядеть лицо, на половину скрытое тенью. Сияя улыбкой, маг скинул капюшон и, я изумленно выдохнул:

– Салим…

Едва я произнес это имя, как он схватил меня в объятия и приник к моим губам своими. Мой меч со звоном выпал из руки. После всего пережитого я никак не ожидал подобного, и меня всего сковало, словно кролика в объятиях удава. Ноги будто стали ватными и отказали мне, но Салим держал крепко и только благодаря этому я не рухнул на пол. Меня как будто выбила из тела Санрайз пьянящая эйфория от осознания того, что я спасен! Это не Амерон! Это союзник! Это друг, который вытащит меня отсюда! Который вовсе не друг мне…, он возлюбленный Санрайз и его горячие губы присосались к моим! Сука! К тому моменту, когда я осознав происходящее, полный отвращения, негодования и возмущения был готов отпихнуть Наматхана, он оторвался от меня сам. Удерживая мои руки, и не позволяя мне вытереть с губ его вкус чуть солоноватый и почему-то напоминающий об оазисе в пустыне, он смотрел на меня с беспредельной любовью. Все мое негодование потонуло в его глазах, внезапно показавшись неуместным. Тем не менее, с моих губ сорвался вопрос, с нотками возмущения, будто Салим прервал мою игру с друзьями, а не спас мне жизнь:

– Как ты здесь оказался?!

– Я обещал, что найду тебя и теперь ни за что не оставлю! – Заявил Салим, заглянув мне в глаза.

У меня в голове разом возникло множество вопросов и комментариев к его появлению, но коридор снова огласили звуки шагов и рычание монстров. Там, в темной глубине, где свет совсем угас, мне привиделся силуэт макнумара и даже не одного.

– Не против продолжить разговор в более спокойном месте?

Я был целиком и полностью «за». Все еще пребывая в шоке от происходящего, я лишь теперь вспомнил о Санрайз и, отложив все вопросы, сжал медальон в руке, прислушавшись к шуму в голове. Я не услышал ее слов, не услышал плача. Ее как будто не было больше в моей голове, но стоило мне позвать, как она тут же откликнулась, чуть охрипшим голосом:

– Дима!

Салим за руку подвел меня к порталу. Все еще не в силах поверить в спасение, я оглянулся назад на полнящийся монстрами коридор.

– Я следом за тобой, – Улыбнулся Салим.

Я повернулся к порталу и с облегчением мысленно произнес:

– Мы спасены, Санрайз!

– Спасены?!

Ее голос все еще дрожал от слез. Мне бы стоило рассказать больше, рассказать о том, кто нас спас, позволить ей самой увидеть его, но я решил отложить это на потом и шагнул в портал. Яркая вспышка и отвратительная жуткая крепость Амерона осталась позади, обещая вернуться в кошмарных снах.

Через мгновение, наполненное светом, мои ноги коснулись высушенной, подмерзшей травы. В легкие ворвался прохладный свежий воздух, мигом напомнив мне об ожогах и ранах. Я оказался на берегу искрящегося в свете закатного солнца озера у самой лесной опушки янтарного осеннего леса. Мрак и пугающие вопли монстров остались позади и только зловоние обгорелых трупов сопровождало меня, пропитав одежду, напоминая, что побег не был сном. В этот момент тревога, которая, казалось, поселились во мне навсегда, оставила меня, сменившись облегчением. Невероятный груз ответственности свалился с плеч, и я лишь теперь осознал, что мы выбрались.

Салим вышел из портала следом за мной и развеяв его повернулся ко мне. Только теперь, выбравшись из сумрака логова Амерона, я смог разглядеть его. В глазах Владыки оазиса светилась все та же нежность, казалось палящее солнце пустыни все еще отражалось в них, но пережитая битва и вероятно разлука с Санрайз оставили на лице тревожные морщинки. Темные волосы до плеч лежали неровными прядями, словно их жгли огнем, а на прежде выбритом подбородке проступила заметная щетина. Как и раньше, он был одет весьма скромно. Казалось, изменился лишь цвет и ткань одежды, которую он носил. Теперь на нем был темный короткий плащ, под которым виднелась теплая стеганка красного цвета со шнуровкой на груди и брюки из коричневой кожи. Я должен был показать его Санрайз, но все не решался призвать магическое виденье и опустив взгляд, избегал шума у себя в голове, будто прятался от нее.

Не дав мне опомниться, Салим привлек меня к себе:

– Я так боялся потерять тебя!

У меня не было сил сопротивляться. Все мое презрение к нему куда-то испарилось. Я словно опять оказался в объятиях Андрея, когда мы встретились в этом мире впервые и он спас мне жизнь. В конце концов, кем бы Салим ни был для меня и для Санрайз раньше, сейчас он был тем, кто вытащил нас из логова Амерона и остальное меня не волновало. По крайней мере минуту или две. Потом в голове возникла противная болезненная мысль, что меня не должно быть здесь! Я не Санрайз, теперь я просто третий лишний! Я прислушался к шуму в голове, не находя в себе решимости обратиться к Санрайз, но я должен поговорить с ней, должен все рассказать!

– Боги, ты вся изранена! – Выдохнул Салим.

На фоне того, что я наконец выбрался из логова Амерона, мои раны казались мне пустяком, хотя они продолжали кровоточить: порезы на руках и ногах, ожоги от собственной магии и взрыва макнумара, а к ним еще с полсотни синяков и ссадин полученных неведомо когда и незнамо от кого. Пока я подбирал слова для Санрайз, Салим спешно ощупал меня, касаясь, как будто везде и сразу, но при этом нежно, боясь причинить боль. Его руки вспыхнули теплым светом и там, где он касался меня, порезы и ожоги исчезали, с ними уходила и боль, но едва адреналин стал покидать кровь, на меня все сильнее начинала давить усталость. С новой силой подступила тошнота, напоминая о сюрпризе, который поджидал Салима у меня в животе. Возможно, мне стоило рассказать о нем, но прежде я должен поговорить с Санрайз. Чтобы для меня не значило возвращение Салима, для нее это будет, возможно, самая счастливая новость. Для нее… Голова от мыслей шла кругом. Ноги подгибались от усталости. Мне хотелось растянуться на холодной траве и забыться сном. Шум от медальона, едва мы покинули крепость, стал дико раздражать, словно лишь теперь зазвучал в полную силу…

Исцелив мои раны, Салим прижал ладони к моим щекам в явном ненасытном желании поцеловать снова, но я уже мог соображать и отпрял от него, буркнув:

– Прекрати!

Он растерянно смотрел на меня, удивленный моей реакцией, и я как-то даже пожалел о своем грубом выпаде, но лишь на мгновение. Черт, он спас нас, а я был зол на него за то, что он каким-то образом выжил! Я ощущал себя последней сволочью, быть может хуже Амерона, но ничего не мог с собой поделать!

– Мне так жаль, что я не пришел раньше, – Вздохнул Салим, – Но теперь я никогда не оставлю тебя.

Он протянул руку ко мне, тепло улыбнувшись. От этой улыбки во мне пробудилось нечто темное, жаждущее стереть ее с лица любовника Санрайз, но я с трудом подавил это чувство, уверенный, что оно вскоре вернется. Запустив руки в спутавшиеся грязные волосы, я отвернулся к озеру.

– Ты злишься на меня?

Я злился, хотя у меня не было на это никакого права, и я покачал головой, невероятным усилием воли вытесняя из себя неоправданную злость. Но Салим нашел для нее оправдание. Санрайз могла на него злиться, ведь она похоронила его и все это время жила с мыслью, что он мертв и ее ребенок остался без отца.

Салим встал рядом со мной, разглядывая искристую водную гладь:

– Поверь, я хотел отправиться следом за тобой, но я был ослаблен поддержанием жизни в оазисе и Амерон этим воспользовался. Мне не хватило сил справиться с ним и его армией…

– Как ты выжил? – Спросил я, впрочем, лишь затем, чтобы заполнить неловкую паузу.

Мне совсем не важно было как Салим сбежал из осажденного нежитью оазиса. Меня волновало только то, что ему это удалось. Но я не желал ему смерти, я просто был в отчаянии от того, что теперь у меня нет никаких шансов занять его место в сердце Санрайз. Черт, у меня итак их не было! Я понимал это, но отказывался принять…

Салим снял с пояса маленький мешочек и достал из него прозрачный камень, иронично улыбнувшись:

– Я забрал его у тебя, когда мы расстались. Не хотел, чтобы ты вернулась и оказалась в опасности.

Салим протянул камень мне. Не представляя зачем, но я взял его.

– Теперь возвращаю. Благодаря ему я смог переместиться в безопасное место, а после бежал сюда.

Я смотрел на играющий бликами красивый камень, невольно возвращаясь мыслями к оазису и представляя, как Салим вручает Санрайз этот подарок вместе со своим признанием в любви. Я все никак не мог набраться смелости обратиться к Санрайз и слушал Салима, терзаясь мыслями о том, как она сейчас страдает от неведенья, мечется по комнате, строя догадки о том, что здесь происходит.

– Санрайз, я готов ответить на все твои вопросы, но когда ты отдохнешь и восстановишь силы. Мой новый дом здесь не далеко.

– Что это за место? – Спросил я, избегая взгляда Салима.

– Я думал, ты узнаешь его. Это Рантея.

Я снова осмотрелся, будто начиная узнавать, хотя никогда здесь не был. Это было обычное озеро в живописной холмистой глуши, каких было миллионы, но я знал, что для Санрайз это место особенное, потому что именно в Рантее она мечтала поселиться.

– Ты мне рассказывала о ней, и я решил, что теперь, когда оазиса не стало, мы поселимся здесь…, в нашем доме.

Он взял меня за руку и мне потребовалось серьезное усилие, чтобы не одернуть ее:

– Ты замерзла и совсем измучена. Это моя вина. Позволь мне искупить ее.

Где-то внутри, в самом темном уголке моей души снова родилась мысль послать Салима от лица Санрайз, порвать с ним и уйти. Я бы сочинил героическую историю о том, как сам выбрался из логова Амерона и заслужил бы уважение Санрайз. Но встряхнув головой, я прогнал эти позорные мысли прочь. Я не мог так поступить с ней.

– Пойдем домой, – Сказал Салим, сняв свой плащ и накинув его мне на плечи, – Я больше никому не дам навредить тебе и никогда не оставлю тебя.

Я подчинился Салиму и позволил ему вести меня к дому на берегу озера, о котором мечтала Санрайз, убеждая себя в том, что это лучший финал для ее истории и я должен быть счастлив за нее.

– Санрайз, – Мысленно позвал я.

– Дима!

Ее голос был полон надежды. Это она должна быть сейчас в этом теле, в объятиях своего любовника идти к своему дому из мечты! А мне хотелось сбежать…, как тогда, когда я застал Лену в компании ее приятелей… «Ты должен был бороться!» – Эти слова всплыли в памяти, хотя я не был уверен, что Лена произносила их. Вполне возможно это мои не остывшие чувства возопили в отчаянии. Но уже тогда я не видел смысла в этой борьбе. Лена свой выбор сделала и… выбор Санрайз мне тоже казался очевидным.

– Я здесь,

– Хвала небесам! Что случилось? Ты говорил, что мы спасены!

Я облизал пересохшие губы, собираясь с мыслями и наконец произнес:

– Мы выбрались. Теперь мы в безопасности.

– Как тебе удалось? Ты нашел выход?!

Мой взгляд невольно скользнул по Салиму, который вел меня по мерзлой траве в сгущающихся сумерках.

– Не совсем, – Вздохнул я.

– Я не понимаю!

Я, чуть помедлив, призвал магическое виденье. Хоть моя магия успела восстановиться, ее использование прибавило усталости. Сперва я посмотрел на лес, стеной выстроившийся вокруг холодного серого озера. Солнце украшало верхушки деревьев рыжими искрами.

– Где ты? Как ты сюда попал?

– Это Рантея.

– Святая Благодать, как ты здесь оказался?!

Вместо ответа я просто посмотрел на Салима. Я ждал реакции Санрайз, но она молчала, пока Салим не заметив мой взгляд посмотрел на меня, улыбнувшись. Мне казалось, прошла целая минута, прежде чем я снова услышал голос Санрайз:

– О боги… это…, – Санрайз потерялась в мыслях, и я ее понимал, – Салим…, это он?!

– Да, – Кратко подтвердил я очевидное, в которое Санрайз не могла поверить.

– Но как?!

Голос Санрайз снова задрожал, от удивления и радости у нее перехватывало дыхание. С каждым ее словом, каждым взволнованным вздохом мне казалось, что пропасть между нами все увеличивается, но я не позволял себе думать об этом, четко осознавая, что не могу бороться за Санрайз. Не потому что Салим был слишком серьезным конкурентом, а потому что для Санрайз все складывается идеально, а у меня нет никаких шансов. Я не мог предложить ей ничего и даже остаться здесь не мог.

– Я еще не знаю как, но он появился очень вовремя, – Мысленно сказал я Санрайз.

– Боги, я хочу поговорить с ним! Хочу услышать его!

Странно, но несмотря на мое отношение к Салиму, радость, которая звучала в голосе Санрайз доставила мне удовольствие. Я просто хотел, чтобы она всегда была такой счастливой…, не важно, что будет причиной.

– Санрайз?

Заметив мой пристальный взгляд, Салим остановился, удивленно глядя на меня:

– Что-то не так?

– Дима, что он говорит? Что ты ему рассказал? Ты… рассказал ему о ребенке?

Я тоже замер, блуждая взглядом по горизонту. Где-то там на севере ждал Разлом, там же были мои друзья и путь домой. Я понятия не имел сколько еще предстоит пройти, чтобы выбраться из этого мира навсегда, но не мог отделаться от чувства, что с Санрайз мне придется проститься уже сейчас. Да, физически мы не расстанемся, но кроме этой магической связи между нами не останется ничего. Решив разобраться со всеми вопросами разом, я твердо посмотрел на Салима и признался:

– Я не Санрайз.

Салим нахмурился, глядя мне в глаза:

– Не Санрайз?

– Что происходит, Дима?

Вопросы Салима и Санрайз слились у меня в голове в неразборчивый шум:

– Я сказал ему, что я не ты,

Ответив Санрайз, я снова обратился к Салиму:

– Твой ритуал не сработал, – Едва ли не со злорадством произнес я.

Как порой бывает, стоило заговорить, как во мне проснулось желание высказать все. Рассказать обо всем, что мы с Санрайз пережили после Оазиса. Мысли выстроились в бесконечную очередь, готовые соскочить с языка, но вместо этого меня внезапно скрутил дикий спазм тошноты. Согнувшись, я вспомнил свой выпускной в школе, еще в Казани. Нет, дело тогда было вовсе не в количестве выпитого, а, как потом выяснилось, в его качестве… Не в силах сдерживать рвотные позывы, я разродился кашлем. Вонь, исходившая от меня, только прибавляла азарта в попытке выблевать внутренности. Ноги ослабели, и я едва не рухнул на колени.

– Дима!

– Санрайз!

Два голоса столкнулись у меня в голове, превратившись в невообразимую какофонию. Хвала небесам, мой желудок был давно пуст, и изо рта выбралась лишь густая горькая слюна. Салим оказался рядом в тот же миг, как меня потянуло к земле.

– Держись, Санрайз!

Не дав мне и пикнуть, Салим подхватил меня на руки и понес вдоль берега к уже видневшемуся вдалеке большому дому с уютно светящимися окнами.

– Я могу идти сама, – Уже на руках заартачился я, в тоже время ощущая себя марионеткой, которой подрезали нити. Где-то внутри на мгновение возникла нелепая паника, что я прямо сейчас начну рожать. Черт!

– Знаю, но позволь мне нести тебя.

Салим бросил на меня взгляд полный тревоги. Я не знал, что беспокоило его больше, мое самочувствие или мое признание. Мне показалось, что он связал одно с другим и не поверил моим словам.

– Тебе нужно отдохнуть.

Сил спорить, да и повода, у меня не было. К черту! Возможно если я отрублюсь сейчас, Санрайз заменит меня и все расскажет сама. Я слишком устал отвечать на вопросы…, устал стоять между ними. Вздохнув, я поддался слабости и прикрыл глаза, расслабившись на руках любовника Санрайз.

– Дима, – На этот раз голос в голове звучал робко, – Ты как?

Она не спрашивала, что произошло, потому что явно догадывалась. Я едва заметно улыбнулся уголком губ и мысленно ответил:

– Познаю радости грядущего материнства.

– Прости…

– Брось…

Я хотел добавить, что был бы счастлив оказаться отцом этого ребенка, но поскольку это невозможно, уже счастлив от того, что причастен к его вынашиванию. Удержав эту чертовски странную мысль, я выразился иначе:

– Ты не виновата, что я оказался в твоем теле. Зато теперь ты можешь отдыхать от беременности в моем. Черт, мы по очереди вынашиваем ребенка…

Усталость настолько доконала меня, что последнюю мысль я нашел невероятно забавной и мои губы растянулись в улыбке, но она тут же исчезла, когда я вспомнил о том, что вынашиваю ребенка Салима. Черт, даже процесс зачатия никак не желал покинуть мою память!

– Боже, это невероятно странно звучит, – Вздохнула Санрайз.

Мне показалось, что она впервые за долгое время говорила с облегчением, так просто и без каких-то скрытых тревог. Словно все наши неприятности остались позади. Я украдкой посмотрел на Салима, невольно задумавшись, что быть может теперь, когда он оказался жив, добраться до Разлома действительно будет не сложно и очень скоро мои немыслимые приключения закончатся. Я вернусь в свой мир, а Санрайз окончательно вернет контроль над своим телом, родит ребенка и будет счастливо жить в доме у озера вместе с Салимом…

– Я не могу поверить, что он жив! Почему он не пришел раньше? Где был все это время?

– Я не знаю, – Вздохнул я, в тайне надеясь, что эти вопросы непременно превратятся в претензии к Салиму.

– Он ничего не рассказал?

Я пересказал все, что успел узнать. Под мерное укачивание на руках Салима тошнота стала отступать, сменившись голодом. Я дико устал, но не хотел признаваться Санрайз, что мне сильно досталось. Я знал, что это лишь прибавит ей тревог о ребенке, а тревог с нас всех достаточно. Мне просто нужно отдохнуть.

– Дима…, – Тихо позвала Санрайз.

– Да?

– Ты не говорил ему о ребенке?

– Нет…, я решил, что ты сама захочешь.

– Спасибо…, – Голос Санрайз потеплел, – И… спасибо что исполнил свое обещание. Я не зря тебе доверилась. Ты спас нас, и я этого никогда не забуду.

Эта благодарность Санрайз вопреки ожиданиям не вызвала у меня радости. Я был счастлив от того, что мы выбрались, но ее слова прозвучали для меня как прощание, от чего на душе стало совсем скверно. Я снова чувствовал себя лишним. Салим жив и теперь позаботится о Санрайз и своем ребенке. Воистину, если бы еще и я навсегда оставил ее тело, этот момент стал бы самым счастливым финалом наших с Санрайз приключений. Но не для меня…

– Если бы не Салим, я бы не выбрался, – Признался я.

Возможно мне не стоило этого говорить, но я не хотел приписывать себе больше, чем сделал. Санрайз молчала, и я уже вообразил себе, как пал в ее глазах, когда она ответила:

– Ты не знал, что он придет…, мы не знали этого.

Спорить с этим было глупо, но меня терзала совесть за украденный медальон и то, что все могло обернуться иначе, если бы я просто смирно сидел в «зале откровений». На какое-то совершенно мимолетное, призрачное мгновение я даже допустил мысль, что лучше бы остался там. В жуткой крепости подлого Амерона у меня была хоть какая-то надежда на взаимность чувств Санрайз. Черт, о чем я только думаю?! Мне не место здесь!

– Я ненавижу себя за это…, – Подумал я, не осознавая, что эту мысль слышит Санрайз.

– Я не в восторге от того, что жизнь моего ребенка оказалась под угрозой, но тогда любое решение могло оказаться ошибочным или верным. Я не жду от тебя того, что ты сможешь прозревать будущее и возможно на тот момент я бы поступила так же…, а может мне бы не хватило твоей решимости и все бы закончилось иначе.

Для меня это было слабым утешением, но я не хотел омрачать наше спасение своей ревностью. Я надеялся, что Санрайз никогда не узнает о ней, хотя скорее всего уже знала. Я смотрел в темнеющее небо, укрытое густыми облаками. Мне хотелось, чтобы время замерло, и я мог бесконечно говорить с Санрайз, обсудить все темы, которые волновали меня и те, которые волновали ее, разговаривать обо всем и ни о чем, просто слушать ее голос, ее смех… Но время не замирало и Салим никуда не делся.

– Вот мы и на месте…

Наматхан принес меня к довольно простому двухэтажному дому из камня и резного дерева, напоминавшему виллу где-нибудь на берегу океана. Конечно простым он казался в сравнении с Оазисом, которым прежде владел Салим и для местных плебеев мог показаться дворцом, но я едва замечал интерьер вокруг, погруженный в хандру, так скоро сменившую радость от спасения.

Салим опустил меня на пол лишь, когда мы вошли внутрь просторных комнат, устеленных коврами и обставленных с прежним восточным лоском, привычным Салиму. Я все так же использовал виденье, позволяя Санрайз осмотреться вместе со мной. Дом внутри делились резными перегородками, был украшен множеством растений и магических огоньков, от чего довольно грубоватый снаружи, внутри он казался таким же воздушным как дворец в оазисе.

– Когда он успел это все обустроить?

Я был рад, что этот вопрос озвучила Санрайз, хотя мне он тоже пришел на ум. Нечто темное во мне желало, чтобы Санрайз крепко задумалась над тем, чем занимался ее любовник, пока мы сражались с толпами монстров и множество раз оказывались на волосок от гибели.

– Нам нужно поговорить с ним.

В этом у меня сомнений не было, но едва я оказался в доме, как силы покинули меня окончательно. Санрайз что-то говорила, но я едва слышал ее потерявшись в мыслях, словно разрываемый между ней и миром вокруг, в итоге не в силах уделить достаточно внимания ни тому, ни другому. Хотелось просто рухнуть и уснуть. Как оказалось, Салим полностью поддерживал эту идею и повел меня в залитую солнечным светом спальню с низкой красивой кроватью, плетеными креслами и ажурными занавесками на окнах. Он предложил мне сесть на кровать и я, не споря почти свалился на нее. В комнате возник слуга с тазиком воды, он передал свою ношу Салиму и тут же удалился.

– Прости, ванну еще не подготовили… В пустыне воды мало, но ее как правило не приходится греть, в отличие от воды в этих краях и в эту пору.

Он опустился на колени передо мной и принялся нежно омывать мне руки, смывая с них грязь и кровь. Все еще ощущая себя безвольной марионеткой я не сопротивлялся, внезапно решив, что любой грубый жест с моей стороны раскроет Санрайз мою темную, обжигающую ревность и неприязнь к Салиму. Едва ли это было секретом для нее, но я не хотел давать ей повод для лишних переживаний. Можно было отключить виденье, но и это могло дать повод для тревожных мыслей. Только когда Салим потянулся к моему лицу, чтобы умыть его я чуть отстранился и сказал, что справлюсь сам. Он не стал спорить. Прохладная вода с ароматными листьями роз и еще какими-то добавками освежила меня и даже немного развеяла мрак в душе.

– Я велю слугам принести еды и воды, – Доложил Салим поднявшись,

– Хорошо, – Выдохнул я.

– Позволь…

Салим взялся снимать с меня броню. Я не сопротивлялся. Несмотря на свою неприязнь к нему я был уверен, что он не станет раздевать меня полностью, а без брони мне стало значительно легче. Каждый его жест был невероятно интимным и всякий раз мне хотелось оттолкнуть его руки прочь от тела Санрайз, но я терпел, ощущая, как накатывает сонливость в уютно освещенной теплым светом комнате. Тут же в углу потрескивал камин и футуристичная крепость Амерона на фоне окружения показалась мне каким-то бредом.

– Дима, как ты себя чувствуешь?

Тревожный голос Санрайз отогнал от меня дрему и отвлек от созерцания огня в камине.

– Я не видела, чем закончилась встреча с коллекционером. Он ведь не добрался до тебя? Ты…, ты не умирал?

– Нет, все хорошо…, – От одних воспоминаний ко мне вернулась прежняя усталость, а от шума в голове накатила мигрень, – Получил пару царапин, Салим их уже исцелил.

Я говорил не вслух, но мне уже казалось, что даже мои мысли заплетаются как язык. Салим принес воды и сел в кресло рядом со мной. Я не заметно для себя осушил сразу две большие чаши. Он не отходил от меня ни на шаг, раздавая распоряжения непонятным людям, возникающим в комнате и тут же исчезающим. Они спешно накрыли низенький стол прямо в спальне, от ароматных блюд, напомнивших мне о голоде, моя сонливость отступила. Салим тут же озаботился тем, чтобы в моей тарелке появился знакомый салат, какие-то овощи и сам налил в небольшую чашу пряный бульон, от одного запаха которого у меня прибавилось бодрости. Прислуживала нам молодая пара явно южного происхождения. Заметив мое удивление, Салим, едва слуги удалились, пояснил:

– После разрушения Оазиса, некоторые жители Сантерии решили уйти на север со мной. Теперь они живут в поселении, которое я создал, здесь неподалеку и пытаются вместе со мной начать новую жизнь в новой стране.

Я с трудом воздержался от едкого комментария насчет массы свободного времени, которое явно было необходимо для создания целого поселения и перемещения жителей оазиса, но все же передал слова Салима Санрайз. Какое-то время она обдумывала услышанное, затем кратко выдохнула:

– Ясно. Поэтому он не вернулся ко мне раньше?

Мне хотелось ответить за Салима, сказать, что так и есть, что он забыл о ней, но я обещал быть честным с Санрайз и уже приготовился передать ее вопрос Салиму, как он меня опередил и помрачнев, словно не хотя, напомнил:

– Ты сказала, что мой ритуал не удался, что ты… не Санрайз.

Он нахмурившись присмотрелся ко мне. В его глазах читалось надежда, что я просто бредил и теперь, напившись бульона и съев пару кусочков овощей, я пришел в себя и заверю его, что теперь все хорошо.

– Что он сказал? – Спросила Санрайз, заметив, что Салим выжидательно смотрит на меня.

– Я не Санрайз, – Подтвердил я.

Мысленно я пояснил Санрайз, о чем идет речь, буквально ощущая себя последней преградой между ней и ее счастливой жизнью.

– Значит ты снова Диана? – Вздохнул Салим.

В его глазах мелькнуло сомнение, как будто он всерьез размышлял не рехнулась ли Санрайз в плену у Амерона. И она это заметила, прошептав:

– Он не верит…

– Да, – Ответил я одновременно и Салиму, и Санрайз.

Возможно еще тогда, в оазисе он не поверил ни мне ни Санрайз, а весь его сраный ритуал оказался дешевой фикцией, призванной внушить Санрайз, что она исцелена от «одержимости»! Я чувствовал, как возвращается моя неприязнь к нему. Мне хотелось просто встать и уйти, оставить Санрайз с ним, как я ушел тогда…, оставив Лену веселиться с друзьями. Но это было невозможно.

– И ты не знаешь, когда Санрайз вернется? – Салим спросил, словно без особого желания включаясь в игру, затеянную мной.

– Скажи ему, что я здесь, что я вижу его! – Тут же вторым голосом отозвалась у меня в голове Санрайз.

– Она здесь, – Послушно признался я, вызвав еще больше недоумения на лице Салима.

Осознавая, что без пояснений Салим лишь утвердится в безумии Санрайз, я потянулся к медальону Эольдера и снял его с шеи, продемонстрировав на ладони. Он следил за моими движениями молча, терпеливо ожидая пояснений.

– Я выкрала этот медальон у Амерона. С помощью него мы с Санрайз можем общаться прямо сейчас.

Он протянул руку одним лишь взглядом спросив разрешение.

– Возможно я смогу так же общаться с ним! – Воскликнула Санрайз.

Несмотря на опостылевший шум в голове я прежде не желал расставаться с медальоном, моим единственным способом говорить с Санрайз в реальном времени, но сейчас я снял его почти с облегчением, словно оставил Санрайз наедине с Салимом, хотя по-прежнему мог слышать и шум в голове и ее голос.

Я не был уверен, что медальон позволит им общаться, хотя не мог объяснить почему, но поймал себя на том что был бы рад, если бы это оказалось возможным, потому что дико устал. Устал после бегства, устал от шума в голове, от принятия решений…, устал быть третьим лишним.

– Это руны Асагриона, – Опознал Салим, изучая медальон.

– Если верить Амерону, этот медальон принадлежал Эольдеру, – Пояснил я,

Салим поднял взгляд на меня. Сомнения не покинули его, и он качнул головой:

– Он определенно наделен магией и очень сильной, но… как мне поговорить с Санрайз?

Он обращался ко мне словно профессор Стравинский к поэту Бездомному и в его глазах я видел все тоже стремление вытащить меня из безумия. Я слышал, как Санрайз взывает к нему, зовет по имени, просит его поверить мне, но было очевидно, что Салим ее не слышал.

– Он не слышит тебя, – Мысленно произнес я,

– Но почему?!

– Я не знаю, – Ответил я одновременно им обоим,

Вздохнув, я пояснил:

– Я просто слышу ее, а она слышит меня. И…, когда я использую магическое виденье, она может видеть моими глазами.

Я смотрел на удивленного Салима, ощущая себя вэб-камерой, устройством связи для влюбленной парочки. Проклятье!

– А сейчас она видит меня?

Я кивнул. Салим таращился мне в глаза, будто надеялся разглядеть Санрайз в моей голове. Не выдержав этого взгляда, я моргнул и отвернулся.

– А слышать она меня может? – Настороженно спросил Салим тоном профессора Стравинского.

Мне все еще казалось, что он пытается найти изъян в моих словах, уличить во лжи.

– Нет, – Сухо, словно робот ответил я, – Мы слышим только мысли друг друга и лишь когда обращаемся друг к другу.

– Что он говорит, Дима? – Нетерпеливо спросила Санрайз.

Я дико устал от этого разговора и не стал отвечать. Салим склонил голову, снова посмотрев на медальон в своих руках:

– И я не слышу ничего.

Несмотря на прежнее желание выйти из разговора, в душе у меня все же зажегся крохотный огонек злорадства.

– Я не знаю, как это работает, – Признался я, – Но этот медальон необходим, чтобы вернуть меня в мой мир.

Салим поднял глаза на меня и облизав губы кивнул, вернув медальон мне:

– Так сказал Амерон?

Я кивнул.

– И он знает о тебе? О Диане?

Еще один вопрос с подвохом…

– Знает. Мы надеялись, что ему может быть что-то известно о двух душах, запертых в одном теле.

– И что же он сказал?

Я опустил глаза, закусив губу. Амерон не поверил нам и, если я скажу об этом, Салим скорее всего будет с ним солидарен.

– Дима, что он говорит? – Снова спросила Санрайз.

Я поморщился от шума в голове.

– Она говорит с тобой? – Заметил Салим.

– Это чертовски не просто говорить с вами обоими! – Почти прошипел я, прижав руки к вискам.

На лице Салима снова появилось сочувствие, но я не мог отделаться от ощущения, что он считает меня психом и жалеет именно как психа.

– Я выпила твой яд! – Почти выкрикнул я, – Тогда в оазисе, я сделала все, как ты велел и очнулась в своем мире, но потом снова оказалась в теле Санрайз!

Салим поморщился, будто ему было крайне больно верить мне.

– Твой ритуал не сработал, – Повторил я уже спокойней.

Салим сидел, склонив голову, погруженный то ли в раздумья, то ли в печаль. Я выговорившись, таращился в тарелку, уплывая мыслями прочь из этого дома к Разлому, к ритуалу Эольдера, который собирался провести Амерон. Возможно я видел через призму ревности и злости, но сейчас мне казалось, что Салим не в состоянии помочь нам и что у Амерона для этого было куда больше возможностей. Черт, если бы я оказался у него в плену тогда, когда только узнал о своем «баге», то едва ли отказался бы от сомнительного ритуала, уцепился бы за него как за последний шанс выбраться из игры. Тогда Санрайз меня пугала своей самостоятельностью…, тогда я еще не был влюблен в нее… и мог рискнуть. Но даже теперь мною владели сомнения, что Амерон смог бы мне помочь…, даже если бы захотел. Мне все больше казалось, что мою связь с Санрайз невозможно разрушить.

– Дима?

– Возможно стоит попробовать еще раз выпить той отравы, – Произнес я мысленно.

– Но…,

Санрайз хотела что-то возразить, но я перебил ее:

– Тогда ты сможешь сама поговорить с ним.

– Ты едва не погиб!

– Но не погиб, – Вздохнул я.

– Я поговорю с ним, когда мы поменяемся снова, – Ответила Санрайз.

Здесь должна быть она, а не я. Я чувствовал, как она желает этого каждой частичкой души, как она хочет броситься к Салиму в объятия. А я здесь просто совершенно лишний персонаж!

– Если она говорит с тобой, – Внезапно поднял взгляд Салим, – Где она находится сейчас?

Я вспомнил, что мы ничего не рассказывали Салиму о моем мире. Для него Санрайз просто превращалась в Диану, а после «приходила в себя». Я не знал, стоило ли теперь добавлять подробности, но выдумывать ложь мне не хотелось:

– Она находится в моем мире в моем теле,

Бровь Салима удивленно приподнялась.

– Ты не говорила мне об этом в оазисе. И Санрайз тоже…

– Разве это что-то меняет?

Салим поднялся и отошел к окну, словно надеялся найди в нем ответы на все вопросы. Я смотрел на его силуэт очерченный последними лучами солнца.

– Я хотела рассказать, но не решилась, – Вздохнула Санрайз, когда я передал ей слова Салима, – Это слишком сложно и необъяснимо.

Будто вдохновившись пейзажем, Салим обернулся ко мне, произнеся:

– Эольдер был первым, кто пытался проникнуть в другие миры с помощью эльфийских порталов.

– Амерон что-то говорил об этом.

– Возможно в этом и кроется причина, по которой вы можете общаться.

Он кивнул на медальон, который так и лежал на столе рядом с моей тарелкой:

– Этим устройством Эольдер устанавливал связь с иными мирами и вероятно те, кому довелось их посетить, могут общаться между собой с его помощью.

Я поделился идеей Салима с Санрайз, но как нам это поможет, мы понять не смогли. Салим вернулся в кресло и пристально посмотрел мне в глаза, словно обращаясь к Санрайз, запертой у меня в голове:

– Мне бы не хотелось мучить тебя вопросами, прежде чем ты отдохнешь, но, если бы ты могла рассказать мне больше о том, что произошло в крепости Амерона, о том, что он рассказал тебе, я бы мог попытаться найти способ вернуть тебя в твой мир. Если это возможно…

Последние слова Салим произнес едва слышно, снова наводя меня на мысли, что он так до конца и не поверил мне. С одной стороны, у меня не было ни сил, ни особого желания отвечать на его вопросы, но с другой, возможно он действительно сумеет прояснить детали истории, рассказанной Амероном. Может быть Салим сможет разобраться в ритуале Эольдера или даже провести его здесь, разделив меня и Санрайз с помощью медальона…

Передав слова Салима Санрайз, я, с ее благословения, начал рассказ с прибытия в Скират. Все, что предшествовало этому, я оставил на потом, решив, что ничего полезного из наших приключений Салим не почерпнет. Впрочем, я не смог отказать себе в удовольствии уколоть Салима, в двух словах поведав о том, каким не простым оказался путь к Скирату. Упомянув предательство Кранаджа и гибель короля Нартагойна, я вспомнил о том, что Санрайз должна была стать королевой Орлинга. На этой мысли я завис, уставившись на кольцо Нартагойна, которое умудрился сохранить. Салим не торопил меня, терпеливо дожидаясь, когда я продолжу. Новость о праве на трон едва ли имела значение сейчас и опустив руку, я решил о ней не упоминать. Если Санрайз пожелает, то сама расскажет. Сделав глоток воды, я перешел непосредственно к событиям в Скирате. Жуткая битва, казавшаяся мне бесконечным кошмаром, в моем рассказе заняла не больше нескольких минут, а встреча с Амероном на башне Энастур и вовсе удостоилась лишь пары предложений. Салим слушал не перебивая, лишь иногда заполняя паузы в моем изложении, уточняя кто из нас, я или Санрайз, говорил с Амероном в тот или иной момент. Я не стал скрывать от него того, что нам поведал Амерон о наших телах еще на площади в Скирате. С помощью Санрайз вспомнил и пересказал историю Сивеан, бежавшей из Асагриона. Здесь Салим решился обратиться к Санрайз через меня, уточняя историю ее родственников, но она знала о них не многим больше меня. После я почти дословно процитировал пророчество Тиллария, которое хранилось у Амерона и от него перешел к ритуалу Эольдера. Там, где что-то упускал, на помощь приходила Санрайз. Едва узнав подробности о ритуале, Салим остановил меня и крепко задумался, словно пытаясь найти изъян в логике Амерона. Я ждал, что он либо подтвердит выводы некроманта, либо опровергнет их, таким образом уняв мои сомнения, но Салим не сделал ни того ни другого, лишь усомнился в том, что Амерон рассказал нам все и скорее всего потому что сам не знал всех подробностей.

– Я не могу говорить о твоих друзьях, но связь Санрайз с ритуалом Амерон как будто нарочно придумал, лишь бы убедить ее, что она Всадник.

Это походило на правду, но я не видел в этом смысла.

– А твои друзья? Они тоже из других миров?

Хоть вопрос Салима после моего рассказа напрашивался сам собой, я не был готов к нему. В оазисе я не говорил ему о друзьях, а теперь деваться было некуда: либо сказать правду, либо соврать.

– Скажи правду, – Попросила Санрайз.

– Они из моего мира, – Помедлив признался я.

Салим нахмурив брови уставился куда-то в пустоту. Я буквально видел, как он из моих слов собирает историю Всадников и как тогда в оазисе, не мог предсказать, чем это обернётся для меня. Через мгновение он покачал головой, пробормотав под нос:

– Значит это правда.

Он посмотрел на меня:

– Почему ты не сказала раньше?

– Я не знала, как ты отреагируешь. Меня ты не отдал Амерону только потому что я оказалась в теле Санрайз. Как бы ты поступил с моими друзьями, если бы узнал о том, что они из другого мира?

Салим кивнул, принимая мои аргументы и тут же спросил:

– А Санрайз? Она знает?

– Знает, – ответил я, к чему-то добавив, – От нее у меня нет секретов.

Салим поджав губы покачал головой, словно надеясь из нее что-то выкинуть и с надеждой в голосе произнес:

– Но Санрайз не может быть связана с вами.

– Я с ней связана накрепко, – Напомнил я.

– Это ошибка…, – Салим потер виски.

– Возможно и исправить ее можно в Разломе.

Мне хотелось в это верить, но уверен я не был. Салим покачал головой, словно возражая, и подняв взгляд сказал:

– Я найду способ разделить вас, но пока расскажи, что было дальше.

Наша история закончилась на моем решении выкрасть медальон и бежать из крепости, воспользовавшись тем, что Амерон ее покинул. Это решение не показалось Салиму опрометчивым, он даже на минуту не допустил мысли что нам стоило довериться Амерону и это невероятным образом успокоило мою совесть, которая грызла меня с тех пор, как я выкрал медальон, обманув Санрайз. Впрочем, ненадолго. Я рассказал Салиму все, опустив некоторые детали, умолчав о нашем бессмертии и не выдав главного сюрприза, о котором Санрайз хотела рассказать лично. Возможно именно поэтому Салим одобрил мое решение бежать, а если бы знал о своем ребенке, то и вовсе потонул бы в чувстве вины, что его не было рядом и все это время Санрайз была в такой опасности. Впрочем, и без новостей о ребенке его заметно душила совесть. Я видел это в его скорбном взгляде и рассчитывая уязвить еще больше, спросил:

– Где ты был все это время? И как ты нашел нас?

Вернувшись в прошлое, наполненное беспросветной жутью, я вообразил, насколько проще был бы наш путь к Разлому, если бы Салим нагнал нас еще в Мисталире. Да, я был готов признать, что в глубине души радовался, что Салим сгинул. Я вероломно пытался заполнить ту пустоту в душе Санрайз, которая образовалась после его смерти, но теперь, когда он вернулся, хотел знать, почему только сейчас.

– Я проклинал себя за то, что оставил тебя тогда,

Забывшись он будто обращался к Санрайз.

– Знал, что иначе нельзя, но…

– Амерон сказал, что убил тебя,

– Он выдал желаемое за действительное, – Криво улыбнулся Салим, – Но мне удалось уйти.

Салим поправил выбившуюся прядь темных волос, взглянув на меня как герой любовник. В фильмах после таких взглядов девушки прощали парням все грехи, кидались на них с поцелуями, но пошел он на х…й! Я отвернулся к окну, разглядывая далекую горную гряду. Комната укрылась сумраком, пугливо сторонящимся камина, проливающего тепло и свет в углу.

– Он стал сильнее, чем был прежде. С ним одним я бы справился, – Вздохнул Салим, – Но Оазис истощил мои силы, и я не смог противостоять его армии.

Салим грустно смотрел на огонь, словно боясь пересечься со мной взглядом:

– Я должен был оставить оазис, едва встретил тебя.

– Что произошло, когда мы расстались?

Это был не мой вопрос, его задала Санрайз, а я лишь передал его. Все, что я хотел знать, это почему Салим не пришел раньше и как нашел нас в крепости Амерона, но Санрайз желала знать подробности. Впрочем, набралось их не много. В сравнении с моим, рассказ Салима вышел раза в два короче и примерно настолько же менее увлекательным. Начался он с оазиса и дополнился деталями, которые мне были не особо интересны, но поскольку они были важны Санрайз, я терпеливо пересказывал их ей. С особым злым умыслом, я пересказал историю спасения жителей оазиса, решив, что это может задеть чувства Санрайз к Салиму. Он говорил не таясь, почти похваляясь тем, что спас столько жизней, а я все это время думал только о жизни Санрайз, которую он бросил. Наконец, речь зашла о ее поисках. Салим утверждал, что мысли о ней не покидали его ни на минуту, но за все время в разлуке он умудрился перебраться в Рантею, построить здесь небольшой поселок и лишь потом вплотную заняться нашими поисками. Конечно пара дней у него ушла на то, чтобы восстановиться после боя с Амероном. Он так же возвращался в оазис, когда армия нежити покинула его. Спасал уцелевших, направляя их в Анасмер или другие города Сантерии. И только после Рантеи он решился посетить Мисталир. К тому времени он восстановился достаточно, чтобы использовать сложную портальную магию, но по прибытии застал лишь толпы монстров.

– Тогда я был в отчаянии. Я знал, что вы шли к Разлому, но не знал, дошли ли и обходил каждый город или лес, что встречался на пути. Всякий раз находя тела гвардейцев или северян, я боялся увидеть среди них твое, а не находя, терзался мыслью, что Амерон поднял тебя из мертвых и увел прочь в свои чертоги. Когда я добрался до Скирата, он уже был захвачен нежитью и монстрами.

Судя по тому, что Салим не упоминал моих друзей, с ними он не пересекся и позже подтвердил это.

– Застав Скират под пятой Амерона я решил навестить его.

– Но как ты нашел его крепость? – Спросил я.

Салим повел плечом:

– В свое время мне довелось там побывать. Еще до того, как в ней поселился Амерон. А о том, что он живет там, я узнал от него самого, когда он приходил ко мне за секретами Разлома.

Салим помолчал, вспоминая минувшее, потом продолжил:

– Я надеялся узнать у Амерона о твоей судьбе, хотел поквитаться с ним, но его в крепости не оказалось. При этом все коридоры кишели монстрами и нежитью. В отчаянии я подумал, что Амерон бросил свой древний дом и уже был готов покинуть крепость...

Салим поднял глаза на меня:

– Но сперва решил проверить камеры в тюрьме. Что было дальше, тебе известно.

– Ясно, – Кивнул я.

– Я едва не потерял рассудок от счастья, когда увидел тебя.

Салим потянулся к моей руке, но видимо вспомнив о Диане, замер, опустив взгляд. Хоть и я в момент нашей встречи испытал невероятное облегчение, признаваться в этом ему я не стал. Меня его история нисколько не впечатлила, но я покорно пересказал ее Санрайз. К этому моменту я был выжат как лимон. От постоянного использования виденья разболелись глаза, но я не отключал его, позволяя Санрайз видеть Салима. После его рассказа она замолчала, погрузившись в раздумья. Я ждал, что она поделится своими мыслями, выскажется о Салиме, но в тоже время желал поскорее забыться сном, оставив все рассуждения до завтра. Самому мне нечего было сказать Салиму. Даже благодарность за спасение застряла где-то в горле из-за ощущения, что все вышло случайно и могло сложиться гораздо лучше. В последовавшей благословенной тишине я задумался о своих друзьях, о том, где они сейчас. Санрайз сказала, что никто из них не звонил. Сама она пробовала, когда я был еще в крепости Амерона, но никто не ответил. Теперь, оказавшись третьим лишним в обществе Санрайз и Салима, я хотел вернуться к друзьям, но не представлял где они могут быть. По моей просьбе, Санрайз попыталась позвонить им еще раз. Я в тайне надеялся, что это приведет к тому, что мы снова поменяемся местами, но этого не случилось. И дозвониться не вышло. Пока Санрайз проверяла все номера, я размышлял о наших дальнейших действиях. После возвращения Салима я стал острее ощущать, что мне здесь не место и надеялся, что теперь добраться до Разлома будет проще. Салим так ничего и не сказал про ритуал Эольдера, но возможно, если мы доберемся до Асагриона, он сумеет разобраться как отправить нас домой. Мне казалось, что уже завтра для меня все может закончиться. Я узнаю, где находятся остальные и мы вместе отправимся к Разлому, а там…, там все закончится.

– Тебе нужно отдохнуть, – Внезапно произнес Салим, подняв взгляд на меня, – Прости за этот допрос.

Он поднялся, указав мне за спину:

– Ванна готова и ждет тебя за той дверью. Там же я распорядился оставить одежду для тебя.

– Хорошо, – Устало ответил я.

– Я благодарю тебя, Диана, за ответы на вопросы и…

Он замявшись, бросил взгляд в окно, где уже сгустилась темнота, окружив зеркальную гладь озера.

– …, прошу, передай Санрайз мои извинения. Я знаю, что подвел ее, но хочу, чтобы она знала, что я каждую минуту думал о ней. Я надеюсь, что смогу сказать ей это все лично, а пока…, скажи, что я люблю ее и впредь никогда не покину.

Салим посмотрел мне в глаза, а я тут же решил, что не стану передавать эти слова Санрайз.

– Что он сказал? – Спросил ее голос у меня в голове.

– Попросил у тебя прощения и…, сказал, что любит тебя.

Я просто не мог лгать ей.

– Прошу, передай ему…, – Санрайз замялась на мгновение, потом закончила, – Передай, что я скучала по нему.

Я ждал другого, и невольно испытал облегчение, словно Санрайз усомнилась в своих чувствах к Салиму и для меня еще оставалась надежда. Я передал ее слова. На лице Салима возникла знакомая улыбка, которая появлялась теперь значительно реже, чем в оазисе. Чуть поклонившись мне в знак благодарности и пожелав спокойной ночи, он вышел.

– Спасибо, – Поблагодарила Санрайз,

– Я чертовски устал.

– Теперь ты можешь отдохнуть, – Голос Санрайз ласкал меня заботой, но не мог избавить от хандры, – Мы выбрались из логова Амерона и теперь в безопасности. Салим поможет нам добраться до Разлома и все закончится.

– Возможно, – Вздохнул я, откинувшись на спину и уставившись в потолок.

Все закончится…, карета превратиться в тыкву, кони в мышей, а Дима обратно в парня, живущего обычной жизнью в сером и унылом мире. Во мне внезапно возникла предательская мысль, что я был бы не против, если бы мы не добрались до Разлома или если бы ритуал в Асагрионе провалился. Я никак не мог отделаться от ощущения, что остался последним пятном грязи на жизни Санрайз. Вонь, все еще источаемая моей одеждой лишь усиливала это чувство. Теперь я действительно чувствовал себя демоном, отравляющим жизнь. И от этого в душе все леденело.

Решительно поднявшись, я взял медальон со стола и направился к ванной, хотя минуту назад всерьез подумывал над тем, чтобы вырубиться в грязных шмотках, сотворенных автоматонами, но теперь надеялся хотя бы вернуть себе человеческий облик.

– Дима?

Санрайз напомнила о себе, когда я уже открыл дверь и обнаружил за ней исходящую паром медную ванну, полную теплой воды. Только теперь я вспомнил о том, что Санрайз все видит.

– Прости, я…, не подумал. Я могу оставить это тебе.

Санрайз ответила не сразу, явно смущенная не меньше меня. В крепости Амерона было проще, мне нужно было всего лишь по-быстрому переодеться, а сейчас…

– Мы это уже проходили, – Вздохнула она, – Ничего нового ты не увидишь. Просто не злоупотребляй моим доверием.

У меня не было ни желания, ни сил, чтобы им злоупотребить. Мне казалось, что я пробежал марафон и на протяжении всей дистанции меня дубасили палками, но про себя я решил, что оставлю виденье активным и буду смотреть на свои руки, чтобы Санрайз могла их видеть.

– Я быстро, – Заверил я Санрайз и вошел в уютную ванную, освещенную магическими огоньками в серебряных держателях, расставленных по углам на тумбочках.

Я не стал надевать медальон и положил его на новый комплект одежды, сложенной на стуле у входа. Слева на стене возле ванны висело зеркало и заглянув в него я сумел оценить масштаб своего износа. Я выглядел так, будто Амерон все-таки добрался до меня и обратил в нежить, но даже при этом Санрайз была невероятно красива. Я не мог отвести взгляд от ее измученного, печального, но прекрасного лица в окружении спутанных темных волос, от необыкновенно синих глаз и совершенных карминовых губ. Мной овладело непреодолимое желание поцеловать ее, поцеловать отражение в зеркале, но я удержался, ощутив, как где-то внутри, одолевая апатию, разгорается ревность к Салиму. Он целовал ее и может поцеловать снова. Отчего-то это бесило меня даже больше, чем то, что он спал с ней. Возможно потому, что мне не была доступна даже такая малость: на мгновение коснуться ее губ своими… Я всеми силами пытался раздавить ревность в себе, я должен был смириться с тем, что теперь у Санрайз есть семья, но это было невероятно тяжело.

– Что-то случилось?

Похоже, мое состояние, а может и мысли не ускользнули от Санрайз, но я не знал, что ей ответить. Я не хотел лгать, но признаться в том, что долгожданная светлая полоса в ее жизни терзает меня я не мог.

– Нет, все нормально. Просто задумался.

– О Салиме?

Вопрос был столь внезапный, что я решил, будто Санрайз действительно уловила мои мысли или прочла их в отражении.

– Я… н-н-нет, – Заикаясь я спешно отвернулся от зеркала и принялся неуклюже раздеваться.

– Мы договаривались говорить правду друг другу.

Я вздохнул:

– Она тебе известна.

– Дима, я бы не хотела, чтобы возвращение Салима разрушило доверие между нами.

– Я доверяю тебе полностью.

– Тогда скажи, что тебя терзает?

Уже избавившись от верха и забыв о своем намерении не смотреть на обнаженную Санрайз, я снова посмотрел в зеркало, в невероятно синие глаза Санрайз. Она могла видеть мои эмоции на собственном лице. Тень ревности в глазах, грусть о неминуемой разлуке. На мгновение мне показалось, что она живет в отражении и я, не выдержав ее взгляда отвернулся, продолжив раздеваться:

– Я просто устал, извини.

Виденье все еще поедало мои силы, но я находил в этом истощении какое-то извращенное удовольствие, как в боли, отвлекающей от скверных мыслей.

– Я понимаю,

Казалось, Санрайз действительно поняла больше, чем я сказал.

– Ты согласился на его ритуал тогда в оазисе…

– И соглашусь снова, если потребуется, – Оборвал я,

Черт, я воображал, как мы будем часами разговаривать с Санрайз на самые отвлеченные темы, но сейчас она желала говорить о Салиме! Умом я прекрасно понимал ее тревогу и, черт, она вроде даже переживала о моих чувствах, но во мне неумолимо просыпалась злость на Владыку оазиса, на всю эту дрянную ситуацию!

– Я не хочу этого, – Внезапно призналась Санрайз.

Я, наконец опустился в ванну, стараясь смотреть на стену перед собой и спрятал лицо в ладонях, устало потерев глаза:

– Если другого пути не будет, я соглашусь снова. Меньше всего на свете я хочу оказаться между тобой и ним.

Мне невольно вспомнился скверный эротический опыт, которым я был обязан Санрайз, но я имел в виду вовсе не это.

– Пока мы делим одно тело, это неизбежно, – Вздохнула Санрайз.

Я только обреченно кивнул, соглашаясь:

– Поэтому я готов на все, чтобы избавить тебя от своего общества.

Откинувшись на край ванный, я уставился в потолок.

– Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе, – Вздохнула Санрайз, – Я узнала тебя и была бы рада, если бы у меня был такой друг.

Эти слова…, первое и такое искреннее признание Санрайз растопили лед, сковывающий мою душу. Сглотнув, я в порыве отчаяния или не обдуманной решимости спросил:

– Только друг?

Санрайз не отвечала, и я тут же поспешил ретироваться, затараторив:

– Прости, я не должен был…

– Я не знаю, Дима, – Внезапно ответила она, – Когда мне казалось, что Салим погиб, я ощутила невероятную пустоту и…, ты заполнил ее…

Мне казалось, что мое сердце забилось чаще. Нахлынувшая надежда загасила бушующее в душе пламя. Пусть я не смогу остаться здесь с Санрайз, но я могу забрать с собой ее теплые слова, те, которые так надеялся услышать.

– …Сперва своими письмами, потом заботой и защитой, – Продолжила Санрайз, – Когда я узнала о беременности, ты не оттолкнул меня, хотя я не представляю, как поступила бы в подобной ситуации, мне даже вообразить ее сложно…

Я закрыл глаза, полностью погрузившись в голос Санрайз, словно в дивный сон, но не позволял себе уснуть.

– Я поверила, что смогу жить дальше, но…

– Все это время я оставался проблемой, – Закончил я за Санрайз, – И остаюсь до сих пор.

– Я бы хотела, чтобы было иначе, – Повторила она, – Мы ни разу не встречались в одном мире, и ты стал мне другом, но вообразить что-то большее в этой ситуации я просто не могу.

– Понимаю, – Кивнул я, – Извини, что спросил и…, забудь, это было глупо.

– Вовсе нет…, и я не забуду друга из другого мира.

За словами Санрайз я почувствовал улыбку и невольно ответил, гоня прочь хандру и обиду:

– Назовешь ребенка в мою честь?

– Эй, это уже слишком!

Санрайз засмеялась, и я внезапно почувствовал себя счастливым, просто от того, что слышу ее веселый смех. Может, мне этого будет достаточно… жить воспоминаниями как садовник Сэм, верный друг мистера Фродо? Внезапное облегчение омрачало лишь то, что времени на разговор с Санрайз у меня оставалось все меньше, а столько всего хотелось обсудить!

– Но я подумаю, – Неожиданно добавила Санрайз,

Затем ее голос снова наполнился тревогой:

– Я боюсь, Дима. Мне кажется, что теперь я боюсь за двоих сразу и это невероятно тяжело.

Мне бы стоило что-то ответить, как-то успокоить Санрайз, но я не находил слов и просто слушал.

– Пока я здесь, меня терзает отчаяние. Я каждую секунду боюсь, что что-то пойдет не так и я ничего не смогу с этим сделать.

– Я не позволю навредить тебе или твоему ребенку, – Наконец ответил я, – И…, теперь здесь Салим.

– Да…, он здесь, и ты в безопасности, но…,

– Ты далеко от того, кто тебе дорог, – Вслух произнес я, – От своего ребенка.

– Это мучает меня…

Я понимал Санрайз и надеялся, что она это чувствует и все же она вскоре могла вернуться в свое тело, к своему ребенку, а вот я с тем, кто мне дорог не пересекусь никогда. Я не мог отделаться от мысли, что этот вечер последний для нас и уже завтра утром я улетаю домой.

– Скоро у тебя будет семья, – Произнес я вслух,

– Ты еще здесь? Я ничего не вижу.

– Да.

Я открыл глаза, снова уставившись в потолок, ощущая, как теплая вода ласкает уставшее тело.

– Твои глаза.

– Оу! Вода попала, извини.

Я смахнул рукой слезы. Дикая смесь счастья и разочарования в жизни норовила вытечь из меня, но умыв лицо, я отбросил ревность и обиду, сохранив в душе только радость от того, что Санрайз свободна. Мне казалось, что, наконец, наступил тот момент, когда мы могли поговорить без тревог и суеты. Когда я мог рассказать ей все, о чем прежде только фантазировал. О своем мире, обо всем, что было недосказано в нашей переписке, но я словно осужденный, которому дали последнее слово перед казнью, никак не мог выбрать с чего начать, выбрать слова, достойные остаться в памяти обо мне.

– Ты можешь убрать виденье. Я доверяю тебе,

– Нет…, мне…, так ты кажешься мне ближе, – Устало ответил я.

Меня совсем разморило, и веки становились все тяжелей. Шум медальона, прежде раздражавший теперь будто усыплял меня.

– Дима...

– Да?

– Мне жаль, что мы так и не встретились, но я хочу чтобы ты знал, что ближе тебя у меня друзей не было.

Я едва не спросил про Салима, но сдержался, выдохнув:

– Спасибо.

Глупо было соревноваться здесь с Салимом. Для Санрайз он не был другом и занимал в ее сердце другое место, но я был рад, что и для меня там нашелся уголок…, почетный уголок самого близкого друга.

– Я снова ничего не вижу…

Мне казалось, я только моргнул, представив себе Санрайз в своем мире, но открыть глаза уже не смог.

– Дима.

Ее голос, звучащий в голове все больше казался мне собственной фантазией и словно уплывал куда-то вдаль. Я пытался что-то ответить, но мысли растворялись в темноте, не успевая оформиться, и в какой-то момент темнота передо мной дрогнула и я будто окунулся в целое озеро света. Я завис в нем словно в невесомости, а надо мной раскинулась чернота, усеянная бесчисленным сонмом звезд. Над озером кружил легкий ветер, игриво касался меня и говорил со мной знакомым голосом.

Глава 21

Закрыв глаза, я долго вглядывалась в темноту, дожидаясь ответа Димы, но он не отзывался. Утихшая было тревога, проснулась вновь. Я убеждала себя, что Дима в доме Салима и ему ничто не угрожает, но почему он молчит? Его голос звучал устало и подавлено, мне не сложно было понять причину, но он не стал бы просто игнорировать меня из-за Салима. Он отключил виденье, но я сама позволила ему и не верила, что он мог как-то этим воспользоваться. Или мог? На какое-то мгновение меня сковал страх. Я знала, что Дима влюблен в меня и появление Салима, пусть даже спасшего нам жизнь, его явно не обрадовало. Что если охваченный ревностью он может причинить вред моему ребенку…, ребенку Салима?!

– Дима!

От страха я выкрикнула его имя вслух. Ответа не было, но через мгновение в моей голове зазвучал знакомый шелест, а следом меня будто окатило холодной волной. Раскрыв глаза, я совершенно неожиданно оказалась под водой! Рывком бросившись к поверхности я, разбрызгивая воду, обнаружила себя в знакомой медной ванне. Отплевываясь от воды, я металась взглядом по ванной комнате, не сразу осознав, что снова оказалась в своем мире и в своем теле. Я уже видела эти стены, эти светильники, но отблески магического виденья делали картинку почти нереальной, и лишь теперь я смогла рассмотреть их собственными глазами, убеждаясь в том, что дом Салима не был мороком, наведенным Амероном. Мой взгляд наткнулся на зеркало, где совсем недавно я видела свое лицо, но тогда на нем были совершенно иные эмоции…, эмоции Димы.

Вспомнив о своем страхе, я выбралась из ванны и осмотрела себя, но никаких признаков того, что Дима хотел мне навредить не обнаружила. Похоже, его просто одолела усталость, и он уснул прямо в ванне. Мне стало дико стыдно за свои страхи.

– Дима, – Позвала я снова, прислушиваясь к шелесту в голове.

Мне казалось, что вернувшись в свое тело, он должен бы проснуться, но, похоже, он все еще спал. Это было не удивительно. Судя по усталости, которая все еще томилась в моих мышцах, он был совершенно измотан и не только физически. Я представила, как он спит у себя за столом, где минуту назад сидела я в его теле. В «зале откровений» когда мы впервые смогли поговорить с помощью медальона, я хотела оказаться в его объятиях, найти в них утешение и защиту, а теперь сама хотела бы обнять его, просто в знак благодарности за все, что он сделал для меня и моего ребенка. Я больше не стала звать его. Видит Диссур, он заслужил отдых.

Я снова посмотрела на свое отражение. Мне казалось, мое тело уже начало меняться, подстраиваясь под нужды ребенка. Моя рука прижалась к животу. Только теперь, когда я снова вернулась в свой мир, к своему ребенку, я ощутила, как тревога покидает меня. Кошмар остался позади. Мы в безопасности, я с моим малышом… в доме его отца. По моему телу прошла дрожь при мысли о Салиме. Я должна увидеть его собственными глазами! Должна рассказать ему! Мне нужно убедиться, что он не призрак, услышать его, прикоснуться к нему! От нестерпимого желания снова оказаться в его объятиях, я едва не выскочила из ванной голышом, но на мое счастье у самой двери на стуле была аккуратно свернута чистая одежда, а на ней поблескивал в теплом свете магических огоньков медальон Эольдера. Взяв его в руки, я снова на мгновение вернулась в крепость Амерона. Я видела ее глазами Димы, видела, как он пробивался через толпы монстров. Мое тело еще помнило этот поход, в углу лежала одежда пропахшая дымом, кровью и смертью. Медальон напомнил мне еще и о том, что наш путь не закончен, но мы заслужили отдых, я заслужила право снова быть с Салимом, вернувшимся из мертвых!

Отложив медальон, я изучила свой новый гардероб. Он отличался знакомой простотой, которую так ценил Салим: черные облегающие брюки и короткое до середины бедра шерстяное платье рыжего цвета.

Одевшись, я снова замерла у зеркала, разглядывая в отражении встревоженную девушку со спутанными еще мокрыми после ванны волосами. Порыв немедленно броситься к Салиму отступил, и я, ощутив внезапное волнение, пыталась вообразить, как пройдет наша встреча после всего, что я узнала. После того, что мне пересказал Дима во мне засела обида на Салима. Я вспоминала, как ждала его в Мисталире, в какое отчаяние меня повергла разлука с ним. Странно, но мысли о том, что Дима мог сказать мне не все или солгать, я даже не допускала. Несмотря на его очевидную ревность. Мне вдруг снова захотелось позвать Диму, убедиться, что он не обижен на меня, хотя я осознавала, какая это глупость! И он знает это. Знает, что мне нужен Салим. И что мне нужно самой поговорить с ним.

Я не стала обуваться и, прихватив медальон, босиком вышла в спальню. Я осматривалась в уютной комнате с камином в углу, словно удостоверяясь в реальности того, что видела глазами Димы. Особенно мое внимание привлекал вид из окна. Над черными силуэтами гор далеко впереди раскинулось звездное небо, по холмам за озером взбирались тонкие сосны, звезды мерцали в спокойной водной глади. Давным-давно начав свой путь в Рантею я и подумать не могла, насколько извилистым он окажется, а теперь сложно было поверить, что я все же оказалась здесь, обретя любимого человека и ребенка от него. Я подняла руку, вспомнив о кольце Нартагойна на пальце, и невольно улыбнулась. И королевство в придачу…. Пусть впереди еще путь к Разлому, но сейчас я позволю себе долгожданное чувство счастья, за которым гналась все это время!

Снова взглянув на медальон Эольдера, я прислушалась к шуму в голове. Мне послышалось мерное и спокойное дыхание Димы. Он выкрал медальон в надежде, что с его помощью сможет вернуться домой, и он поможет нам разделиться. Его определенно не стоило оставлять, но сейчас я хотела избавиться от шума в голове и остаться с Салимом наедине. Я убрала медальон в тумбочку возле кровати, убедив себя в том, что здесь, в доме Салима, его никто не украдет. Рядом я обнаружила свой меч, но невероятным усилием воли убедила себя в том, что он мне не потребуется, по крайней мере, сейчас.

Выдохнув все сомнения и тревоги, я вышла из спальни. Я не представляла, где искать Салима, но его новый дом был небольшим и поиски едва ли станут проблемой. Я уже успела изучить интерьер глазами Димы, но теперь замечала еще больше деталей и тем сильнее росло мое негодование. Дом был богато обставлен и мне казалось, что каждая ваза, каждый ковер или канделябр сверкающий золотом, стоили мне дней разлуки с Салимом. С каждым шагом обида во мне нарастала. Я представляла себе, как в то время, когда я сражалась с коллекционерами в Мисталире, когда пробивалась к порталу, в надежде, что смогу вернуться к Салиму, он придирчиво выбирал посуду для нового дома в Рантее. Он сказал Диме, что спас множество жителей оазиса и некоторых привез с собой сюда. Сейчас я их не видела, к счастью. Вероятно прислуживая своему спасителю днем, ночью они возвращались в деревню, которую он для них создал. Святая Благодать, целую деревню! Я проходила по коридорам, обставленным красивыми светильникам, присматривалась к картинам на стенах, чаще изображавшим пустынные пейзажи и мое желание видеть Салима увядало все сильнее, но когда я наконец нашла его, все скверные мысли мгновенно меня покинули, а сердце забилось чаще. За одной из дверей скрывалась целая оранжерея знакомых ярких и ароматных цветов, небольших деревьев с сияющими белизной листьями, которых просто не могло быть в Рантее. Здесь же тихо журчал фонтан, а возле него на тонкой работы деревянной скамье сидел Салим. Он меня не заметил и укрывшись в тени раскидистой кроны одного из деревьев, я позволила себе рассмотреть его, ощущая, как во мне невероятным теплом растекается давно забытая радость. Я не была готова простить ему разлуку, но позволила себе на время забыть обиду. Он был в привычном белом облачении и задумчиво разглядывал нежно розовый цветок в своей руке. Теперь, когда я видела его собственными глазами, все будто снова стало как прежде. Этот сад вполне мог принадлежать Оазису и только холод напоминал о том, что мы уже не в пустыне, но меня согревала мысль о том, что Салим снова со мной и где мы находились, значения не имело. Не в силах больше удерживать себя, я вышла из тени тонкого ветвистого деревца, наполняющего ночь свежим лиственным ароматом.

– Диана?

Салим повернулся ко мне поднявшись, и я разглядела тревогу в его глазах. Мне вовсе не померещилась усталость на его лице, когда я видела глазами Димы. Тонкие морщинки, которых прежде не было теперь были заметны даже при тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь прозрачный потолок. Салим показался мне цветком, который стал увядать, едва его пересадили на чужую землю. Мое сердце тронула жалость, изгоняя прочь обиду и я решительно подошла к нему, буквально окунувшись в его объятия и прошептав:

– Санрайз.

Он растерялся, но через мгновение его руки уже прижимали меня к груди. Он уткнулся лицом в мои волосы, жарко шепча:

– Боги, как же я ждал тебя!

– Я думала, что тебя больше нет!

– Знаю. Прости меня за это!

Он молил меня и его губы жарко касались моей шеи.

– Прощаю, – Выдохнула я, крепче прижимаясь к нему.

Он отстранился, бережно удерживая меня за плечи и с нежностью заглянул мне в глаза. В его глазах блестели слезы и следы былой тревоги. Я тут же угадала, что он думал о Диане и дабы развеять любые возможные сомнения, приникла к его губам. Этот поцелуй казался мне бесконечным. Он словно вернул меня в прошлое и разрушенный армией нежити оазис снова зацвел, но теперь у меня в душе, в том самом месте, где прежде была ужасающая черная пустота после разлуки с любимым. Салим отвечал мне страстно, неудержимо, словно изнывающий от жажды, добравшийся до источника. Он пил меня и наполнялся жизнью! А я пила его, но чувство какой-то недосказанности между нами не оставляло меня, и я заставила себя оторваться от его губ. Он тяжело дышал, но смотрел на меня счастливыми глазами, такими, каких я не видела прежде. В них была все та же нежность и любовь, но прежний покой оставил их, сменившись страстью человека, который боится потерять вновь обретенное счастье. Еще я видела в его глазах вину и это ранило меня, словно мой Салим, чуждый всем скорбям мира, внезапно стал простым смертным.

– Диана вернулась в свой мир? – Тихо спросил он.

Я кивнула.

– Она говорила, что вы можете общаться, с помощью медальона…

Он не утверждал, но словно бы спрашивал и я догадалась, о чем он думал здесь в одиночестве. Еще когда Дима говорил с ним, я видела, что он сомневается в его словах. Надеется или верит, что Диана не более чем моя выдумка. Это задело меня, ведь он поверил мне тогда, в оазисе. Я не знала деталей ритуала, который пережил Дима, но возможно Салим был уверен в его эффективности и от того сомневался теперь в существовании моей одержимости, но я не верила, что он сомневается во мне.

– Можем, – Отозвалась я прижав руку к груди и вспомнив, что оставила медальон в спальне.

Салим помедлив кивнул, уведя взгляд в сторону.

– Ты не веришь нам? – Прямо спросила я.

Он тут же посмотрел на меня и прижал к груди:

– Верю, конечно верю…, прости меня. Я только озадачен. Я…, – Салим вздохнул, признавшись, – Я был уверен, что нашел тебя в логове Амерона. Ты не представляешь, как я был счастлив, когда увидел тебя. Счастлив и напуган одновременно.

Он шептал уткнувшись мне в макушку, словно утешая ребенка:

– А потом…

– Я надеялась, что все это закончится после твоего ритуала, но все началось снова, едва мы оказались в Мисталире.

– Расскажи мне, как это произошло, – Попросил Салим, усадив меня на скамью и сев рядом.

Прежде я могла лишь наблюдать, как Дима рассказывал Салиму нашу историю. Еще тогда, запертая в его мире, я кипела от желания рассказать Салиму обо всем, что пережила после нашей разлуки и теперь не могла себя остановить. Начав с того, как ждала его в Мисталире, как искала подаренный портальный камень, я рассказала ему все. Он слушал меня, то бледнее от страха, то красней от стыда, при этом не выпускал меня из объятий и временами корил себя за все мои невзгоды. Я не разубеждала его и не утешала. Во мне все еще жила обида, хоть я и простила его. Возможно он чувствовал это и от того, лишь крепче прижимал к себе, когда я говорила о встречах с монстрами или очередном путешествии в другой мир. Едва я коснулась мира Димы, как Салим задал тот же вопрос, что задавал ему:

– Почему ты не рассказала мне об этом?

– А ты бы поверил?

– Я поверю всему, что ты скажешь.

Почему-то меня это не убедило, словно Салим говорил лишь то, что я хотела услышать.

– О таком не просто рассказать.

– Как о твоих друзьях?

Я подняла глаза на Салима, заметив в ответном взгляде мелькнувший огонек обиды. Неужели он смел на меня обижаться?!

– Ты даже не представляешь, каково мне пришлось! – Вспыхнула я.

Он тут же извинился, пытаясь унять пламя охватившее меня, но я уже не могла сдержаться. В оазисе, окруженная покоем и пониманием я могла обдумать и взвесить каждое слово, но теперь, после всего пережитого, слова полились из меня словно бурная река. Салим хотел знать о другом мире и я рассказала ему все! Вернувшись в Даклию, начав с самого начала я излила ему душу в отчаянном порыве избавиться от любой недосказанности. Он слушал внимательно и все больше менялся в лице. Сперва он был удивлен, потом напуган и под конец, когда он наконец осознал, в какой ловушке я оказалась, в его глазах, словно отражение моих, застыли слезы. После всех подробностей и деталей, он просто не мог не поверить мне и теперь корил себя пуще прежнего за то, что оставил меня.

– Я все исправлю. Клянусь, Санрайз, я все исправлю! Я освобожу тебя от этой напасти, чего бы мне это не стоило!

Теперь его слова звучали искренне, а я окончательно освободилась от тягостных мыслей. Прижавшись к Салиму, я словно ребенок, доверивший родителю свои страхи, рассчитывала на его помощь. Не знаю, сколько мы так просидели. Салим меня больше не мучил вопросами, хотя они у него явно были. Он гладил меня по голове иногда касаясь волос губами, а я слушала как стучит его сердце. Теперь он знал почти все, но среди того, о чем я не рассказала все еще оставалась главная новость. Салим все еще не знал, что я ношу его ребенка. Сперва я не могла доверить эту новость ему, испытывая обиду на него, чувствуя его недоверие, а теперь мне просто не хотелось к своему мрачному, наполненному страхами и болью рассказу добавлять единственную радость, которая согревала меня теперь. Словно последнюю ложку меда бросать в бочку с дегтем…, нет! Я хочу, чтобы Салим узнал о ребенке, когда тучи над нами развеются…, хотя бы на миг.

– Санрайз,

– Да?

– Диана тоже может видеть твоими глазами?

Я отстранилась от Салима, невольно ощутив вину перед Димой, и покачала головой:

– Сейчас нет. Я оставила медальон в спальне.

– Почему?

– Я хотела остаться с тобой наедине.

Он чуть заметно улыбнулся и нежно коснулся моей щеки. Я прижалась к его руке. Мне нужно было это прикосновение, нужна была его защита и его нежность. Святая Благодать, как же мне это было нужно после всего что я пережила и вспомнила снова!

– Я никогда тебя больше не оставлю, Санрайз.

Мне хотелось верить.

– Значит ты пойдешь со мной к Разлому?

Салим помрачнел и вздохнул:

– Я пойду за тобой куда угодно, но Разлом…, Санрайз, я безумно боюсь потерять тебя и не уверен, что смогу защитить тебя там.

Он крепок обнял меня.

– У меня нет другого выхода, – Вздохнула я, – Если Диана появилась из Разлома вместе с другими Всадниками, значит она должна вернуться туда.

Салим вздохнул:

– Я что-нибудь придумаю, обещаю.

– Я тебе верю.

Салим поцеловал меня в макушку:

– Спасибо, что рассказала мне все и прости, что заставил пережить все это снова.

Я устало кивнула, пригревшись у него на груди.

– Так, – Салим подхватил меня на руки и поднялся, – Теперь тебе нужно поспать.

– Я не хочу, – Впервые за время нашего разговора соврала я, прижав ладонь к его щеке и заглядывая в глаза.

В теле Димы я действительно была бодра, но вернувшись в свое, пережившее не одну битву, я чувствовала, что ванна сняла лишь часть усталости и то лишь усталости тела. Душевных сил у меня практически не осталось.

– Тебе просто нужно лечь в постель и сон придет.

Уже знакомыми коридорами Салим отнес меня к спальне, но оказавшись на пороге, ощущая, как в голове снова поднимается шум от медальона, я взмолилась:

– Только не сюда! Здесь я слышу медальон.

– Диана говорит с тобой?

– Нет…, это просто шум. Он звучит постоянно, даже когда мы не говорим друг с другом.

Мгновение я думала позвать Диму, но тут же отогнала эту мысль. Сейчас я не хотела говорить с ним. Мне нужно было отдохнуть от шума в голове и чужого присутствия.

– Хорошо, я…, я могу отнести тебя к себе.

– Куда угодно, только не оставляй меня.

Салим улыбнулся и кивнул. Его комната почти не отличалась от моей. В ней разве что был большой стол, усеянный пергаментами и чинеными перьями, а в остальном она оказалась такой же уютной, обещающей мирный сон и покой. Он уложил меня на кровать, а сам сел рядом в плетеное кресло, при этом он держал меня за руку, словно боялся снова потерять.

– Я так хотел привести тебя сюда.

Салим окинул взглядом комнату и посмотрел на горы за окном.

– Представлял, как мы начнем здесь новую жизнь вместе,

Это был хороший момент, чтобы признаться Салиму, что теперь нас трое, но я молчала, снова задумавшись о том, сколько времени и сил Салим вложил в это место.

– Если тебе здесь не по душе, мы найдем другое место, – Не верно истолковав мое молчание, предложил он, – Теперь я не намерен прирастать корнями, словно дерево.

Я улыбнулась:

– А мне бы хотелось, наконец остановиться.

– Тогда как тебе этот вариант?

Салим жестом очертил комнату, почти такую же как в моих мечтах. Ему удивительным образом удалось совместить мои фантазии с чертами оазиса, к которым я успела прикипеть душой.

– Здесь красиво, – Признала я.

Отложив мысли о нашей разлуке и о том, как мы нашли друг друга снова, я представила, как здесь растет наш ребенок в любви и безопасности. Мечта лежала прямо передо мной, но между нами пролегал Разлом.

– Но вся красота мира бледнеет на фоне твоей, – Шепнул Салим.

Впервые с того момента, как мы оказались в его комнате, я посмотрела на него, заметив в глазах разгорающееся пламя, словно укрытое дымкой. Он изменился, будто север уже сделал его суровее. Он смотрел на меня не отводя глаз и в какой-то момент, будто не выдержав дрожащего между нами напряжения он сжал мою руку в своей и поднявшись склонился надо мной приникнув к моим губам. Я не сопротивлялась и чем дольше это длилось, тем сильнее во мне разгоралось желание, тем дальше отступали тревоги и сомнения, пока не скрылись где-то в тени разума. Салим нетерпеливо, тяжело дыша касался моего тела и я вспоминая нашу первую ночь я не узнавала его, но была не в силах сопротивляться его напору. Еще одним плюсом простой одежды было то, что она так же просто снималась. Мне пришлось лишь чуть-чуть приподняться, чтобы Салим избавил меня от платья и стянул брюки, притом все это он проделал покрывая мое тело поцелуями. Его дыхание обжигало кожу, словно раздувало пламя во мне. Он стянул свою рубашку, смутившись на миг от моего удивленного взгляда.

– Ох, Салим! – Выдохнула я, коснувшись ярко выделявшихся в свете свечей шрамов и следов ожогов на его груди и животе.

– Я недооценил Амерона, но это ерунда по сравнению с теми муками, которые одолевали меня от разлуки с тобой.

Он поймал мою руку и прижал к своим губам, прикрыв глаза, словно пробуя особенно изысканное вино. Свободной рукой я скользнула вниз по его животу и освободила из заточения его жаждущее ласки мужское достоинство, заставив его задрожать всем телом.

– Тогда мы можем компенсировать их удовольствием от встречи, – Улыбнулась я, привлекая его к себе.

Наши губы снова встретились и долго не могли расстаться, но в какое-то мгновение Салим отпрянул от меня, смущенный больше прежнего.

– Что-то не так?

– Я…, – Салим покачал головой, – Что если вернется Диана?

Почему-то в этот раз его смущение вызвало у меня улыбку. Он выглядел таким растерянным, что мое желание, вместо того, чтобы иссякнуть от весьма уместного вопроса, только усилилось.

– Так скоро не вернется, – Уверенно ответила я, хотя уверенна не была.

Во мне говорило мое желание, затмившее любые мысли о Диме, отринувшее весь мир, кроме дома на берегу озера, уютной комнаты в нем и постели, в которой я была с Салимом. Доверившись мне, он улыбнулся и снова поцеловал меня.

Он любил меня страстно, увереннее, чем прежде, что снова наводило меня на мысли о том, как он изменился. Его страсть одновременно дарила мне наслаждение и будила тревогу. Он касался меня то привычно нежно, то чуть сильнее, а порой почти на грани грубости. Сперва пробуждал сладкую истому, а после дрожь и какой-то подсознательный страх, не успевавший вырваться наружу и оттолкнуть его. Но я убеждала себя в том, что это пройдет. Мы нашли друг друга и все станет как прежде и возможно эта дикая страсть, останется единственным напоминанием о разлуке. Сладким напоминанием, которое показывает мне, как Салиму меня не хватало.

– Боги, мне тебя так не хватало! – Выдохнул Салим, снова касаясь моих губ своими.

– Меня или этого?

Я коснулась его ниже живота, от чего он тут же застонал:

– Оххх! Тебя… и… этого, боги!

Ответ меня устроил и я продолжила уже нежнее, позволяя Салиму целовать мою шею, а после проникнуть в меня снова.

– Ты изменилась…, – Заметил он, когда страсть чуть улеглась и мы лежал рядом,

Салим водил пальцем по моему животу, чертя узоры выше, вокруг груди и ореол сосков, все еще призывно торчащих.

– Ты тоже…

Ощущая медленно отступающее наслаждение, я ответила то, что у меня крутилось в голове, не сразу осознав, что Салим, должно быть, говорил о моем теле.

– Я знаю, – Неожиданно вздохнул Салим, откинувшись на подушку и глядя в потолок, – И почти уверен, что не в лучшую сторону. Я давно отказался от мира и уже забыл что такое терять того кто мне дорог. Это боль изменила меня.

Я посмотрела на него решив, что этот момент самый подходящий для неожиданных новостей. Я нависла над ним и ласково поцеловала в уголок губ. Он нахмурился заметив мою улыбку и настороженно спросил:

– Ты так не считаешь?

– Возможно у меня есть что-то, что утешит твою боль.

Салим приподнял бровь и коснулся моих волос, заглянув в глаза:

– Ох, ты уже доставила мне невероятное наслаждение.

– Но это не все, что у меня есть для тебя.

– Да?

– Иногда, потеряв однажды мы можем получить больше, – Я улыбнулась, наслаждаясь растерянным взглядом Салима.

– Санрайз, ты меня интригуешь…

– Я беременна.

Какое-то мгновение Салим смотрел на меня в немом удивлении. Его брови недоверчиво сдвинулись, затем его словно отпустил паралич и он торопливо сел, не отрывая взгляда от меня.

– Ты беременна?!

Я кивнула улыбнувшись.

– Но ты ведь не могла так сразу это понять…, мы же только что....

Растерянный вид Салима показался мне невероятно смешным и сдерживая смех, я пояснила:

– Это произошло еще в оазисе,

– О боги?! – Осознав, что я не шучу, Салим пораженно смотрел на меня, – То есть ты все это время...

– Да, – снова улыбнулась я.

Я никогда не думала, что увижу на лице Салима потрясение. Он казался мне всё ведающим и непроницаемым, но сейчас на его лице возникло совершенно детское изумление, будто он только сейчас узнал откуда берутся дети и он впервые потерял дар речи. В какой-то момент меня это напугало. С чего я решила, что его обрадует эта новость? Сколько мужчин бежали от своих женщин, бросая их в положении? Но через мгновение лицо Салима просветлело и он гоня прочь мои сомнения, заключил меня в объятия:

– Боги, мне казалось, что счастливее я уже не буду, но ты открыла для меня новые горизонты этого чувства!

Он приник к моим губам в нетерпеливом обжигающем поцелуе. Мне казалось, мы не отрывались друг от друга целую вечность. Я внезапно ощутила как защипало глаза от слез. Казалось, я для себя тоже открыла новые горизонты счастья. Но в какой-то момент Салим отстранился и снова нахмурил брови, взглянув на меня пронзающим взглядом. Я ждала, что он усомниться в том, что ребенок его, и меня словно окатило ледяной волной, от мысли, что он мне не поверит, но в моем неординарном положении следовало ждать неординарных вопросов.

– Но почему Диана ничего не сказала мне?! Она не знает?

– Знает, но я хотела сама рассказать тебе.

Салим задумчиво кивнул:

– Похоже, вы с ней поладили.

За этими словами Салима явно что-то таилось, но я не могла понять, что, а он не стал пояснять. Внезапно на его лице возникло еще одно незнакомое выражение. Вернее, мне оно было знакомо, но не на лице Салима. Это была тревога граничащая с паникой.

– Боги, я оставил тебя одну с ребенком! Я позволил Амерону схватить тебя! Боги, сколько тебе пришлось пережить по моей вине!

Несмотря на то, что я была согласна с каждым словом, я все же сдержалась и не выказала обиды.

– Я не была одна.

Салим вздохнув кивнул.

– Со мной была армия и...

– Диана, – Закончил за меня Салим.

– И ты не мог знать о ребенке, я сама узнала лишь недавно.

Салим поднял взгляд на меня:

– Откуда? То есть, как?

Я иронично улыбнулась, признавшись:

– Мне сказал Амерон.

Глаза Салима стали шире:

– Амерон?!

– Я чувствовала что-то, но не могла понять, что со мной происходит, а он... Он дал имя моим ощущениям.

– Но как он узнал?

Я пожала плечами:

– Я не знаю, какую магию он использовал, да и какое это имеет значение? Он не ошибся, и я это знаю.

Салим заметно покраснев посмотрел на мою грудь.

– Пожалуй, мне следовало догадаться. Она явно стала больше…

– Прекрати! – Засмеявшись, я прикрылась, пихнув его рукой.

Он ловко перехватил мое запястье и привлек меня к себе. Я сидела на его животе, а он смотрел мне в глаза, счастливо улыбаясь:

– Не могу понять, чем такой грешник мог заслужить такого ангела.

– Может потому что еще не заслужил? – Я игриво улыбнулась и поцеловала его в нос.

– Я готов на все, чтобы заслужить!

– Ловлю тебя на слове.

Мы снова целовались, снова любили друг друга, пока силы не оставили нас, а после долго лежали в постели погрузившись в безмолвные размышления. Салим прижал руку к моему животу, словно дожидаясь реакции малыша, а я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах.

– Как мы назовем его? – Спросил наконец Салим.

На фоне всего, о чем мы говорили прежде новая тема показалась мне невероятно приятной. Мне вспомнился вопрос Димы, и я не удержалась от улыбки.

– Ты уже придумала?

Я представила своего сына по имени Дима, и он внезапно оказался похожим на парня из другого мира, которого я узнала. Я представила, как однажды он спрашивает, почему его так назвали. Это определенно будет увлекательная история. Дима позаботился и об имени для моей дочери. Диана звучало красиво, но это имя будет не просто объяснить, особенно Салиму.

– Еще нет, – Ответила я.

– Я смогу поучаствовать?

Всего день назад я была уверена, что буду растить ребенка одна и то если выживу, а теперь Салим хочет придумать имя моему ребенку…

– Сможешь, но последнее слово за мной, – Коварно улыбнулась я.

– Я согласен.

Салим играл с моими волосами, пока я лежала на его плече. Это была странная ночь, наполненная тревогой, воспоминаниями, любовью и откровениями. Но впервые за долгое время мои мысли унялись и текли ровно в сторону сна. Мое тело еще покалывала приятная нега после ласк, дыхание Салима укачивало меня, гоня прочь ночные страхи.

– Я люблю тебя, – Прошептал Салим, – Ты сделала меня счастливым.

Я слышала его слова, но сон забрал меня прежде, чем я успела ответить.

Несмотря на мою крайне насыщенную приключениями жизнь, настоящий тематический кошмар приснился мне лишь теперь. Большую часть деталей я забыл, едва открыв глаза, но в памяти остались знакомые коридоры крепости Амерона и дико визжащий стеклянный голем с лицом Лены. Собственно, из-за нее я и проснулся, обнаружив себя за столом в своей комнате. Как бывало раньше, на какое-то мгновение, я, было, решил, что все закончилось, и мне приснилась не только крепость Амерона, но и все, что было до нее, но теперь подобные мысли развеивались столь стремительно, что я не всегда успевал их осознать. Возможно еще и потому, что теперь я вовсе не стремился прочь из мира Санрайз.

Черт, похоже, я вырубился в ванной и толком не мог вспомнить, когда это произошло. Попрощался я с Санрайз или пропал без вести. Возможно, мы поменялись сразу, как я уснул, или я уснул уже после, и Санрайз не смогла меня разбудить. Мне нужно услышать ее, извиниться и…, просто услышать. Несмотря на кошмарный, казавшийся мимолетным сон, не позволивший мне отдохнуть, в голове заметно прояснилось, возможно, потому что я, наконец, перестал слышать шум медальона. Откинувшись в кресле, я потер глаза и погрузился в себя.

– Санрайз, – Мысленно позвал я.

Ответа не последовало. В голову тут же стали пробираться тревожные мысли: она обиделась на мое молчание, захлебнулась в ванной, внезапно оказавшись в собственном теле, ее настиг Амерон, лишив медальона, а может и жизни…. Черт!

– Санрайз!

Снова тишина. Я попытался вспомнить последние события в ее мире, наш разговор, пока я нежился в ванной, но словно минувший сон воспоминания были едва уловимы. Я был целиком и полностью погружен в хандру из-за возвращения Салима, и возможно теперь Санрайз просто не желала меня слышать. Я не помнил, как отключился, и она могла подумать все, что угодно!

– Нет! – Сам себе сказал я.

Санрайз не станет дуться втихаря. И, тем не менее, я никак не мог отделаться от тревоги. Я нервно окинул взглядом комнату, едва узнавая ее и воображая, как Санрайз металась здесь, пока я прорывался через толпы монстров в крепости Амерона. Неведенье убивало!

– Санрайз! – Уже вслух позвал я, будто она была где-то рядом, быть может на кухне готовила завтрак.

Вообразив себе эту невероятно очаровательную идиллическую картину, я внезапно пришел к вполне разумному объяснению, чуть унявшему мою панику: Санрайз не отвечает, потому что спит! Она вернулась в свое измученное тело, выбралась из ванной и легла спать! А я раньше времени запаниковал…

– Балбес Димон!

В Рантее была ночь, и буквально пару часов назад я махался с монстрами в крепости Амерона. Конечно Санрайз просто уснула, тем более, что ей самой пришлось не сладко здесь, в ожидании новостей от меня. Как мне не хотелось услышать ее, удостовериться, что она не обиделась на меня, я зарекся обращаться к ней, чтобы дать ей отдохнуть. Убедив себя дождаться, когда Санрайз сама заговорит со мной, я все же не мог отделаться от страха, что больше не услышу ее. Этот страх активно подогревали мысли о Салиме, но я старательно от них уворачивался, случайно или нет, припомнив свой разговор с ним лишь когда засел в туалете.

После всего пережитого в логове Амерона я смирился с тем, что пока Санрайз со мной не свяжется, я никак не смогу повлиять на события в ее мире. Но все же невольно задумался над тем, что нам делать дальше. Я занял себя нарезкой салата, хотя особого желания есть у меня не было, и кромсая огурцы с помидорами воображал, как Салим доставит Санрайз к Разлому, сообразит как нас разделить и быть может я уже не вернусь в ее мир… Как я пойму, что все закончилось? Бросив возню с овощами, я вернулся в комнату и взял со стола телефон. В душе снова поднималась паника: что если Санрайз не отвечает, потому что Салим уже разделил нас?

– Санрайз, – Не удержавшись, тихо позвал я.

Тишина. Взяв телефон, я вспомнил, что Санрайз записывала видео для меня, когда я только выбрался из лаборатории Амерона, но новых записей в галерее я не нашел. Вероятно, она просто не сохранила свое обращение. Только убедившись в этом, я взглянул на часы, которых старательно избегал. Время было прежнее: три сорок семь. Раньше я и подумать не мог, что меня это обрадует. Время стоит, значит, я все еще связан с миром Санрайз. Дабы убедиться в этом, я таращился на часы, в страхе ожидая, что сорок семь внезапно смениться на сорок восемь и как у Золушки моя сказка закончится. Я считал секунды про себя и едва дошел до двадцати, как вздрогнул от раздавшегося звонка, едва не выронив телефон. На дисплее высветился «Пиксель».

– Фу ты, бл…ть!

Время, которое я по-прежнему мог видеть, не изменилось и я, решив, что это добрый знак, нажал «ответить».

– Алле.

– «Димон, это ты?!».

Услышав голос Сереги, я осознал, насколько соскучился по друзьям. Времени прошло не так много, но оно было настолько насыщено событиями, что Скират для меня остался где-то в далеком прошлом.

– Да,

– «Черт, я думал, что Амерон обратил тебя в нежить, и я уже не дозвонюсь до тебя».

Благодаря Дарлису стало ясно, что после обращения мы не покидаем мертвое тело, но и управлять им уже не можем. Дарлис перезагрузился лишь когда его окончательно добил эльф. Я на миг представил себе, что Амерон обратил в нежить Санрайз. Возможно, тогда я бы уже не смог вернуться в ее тело и в ее мир…, но от одной мысли, что Санрайз станет нежитью, меня пробивала дрожь. Это определенно не тот способ разделить нас, которым я бы воспользовался.

Пребывая в сомнениях, я все же сказал:

– В ближайшее время у него вряд ли получится. Нам удалось сбежать.

– «Охренеть!» – Обрадовался Пиксель, – «Вы выбрались из его логова?!»

Мне не хотелось сразу упоминать Салима, вообще не хотелось о нем говорить, хотя разумеется, скрывать его возвращение я не собирался. В отличие от беременности Санрайз. Вот уж о чем я точно не стану говорить! И на этот раз я бы предпочел, чтобы Санрайз об этом тоже умолчала. Хотя я не был уверен, что у меня будет возможность ее об этом попросить… Черт, мне нужно сосредоточиться на истории Всадников и рассказать Сереге все, что мы узнали от Амерона!

– Да, – Кратко ответил я Пикселю.

– «И где вы сейчас?!», – Тут же спросил он.

– В Рантее.

– «Это где?».

– Я без понятия. Мы переместились через портал.

Проклятье, совсем недавно я пересказывал наши приключения Салиму и пересказывать их снова мне совершенно не хотелось, но с другой стороны это здорово отвлекало от мыслей о Санрайз. Да и рассказать мне было что. Я уже почти собрался с мыслями, но Пиксель меня опередил:

– «Бл…ть, нас армия нежити теснит к Разлому и вам с Санрайз лучше бы поскорее до нас добраться!».

Мне тут же вспомнилось, что я отправил некроманта на перехват своим друзьям, лишь бы выиграть время для нас с Санрайз и теперь, очевидно, у моих друзей неприятности. Но когда я в прошлый раз говорил с Андреем, он заявлял, что эльфы ремонтируют портал Мисталира и я был почти уверен, что они им воспользуются, чтобы сбежать подальше от Амерона.

– А что с порталом в Мисталире?

– «Его не успели починить. После того как Слидгарт свалил, заочно похоронив тебя, он почти сразу вернулся, объявив, что дорогу на юг перекрыли полчища нежити и с ними сраный драколич. Вся эта толпа двинулась на нас. Мы едва унесли ноги, но они не отстают».

– Где вы сейчас? – Ощущая острый приступ вины, спросил я.

– «В какой-то глуши. Двигаемся обратно к Разлому. Походу теперь от битвы с некромантом нам не отвертеться. Может он уже нагнал нас пока я тут с тобой треплюсь!».

Едва ли мы с Санрайз могли переломить ход этой битвы, но тут я вспомнил о медальоне. Он нужен Амерону для ритуала, а значит, мы можем опередить его. Если Салим доставит меня к друзьям, а после проведет через барьер и разберется, как отправить нас домой… В моей голове сложился вроде бы надежный план и возможно нам все же удастся отвертеться от битвы с Амероном… Черт, мне нужно поговорить с Санрайз! Она должна убедить Салима скорее отправиться к Разлому!

– «Дима?».

– Я здесь.

– «У тебя есть идеи, что делать дальше?»

– Есть одна, – Все еще в раздумьях ответил я, – Амерон кое-что рассказал нам о Всадниках и ритуале, который может вернуть нас домой. И я стащил у него артефакт для этого ритуала.

– «Офигеть!», – Заржал Пиксель, – «Вы с Санрайз походу не скучали в его логове!»

Скучно нам точно не было, мысленно согласился я.

– «Как вы это провернули? Как сбежали?».

Осознав, что разговор будет долгим, я уселся на диван и потер переносицу, прикидывая, о чем нужно рассказать Пикселю, а о чем не стоит. Как и в разговоре с Салимом я решил пересказать Сереге только факты, имеющие отношение к Всадникам, пророчеству и Разлому, разбавляя их описанием футуристичной крепости некроманта и опуская все то личное, что было между мной и Санрайз в ней. Почему-то я был уверен, что Пиксель больше не будет подкалывать меня насчет моих чувств к Санрайз, но все же хотел сохранить наши разговоры в тайне. Как и сам факт, что я могу общаться с Санрайз в реальном времени. Поскольку эта возможность была связана с медальном Эольдера, который я украл перед самым бегством, я приберег ее на финал рассказа.

Я говорил торопливо, опасаясь, что мы с Санрайз снова поменяемся местами или Пиксель вернется в другой мир, и я не успею закончить. Так я утешал совесть за то, что опустил множество деталей. Самой отвлеченной темой в моем рассказе стал Рыжик, которого я убил окончательно. Серега выразил свои сожаления и вроде бы даже искренне, хотя текущие заботы уже вытеснили из моей головы скорбь по моему рыжему товарищу.

– Я вернулся в зал и выкрал медальон…, – Продолжил я и тут же признался, – Не знаю, как он работает и для чего нужен в ритуале, но с его помощью я могу общаться с Санрайз.

– «В смысле общаться?!».

– Как сейчас с тобой.

Я отвечал, а сам думал, доступна ли мне еще эта способность?

– «То есть типа междумировая связь?!».

Звучало это крайне тупо, но я кивнул:

– Вроде того.

– «А кто-то другой может медальон так использовать?».

Я вспомнил, как пытался Салим и покачал головой:

– Не думаю. Мы связаны с Санрайз и наверно это доступно только нам.

– «Ну, это явно удобнее, чем переписка»,

– Определенно.

Санрайз мне по-прежнему не отвечала, и тема общения с ней вопреки ожиданию оказалась болезненной для меня, поэтому я сменил ее, продолжив историю нашего побега. Подробности я, как и прежде, опускал, хотя они врезались мне в память и едва ли когда-нибудь ее оставят, но когда настал момент появления Салима, я описал его именно таким, каким запомнил:

– Я думал, что вернулся Амерон, но… это был Салим.

– «Салим?! Хахаль Санрайз?!» – Удивился Серега, – «Он жив?!».

– Да, – Ответил я разом на все вопросы,

Дальше я признался, что именно он нас и вытащил из логова Амерона и теперь мы отдыхаем в его доме в Рантее.

– «Бл…ть, мы тут чуть ли ни кору с деревьев жрем, а он там с Салимом отдыхает!», – Обиделся Пиксель.

Его слова загудели у меня в голове словно колокол, эхом повторяя «с Салимом отдыхает». Вообразив себе этот «отдых», я едва не завопил в отчаянии «Санрайз!», но стиснув зубы, удержал крик. Мне не хотелось думать, что Санрайз не отвечает мне, потому что полностью увлечена Салимом, но теперь никак не мог отделаться от этой мысли. Совесть в голове бубнила монотонным голосом: «это ее дело, это ее право, это отец ее ребенка», но я предпочел абстрагироваться от этого голоса и не слышать ничего.

– «Димон, ты еще здесь?».

– Здесь, – Вздохнул я.

– «Салим ведь может нас к вам переместить?».

Несмотря на то, что мой план опирался на возможности Салима, я не знал, как далеко они простираются. Сейчас я мог думать только о тех его возможностях, которые нам точно не помогут, зато доставят удовольствие Санрайз.

– «Алле, Дима?».

– Я не знаю! Если он может использовать порталы как ему вздумается, то лучше нас переместит к вам, а потом к Разлому. Чем скорее мы там окажемся, тем скорее вернемся домой!

Впервые за долгое время мне этого действительно захотелось, но перед глазами снова возникло лицо Лены с ехидной улыбкой на стеклянных губах (образ стеклянного голема из моего кошмара пришелся ей впору). Я будто снова услышал ее язвительный голос «Беги! Ничего другого ты не можешь!». Но я ведь правда не мог! Я должен вернуться домой и на этом все! Пробьет полночь, карета превратиться в тыкву, а я буду жить воспоминаниями.

– «Пусть Санрайз с ним поговорит!» – Словно озарило Пикселя, – «Пускай убедит его переместиться к нам! Мы соберемся вместе и рванем к Разлому!».

– Извини, но сейчас я ничем не могу помочь, – Вздохнул я.

– «Но ты же можешь говорить с ней!».

Оценив мой план, Пиксель все больше разгорался энтузиазмом, в то время как мой внезапно иссяк.

– Она не отвечает! – Отчаянно рыкнул я.

Серега помолчал, потом спросил тихо, будто учуял мою злость:

– Не знаешь почему?

Я пожал плечами, только теперь догадываясь, что ничего плохого с Санрайз не произошло, напротив, ей было очень даже хорошо!

– Не знаю, – Вздохнул я.

– Остается надеяться, что с этим медальоном все в порядке, – Заметил Пиксель.

Я молчал.

– «Ты давно пробовал с ней связаться?»

– Две минуты назад.

И до этого раз пятьдесят, хотя пытался убедить себя, что она просто спит, и я не должен ее будить.

– «Черт, я помню, как меня изводило молчание Аньки…» – Вспомнил Серега свою бывшую, – «Пропадет на день из сети, а я уже вовсю фантазировал…».

– Пиксель, заткнись.

Серега раскусил мое настроение и покорно замолчал, только спустя минуты две сказал:

– «Возможно, она просто еще спит».

– Возможно.

«И скорее всего не одна» – мысленно добавил я.

– «Если Амерон еще не нагнал нас, мы будем двигаться дальше к Разлому. Надеюсь, мы скоро там встретимся».

– Хорошо.

На этом мы с Серегой простились. Он рассчитывал еще немного передохнуть перед возвращением в мир Санрайз, а я надеялся, что она, наконец, отзовется.

Отложив телефон и откинувшись на спинку дивана, я закрыл глаза и сосредоточился на мыслях о Санрайз, но ничего не услышал и не увидел. Мне хотелось думать, что она просто устала и восстанавливает силы, но ревность твердила, что она не желает, чтобы я видел то, что видит она. Память против воли подкинула образ голого Салима, нависшего надо мной, и я тут же открыл глаза. К черту! Вскочив с дивана, я вернулся на кухню к недорезанному салату.

Я проснулась с четким осознанием того, что сегодня все мои беды закончатся. Возможно тому виной была сладкая истома охватившая впервые отдохнувшее тело или нечто, что привиделось мне во сне, чего я не запомнила. Это не имело значения, главное, что со мной был Салим и я чувствовала себя в полной безопасности. Он сидел в кресле рядом и с улыбкой смотрел на меня. Казалось, морщинок на его лице убавилось, а взгляд стал как прежде теплым и ласковым, как раннее еще не обжигающее солнце пустыни. За окном с серого неба накрапывал дождь, но мне было необыкновенно уютно под одеялом, и на миг я представила себе, что все уже закончилось и это наше обыкновенное утро, каких будет еще много.

– Доброе утро, – Улыбнулась я Салиму.

– Невероятно доброе.

– Ты давно проснулся?

– Давно. И все это время не могу отвести от тебя глаз.

– Правда? – Игриво потянулась я.

Он поднялся и, склонившись надо мной, нежно поцеловал. Я тут же увлекла его к себе и была готова «наказать» за этот опрометчивый поцелуй, но тут перед моими глазами застив Салима внезапно возник знакомый туман с кроваво красным предложением сохраниться. На мгновение я растерялась, но почти сразу решила, что лучшего момента для сохранения быть не может и согласилась. Туман развеялся так же быстро, как возник.

– Что-то не так?

Салим нахмурившись смотрел на меня.

– Нет…, все хорошо.

Он вздохнул с явным облегчением:

– Мне на минуту показалось, что вы снова поменялись местами.

На этот раз его желание явно ослабло, как, впрочем, и мое. Туман сохранения напомнил мне о том, что эта прекрасная сказка с Салимом скоро может закончиться, если я не доберусь до Разлома и не расстанусь с Димой. Дима! Я совсем забыла о нем! Прислушавшись, я вспомнила о том, что медальона Эольдера при мне нет, и я не могу связаться с другим миром.

– Это все еще ты? – Спросил Салим, заметив мое смятение.

– Да…, прости.

Вздохнув, я смирилась с тем, что нам придется вернуться к проблемам, о которых не хотелось говорить. По крайней мере, теперь я знала, что в конце этой немыслимой истории меня ждет счастливая жизнь в доме у озера с моим Салимом и нашим ребенком. Ради этого я была готова одолеть Разлом и даже самого Амерона, если придется.

Прижавшись к груди Салима, я выдохнула:

– Нам нужно добраться до Разлома,

Салим тяжело вздохнул:

– Я думал об этом и…,

Подняв взгляд на Салима, я присмотрелась к нему. Морщины на его лице снова будто стали отчетливей, взгляд помрачнел. От минувшего желания в нем не осталось и следа.

– И?

– Обсудим это после завтрака?

Он посмотрел на меня с мольбой, словно я уже сейчас была готова броситься к Разлому. Но я не была, хотя тревога в душе требовала именно этого.

– Хорошо, – Кивнула я и коснулась губами его груди.

Салим распорядился накрыть стол на залитой серым утренним светом веранде, прилегающей к его комнате. Повинуясь его не гласным командам, в доме появились слуги из тех самых спасенных южан. Я осознавала, что не справедлива к ним, но все же не могла отделаться от неприязни к смуглым обитателям Сантерии, будто они украли у меня Салима, и могут украсть снова. Благо мне не было нужды общаться с ними и сами они, будто чувствуя мою неприязнь, старались держаться от меня подальше. Сосредоточившись на скверных мыслях о грядущем путешествии к Разлому, я забыла о слугах. За то время, что они готовили завтрак, я успела умыться и одеться, мучаясь угрызениями совести из-за того, что так и не поговорила с Димой, но сейчас я не была готова к разговору, да и о чем я могла ему рассказать? О том, что было ночью, я не стану говорить, а он едва ли захочет это знать. Только теперь я осознала, насколько опрометчивой была проведенная ночь с Салимом. Если бы Дима снова оказался в моем теле, его это могло довести до отчаяния и желания отомстить. Проклятье! Вздохнув, я посмотрела в зеркало, перед которым причесывала спутавшиеся волосы. Он ведь понимает, что между нами не может ничего быть и даже если бы хотела, я бы ничего не могла с этим сделать. Какой-то тонкий, едва слышный голос в глубине души внезапно спросил: «А ты хотела бы?». Безусловно, нет! Я едва не произнесла эти слова вслух, столь нелепым мне показался вопрос. У меня есть Салим и впервые в жизни шанс на светлое будущее. Чем скорее мы доберёмся до Разлома, тем лучше. С этой мыслью я вышла на веранду, где уже ждал завтрак.

– Ты великолепна! – Улыбнулся Салим, когда мы расположились в плетеных креслах у окна с видом на замерзающее озеро.