Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

Рыжик, робко плетущийся на своей кобылке чуть позади меня, вспомнил про бестиарий, благо не в контексте письма, которое написал мне. Это вызвало интерес остальных спутников, и Дарлис изъявил желание изучить труд мага. Решив, что занять спутников полезным делом будет не лишним, я покорно достала записи Рыжика и, убедившись, что там не осталось личных писем, отдала их Игорю. Сперва маг залился краской от смущения, но Дарлис заверил его что рисунки вовсе не так плохи, как ему кажется, а тексты вполне познавательны. Теперь все они дружно изучали монстров, с которыми уже встречались и с которыми еще только предстояло встретиться. Какое-то время я размышляла о том, сведёт ли нас судьба со всеми обитателями Бездны, или каких-то встреч удастся избежать, но голова быстро тяжелела от этих мыслей и вскоре я выкинула их из головы. Что будет то будет. Думать не хотелось, поэтому я просто пребывала в каком-то коматозном созерцании окрестностей и даже если бы в поле моего зрения попала Сигрима, я бы ее наверно не заметила.

Неожиданно, оставив общество Нартагойна со мной поравнялся Скормуз на своем першероне гнедой масти. Какое-то время он ехал рядом молча, прислушиваясь к болтовне моих спутников, затем перевел взгляд на меня:

– Скажите, миледи, вы веруете в Благодать?

Подобного вопроса я не ожидала, но обнаружила, что неожиданная тема не вызывает у меня отторжения в отличии от всех прочих, которые роились в голове в последнее время.

– Я воспитывалась в монастыре. Там учили верить.

Скормуз улыбнулся в усы:

– Едва ли вере можно научить.

Я неопределенно повела плечами. Несмотря на свое обучение в вопросах религии я была не сильна. Возможно именно потому, что вере нельзя было научить. А может потому, что мой монастырь куда больше интересовался торговлей, нежели религией.

– Я служу Диссуру уже больше тридцати лет. Вырос в семье приходского священника, хотя отцом он мне был только духовным. Подкидышем я был.

Я удивленно посмотрела на старика, отмечая сходство наших судеб.

– Тогда еще храмы Благодати растили истинных приверженцев веры. Нартагойн говорил, вы владеете магией.

– Да, владею, – Подтвердила я.

Паладин кивнул:

– К счастью времена гонений на магов канули в лету, хоть к ним по-прежнему относятся с предубеждением.

Новой темой заинтересовался Рыжик и оставив Всадников разбирать его каракули, прислушался к нашему разговору.

– Возможно вы сталкивались с ним.

В моей жизни бывали случаи, хотя выгода от присутствия рядом мага, всегда перевешивала желание от мага избавиться. Только наксистронги были фанатично преданы делу истребления магов, о чем и вспомнил Скормуз.

– Но вы еще молоды, а значит едва ли застали особенно жестокие чистки, проводимые этим орденом.

– На мое счастье.

– Это точно. В те временя гонения коснулись и паладинов. Темный сброд, который вербовался в наксистронгов, не различал сил, дарованных природой, от сил, подаренных верой в Благодать.

– Вас это тоже коснулось? – Встрял в разговор Рыжик.

– Отчасти, мастер маг.

Скормуз вел рассказ умело вовлекая нас в свою историю. Я не знала к чему он его затеял, но через какое-то время это было и не важно. Просто история, призванная скрасить время в пути. Бестиарий был забыт и теперь все увлеченно внимали словам Скормуза.

– Меня зовут паладином, но я им не являюсь, – Мрачно произнес Скормуз, – Живых паладинов не осталось, но мне довелось проходить в учениках последнего из них, Халензара Арилузкого. Я был лишь в начале пути, когда Халензар погиб. Как раз от руки наксистронга Гридьяра. В ту пору он возглавлял орден этих фанатиков и довольно успешно вбивал в головы неофитов мысль, что паладины не лучше магов. Говорят, он лично убил не мало соратников Халензара и хранил их мизинцы в специальной шкатулке.

– Класс! – Явно не к месту улыбнулся Пиксель, – Люблю такие истории.

Скормуз хмыкнул в усы, но не удивился, продолжив:

– Впрочем, как мне поведал Халензар, неприязнь Гридьяра к паладинам имела к магии довольно опосредованное отношение. Оказалось, что магистр наксистронгов сам когда-то обучался искусству паладинов, но в надлежащее время не получил даров Благодати и бросил орден, с охотой примкнув к наксистронгам.

– А что за дары? – Спросил Андрей.

– Магию, – Ответил за Скормуза всё ведающий Рыжик.

– Да, – Протянул паладин, – Но ему не досталось ни особых сил, ни звания паладина. От того и затаил он обиду на орден.

– А у вас эти дары есть? – Спросил Пиксель.

Скормуз покачал головой:

– До посвящения мне предстояли годы учебы, так что нет, как и Гридьяр, я не имею ни сил особых, ни звания паладина и даже послушника. Ко времени моего обучения наксистронги были упразднены, а о паладинах стали забывать. Гридьяр уже после роспуска наксистронгов отыскал моего учителя и убил его. Халензар отослал меня на кануне подальше в Риглинд, но вскоре до меня дошла весть о его гибели. Гридьяр был арестован и повешен. Такая вот история…

Скормуз надолго замолчал, а мы переглянулись, переваривая услышанное. В моем монастыре о паладинах вспоминали не часто, а если вспомнить, то и о Благодати тоже. Вся благодать измерялась лишь удачными торговыми сделками под самым носом властей. Монахи тучнели на перепродаже шкур, а все полученное золото умело выдавали за пожертвования, с которых налог не взымался. Ясное дело, что и шкуры они добывали не сами, а выменивали их у эльфов, которым в тайне от властей позволяли охотится на монастырской земле. Меня к таким делам не допускали, ибо эльфы и тогда и теперь не жаловали магов, но сдается мне, что именно кто-то из этого народа разузнал и выдал правителю маленькую тайну ордена Лунного серпа. Тайну о магах, обучающихся в стенах жиреющего монастыря.

Вспомнив свое прошлое и сопоставив его с тем, которое выпало на долю Скормуза, я осознала, что при схожих обстоятельствах, наши пути оказались совершенно различными. В то время, как он рьяно постигал клерикальные науки, я о Благодати почти ничего не знала, да и не стремилась узнать… И возможно зря.

– В том главная разница между нами, мастер маг.

Скормуз наконец нарушил сонное молчание, взглянув на Рыжика:

– Маги были, есть и будут, а паладинов нужно растить. Из ниоткуда они не берутся.

– Тогда вам стоило бы взять ученика, – Предложил Андрей.

Я заметила, как загорелись его глаза, как будто именно он метил в ученики Скормузу, но старик покачал головой:

– С тех пор как герцог Ридарий, при котором я служил в Скирате, будучи на смертном одре, вопреки воле советников назначил меня своим регентом, мне было не до учеников. Каждый день меня пытались отравить…, – Скормуз хохотнул, – Принудили меня поститься больше обычного, пока сам себе готовить не наловчился.

Он хлопнул себя по животу:

– Это я уж наел в ту пору, когда все ядовитые советники вперед меня мир покинули. Людям я пришелся по нраву еще в пору служения Ридарию, и они меня поддерживали, а советников, едва уличив в каком проступке, я высылал на границы с Пустошами, чтобы твари из них дурь всякую повыбивали. Особенно скверные просто бежали, а я и рад был. Те, что почестнее редко возвращались живыми, но, если такое случалось, больше норов не выказывали. Я же в свою очередь милостью их потчевал, как героев привечал. Перевоспитал потихоньку.

Скормуз глянул на нас:

– Но паладинов из них уже не вырастишь. Черпать силу из веры обучают с младых ногтей, а чему я могу научить, если сам так и не выучился?

Я невольно задумалась над тем, возможно ли еще отыскать настоящего паладина? С трудом верилось, что некогда могущественный орден сгинул без следа. Возможно где-то среди живых еще бродит носитель магии веры и может быть он мог бы исцелить меня с Димой от нашей мучительной связи…. Будто прочтя мои мысли, Дарлис спросил Скормуза:

– А что умеет паладин?

– Исцелять по воле Благодати, разить врагов светом справедливости…, – Словно хороший ученик затараторил Рыжик.

Скормуз улыбнулся ему:

– Да, говорят и такое.

– А радугой пердеть не умеет? – Буркнула себе под нос Вероника.

К счастью, Скормуз ее не расслышал. Я помнила, что она причисляла себя к ордену наксистронгов, но благоразумно помалкивала об этом, как и остальные. Нам хватило проблем с Кранаджем, не хватало еще развязать ссору со Скормузом. К тому же после роспуска ордена охотников на магов, за их дело брались люди самого разного сорта. Чаще всего беглые преступники, бандиты с большой дороги и не далекие люди, которым приходилось по нраву причислять себя к некогда могучему ордену. А по факту, они занимались простым разбоем, совершенно не ограничиваясь нападениями на одних лишь магов. Я была уверена, что именно в такой банде Вероника и оказалась.

Бросив на Веронику хмурый взгляд, я решилась спросить:

– А известно ли паладинам что-либо о перемещении душ?

Я ощутила на себе взгляды Всадников. Для них причина этого вопроса была понятна, и они с явным интересом ждали ответа Скормуза. Старик нахмурился и к моему разочарованию повел плечами:

– Боюсь, миледи, о подобном я не слышал. Если Халензар и знал что-то про это, то мне не рассказывал. Мне ведомо только о душах неупокоенных, которые не редко встречаются на капищах близ Черновольной степи.

– То есть ничего о перемещении душ между разными телами? – Решил уточнить за меня Дарлис.

Скормуз покачал головой:

– Едва ли это возможно, да и к чему вам?

Паладин посмотрел на меня, и я как можно небрежнее пожала плечами:

– Просто читала о подобном. Стало интересно.

– Я не паладин, миледи, – Покачал головой Скормуз, – Моя сила в вере, это да, но магия душ, если таковая существует, мне точно не доступна. Я-то и разить светом, как упомянул мастер маг, не могу. Да и не многие паладины такое умели.

– Ясно, в общем просто фанатики очередные, – Снова встряла Вероника.

Несмотря на то, что Скормуз не был настоящим паладином, я все больше убеждалась в том, что нам с Димой следовало обратиться к служителям Диссура. Они имели дело с душами, а именно с душами у нас с Димой были проблемы. Возможно Скормуз мог помочь нам, если не сам, то призвав кого-то из известных ему культистов. Но об этом не стоит говорить сейчас, когда мы едва отделались от обвинений Кранаджа. Вполне может статься, что Скормуз сменит милость на гнев и все же сочтет нас демонами, едва я помяну парня из другого мира, завладевающего моим телом.

– Стой!

Оклик донесся так внезапно, что я вздрогнула. Приказ был от короля и добрался до нас по цепочке ратников. Мы только выбрались из низины на небольшой холм с пучком обильно обвешанных ягодами кустов шиповника. По воинам прокатился шелест удивленных голосов.

– Вот и неприятности пожаловали, – Вздохнул Андрей.

Скормуз поспешил к королю. Влезать в очередные проблемы мне не хотелось, но любопытство взяло верх и я, лягнув кобылу пятками погнала ее за паладином. Ко мне присоединились и остальные.

– Мастер маг! – Тут же окликнул Нартагойн, заметив нашу компанию поблизости, – Требуется ваше экспертное мнение.

Он мотнул головой в сторону, и мы увидели развалившуюся поперек дороги огромную тушу неведомой мне твари, напоминающей червя.

– Просветите нас, что это за монстр? – Попросил король.

Рыжик смотрел на существо так же удивленно, как и мы. Было понятно, что с такими он не встречался. Монстр имел около пяти метров в длину, спереди под массивной воронкообразной пастью рядами выступали отвратительные лапки как у мокрицы, а сзади, охватив мощный хвост, заканчивающийся саблевидным жалом, высились огромные лапы как у кузнечика.

– Бл…ть, походу эта х…йня еще и скачет. Чертов хрен-кузнечик, мать его, – Живописно охарактеризовала монстра Вероника.

К нашему счастью, тварь скакать не собиралась, поскольку явно была дохлой. Дарлис, зашуршал бестиарием Рыжика, но, как и предполагалось, ничего подобного там не нашел. Маг покачал головой:

– Боюсь, Ваше Величество, мне не доводилось слышать о таких… и слава Благодати, видеть.

Нартагойн кивнул, вздохнув.

– Говно твой бестиарий, – Не удержалась от комментария Вероника.

Рыжик явно покраснел, и я дружелюбно похлопала его по плечу:

– Мы не ждем, что тебе известны все монстры.

– Тебе тоже не доводилось таких видеть? – Спросил король у Скормуза.

Паладин спешился и вынув меч ткнул им бурую мерзкую тушу:

– Сдается мне видел скелеты. Тогда понятия не имел кому они принадлежат. Сейчас куда интересней, от чего померла тварь.

Он заглянул в зубастую воронку пасти монстра, поморщился и пожал плечами:

– Ран я не вижу. Будем надеяться, что тварь отравилась чем-то и этим чем-то не отравимся мы.

– Давайте назовем ее в честь Вероники! – Воодушевленно предложил Пиксель.

– Пошел, на х…й! – Предсказуемо возмутилась она.

– Да ладно, вы даже похожи чем-то. Рыжик, зарисуй по-быстрому и подпиши: «Копипаста хреновидная»!

Пока Серега пытался увернутся от затрещин Вероники, под смех остальных, Рыжик бросил взгляд на меня, будто ждал, что я одобрю эту идею. Но тут заговорила Лийсар, с отвращением разглядывая монстра и не скрывая надежды в голосе:

– Если этих тварей прежде не встречали, значит они недостаточно сильны, чтобы добраться до обжитых земель.

Король кивнул:

– Или только сейчас Бездна разродилась новой порцией чудовищ, но будем надеяться, что вы правы, миледи.

Мы снова продолжили путь, оставив «копипасту хреновидную» позади. В этот раз я не стала избегать общества Нартагойна и ехала рядом. С другой стороны ехал Скормуз, а за нами все остальные. Первая встреча с монстром насторожила воинов и теперь многие держали руки поближе к оружию. Разведчики, засылаемые вперед старались не покидать зону видимости основного войска. Лучники вглядывались вдаль, поглаживая пальцами оперения стрел. Вскоре дорога изогнулась змеей, нырнула в небольшой ольховник и запетляла между низких холмов. Обзор стал хуже и без того вялые разговоры стихли окончательно. Теперь мне было понятно, каким образом определяются границы угодий монстров. Пока твари на пути не встречались, территория считалась мирной, но после обнаружения монстра, пусть даже дохлого, всем становилось ясно, что дальше могут быть и живые. Если верить Нартагойну, то с каждым днем угодья чудовищ ширились.

Порой, среди брошенных уже давно лачуг, мы могли разглядеть скелеты людей и скота, приближаться не стали, поскольку монстры не редко устраивали засады в любых подходящих норах, да и смысла в этом не было: покинули эти места уже давно, а останки принадлежали тем, кто был не слишком расторопен или слишком самоуверен.

Наш мирный поход продолжался еще около получаса, затем мы вошли в тень увядающей рощи, из которой на полном скаку выехал один из разведчиков. Одернув жеребца прямо возле короля, он спешно доложил, что роща полна монстрами как шелудивый пес блохами. Его слова подтвердил странный стрекот и будто бы перешептывания, хотя говорящих монстров мне еще встречать не доводилось. Несмотря на то, что обходной путь мог занять лишние пару часов, Нартагойн решил не рисковать и повел нас в обход рощи. Вглядываясь в линялые заросли, я различила мелькающие силуэты то ли кальтерпиев, то ли стрельчатых зарпиев. Они передвигались так шустро, что опознать их было практически невозможно. Лучники вскинули оружие, но Нартагойн велел придержать стрелы:

– Без крайней нужды не стрелять. Там, куда мы идем, стрелы еще понадобятся, а лезть в эту чащу за ними будет непростительной глупостью.

Скормуз согласился с королем и мы, сторонясь чащи, проводили глазами мечущихся в пожелтевшей листве монстров. Они прекрасно видели нас и вероятно рассчитывали, что мы войдем в заросли, но воины сдержанно следовали приказу Нартагойна. Только один гвардеец от души выругался, когда тупорылый, похожий на нетопыря, покрытого волдырями с ядом зарпий, выстрелил из колючего воротника длинным ядовитым шипом на добрые двадцать метров. Воин прикрылся щитом и не пострадал, но тварь обложил отборной бранью.

– Со всеми, кого мы так отпускаем, придется иметь дело Слидгарту, – Скривился Скормуз.

– Он знает об этом и будет готов, – Уверенно ответил Нартагойн, тронув шпорами коня.

Я проводила взглядом глумливо улыбающегося зарпия, но думала о монстрах куда более опасных. На память пришли невидимые раплинги, которые крепко потрепали наш отряд еще до встречи с драконом, да и кроме дракона в Разломе нас могли поджидать не менее внушительные твари. Впрочем, куда больше меня пугало, что в Разлом вовсе нельзя будет попасть и весь наш поход окажется бессмысленным.

Пока мы по широкой дуге обходили линялую рощу, Дарлис опять взялся за бестиарий и даже попросил у Рыжика стилус, чтобы дополнить рисунки мага.

– У вас здорово выходит, милорд Дарлис, – Заметил Рыжик.

– Еб…ть, ты еще и художник, – Скривилась вечно не довольная Вероника.

– Да у меня дох…я талантов, – Без ложной скромности пожал плечами Игорь.

Я поймала на себе взгляд Нартагойна, но, когда посмотрела в ответ, он отвернулся, явно смущённый. Внутри снова разгорелось раздражение от того, что я не знаю подробностей произошедшего между ним и Димой, но я подавила его и обратилась к Скормузу:

– Как далеко до той дороги, которую вы нашли?

– Завтра к вечеру доберемся до Линаксы, – Ответил Скормуз, – Почти высохшей речушки. От нее еще километров шесть на запад к устью.

– Через устье не пойдем, – Покачал головой Нартагойн, взглянув на паладина.

– Нам сейчас важна скорость, а другой путь займет не меньше двух дней.

– А что не так с устьем? – Спросила я.

Нартагойн посмотрел на меня и покачал головой:

– Нам не так просто добраться до Разлома и это с одной стороны скверно, но с другой, тварям тоже приходится искать дорогу к землям людей. Только потому они не наводнили наш мир полностью за пару месяцев.

– Еще и потому, что стараниями Эольдера, земля местами пропиталась отравленной магией, – Добавил Скормуз.

Нартагойн кивнул, продолжив:

– Да. Но твари успели найти и занять самый простой путь к Разлому: русло Линаксы. А устье реки стало настоящим гнездовьем для них. Монстры рождаются там из своих яиц, коконов и неведомо чего еще, а после тут же по руслу выдвигаются к Скирату.

– Но местность там не простая и есть где затаиться, – Заметил Скормуз.

Нартагойн покачал головой:

– Там, где можно затаиться, уже затаились монстры. Нет, Скормуз…, – Король посмотрел на меня, – Я не поведу людей туда. Хватило и одного раза.

Паладин тоже посмотрел на меня, и слегка прищурив глаза, спросил:

– А вы, миледи, как считаете? Если устье обходить, то еще два дня потеряем, пока доберемся до тропы, а если напрямик пойдем, по-тихому, то послезавтра уже будем на месте.

Я взглянула на своих спутников, которые увлеченно наблюдали за тем, как Дарлис зарисовывал Копипасту хреновидную, наперебой вспоминая примечательные детали.

– Мне эти места не знакомы, – Наконец ответила я, – Но мне кажется времени у нас не много. Чем дольше окажется наш путь, тем больше врагов выступит против нас. И любая дорога станет так же опасна, как дорога через устье.

Скормуз криво улыбнулся, будто именно такого ответа ждал от меня.

– Весомый аргумент, Нартагойн, верно?

Король поднял руки, будто сдавался:

– Что ж, раз я в меньшинстве, то поступим по-вашему.

Он кивнул мне, произнеся:

– Пойдем через устье.

Время шло к полудню. Солнце снова потонуло в тучах, стало холоднее. Мы держали уверенный темп, который позволял согреться, но сильно изматывал. Особенно скверно было пехотинцам, которые едва успели передохнуть в Скирате. Порой они серьезно отставали от нас, но король терпеливо дожидался воинов, прекрасно понимая, что люди нуждаются в отдыхе. И, тем не менее, привал запланировали только на вечер. Ели на ходу, держа руку поближе к оружию. Только Дарлис на удивление увлекся рисованием и выглядел среди нас самым безмятежным, будто полностью пребывал в какой-то фантазии, выводя стилусом неведомо что. Даже о еде ему напомнил Андрей и теперь, закусив кусок вяленого мяса, Игорь будто снова забыл о нем, задумчиво рисуя новые линии.

– Он сказал, что рисует карту, – Рыжик взглянул на Дарлиса, заметив, что я заинтересовалась своим «братом», – Хотя я ему говорил, что перерисовал ту, которую нам показывал милорд Скормуз.

– Возможно, он решил составить свою версию.

Я пожала плечами, усмирив любопытство и желание взглянуть на труды Игоря. Вместо этого я обратила взгляд на горизонт впереди. Местность стала скалистой, и сильно далеко заглянуть было невозможно. Взгляд то и дело упирался либо в небольшие рощи, либо в склон очередного холма или утеса. Дорогу устилали крупные булыжники, выдающие стук конских копыт на пару километров вперед. Часть из них принадлежала к той давней эпохе, когда Асагрион еще существовал, другая часть осыпалась с утесов, нависающих справа, или скатилась вместе с селями – не редким явлением в этой местности в это время года. Одну из таких сыпучих лавин нам пришлось объезжать, углубившись в недружелюбный лес. Здесь мы впервые столкнулись с телами монстров, знакомыми воинам.

– Вон тот, паршивец, едва не лишил меня руки, – Кивнул Скормуз на изувеченный труп жуткого оборотня с паучьей головой.

Таких трупов по всей округе набралось не меньше полусотни. Среди них встречались и кальтерпии, и вилермы, пара троллей и даже один, обретший видимость благодаря луже крови, раплинг. Хотя возможно их было больше…

– Славная была сеча, – Ухмыльнулся один из ратников, пихнув локтем приятеля.

Оба воина предались воспоминаниям с улыбками, которых на их лицах явно не было в тот момент, о котором они вспоминали.

– На самом деле мы застали их врасплох, – Поделился Нартагойн, – Таким количеством они бы на нас не напали.

– Ага, – согласился Скормуз, – Стая волков что-то не поделила, начала грызню. Вон те рыжие горючие псы или по-эльфийски «климмерсаги», решили присоединиться к драке. Уж не знаю с чего бы. Может межвидовая неприязнь какая, или еще чего. В общем, мы дождались, когда они войдут в раж, позабыв кто враг, кто союзник, да и вломились в чащу всей толпой.

– А монстры часто между собой дерутся? – Спросил Андрей, чуть нагнав нас.

– Достаточно часто, чтобы вам довелось понаблюдать, но недостаточно часто, чтобы мы смогли это использовать.

– Каплитар Элеппо, монах из Арилузы изучал как монстры из Бездны взаимодействуют друг с другом, – Припомнил Рыжик, – В частности, он отмечал непримиримых врагов и те виды, которые не редко объединялись для охоты. Чаще всего конфликты между монстрами возникали из-за нарушения границ территории, в частности, если кому-то из монстров хватало глупости оказаться вблизи гнездовья других монстров.

– Благодарю, мастер маг, это ценные сведения, – Улыбнулся Нартагойн, – Впрочем, по большей части эти твари уживаются вместе. Как мне довелось наблюдать самому, многие из них просто разные звенья пищевой цепи. Там, где проходит тролль или макнумар, часто остается какая-то еда для хищников поменьше. Они бредут за монстрами как свита. И чем больше монстр, тем больше к нему уважения.

– Зарпии и твари похитрее умудряются использовать монстров побольше в собственных интересах и даже иногда направлять туда, куда им угодно, – Заметил Скормуз, – Тоже касается и Сигрим: старуха от земли метра полтора, а каждая тварь к ней с почтением относится.

– Потому что Сигримы для них все равно что глаза, – Заметила я, – Тихие и неприметные они могут забрести в густозаселенную деревню и переместить туда голодных тварей со всей округи.

– Верно, – Согласился Рыжик, взглянув на меня так, будто я выдала нечто не очевидное.

Андрей хотел спросить что-то еще, но тут на нас совершенно внезапно нахлынул туман, предлагающий сохранение. Поскольку этого момента мы ждали уже очень давно, медлить не стали. Я сомневалась, что нам удастся изменить решение Кранаджа, или как-то еще расширить нашу армию, да и умирать ради этого не хотелось. Приняв предложение и дождавшись, когда туман спадет, я взглянула на Всадников.

– Наконец-то! – Выдохнул Андрей.

– Походу пиз…ц неподалеку, – Тревожно заметила Вероника.

– Что-то не так? – Нахмурился Нартагойн, заметив наши переглядывания.

Всадники оглядывались, явно ожидая неприятностей. Я уже знала, что туман сохранения для них не редко значил приближение проблем, и теперь сама пыталась разглядеть их в чаще. Лес, основательно украшенный телами разнообразных чудовищ, внезапно показался еще более жутким, чем был прежде. Тучи сгустились, под порывом налетевшего ветра заскрипели кривые ветви-руки вековых дубов и каштанов. Казалось, что они принадлежат новым порождениям Бездны и норовят утащить нас в чащу, где затаилось нечто алчущее нашей крови и плоти. Ветер гудел меж стволов как зловещее шипящее дыхание, в один миг, напомнив нам, что отнюдь не только монстрами была опасна округа. Пролившаяся после падения Асагриона безумная магия изувечила и изменила даже вполне безобидные растения, землю и воду. Теперь даже простой камень, дерево или туман могли изрядно сократить численность нашего войска. Мне вспомнилась страшная битва с эльзилатом, летящие комья земли, булыжники, хлещущие ветви деревьев…. Все это могло повториться, но на этот раз без участия магов. По крайней мере, такие истории я успела прочесть в библиотеке Салима. Как же мне его не хватало!

– Погода совсем испортилась, – Констатировал паладин, – Если еще начнется ливень, то привал придется устроить пораньше, иначе кони ноги переломают, да и мы от усталости в руках оружие не удержим.

Нартагойна скривился, явно выражая свое отношение к преждевременному привалу. Зато остальным эта идея пришлась по душе. Здесь, в горной местности дождь имел привычку лить как из ведра, и с таким ветром добирался до каждого участка тела. Люди вымокали в одно мгновение, даже кутаясь в плотные плащи.

– Выйдем из леса, а там посмотрим, – Предложил Нартагойн.

Мы прибавили шаг, поглядывая на каменистый склон справа, с которого сошла сель. До дороги оставалось не так много, но, к сожалению, так просто лес нас отпускать не планировал…. Мы только пробрались сквозь заросший бурелом, когда позади внезапно раздалось утробное рычание и такой же внезапный звон стали. Где-то посреди колонны постоянно отстающих ратников, раздался клич:

– К оружию!

Я бросила взгляд на небо, решив, что над землей готов пролиться волчий ливень, но похоже внезапной напастью были не волки.

– Скормуз, уводи людей из леса! – Приказал Нартагойн.

Король кивнул своим личным гвардейцам и развернул коня обратно к чаще. Он взглянул на меня, потом перевёл взгляд на Всадников:

– Буду признателен за помощь, господа Всадники.

К моему удивлению, первой за оружие взялась Вероника:

– Хоть какое-то развлечение, – Хмыкнула она, прихватив щит и развернув коня.

Остальные согласились с ней. Дарлис спешно спрятал свой пергамент в седельную сумку и взялся за меч.

– Вас, миледи, я бы попросил составить компанию Скормузу, – Шепнул мне король.

Очевидно, под гнетом вины, Нартагойн решил всячески опекать меня, но я в этом не нуждалась. Поймав на себе взгляды Всадников, я качнула головой:

– Нет. Вместе быстрее управимся.

Опережая протесты короля, я лягнула кобылу пятками в бока и направилась к центру колонны, где уже отчетливо слышались крики рыцарей и булькающее рычание неведомых тварей. Уже на подходе, когда я сквозь последнюю листву и корявые ветки различила мельтешащие бригантины и кирасы, на меня с дерева спрыгнул тупорылый зарпий. Кобыла взбрыкнула, поскольку он впился в ее загривок когтями и едва не выколол мне глаза своим шипованным воротником. Я отклонилась назад, пытаясь достать тварь мечем, но она была слишком близко. Не задумываясь, я использовала огненную ауру и тут же спрыгнула с лошади, чтобы пламя не затронуло ее. Нога провалилась в валежник, я потеряла равновесие и оказалась на спине. Слева раздалось грозное рычание, и в один миг я очутилась посреди битвы. Вскинув меч и вскочив на ноги, я рубанула плечо внезапно выпрыгнувшего на меня оборотня. От него разило мокрой шерстью и пропитавшейся кровью землей. Косматая черная спутанная шкура была вся увешана сухими листьями и ветками. В полумраке лесной чащи такая маскировка очень удачно скрывала чудовище, и меня спасло только то, что я была объята магическим пламенем, которое явно напугало тварь. Отвратительные подвижные хелицеры подрагивали как лапы паука, а блестящие красноватые глаза, почти полностью состоящие из зрачка, смотрели на меня как само отражение бездны. Тварь отскочила от моего удара и оскалилась, распахнув хелицеры, но в тот же миг замолкла, когда на ее голову обрушилась шипастая булава.

– Жрать ее надо было, а не вопить, – То ли в шутку, то ли всерьез отчитала Вероника дергающегося в конвульсиях оборотня.

Она улыбнулась мне и унеслась на коне прочь. Я вспомнила о зарпии и своей кобыле, но рядом их не обнаружила.

– Проклятье!

Уняв магический огонь и призвав менее расточительный призрачный щит, я бросилась в гущу сражения. Оказалось, что наша армия перешла дорогу смешанной стае монстров, то ли выбравшейся на охоту, то ли мигрировавшей в сторону Скирата. Среди них попадались хорошо известные бакилары, приметримы, напоминавшие небольших черно-зеленых драконов с телом пумы и венцом острых шипов. Кальтерпии, давно заселившие почти каждый лес в Орлинге и твари, о которых я узнала лишь из бестиария Рыжика. Благо среди них не было ни коллекционеров, ни Сигрим. По крайней мере, я их пока не заметила.

Пробираться через чащу на лошади было крайне непростым делом, а сражаться верхом и вовсе безумием, поэтому едва достигнув эпицентра сражения, Всадники спрыгнули с коней и теперь метались между деревьями, весьма резво уменьшая поголовье чудовищ. Это зрелище лишний раз напомнило мне, как сильно изменились мои спутники. В их глазах давно не было страха, только мимолетный испуг, когда очередной приметрим спрыгивал с дерева, растопырив когти и яростно шипя. Но в одно мгновение этот испуг сменялась азартом и вскоре тварь уже жалела, что выбралась из Бездны. О том, насколько просто Веронике давались сражения, я узнала еще в драке с Лируфом. Если там она не особо сдерживалась, то здесь и вовсе наносила удары от всей души с диким, пугающим восторгом. Не сильно отставал от нее и Пиксель, порой влезая в драки между гвардейцами и монстрами, он атаковал монстров со спины, а пару раз и вовсе метал в них топорики с десяти шагов. Довольно успешно. С ним поблизости держался и Андрей, прибегая к своим жреческим силам. Вероятно, пребывая в плену у элидримов, он кое-чему научился у их эльзилата и теперь уже он заставлял деревья атаковать чудовищ разлапистыми ветвями, добивая искалеченных мечем. Дарлиса я нашла не сразу. Он оказался единственным, кто мог на равных драться с кальтерпиями в их родной стихии – на ветвях деревьев. Там, куда добирался Игорь, твари уже не прыгали на гвардейцев сверху, а просто сыпались вместе с остатками листьев, такие же мертвые.

С нашим подкреплением бой закончился быстро. Возможно, твари не сумели сразу подсчитать нашу численность, а может и считать то не умели, но так или иначе, те, кто уцелел, поспешили скрыться в чаще. Нартагойн запретил их преследовать и напомнил лучникам, чтобы берегли стрелы.

– Вы целы, миледи? – Тут же спросил Нартагойн, когда мы встретились на небольшой вытоптанной поляне, почти у самой опушки.

– Да, только лошадь потеряла, – Раздраженно качнув головой, ответила я.

Лошадь вскоре нашли, но, к сожалению, знакомство с зарпием она не пережила. Благо отыскалась запасная, которую держали для гонцов. Король решил, что мы либо вернемся в Скират все вместе, либо не вернется никто, поэтому нужды в лошадях для гонцов нет, и мне достался прыткий вороной конь, явно совсем недавно объезженный и с характером самоуверенного жеребенка. Примерно такой же самоуверенностью теперь светились Всадники. Со знакомым каждому воину смаком они обсуждали свою удаль, приукрашивая ее совершенно излишними деталями. Верный традициям скабенитов Пиксель решил набрать себе трофеев, хвала Благодати не тех, которые обычно прихватывали скабениты.

– Забацаю себе ожерелье! – Радостно объявил он, под брезгливыми взглядами Дарлиса и Андрея выбивая клыки приметрима.

– Лучше как твои дружки скабениты, срежь х…и с этих монстров, тебе больше пойдет, – Съязвила Вероника.

Пиксель скорчил гримасу, не ответив, зато Дарлис приглядевшись к кальтерпию, пожал плечами:

– Для этого х…й сперва нужно найти.

Благодаря этой нелепой болтовне мой словарный запас словечек Всадников расширился, но в той области, которая была мне совершенно не интересна.

– Не стоит искать этого у кальтерпиев, – Заметно покраснев, пришел на выручку Всадникам Рыжик, – А у приметримов анатомия не сильно отличается от кошачьей.

Я покачала головой и тронула бока жеребца пятками, посылая его следом за гвардейцами к дороге. Чем закончатся исследования Пикселя в области анатомии монстров, мне было не интересно. Рыжик спешно подогнал свою кобылу, бросив взгляд на поджидавшего нас короля.

– Совершенно дикие обычаи у северян, – Убежденно произнес маг.

Я не ответила. Дождавшись, когда разогнанное битвой войско соберется вновь, мы нагнали Скормуза, который вывел авангард из леса и теперь угрюмо поглядывал на тяжелые тучи, зависшие над нами.

– Потери есть? – Тут же спросил Скормуз.

– Обошлось, – Покачал головой Нартагойн.

Кивнув, паладин заметил:

– Скоро польет как из ведра. Надо найти убежище.

Король, помрачнев, оглянулся на лес, из которого мы вышли с боем:

– Не думаю, что здесь остались не занятые.

Все еще охваченный азартом битвы Пиксель тут же предложил:

– Найдем занятое и выселим того кто занял.

Нартагойн ответил улыбкой, и смирился. Если дождь он и не считал веско причиной устроить привал, то необходимость отдохнуть после внезапного сражения была неплохим поводом.

– Здесь есть небольшая пещера, – Вспомнил Скормуз, – С удобствами расположиться вряд ли получится, но просохнуть и переждать дождь места хватит.

– Если она не занята, – Снова вздохнул Нартагойн.

Скормуз не ошибся. Мы успели проехать не больше ста метров от рощи, когда на нас упали первые капли. Уже через пятнадцать минут полило так, будто мы пробирались под водопадом. Дождь встал стеной, заслоняя обзор, лупил по мгновенно размокшей земле и грозил новыми селями. Утешало лишь то, что в такую погоду даже монстры не промышляли охотой, хотя среди них встречались и любители водной стихии, не редко устраивающие засады именно в такое время. К тому же сам дождь вблизи Разлома мог обладать прескверными свойствами. Рыжик нас старательно убеждал, что дождь был опасен в первые дни после падения Асагриона, возможно в первые месяцы…, но теперь он безвреден и даже явление ливневых волков обусловлено их генетической памятью. Некий Ролем Плитвут, очередной ученых монах, чьи труды удалось изучить Рыжику, был уверен, что испытав некоторое магическое воздействие от зараженного скверной магией дождя, ливневые волки теперь выбирались на охоту под определенным тучами всего лишь потому, что рассчитывали на увеличение своей силы. Глупые создания не понимали, что дождь уже не тот. Рыжик говорил, но ему никто не верил: те гвардейцы, кто отличался суеверием, лишь качали головами, уверенные, что после такого ливня у них отрастут ослиные уши, и может и отвалиться что-то важное. Остальные просто бесились от того, что вымокли до нитки. Смирившись, Рыжик замолчал.

Несмотря на то, что я вымокла не меньше других и уже успела основательно замерзнуть, несмотря на еще одну порцию согревающего зелья, дождь подарил мне еще одну возможность погрузиться в себя, из которой меня выдернул неуемный король, внезапно нарушив молчание:

– Еще один аргумент не в пользу Кранаджа.

– Какой аргумент? – Без особого интереса спросила я.

– Ваши друзья очень ловко расправлялись с монстрами. Милорд Дарлис так и вовсе заслужил повсеместное уважение гвардейцев.

Нартагойн посмотрел на меня, а я оглянулась на Всадников, которые теперь закутавшись в плащи и понурив головы, напоминали похоронную процессию. Впрочем, как и все мы.

– Этого едва ли стоило ожидать от Всадников, призванных уничтожить мир, – Продолжил мысль король.

Я задумалась над словами Нартагойна. Вспомнила теорию Лируфа о том, что Всадники возглавят разношерстное племя чудовищ, но если пророчество Тиллария действительно предполагало нечто подобное, то поведение моих друзей действительно диаметрально противоположно поведению Всадников.

– Вы так не считаете? – Нахмурился Нартагойн, озадаченный моим молчанием.

Я покачала головой:

– Мои спутники не причинили никому вреда, обращали оружие только против чудовищ и союзников Амерона, – Я посмотрела на короля, добавив, – Это все, что мне известно наверняка.

Мой ответ удовлетворил Нартагойна, вызвав мимолетную улыбку. Дождь чуть утих, но ветер не унимался, пробирая до костей.

– Далеко еще до твоей пещеры, Скормуз? – Спросил Нартагойн.

Паладин мотнул головой левее размокшей дороги, по которой мы двигались:

– Вон за теми соснами развилка. Тропа совсем заросшая и едва заметная. Как-то с парнями на гон наткнулись. Нас тогда было человек шесть, не больше. Ясное дело таким числом с гоном не тягаться – около двух сотен тварей самых разных, но одинаково злобных.

Скормуз бросил взгляд на нас и продолжил:

– Решили тогда от греха подальше в лесу схорониться, том, который сейчас прошли, но не успевали к нему. Даглем, мой лейтенант, да пребудет он в вечной Благодати, заприметил тропку эту, а как по ней прошли, то к разработке вышли.

– То есть там шахта что ли? – С непонятным испугом в голосе спросил Андрей.

– Предполагалась, милорд Меркрист, – Скормуз посмотрел на Нартагойна, – Говорят, забрел как-то в Скират шибко предприимчивый купец, то ли Арсилет, то ли Арсилем. Все мечтал стать главным поставщиком товаров в город осаждаемый монстрами. Наемников привел целую толпу, каждому платил немерено. Часть из наших парней к нему на службу тут же пристроилась. А он удумал форт организовать здесь, в Пустошах, там, откуда люди на силу ноги унесли.

Паладин покачал головой, явно мысленно прибавив к словам массу нелитературных ругательств.

– На дело такое денег нужно не мало, то даже последнему дураку ясно. Так этот Арсилет удумал шахту обустроить, дескать, никто больше в пустошах конкуренцию не составляет, а наемники все одно без дела простаивают. Заманил их премиальными сюда, чтобы строителей прикрывали от чудищ. И самим строителям заплатил выше среднего. А чем кончилась его затея, сейчас сами увидите.

В этот самый момент мы оказались возле действительно неприметной тропки. То ли так уж вышло, то ли намеренно, но помечена она была старой почти сгнившей вагонеткой, покрытой мхом. Колеи под нее не было, значит, ее приволокли сюда на закорках. Судя по тому, как окопались и обросли сорняком железные проржавевшие колеса, произошло это уже давно.

Иные тропки нелегко найти потому, как они теряются в буреломах, но эта тропа терялась на просторе. Деревьев вокруг было не много и со стороны они казались ничем не примечательной рощицей, но в просвете лишенных листьев веток мы заметили серое нагромождение камней.

– Оружие держите наготове! – Приказал Нартагойн.

Я положила руку на рукоять меча под плащом. Следуя за Скормузом, мы замечали все больше реликтов древности: мотыги, едва узнаваемые гнилые ведра, валявшиеся на искусственных насыпях, уже успевших зарасти как макушки плешивых монахов. Рельсы для колеи, так и не уложенные, стояли штабелями возле нагромождения камней, подпирающих высокий хребет горы.

– Проблемы у Арсилета начались еще на этапе поставок, – Уже тише произнес Скормуз.

Разведчики впереди, придерживая луки, осматривали куцую растительность вокруг. Место для лагеря было хорошее. Несмотря на недостаток деревьев, от ветра и лишних взглядов нас закрывали высокие отвалы вынутой из недр земли.

– Большая часть стройматериалов не добиралась до шахты. Людей сжирали прямо на дороге и вскоре желающие обеспечить доставку повывелись. А к тому времени и сам Арсилет поиздержался так, что оплатить опасную работу стало нечем.

– Чисто, Ваше Величество! – Объявил командир разведчиков,

Только теперь мы решились спешиться. Наша армия выстроилась в большую очередь, выползающую на дорогу. Люди в нетерпении ожидали распоряжений короля. Мы собрались у больших тяжелых дверей, закрывающих вход в недра шахты. То, что монстров не было вокруг, не значило, что они не спрятались внутри. И даже закрытая дверь не обещала безопасности.

– Там туннель метров в сто пятьдесят, – Припомнил Скормуз, – Пара комнат и довольно большой склад, где планировали держать всю утварь, раскопанный наполовину. Вот и все, на что хватило денег и энтузиазма Арсилета.

Паладин посмотрел на нас:

– Он сам тоже где-то там, но среди изобилия одинаковых скелетов его не опознать.

– Что ж, поучительная история, но мне куда важнее, не станет ли эта шахта могилой и для нас.

Король кивнул разведчикам и они, чуть поднатужившись, открыли двери в разработку. На нас дохнуло сыростью и землей. Темный провал совсем не выглядел дружелюбно, что тут же подметил Дарлис за моей спиной.

– Я пойду с разведкой, – Смело объявил Скормуз, – Я знаю, где могут затаиться монстры.

Нартагойн кивнул паладину.

– Давайте, парни, чем быстрее проверим тут все, тем быстрее сможем просушить кальсоны! – Скомандовал Скормуз и, обнажив меч, нырнул в пасть шахты.

Гвардейцы поспешили следом, а мы остались ждать под изматывающим гнетущим дождем. Нартагойн распорядился занять оборону на случай, если поблизости обретаются твари, желающие сразиться за неплохое убежище от дождя. Поскольку для двух тысяч солдат в шахтах Арсилета будет тесновато, король так же распорядился поставить палатки в центре лагеря. Одну из которых предложил занять мне. Он больше не затевал разговоров со мной, но периодически смотрел с явным желанием вернуться к прерванной беседе. Очевидно в палатке для этого самое место.

– Благодарю, Нартагойн, – Кивнула я, рассчитывая, что Скормуз вернется прежде, чем палатка будет установлена.

– Госпожа, не желаете еще согревающей настойки? – Подобрался ко мне Рыжик, ревниво уставившись вслед королю, решившему изучить окрестности.

– Нет, спасибо.

– Блин, сейчас бы кофе выпить! – Внезапно вздохнула Вероника.

– Это точно, – Поддержал Андрей, – Да с круассаном!

Мне вспомнился горьковатый напиток, который действительно неплохо согревал и бодрил.

– Что такое кофе? – Нахмурился Рыжик.

– Напиток с молоком и привкусом миндаля, – Не задумываясь, ответила я.

Запоздало прикусив язык, я мысленно отругала себя за болтливость.

– Оу, а ты где его пробовала? – Нахмурилась Вероника, – Я думала, его у вас нет.

Теперь уже все Всадники смотрели на меня, будто я припрятала странный отвар за пазухой. Конечно, я могла ответить просто, что пробовала кофе в мире Всадников, но опасалась, что это может повлечь массу вопросов, отвечать на которые мне совершенно не хотелось. Особенно на вопросы Вероники и Рыжика…

– Я про такое не слышала, – Пожала плечами Лийсар.

– Ты у Дим…, у него дома пробовала? – Догадался Андрей.

Отпираться смысла не было, и я ответила:

– Да.

Всадники переглянулись, как будто я призналась в воровстве или в чем-то неуместном. У Вероники явно созрели вопросы, но хвала Благодати, задать их она не успела. Вернулся Скормуз.

Глава 7

Шахта, построенная предприимчивым Арсилетом, не была занята и оказалась довольно просторной, поскольку к этому моменту мы вымокли до нитки, то едва проверив ее на безопасность, бросились разводить костры. Благо иных путников кроме нас здесь не бывало и запасы древесины, собранные еще строителями шахты, остались нетронутыми. Вскоре тепло растеклось даже по большому складу, который оказался практически пустым и позволил разместиться в нем почти двум сотням солдат. Я с Всадниками, королем Нартагойном и еще несколькими отрядами гвардейцев заняла пещеру, выкопанную под столовую или спальню. Теперь, по прошествии времен, было сложно понять, что здесь планировал разместить Арсилет. Скелеты, попадающиеся местами, не спешили раскрывать своих тайн, да нас они особо и не волновали. Главное, что мы укрылись от дождя и могли согреться.

Все, кто не уместился в залах, заняли довольно широкий коридор, но, разумеется, даже при таком плотном размещении, части армии пришлось отсиживаться в палатках на улице. Добытые из шахты дрова позволили им в тепле скрасить ожидание, которое, как надеялся Нартагойн, надолго не затянется. Об этом он снова заговорил со Скормузом, лениво поглощавшим кусок вяленой говядины, пока дежурные по кухне гвардейцы готовили горячую похлебку. Я в этот разговор встревать не хотела, как и тащиться в дождь навстречу монстрам, но всецело поддерживала Нартагойна. С каждым шагом к Разлому во мне возрастало нетерпение, в равной мере со страхом. Но я была из тех людей, которые предпочитали скорее разделаться со скверным делом, нежели оттягивать его до последнего.

– Have anyof youever beensick here? – Ежась от холода, спросил Джеймс, пока мы скидывали плащи и растягивали их на земле для просушки.

– Чего? – Спросил Пиксель.

– Он спрашивает, не болел ли кто-нибудь из нас тут, – Лениво ответила Вероника.

Похоже, дождь каким-то чудесным образом вымыл из нее язвительность, и теперь она походила на мокрую уставшую кошку, жмущуюся к костру. Так же лениво она ответила Джеймсу, и я вроде даже поняла, что ответ был «нет». Я произнесла про себя отрывистое и лаконичное «No», все больше убеждаясь в значении незнакомого слова. Вспомнила другие слова, произнесенные Вероникой или Джеймсом. Головоломка чужого языка настолько увлекла меня, что мне захотелось поговорить с магом. Научиться понимать его, а тот факт, что с ним я бы могла общаться, совершенно не смущаясь внимания Нартагойна или других спутников, не владеющих его языком, только укреплял это желание. Но языки я раньше не изучала и теперь едва ли найдется время.

– Вы плохо себя чувствуете? – Вскинулся Рыжик, взглянув на Джеймса.

– What?

Вероника устало растянулась у костра, не утруждая себя переводом, и на выручку Джеймсу пришел Дарлис.

– How are you? Are you sick?

Я с любопытством прислушивалась к новым словам, следила за губами Дарлиса, решив, что вполне могу взять у него пару уроков. Он вроде неплохо освоил новый язык.

– I'm very cold, but I hope that we can't get sick here.

К сожалению, эта фраза оказалась слишком сложна для Дарлиса, и он посмотрел на Веронику.

– Бл…ть, мы идем рубиться с толпой монстров, а вас всерьез пугает возможность заболеть?

– Как раз потому, что мы идем рубиться с кучей монстров, заболеть было бы весьма обидно и неприятно, – Разумно заметил Андрей.

– Я могу приготовить еще согревающего зелья и исцеляющего у нас в достатке, – Бодро объявил Рыжик.

– Но король велел его беречь, – Тихо напомнила Лийсар, минуту назад дремавшая на плече Пикселя.

– Не думаю, что мы заболеем здесь, – Ответил Дарлис Джеймсу, потом сообразил перевести, – I don’tthink wecan getsick here.

Джеймс вроде бы успокоился и устроился поудобнее, вытянув ноги к робко плещущемуся костру. Я заметила, как нахмурился Рыжик, явно переваривая минувший разговор. Всадники говорили о болезни так, словно бы она вовсе не могла их коснуться, и возможно так оно и было, хотя все прочие, насильственные недуги были им не чужды. Возможно, в мире Димы болезней не существовало или они были чрезвычайно редки? Я встряхнула головой, одновременно выбрасывая из головы слишком сложные загадки и стряхивая мокрые волосы. Мне так же хотелось поступить и с остальной одеждой, но для этого вокруг было слишком людно. Я поймала на себе взгляд Дарлиса, но когда повернулась к нему, он с явным смущением отвернулся. Что это значило, я не поняла. Возможно, его терзал какой-то вопрос, который он не решался озвучивать при всех. Если так, то отвечать на него мне едва ли захочется. Вздохнув, я про себя посетовала на то, что у меня нет своей палатки. Я знала, что этот поход не будет отличаться комфортными условиями, но поймала себя на том, что успела привыкнуть к личному пространству, которое мне предоставлял Кеол. Сейчас наши ресурсы были минимальны и лишь отчасти, потому что Нартагойн не хотел обременять армию лишним грузом. На самом деле, большинство солдат осознавало, что много добра нам не потребуется, потому что шансов вернуться у нас совсем немного. Занятая своими мыслями я не обращала внимания на настроения, царящие в армии, но теперь, когда воины смогли, наконец, укрыться от дождя, многие принялись размышлять о перспективах похода. Не сложно было заметить, что ничего хорошего они не предвещают. В армии Нартагойна оказались ветераны, прекрасно осознающие, что либо мы справимся с задачей, либо мир канет в небытие. О цене победы говорили с неохотой, но были готовы ее заплатить. На этом фоне разговоры о болезнях действительно вызывали улыбку, а то и смех. При этом я замечала частые взгляды гвардейцев в нашу сторону. Стараниями Нартагойна мы превратились для них в потенциальных спасителей, хотя некоторые все же склонялись к точке зрения Кранаджа и смотрели на нас с явной неприязнью. Хотя возможно все дело было в чрезмерной обходительности Нартагойна по отношению к нам. Вот и теперь, Нартагойн выделил нам место подле себя, лишней работой не нагружал, а ко мне обращался исключительно с услужливой улыбкой, что раздражало даже моих спутников. Кроме того, у нас был свой костер, что в стесненных условиях было признаком роскоши. Вздохнув, я оставила эти вопросы на совести Нартагойна и сосредоточилась на том, что входило в мои личные интересы.

Теперь, когда мы все отогрелись, Всадники стали разговорчивей. Дарлис вспомнил, что Рыжик перерисовал карту Скормуза и попросил мага показать ее.

– А как же ваша, милорд Дарлис? – Спросил Рыжик.

Мне показалось, что Дарлис слегка покраснел, хотя возможно так просто упал блик от костра:

– Еще не дорисовал. Можно твою глянуть?

– Конечно.

На этот раз нашим местоположением и дальнейшим маршрутом заинтересовались все. Теперь я могла сама взглянуть на устье Линаксы, которого так опасался Нартагойн. Место было не простым для перехода и большую часть пути, вероятно, придется вести лошадей в поводу. Хотя сам Нартагойн всерьез размышлял над тем, чтобы отправить лошадей назад в Скират. Учитывая, что от устья нам предстояло преодолеть еще не малый путь до «тайной тропы», эта идея казалась безумной, впрочем, теперь, когда я видела весь маршрут, идея преодолеть его верхом, сражаясь на каждом шагу с монстрами, казалась такой же сумасшедшей.

– Может стоит убедить Нартагойна пойти в обход этого устья? – Предложил Андрей.

– Ага, чтобы потом сражаться не с тысячью монстров, а с сотней тысяч? – Саркастически отозвалась Вероника.

– А ты докуда доходила? – Спросил Веронику Пиксель.

Копипаста присмотрелась к карте и ткнула пальцем немного дальше места, где мы находились:

– Но шла по этой дороге.

– Вы были здесь?! – Удивился Рыжик.

Ему никто не рассказывал об опыте Веронике по понятным причинам, хотя Рыжику совсем не обязательно было знать, что ее поход несколько раз оканчивался смертью.

Вероника смерила мага взглядом, но ничего не ответила, вернувшись к изучению карты:

– Вот тут я встретила разъезд. Рожи у них были гнусные, и я решила обойти их стороной. Не знаю, какой обход имел в виду Нартагойн, но тот, что выбрала я, был нихрена не безопасный.

– Обходить не будем, – Подытожила я, – С теми силами, которые есть у нас, мы можем рассчитывать только на скорость и скрытность. Чем скорее доберемся до Разлома, тем лучше.

– Ага, – Хмыкнул Дарлис, – И чем нас меньше, тем мы скрытнее.

– Perhaps if we go further alone, the game will not send us too many enemies, – Задумчиво произнес Джеймс, когда Вероника перевела ему суть нашего разговора.

– Вполне возможно, – Пожала плечами Вероника,

– О чем он? – Заинтересовался Рыжик.

Вероника посмотрела на нас, напомнив странную логику, о которой кто-то из Всадников уже упоминал:

– Чем меньше нас будет, тем легче будет путь.

– Предлагаешь бросить армию? – Спросила я Джеймса.

– One was too little, and the army can be too much.

– Одного слишком мало, а армии может оказаться слишком много, – Перевела Вероника.

– Глупость какая-то! – Вперед Рыжика возмутилась Лийсар, – Даже мне это ясно, а я в военном деле новичок.

Мне это тоже казалось глупостью. Возможно, подобное правило работало в играх, которыми забавлялись Всадники в собственном мире, но здесь был мой мир, и он не был игрой!

– Мы шли сюда, чтобы объединиться с армией Нартагойна, – Напомнила я, – Вы не раз сетовали на то, что наших сил может оказаться слишком мало, поэтому не вижу смысла отказываться от тех, что есть.

– Согласен с Санрайз, – Кивнул Дарлис, – Прикрытие нам в любом случае нужно хотя бы по дороге к Разлому. Иначе мы доползем туда еле живые, если вообще доползем.

Я кивнула, а остальные поддержали меня с Дарлисом молчанием. На этом наш импровизированный брифинг был закончен, поскольку наконец-то нам принесли горячую похлебку. Голод публично заявил о себе урчанием животов и какое-то время все были заняты исключительно едой. С каждой ложкой уходил холод, хандра и тягостные мысли о грядущем. Насытившись, я позволила себе вообразить, что все уже позади. Я могла выбрать любое направление, и больше не была привязана к Всадникам, королям и судьбам мира. Прежде мне именно такой виделась свобода, но теперь…, я внезапно осознала, что не представляю, куда двигаться дальше. Появление Димы одновременно уничтожило мою прежнюю жизнь и наполнило невероятными событиями новую. Смогу ли я жить спокойно, зная, что где-то существует чуждый мир, с гостями из которого я успела познакомиться? Буду ли я просыпаться по ночам в холодном поту от кошмара, где за мной гнались полицейские вооруженные пистолетами?

– Что-то не так, госпожа?

Я очнулась, заметив, что уже какое-то время смотрю в пустую тарелку таким же пустым взглядом. Натянув на лицо небрежную улыбку, скрывая за ней тревожные мысли, я покачала головой, отвечая Рыжику.

– Эх, я бы сейчас убил за пиццу, – Внезапно объявил Пиксель.

Остальные его тут же поддержали. Даже Вероника припомнила пеперони. Еще один «привет» из мира, с которым я познакомилась. На этот раз я бы могла присоединиться к гастрономическим воспоминаниям Всадников, поскольку теперь это блюдо было мне знакомо, впрочем, пицца запомнилась мне отнюдь не своим божественным вкусом, а весьма опрометчивой встречей с Таней.

– Пиццу? – Заинтересовалась Лийсар.

Девушка, ничуть не смущаясь, прижималась к Сереге, заглядывая ему в рот в ожидании внезапных откровений. Теперь, после слов Вероники про Рыжика, Пиксель старался не выпускать свою подружку из поля зрения, а на мага так и вовсе смотрел волком всякий раз, когда тот оказывался поблизости. Это было бы забавно, если бы не было так глупо.

– Да…, это очень вкусное блюдо из моей страны, – Смутившись, залепетал Пиксель.

– Ох, я бы попробовала! Ты знаешь, как его приготовить?

Серега замялся, почесав в затылке:

– Готовлю я не важно…

– Зато госпожа Санрайз готовит великолепно! – Внезапно заявил Рыжик.

Я понятия не имела, когда он успел оценить мои способности и желания это выяснять у меня не было, но похоже Рыжик не сумел верно оценить мой предупреждающий излишнюю болтовню взгляд. Он неожиданно припомнил те времена, о которых я имела весьма смутное представление из рассказа Димы. Времена, когда мы еще не знали друг друга.

– Тот кабан, которого вы приготовили по дороге в Агрин, был бесподобен, госпожа!

Об этой истории я не слышала и, как оказалось, Пиксель тоже.

– Кабан? – Вскинул бровь Серега.

Меркрист взглянул на меня, заметив, что я сама не представляю, о каком кабане идет речь. Он шепнул мне:

– Это было с Димой. Сразу после нашей встречи в твоем мире.

– Да, – Улыбнулся Рыжик, – Мы тогда путешествовали втроем с милордом Меркристом.

Мне совершенно внезапно открылась еще одна возможность узнать Диму поближе. Всего-то стоило расшевелить память Рыжика, заставив его рассказать о событиях, предшествующих нашему знакомству. Не то чтобы я не доверяла рассказу Димы, но маг определенно мог его дополнить интересными подробностями.

– Милорд Меркрист тогда еще рассказывал удивительные истории о сражениях, которые вы пережили.

– О, я бы с радостью послушала! – Обрадовалась Лийсар.

– Это о каких таких сражениях? – Заинтересовалась Вероника.

– Виртуальных, – Шепнул Андрей, многозначительно взглянув на остальных.

– Ха-ха! Это про которые? Вархаммер? Варкрафт или контру?

– Всего понемногу, – Смущенно ответил Андрей, бросив взгляд на меня.

Я смотрела то на него, то на остальных, снова ощущая, что ничего не понимаю. Видимо это было отчетливо написано у меня на лице, поскольку Вероника, слегка улыбнувшись, спросила:

– Дима не рассказывал тебе про игры?

Мне вспомнилась целая коллекция дисков у него в тумбочке, и я неуверенно кивнула:

– Я видела диски у него, и кое-что он написал.

– А мне запомнилась история про ксеноморфов! – Восхищенно объявил Рыжик, пропустив слова Вероники мимо ушей и уставившись на меня.

Похоже, маг ждал, что я погружусь в воспоминания вместе с ним, но они принадлежали не мне.

– Ха, – Снова обрадовался Пиксель, – Димас в эту игру рубится регулярно каждый квартал.

– Пф, старье какое! – Отозвалась Вероника.

Она перевела наш разговор Джеймсу, и тот активно включился в беседу. Он явно не меньше других знал об играх и путешествиях по другим мирам. Я снова будто оказалась где-то в стороне от этих людей, от чего голову наполнили тревожные мысли о Всадниках, прибывших из чужого мира. Когда я не могла с ними нормально общаться на одном уровне, они казались мне угрозой, действительно опасными существами совершенно чуждой мне природы. В этот момент я понимала, что они только гости здесь…, как и Дима. Выходит, он, будучи в моем теле наплел Рыжику истории о ненастоящих мирах и сражениях, выдав их за свои подвиги? Странно, но у меня не было желания осудить его. Даже если все это было вранье, то последующие действия Димы доказали, что он вполне способен сражаться по-настоящему. С другой стороны, за Рыжика было обидно, но я точно не тот человек, который должен снимать лапшу с его ушей. У меня сомой ее возможно не меньше. Я посмотрела на мага, который вместе с Лийсар, раскрыв рот, слушал совместно сочиненную Всадниками историю о похождениях в неведомых мирах. В какой-то момент я вдруг решила, что Рыжик вовсе не дурачек, внимающий выдуманным историям. Всякое новое упоминание ксеноморфов, зомби, терминаторов и других неведомых мне существ, с которыми моим спутникам якобы довелось сразиться, убеждало мага в том факте, что перед ним Всадники, скачущие по иным мирам. Возможно, так Рыжик и добывал сведенья для герцога, притворяясь донельзя наивным…. Я наблюдала за его мимикой, восхищением в глазах, которое казалось неподдельным, и все больше убеждалась в своей правоте. Рыжик поймал мой взгляд и смущено покраснел, спрятав глаза. Возможно решил, что я его раскусила, а может его просто смутил мой взгляд.

– Terminator isdefinitely overrated, – Уверенно объявил подключившийся к непонятной мне дискуссии Джеймс.

– Согласна, – Кивнула Вероника.

– С чем это? – Нахмурился Пиксель.

– Терминатор переоценен.

– Да них…я! – Возмутился Пиксель.

Я, вздохнув, поднялась на ноги.

– Ты куда, Санрайз?

Дарлис отвлекся от своего пергамента и посмотрел на меня.

– Пойду…, поговорю с королем.

На самом деле я не планировала пересекаться с Нартагойном, разговор с которым рисковал оказаться таким же скверным, как общение с моими спутниками. Мне просто хотелось побыть одной и возможно написать письмо Диме. Благо я набрала в Скирате достаточно пергамента и в помощи Рыжика не нуждалась.

– Могу составить компанию, – Тут же предложил Игорь.

– Нет, все нормально, спасибо.

– His insides are all open. Such a cyborg is not difficult to destroy in reality! – Донеслось убежденное восклицание Джеймса.

Поскольку Джеймс говорил не часто и обычно по существу, я чуть задержалась, чтобы услышать перевод.

– Он говорит, что у твоего терминатора все внутренности открыты и такого в реале замочить плевое дело.

– Да он же бронированный! – Всплеснул руками Серега.

Я с облегчением поняла, что в этот раз моего участия в разговоре не требуется.

– Не могу поверить, что ты наезжаешь на творение гениального Кэмерона, который твой тезка и соотечественник, между прочим!

Джеймс что-то ответил на пассаж Сереги. Но перевод для меня был так же непонятен как слова Джеймса. Какая-то ерунда про реактор в груди терминатора и что с ним будет, если его засунуть в расплавленный металл или под пресс. Я поняла только, что ничего хорошего для неких Сары и Джона.

Я окончательно утвердилась в своем намерении оставить Всадников, когда услышала, как Рыжик воодушевленно пересказывает Лийсар «мою» историю о ксеноморфах. Опасаясь оказаться втянутой в повествование, я спешно направилась в сторону выхода из пещеры.

Дождь закончился и даже тучи, промочив землю, разошлись. Воздух наполнился свежестью и прохладой. Я, окинув взглядом окрестности, убедилась, что вокруг все спокойно. Часовые стояли на своих постах из палаточного лагеря доносились негромкие разговоры, а кто-то даже пытался тихонько напевать. Вроде бы можно расслабиться. Лучше всего было бы отправиться поспать, но мне не хотелось. Впервые за долгое время. Я подняла глаза к задержавшейся в небе осенней луне, которая здесь в горах, казалось, висела так низко, что ее можно было сорвать как яблоко с ветки. Мне хотелось просто выдохнуть, ощутить свободу от всех обязательств, но порывистый, игривый ветер недолго отгонял от меня заботы. Нужно было написать Диме… Я задумалась, узнал ли он о моей встрече с Таней? Разозлился ли? Станет ли отвечать на мои вопросы или снова оставит без письма? Стоит ли мне обидеться и оставить его без ответа?

От шороха за спиной я заметно вздрогнула, но тут же услышала знакомый голос:

– Видно что-нибудь интересное?

Похоже, Дарлису наскучили нелепые споры, и он решил все же нарушить мое уединение. Я только пожала плечами, все так же глядя на большую и яркую луну:

– Там ничего не меняется.

– А лунатики смотрят на нас и думают тоже самое, – Чуть насмешливо ответил Дарлис.

Я посмотрела на него, невольно улыбнувшись. Игорь казался мне на удивление простым, но далеко не глупым парнем. Он словно везде умудрялся находить свое место и что еще важнее, находить нужные слова. Вот и сейчас эта нелепица про лунатиков почему-то утешила суету в моей голове. Он будто выдернул меня из мрачных мыслей, чего не могли куда более красноречивые желающие.

– Едва ли там кто-то есть, – Снова пожала плечами я.

– В нашем мире люди побывали на Луне.

Здесь я не удержалась от смешка и покачала головой:

– Это невозможно…

Я заглянула в глаза Дарлиса, удивительно серьезные, и тут же подумала, что после всего, что со мной произошло, мне следует всерьез пересмотреть свое представление о невозможном.

– Возможно, – Убежденно ответил Дарлис, – Я вообще склонен думать, что нет ничего невозможного.

Я задумалась над этой тривиальной, но глубокой мыслью. Что это могло значить для меня? Что я, наконец, избавлюсь от связи с Димой? Что мы, возможно даже когда-нибудь увидимся, будучи каждый в своем теле? Эти мысли напоминали сказочный сон, нелепую фантазию, но может если что-то возможно во сне, то рано или поздно это будет возможно и в реальности?

– Хорошо, я верю тебе, – Тихо ответила я, – Что же люди увидели на Луне?

Дарлис повел плечами:

– Увы, ничего интересного: кучу пыли и все.

– И лунатиков не было? – Улыбнувшись, спросила я, воображая себе поверхность Луны как пустыню Намирхас.

– Нет. Там нет атмосферы и жизни нет.

– Грустное место.

Я смотрела на бледный лик Луны, которая теперь казалась лицом мертвеца, обреченного наблюдать за жизнью внизу.

– Уверен, что где-то там, во вселенной, все равно есть жизнь, – Вздохнул Дарлис, – Если мы зародились из звездной пыли, то в космосе полном звезд наверняка найдутся другие живые существа.

– По-твоему люди возникли из звездной пыли?

Идея мне показалась столь же странной, сколь и притягательной. Осознавать себя частью далеких звезд было приятно. Казалось, что у нас впереди вечность, а смерть, что бродила совсем рядом, всего лишь мгновение в нашей бесконечной жизни.

– Это мнение наших ученых. Звезды взрываются иногда… порождают химические элементы, из которых создано все вокруг…

– Я ничего не поняла, – Вздохнула я, посмотрев на Игоря.

Дарлис очень мило улыбнулся и пожал плечами:

– Это даже для меня слишком сложно, а я-то парень башковитый,

– Но не очень скромный, – Засмеялась я, ощущая, как нечто темное и тягучее отпускает мою душу, позволяя ей воспарить и выбраться из тьмы.

– Да, это мой единственный недостаток, – Подмигнув, ухмыльнулся Игорь.

Я снова подняла взгляд к небу. Дарлис молчал, и мне это нравилось, как и то, что он был рядом. Мало кто из людей обладал даром понимать, когда молчать, а когда говорить, но у Игоря этот дар бесспорно присутствовал.

– Расскажи еще о своем мире, – Попросила я.

Дарлис переступил с ноги на ногу, помялся, будто не знал с чего начать, но потом заговорил:

– По сравнению с твоим он скучный. Ни монстров, ни эльфов, ни героев, никакой магии…, поэтому люди ищут развлечений в мирах подобных твоему.

Эта тема была не простой для меня, сулила что-то темное и пугающее, но Дарлис не стал вдаваться в подробности об играх или кино, чутко понимая, что меня это тревожит.

– Разве это плохо, когда в мире нет монстров?

Дарлис пожал плечами:

– У нас эту роль исполняют сами люди и местами гораздо эффективней, чем всякие бакилары и кальтерпии.

– Таких людей везде хватает… Возможно даже там, в иных обитаемых мирах под другими звездами.

Я взглянула на Игоря.

– Ага, но хочется верить, что где-то есть мир без преступности.

Я была далека от таких идеалистических мыслей, но не могла не согласиться с Игорем.

– В твоем мире хотя бы сохранились понятия чести, да и лично по мне, когда у тебя в руках меч, ты крепко подумаешь, прежде чем применить его, потому что всегда есть риск расстаться с жизнью, позарившись на чей-то кошелек.

– А у вас иначе?

– В нашем мире не обязательно рисковать жизнью, чтобы вершить разбой, поэтому преступники чувствуют себя вольготно.

Я кивнула, вспомнив, как на меня средь бела дня напали два подростка. Конечно и в моем мире хватало воришек, но они наловчились красть незаметно и никому бы не пришло в голову угрожать человеку в открытую, если только после обильного возлияния. Хотя и здесь закон не был всесилен.

– Все, что им грозит, это загреметь в тюрьму, даже за серьезные преступления. А многие так и вовсе откупаются без проблем.

Это мне тоже было знакомо. Похоже, наши с Димой миры не так уж и отличались. Но развитая преступность, это определенно не то, что мне было интересно узнать у Дарлиса.

– А ты…, расскажи о себе.

– Обо мне? – В голосе Дарлиса мелькнуло удивление.

Я внезапно осознала, что прежде не решалась узнать своих спутников поближе, кроме Димы конечно. Но если Пиксель производил впечатление довольно простого и не далекого человека, Андрей, казалось, еще сам не представлял, кем является в этом мире, а Веронику я просто не желала знать, то Дарлис был мне действительно интересен. С самого первого дня нашего знакомства я ощущала за ним какую-то загадку и решила, что сейчас вполне подходящее время, чтобы ее разгадать.

– Я мало знаю о тебе, а ты все-таки мой брат, – Я позволила себе ленивую улыбку.

– Да…, брат, – Игорь тоже улыбнулся, – Ну…, если между нами, то братьев или сестер у меня нет.

– А родители?

– Родители есть. Отец инженер, а мать медсестра. По-вашему, это наверно изобретатель и лекарь.

– Инженеры и у нас есть,

– Подумать только, везде просочились, – Улыбнулся Дарлис.

Я не удержала смех и смутившись отвела взгляд в сторону палаток гвардейцев.

– У тебя красивый смех, – Чуть слышно произнес Игорь.

Я закусила губу, ощущая новую волну смущения, и покачала головой, посмотрев себе под ноги:

– Разве он бывает красивым или некрасивым?

– Еще как! – Уверенно заявил Игорь, – Вот Пиксель ржет как конь, причем сильно ушибленный по голове.

Я снова засмеялась, оценив аналогию.

– А твой не такой совсем, – Улыбнулся Дарлис.

– Спасибо, – Чуть помолчав, ответила я.

Мы оба погрузились в свои мысли. Я не знала, о чем думал Дарлис, возможно все еще о моем смехе, у меня же в голове крутились мысли о его мире. Те самые вопросы, которые настораживали меня и пугали. Об играх и фильмах, о сказках и фэнтези. Если верить Тане, то те книги, которые я нашла в библиотеке Димы, были не более чем выдумкой умелых сказочников, зачастую не имеющих никаких реальных оснований под собой.

– Ты не замерзла? – Неожиданно прервал мои тяжкие думы Игорь.

Только после его слов я ощутила, как тело покалывает холод, но я не хотела возвращаться в шахту, где было не укрыться от посторонних глаз, и покачала головой:

– Нет.

Игорь вздохнул:

– Извини, я наверно помешал тебе написать ответ Диме.

Признаться, я только теперь о нем вспомнила и улыбнулась Дарлису:

– Ты позволил мне отдохнуть от этой необходимости, и я благодарна тебе за это.

Игорь кивнул и оперся спиной о стену шахты, сложив руки на груди:

– Но тебе все равно придется написать ему.

Вздохнув, я так же устроилась рядом с Игорем:

– Придется.

– Если нужно только рассказать ему о событиях…

Я знала каким будет предложение Дарлиса и, покачав головой, перебила его:

– Нет, я сама справлюсь.

Игорь замолчал, а я, чувствуя, что мои слова прозвучали несколько грубо, посмотрела не него:

– Спасибо за предложение, но я не хочу, чтобы он думал, будто я не желаю говорить с ним.

– Понимаю, – Кивнул Дарлис.

Я была уверена, что он действительно понимал, и улыбнулась ему.

– Тогда я наверно пойду. Если вдруг захочешь еще поговорить о жизни во вселенной, я всегда к твоим услугам, – Дарлис галантно поклонился, вызвав у меня новую искреннюю улыбку.

– Я учту, брат.

Игорь приложил два пальца ко лбу, как делали в Сантерии прощаясь друг с другом, уже развернулся ко входу в шахту, но помедлил и снова повернулся ко мне. В его руке как у фокусника возник свернутый лист пергамента. Помявшись, он протянул его мне:

– Это тебе.

Какое-то дурное предчувствие свернулось у меня в груди. Переписки с Димой мне хватало с избытком, равно как и проблем от нее. Что-то надоумило Рыжика сочинять мне романтические послания, а теперь еще и Дарлис…

Заметив тревогу в моих глазах, Игорь робко произнес:

– Ответа от тебя не потребуется…, только мнение.

Я осторожно взяла свернутый пергамент, словно он мог меня укусить, хотя тревога внутри убеждала, что письма зачастую ранят сильнее любого укуса.

– Мнение?

Дарлис кивнул:

– Мы пока не расстаемся, и ты можешь поделиться им, когда пожелаешь, совсем не обязательно письменно.

Заинтригованная, я все же рискнула развернуть пергамент и удивленно вздохнула. Похоже, это была та самая «карта», над которой Дарлис трудился всю дорогу.

– Это…, – От удивления я не могла найти слов.

– Надеюсь не слишком плохо?

Я посмотрела на Дарлиса, потом снова на пергамент, где очень скрупулезно, детально и правдоподобно был изображен мой портрет. Мне доводилось видеть работы именитых художников, но Дарлис на клочке бумаги, единственным стилусом сумел их всех превзойти. Мне даже вспомнились фотографии, которые я видела у Димы. Конечно рисунок не был точной моей копией, но был близок к тому, какой я порой видела себя в зеркале. На изображении я смотрела куда-то вдаль грустным взглядом. Очевидно, Дарлису пришлось как-то незаметно подглядывать за мной, хотя что-то он, возможно, рисовал по памяти. Так или иначе, но рисунок был потрясающим.

– Я…, мне никогда ничего подобного не дарили, – Я чувствовала, как от смущения пылают мои щеки, – Это удивительная работа.

Дарлис расцвел:

– Я боялся, что тебе не понравится.

– Значит ты художник?

– Это мое хобби. На самом деле я занимаюсь музыкой, но терпеть не могу, когда меня называют бардом, поэтому не признавался.

Я улыбнулась:

– Ты полон талантов.

– И лишен скромности, – С улыбкой напомнил Игорь.

Казалось, за все время нашего похода мне не доводилось столько смеяться, сколько в этот день. Впрочем, это не удивительно: поводов для веселья у меня не было.

– Тебе правда понравилось?

– Да, правда. Хотя ты, очевидно, приукрасил картину.

– Нет, я не настолько хорош, чтобы превзойти природу, и надеялся просто хотя бы чуть-чуть передать твою красоту.

Несмотря на то, что слова Дарлиса звучали искренне, я не могла их принять. Взглянув на свой портрет, я думала о том, что Игорю рано или поздно понадобится ответ, как и всем остальным. Нартагойн, Рыжик, Дима… Удивительная легкость общения куда-то испарилась, и я снова вспомнила о послании для Димы.

– Я не смогу оставить этот рисунок себе, – Вздохнула я.

– Почему?

Я посмотрела в глаза Игорю:

– Едва ли Дима оценит твое творчество.

Дарлис отвел взгляд:

– Оно не для него…

– Но он его увидит.

Болезненно кольнула мысль, от которой я прежде убегала: я ничего не могу скрыть от Димы, кроме собственных мыслей и незначительных действий. Хотя и они, зачастую со временем всплывают наружу.

Игорь только пожал плечами.

– Ты можешь забрать его и подаришь снова, когда…, когда все это закончится, – Предложила я.

Так же молча Игорь кивнул. Впервые на его лице можно было без труда прочесть эмоции: огорчение и обиду, возможно не на меня, а лишь на обстоятельства, в которых мы оказались. Я вздохнула и, свернув лист пергамента, протянула его Дарлису.

– Сохрани его для меня, – Примирительно произнесла я, чуть улыбнувшись.

Он, помедлив, забрал рисунок и выдохнул:

– Дима знает о том, как я отношусь к тебе.

Эти слова, в отличие от прочих откровений не походили на докучливый дождь, от которого нигде не укрыться. Возможно, просто потому что, Дарлис мне самой был интересен и его чувства не душили меня, не ждали ответа…, которого у меня не было. Я вспомнила, что в Сантерии он даже подрался с Димой. Тогда он еще не знал, чем вызвал ярость Димы. В этот момент мне показалось, что Дарлис готов к реваншу, и он непременно случится, хочу я этого или нет.

– Прости, я не из тех, кто в тайне вожделеет ответных чувств. Я привык действовать в открытую.

Я не могла смотреть на Игоря, рассеяно водила взглядом по макушкам палаток. Казалось, еще одного признания я не выдержу. Мне было важно, чтобы рядом был надежный друг, но Игорь вот-вот намеривался переступить черту, за которой начинались проблемы.

– Ты мне действительно нравишься, Санрайз…

– Ты мне тоже, – Стремительно перебила я опасную речь Игоря.

Его брови удивленно приподнялись, разбив иллюзию, что он из тех, кто никогда не удивляется.

– Но сейчас мне нужен друг.

Я заглянула в глаза Дарлиса:

– Большую часть жизни я провела в дороге, за плату охраняла торговцев, и люди в моем окружении менялись так стремительно, что я не запоминала их лиц. И нужды такой у меня не было. Я никогда не думала об отношениях серьезней, чем наемник и наниматель. И я не уверена, что готова к чему-то другому.

– Но…, – Дарлис закусил губу, удержав вопрос, который рвался с языка.

Я улыбнулась, догадавшись, что ему хватило такта не спрашивать о Салиме. Эта рана еще ныла, и он не посмеет ее тревожить. У гостя из другого мира благородства оказалось больше, чем у всех королей и лордов, что меня окружали в последнее время. Повинуясь какому-то порыву, я потянулась и обняла Игоря, прошептав ему в плечо:

– Наше знакомство было не самым удачным, но я рада, что оно случилось.

– Правда?

– Правда. Возможно ты мой первый настоящий друг и сейчас для меня это гораздо важнее, чем любые другие отношения.

Я почувствовала, как он робко обнял меня в ответ:

– Тогда это важно и для меня.

Я мягко отстранилась и заглянула ему в глаза:

– Но правда еще и в том, что ты скоро вернешься в свой мир.

Дарлис облизал губы и покачал головой:

– Я бы хотел остаться. Поверь, там меня ничто не держит.

– Возможно ты просто еще не нашел того, кто удержал бы.

Дарлис вздохнул и слегка пожал плечами:

– Возможно. Но, так или иначе, я еще здесь,

На этот раз его улыбка была вымученной, но он старался сделать ее искренней:

– И остаюсь твоим другом, пока смерть или Разлом не разлучат нас.

– Смерти это не по силам, – Ободряющее улыбнулась я, – И ты все еще мой брат.

Я шутливо ткнула его пальцем в грудь. На этот раз он искренне засмеялся, но внезапно посмотрел мне за плечо и его смех оборвался.

– Блин, похоже, наши родственные связи дали трещину.

Я оглянулась и заметила близ одной из палаток, самой близкой к нам, короля Нартагойна. И судя по расслабленной позе, он стоял там уже довольно давно. Его выражение лица говорило о том, что он услышал если не все, о чем мы говорили, то достаточно, чтобы сделать опасные выводы.

Мы с Дарлисом смотрели на короля в неловком молчании, словно любовники, застигнутые врасплох. Возможно именно такой вывод и сделал Нартагойн, но ни единым мускулом на лице не выдал своих мыслей.

– Дождь закончился, – Наконец после тягучей как смола минуты молчания, произнес он, – Нам стоит поспешить, если мы намерены добраться до Разлома.

Мне нужно было что-то сказать, возможно как-то оправдаться, хотя вины за собой я не ощущала. Дарлис тоже не находил слов, впервые на моей памяти. Нартагойн мельком скользнул взглядом по Игорю, чуть дольше задержался на мне, а после не прибавив ни слова, скрылся в шахте.

– Черт, похоже я создал нам проблемы, – Вздохнул Дарлис.

Да, очевидно наши семейные узы были разорваны, но в них итак никто уже не верил. Дальше объятий проявление наших чувств не зашло, кроме того, я не двусмысленно объявила Дарлиса своим другом и никем больше. Для Нартагойна это должна быть добрая весть, но мы не раз упоминали мир Игоря…, возможно окончательно убедив короля в том, что Дарлис один из Всадников. Оставалось только гадать, чем это обернется для нас.

– Самое худшее, что может произойти, это то, что он оставит нас и вернется в Скират, решив, что Кранадж был прав, – Произнесла я.

– А может и нас прихватит, в кандалах или по частям.

Я покачала головой:

– Мы не сделали ничего плохого, и он знает об этом.

Дарлис молча смотрел вслед королю, явно не убежденный моими словами. Впрочем, я сама не была в них уверена.

– Черт, из-за меня у тебя могут быть проблемы с ним, – Вздохнул Игорь.

– Были и раньше, – Ответила я почти равнодушно, – Но одну из них ты, возможно, решил.

– Да? Какую?

Я иронично улыбнулась:

– На какое-то время он оставит меня в покое, размышляя, стоит ли со мной связываться.

– Ааа, – Дарлис улыбнулся уголком губ, – Ну для этого и нужны друзья. Так что, если будет приставать снова, обращайся.

– Непременно.

Все как будто бы вернулось на круги своя. Дарлис украсил этот хмурый день, едва не переступил черту, за которой я бы потеряла его, но остался со мной. Моим другом.

Лагерь свернулся быстро. Нартагойн подгонял людей, словно враг уже наступал, и мы должны были дать ему отпор. Я была почти уверена, что это было связано со мной и Дарлисом. Возможно, король рассчитывал скорее отделаться от Игоря или просто надеялся, что в пути я больше не смогу спокойно общаться с друзьями. Как я и предположила, общаться со мной он не стал. Пару раз я ловила на себе его взгляды, пока мы собирали вещи и подсохшие плащи. Он почти тут же отворачивался, но я успевала прочесть в его взгляде панику. Так смотрят загнанные звери, охваченные отчаянием. Возможно, он решил, что я мстила ему за то, что произошло в Скирате или, скорее всего, гадал, как долго Дарлис испытывает ко мне чувства и как далеко это зашло, пока мы путешествовали через Сантерию. С одной стороны, разум убеждал меня в том, что я бы могла унять эту панику в глазах короля, и мне бы следовало это сделать, чтобы наш поход не закончился плачевно, но с другой стороны мне надоело оправдываться, особенно там, где не было моей вины.

Когда король скрылся в шахте, мы с Дарлисом решили, что лучше лишний раз не давать ему повода для ревности и продолжить общение так, как будто ничего и не было. По сути, так оно и было, хотя что-то, как мне показалось, изменилось в глазах Дарлиса. Тем не менее, он покорно отправился следом за королем, а я осталась, чтобы написать хоть пару строк Диме. Опасаясь, что Нартагойну доложат о моем очередном послании, я старалась укрыться от посторонних глаз. Едва ли это у меня получилось, да и само письмо вышло кривым и отрывистым, ровно таким же, какими были мои мысли. Убедив себя, что продолжу его позже, в более спокойной обстановке, я вернулась в шахту. Бремя общения с остальными Всадниками, Дарлис как всегда благородно взял на себя, и мне оставалось только под неустанное предложение помощи Рыжика, собрать свои вещи.

Когда мы снова оказались на дороге, наше построение претерпело изменения. Нартагойн, как и прежде, ехал со Скормузом позади передового отряда, за ними расположились Вероника с Джеймсом, просто потому что я намеренно пропустила их вперед. Дарлис предусмотрительно держался от меня подальше, поскольку король то и дело бросал на нас взгляды. В итоге со мной рядом ехал Рыжик, позади Пиксель с Лийсар, а замыкали вереницу Всадников Андрей с Игорем.

После ливня по округе растекался аромат влажной земли и хвои. Грязь чавкала под копытами лошадей и сапогами пехотинцев. Ветер унялся, но здесь в горах, такая передышка надолго не затягивалась. Перед нами раскинулась уже основательно заросшая дорога, которую топтали исключительно конные разъезды из Скирата, дикие звери, да монстры. Отдохнув, гвардейцы повеселели, но Нартагойн живо приструнил лишние разговоры, напомнив о том, что мы на земле чудовищ. Теперь мы снова высматривали Сигрим, приглядывались к каждому подозрительному кусту на пути. Скормуз утешительно предположил, что тот самый гон, который обогнул Скират и в компании с драконом уничтожил остатки армии Кеола, едва не прихватив и нас, был не частым явлением и в ближайшее время ждать встречи с подобным не стоит. В основном монстры пробирались в заселенные людьми земли скрытно: иногда самостоятельно, иногда с помощью Сигрим. Эти старухи выискивали подходящие «пастбища» для своих соратников и перемещали туда сразу сотню монстров. К счастью, встречались они не часто, далеко забрести не успели, да и перемещать монстров могли лишь на определенное расстояние, которое разные источники указывали по-разному. Букридас Мургун, эрцгерцог из Фриклума, если верить Рыжику, утверждал, что расстояние это равняется двум километрам. В то же время, очередной «не менее авторитетный» источник в лице жреца Полия Стравиградского, был уверен, что Сигримы способны перемещать монстров на расстояние до пяти, а не редко и шести километров. К мнению и того и другого я относилась с большим скепсисом, поскольку методы подобных замеров никому не были известны, а если проистекали из кабацких басен, – что было вероятнее всего, – то и вовсе доверия не стоили. По счастью, участь наблюдать перемещение монстров силами Сигримы меня миновала, но как оказалось, это явление застал Скормуз.

– Я тогда еще служил при герцоге Ридарии и по его приказу был направлен в крепость Гритвин, вон на том хребте, – Паладин указал налево, где совсем далеко виднелся вал хребта, хмурый и укрытый тенями.

– Если бы шли по западной дороге, вы бы ее увидели. Хотя смотреть уже не на что, одни развалины остались.

Скормуз прищурил взгляд, посмотрев на горизонт, будто в поисках воспоминаний:

– Герцог надеялся устроить там гарнизон. Меня послал проведать, в каком состоянии крепость. Старина Ридарий устал сидеть в Скирате, дожидаясь все новых атак из Бездны, и решил отвоевывать земли у Пустоши. Гритвин стала бы неплохим началом.

– Он посылал мне гонцов с просьбой выделить людей для этих целей, – Вспомнил Нартагойн, – Тогда эта затея показалась мне такой же нелепицей, как помыслы торговца Арсилета с его шахтой.

Паладин кивнул:

– Да, и все же он послал меня туда с двумя дюжинами славных рыцарей. Там-то мы и столкнулись с Сигримой.

Мы слушали рассказ увлеченно как дети, собравшиеся у костра в компании со старым ветераном. Возможно, это было опрометчиво, учитывая, где мы находились на самом деле, но я унимала совесть тем, что рассказ явно был полезным и остальные с этим тоже не спорили.

Скормуз сплюнул под ноги коню и покачал головой:

– Прежде мы слышали, что эти отвратительные старухи любят плестись по дорогам и не больно-то забираются в буреломы, а близ Гритвина все заросло так, что даже ратнику в броне пройти не просто. Мы тогда разогнали пару стай ливневых волков, а с ними дюжину приметримов и как добрались до стен крепости, расслабились прежде времени. Кое-как округу проверили на скобриц, живым мраком именуемых, да на вилермов, любителей крепости посещать, – Скормуз вздохнул и повторил, – Расслабились мы тогда…, посты выставили, а в самые подвалы решили поутру заглянуть. Двери там были крепкие и запертывсе, но видать старуха нашла способ туда пробраться. Сидела там как паучиха в норе, только гроздь жутких глаз во рту поблескивала. Нашлись у меня в отряде два не шибко сообразительных наемника, тогда они еще забредали в Скират и за возможность заняться мародерством в Пустоши, в отряды вступали.

Паладин обвел нас взглядом и криво улыбнулся:

– Винца им захотелось перед сном. Вбили себе в головы, что в подвалах крепости обязательно найдется винный погребок с добрым вином уже как столетней выдержки. А нашли они там Сигриму, ведьму проклятую! Полыхнуло тогда вроде взрыва какого-то, будто купол энергии укрыл нас и исчез тут же, но в том радиусе, что очертил этот купол уже собралась толпа монстров на любой цвет и вкус.

– Как же вы выбрались? – Спросил Пиксель.

– С благословением Диссура, милорд, разумеется, подсобляя ему мечом да огнем. Одно нам всем на руку, Сигримы эти не шибко быстрые, поэтому если приметите такую, то лучше стороной обходите. С расстояния бить тоже смысла нет, ибо как коснется земли ее фонарь портальный, так то, видать, знак для тварей в округе, что место нашлось подходящее для пиршества. Встречались мне свидетели подобных случаев…

Теперь, после рассказа паладина, мы с большим усердием посматривали по сторонам, но пока, хвала Благодати, встречали лишь замешкавшихся пичужек, пару вполне себе обычных волков, неведомо как уцелевших среди своих чудовищных собратьев и бывалого сохатого оленя, которого Нартагойн запретил убивать, ибо негоже было так подло забирать жизнь, сохранившуюся в этом гиблом месте.

Вскоре дорога стала совсем каменистой, лошади то и дело оскальзывались на лоснящихся влагой камнях. Солнце не показывалось из-за низко висящих туч. Разговоры поутихли, сменившись редкой руганью в адрес строптивых коней, дороги или холода. Если слов хватало на что-то большее, то чаще речь заходила о том, что видели. Погружаться в иные темы было не безопасно. Пару раз мы замечали дериноксов – шестилапых и гибких ящеров с люминесцирующей в сумраке шкурой. Завидев нашу армию, они словно змеи, укрывшись в траве, обошли ее стороной, поглядывая на нас светящимися голубоватыми глазами. Андрей, проводив их взглядом, задался вполне разумным вопросом: не могут ли твари в обратную сторону предупреждать Сигриму о том, что видели? К сожалению, ответа ни у кого не нашлось. Даже у многочисленных ученых мужей, про которых упоминал Рыжик. В какой-то момент я задумалась, что если бы мы дали монстрам достаточно времени, то они вполне могли прижиться в нашем мире став еще одной разновидностью животных. Я слышала, что находились ученые, которые продвигали эту мысль, но их благоразумно затыкали, напоминая, что пока Разлом не закрыт, крайне велика вероятность того, что тварей станет значительно больше, чем людей и тогда уже мы не приживемся в собственном мире.

– Скоро доберемся до ущелья Клибур, оно соединяется с руслом Линаксы, – Прервал молчание Рыжик, пошуршав картой.

Было очевидно, что совсем не о маршруте он хотел поговорить, но все же от личных вопросов удерживался. Уже довольно долго я ехала с пергаментом и стилусом в руках, и маг нервно поглядывал на эти аксессуары. К его огорчению за все это время я не написала ни слова. Послание Диме оставалось все таким же кратким и бессвязным, но даже его я не рискнула вытаскивать и для продолжения взяла чистый пергамент. Но мысли не складывались…. Я то и дело отвлекалась на окрестности, будто вела путевые заметки, думала о Нартагойне, Дарлисе и Диме, но в то же время не могла уцепиться за что-то одно. Мое письмо, написанное возле шахты Арсилета, было сухой констатацией фактов, перечислением не самых значимых событий. И ничего личного в нем не было. Я не знала, стоило ли писать Диме о Дарлисе, хотя всерьез опасалась, что едва Дима снова окажется в моем теле, Игорь может как-то по-своему рассказать ему о нашем разговоре. Конечно, я не верила, что Дарлис может поступить подло, но все же…. К тому же я не знала, что написать о Нартагойне. Не знала, что он успел услышать, и чего Диме следует опасаться…

– Возможно, иногда лучше просто сказать, чем написать, – Едва слышно пробормотал Рыжик.

– Что?

Я выскользнула из потока мыслей, взглянув на мага. Рыжик заметно покраснел. Возможно, он надеялся, что я пишу ему, хотя после разговора в Скирате, я расчитывала, что он оставит меня в покое.

– Я просто…, – Рыжик помялся, – Может, я могу вам помочь с вашими «путевыми заметками»?

Он кивнул на пергамент в моей руке.

Я только покачала головой, свернув чистый лист и спрятав его в наруч.

– Уже темнеет и дорога не ровная. Не лучшее время, чтобы писать.

Я убедила в этом саму себя, но Рыжика мой ответ явно огорчил. Тем не менее, больше о письмах мы не говорили. В перестуке копыт я краем уха улавливала разговор Пикселя с Лийсар. После того как Дима объявил во всеуслышание, что мы Всадники, Серега видимо решил, что больше можно не таиться и весьма охотно делился со своей подругой историями из другого мира. Я украдкой взглянула на Рыжика, заметив, что он тоже прислушивается к рассказу об удивительном городе с самодвижущимися машинами, магией электричества и прочими чудесам.

– Госпожа…,

Рыжик посмотрел на меня, и я тут же отвернулась, сделав вид, что смотрю на дорогу впереди. Лицо мага было растерянным и встревоженным, что явно предвещало непростые вопросы.

– Да? – Все же выдохнула я.

– Вы действительно думаете, что являетесь Всадником?

Я взглянула на Рыжика, заметив в его газах то ли печаль, то ли отблески страха. В голове сам собой сложился встречный вопрос: «Если да, то что ты сделаешь?», но я удержала его за зубами. Едва ли он сбежит от меня в ужасе, просто его, как и всех нас, терзала неопределенность.

– Я допускаю, что Всадником может стать любой, кто доберется до Разлома и вернется оттуда… или не вернется. Мне это кажется вполне логичным.

Так и было на самом деле, хотя сейчас мне совершенно не хотелось думать на эту тему и может только поэтому я не находила изъянов в этом варианте. Зато Рыжик думать не ленился.

– Но ваши спутники…, – Маг опустил глаза, – Они рассказывают о невероятных вещах и…

– Если хочешь что-то сказать, говори, – Подстегнула я мага, – Возможно, ты считаешь меня чудовищем из Бездны, но убивать тебя и уничтожать мир я не собираюсь.

– Что вы! – Рыжик чуть не захлебнулся восклицанием.

Я взглянула на него, улыбкой давая понять, что говорила не серьезно.

– Я никогда не считал вас чудовищем, вы…, вы знаете, как я отношусь к вам.

Эти слова прозвучали так похоже на слова Дарлиса, что у меня даже заныли зубы от раздражения.

– Просто тогда, когда мы еще путешествовали вдвоем…, вы тоже рассказывали об удивительных вещах. И остальные подтвердили ваши слова о чудовищах ксеноморфах, огнеметах, терминаторах.

Рыжик смотрел на меня круглыми глазами:

– Я просто хотел узнать: вы действительно видели эти другие миры? Летающие машины, звездолеты?

Закусив губу, я вспоминала все те чудеса, которые увидела в доме Димы и вычитала в его книгах. Теперь я знала, что в его портале-компьютере поселились именно ксеноморфы, и они были совершенно безобидны для меня. Должно быть, как и все остальные монстры, о которых Пиксель самозабвенно рассказывал впечатлительной Лийсар. Я с нервной дрожью подумала об играх и тому, какое к ним имеет отношение мой мир, но тут же одернула себя. Что если не мой мир, а мир Димы является всего лишь выдумкой? Ловушкой какого-то могущественного чародея? Проклятье! Теперь уже я начинаю сходить с ума, как Дима.

– Госпожа?

– Нет, я не видела ни летающих машин, ни звездолетов, – Решительно ответила я.

Это было правдой, как и то, что я видела достаточно других чудес, о которых Рыжику лучше не знать.

– А ксеноморфы? – Рыжик совсем растерялся и почти жалобно спросил, – Они ведь не выдумка?

Так вот оно что! Рыжик проверял на вшивость истории Всадников! Я взглянула на него, и мне стало его жаль. Как будто на его глазах рушилась опасная сказка. Возможно, он боялся, что я солгала ему и вру постоянно…, но выдать ему всю правду я не могла и, вздохнув, кивнула, слегка улыбнувшись:

– Ксеноморфы настоящие.

Эта новость вроде бы утешила Рыжика, и он улыбнулся мне в ответ, тут же выпалив:

– А вы расскажете, где еще вам удалось побывать?

Я покачала головой:

– В другой раз, Рыжик. Покончим с Разломом, и у нас будет много времени на разговоры.

«Или мы погибнем, и мне не придется больше говорить об этом» – подумала я про себя.

Вскоре мы действительно добрались до ущелья. Неровные стены высотой в четыре метра возникли по бокам, зашептались мелкими осыпями, едва мы вошли в этот мрачный коридор. Стало еще темнее. Некоторые кони, чуя беду, заартачились, но получив пару ударов шпорами, закусив удила, пошли вперед. Здесь, где особо ничего не разглядишь, воины стали озираться в два раза чаще, поглядывали наверх, ждали засады. Место для этого было идеальным, но никто не знал, ставят ли монстры засады на армии. Ущелье плодило эхо от звуков наши шагов, но к нему неуловимым лейтмотивом примешивались невнятные шорохи, скрежет, словно от когтей по камню и шипение. Это могли быть вполне обычные животные, или же еще неизвестные нам твари, неизвестных нам форм.

– Еб…ть, этот камень моргнул! – Внезапно воскликнул Пиксель.

По строю будто пробежала дрожь, все синхронно уставились туда, куда указал Серега, лучники вскинули луки, но ничего не увидели. При этом сам Пиксель уже вооружился метательным топориком и выжидал, пока ему снова не померещатся глаза в сумраке. Дарлис снова взялся за бестиарий и подъехал ко мне с Рыжиком:

– Эй, приятель, как считаешь, кто из твоего зоопарка может обитать здесь?

Рыжик пожал плечами, посматривая по сторонам:

– Боюсь, милорд, что все и сразу. Монстры часто мигрируют и почти никогда не заселяют одно место.

– Но кто-то предпочитает густые леса, а кому-то милее подобные ущелья, – Заметила я.

– Вы совершенно правы, госпожа, но о привычках монстров я знаю крайне мало, простите.

Мы с Дарлисом переглянулись, но попрекать Рыжика не стали. Разлом мог каждый день выдавать нового монстра и в мире едва ли найдется хоть один сведущий эксперт, знакомый со всеми.

Теперь, когда темнота сгустилась основательно, Рыжик был вынужден отложить карту, а Дарлис спрятал бестиарий. Среди воинов началось роптание, все склонялись к мысли, что впотьмах идти через каменистое ущелье крайне глупая затея, но до короля эту мысль старались не доносить. Даже Скормуз помалкивал, хотя вероятнее потому, что не желал устраивать привал в этом жутком месте.

– Хоть дождя нет, – Оптимистично заметил Игорь.

– И то верно, – Поддержал Рыжик.

Наш темп неумолимо замедлялся, будто разведчики заплутали, хотя проходили здесь раньше. Но, похоже, Нартагойн просто все больше сомневался в избранном пути. Вскоре войско и вовсе остановилось. Эхом от головы колонны донеслось пугающее и неожиданное слово «тупик». Тут же у всех возникли мысли о засаде и гвардейцы дружно взялись за оружие.

– Как тупик? – Удивился Рыжик, – Его на карте нет.

– Новый стало быть, – Буркнула Вероника.

Я взглянула на небо, которое уже совсем почернело. Солнце на западе еще подсвечивало его сквозь тучи, но уже давно скрылось из виду. Раздался топот копыт и к нам подъехали Скормуз с Нартагойном. Король смотрел на меня будто по принуждению и, чуть помявшись, выдавил:

– Впереди обвал. Умышленный или нет, сказать сложно, но теперь дорога, которая была нам известна, перекрыта.

– Та самая тропа? – Нахмурился Андрей.

– Нет, милорд Меркрист, до тропы нам еще долго добираться, – Ответил Скормуз, – Придется сделать крюк.

– Стало быть, возвращаемся назад? – Спросила я.

Нартагойн покачал головой:

– Двадцать минут назад я видел довольно пологий склон, который уводил наверх, попробуем подняться по нему и там уже выстроить маршрут заново.

По лицу паладина я видела, что душа у него не лежит тудой идти, но выбора не было.

– Раз уж здесь тупик, то может тут и переночуем? – Спросила Вероника.

– Если тупик устроили монстры, то я бы вам этого не рекомендовал, – Довольно едко ответил Нартагойн.

– Вполне может статься, что и наши пути отступления они предусмотрели, – Пробормотал себе под нос Скормуз.

– Мы знали, куда идем, так что не будем медлить, – Грозно объявил Нартагойн и, подавая пример, направил коня обратно по ущелью.

Войско развернулось, и я снова оказалась в обществе Скормуза и короля. Можно было сбавить темп, но теперь мне хотелось самой видеть дорогу, которой мы шли. Ко мне присоединился и Андрей, а Дарлис предусмотрительно отстал, составив компанию Рыжику.

– Интересно, сколько нам еще добираться до Разлома.

На лице Андрея явно светилась тревога, вперемешку с предвкушением. Возможно, мысленно он был уже дома, но очередное внезапное препятствие, вызывало у меня чувство, что мы никогда не доберемся до проклятой Бездны.

– Добраться до него это только полдела, – Напомнила я.

– Я как раз над этим размышлял. В других иг…, – Андрей замялся, бросив на меня взгляд, и тут же поправился, – …Мирах, часто было необходимо раздобыть некий артефакт и пока этого не сделаешь, квест не сдать…, то есть миссию не выполнить.

– И что это должен быть за артефакт? – Нахмурилась я, гоня прочь от себя мысль о том, что Андрей снова сравнил мой мир с выдуманной игрой, забавой для путешественников-игроков.

Меркрист пожал плечами:

– По-разному бывает. Иногда кристалл особый, иногда магическое оружие или свиток.

– Пророчество…, – Задумалась я.

– Да, но Тиллария мы так и не нашли, равно как и его пророчество.

Я напомнила Андрею, что времени его искать у нас уже не осталось, а значит, придется обойтись без чудесного артефакта и даже без инструкции по закрытию Разлома.

– Мне кажется, нам все-таки стоило связаться с Амероном, – Покачал головой Андрей.

– В каком смысле?

Меркрист пожал плечами:

– Я не знаю. Такое тоже бывает: заключаешь союз с врагом или просто хитростью пробираешься к нему в крепость, а там уже пытаешься отыскать все необходимое для выполнения миссии.

Я улыбнулась нелепости этой идеи:

– Амерона хитростью едва ли проведешь, а чтобы пробраться к нему в замок, нужно знать, где он находится.

– Только если не сдаться ему и позволить отвести нас куда требуется, – Парировал Андрей.

Затея была глупой, на мой взгляд, а даже если бы мы все ее и одобрили, то где искать Амерона?

– Еще не факт, что Амерон доставит нас туда, куда нам нужно…

– Но…

– И ты забываешь главное, – Перебила я протесты Андрея, и произнесла твердо со всей доступной мне уверенностью, – Мы не в игре, где работают подобные глупости.

Меркрист облизал губы, оглядевшись, будто надеялся отыскать доказательство обратного, но промолчал, а я продолжила:

– Если Амерон нас схватит, то на этом наш поход и закончится. Такое в ваших играх случается?

– Тогда мы перезагружаемся, – Вздохнул Андрей.

– Тогда ты знаешь, что делать, если с Разломом ничего не выйдет!

Я подстегнула коня, послав его вдогонку за Нартагойном и Скормузом. Общаться мне с ними не хотелось, но теперь и с Андреем тоже, а ему определенно было, над чем поразмыслить.

Король разворачивал воинов, следуя им на встречу, и массивная двухтысячная толпа потекла по ущелью в сторону подъема. Пехотинцы, которых настиг приказ о смене маршрута у самого пологого склона, успешно поднялись на плато, остальным этого сделать не удалось…

Я почти нагнала Скормуза, когда мой конь заржал диким голосом и нырнул мордой в землю. Мне показалось, что я набрела на какую-то яму, но уже в падении заметила, как из стены ущелья, в паре метров от меня будто стрела вырвалось нечто, напоминающее белесый шест или копье. Скатившись с коня, я тут же вскочила на ноги, призвала магический щит и выхватила меч. Только взглянув на несчастное животное, я увидела, что именно на нас напало: передние ноги коня с хрустом сдавила отвратительная слепая змея. Конь метался как безумный, и я даже не могла подойти к нему, чтобы атаковать змею или хотя бы добить животное. Прорываясь сквозь оглушительное ржание, до меня донеслись крики гвардейцев, ржание других лошадей, ругань и отрывистые приказы. Я увидела как змея, атаковавшая гвардейца передо мной, обхватила его шею и в одно мгновения придушила. Клыкастая пасть впилась ему в лицо, в отвратительной пародии на поцелуй. Словно ожившая лиана, змея обвилась вокруг всадника, стянула его с лошади и со скрежетом пыталась выдавить из брони. С каким-то звериным рычанием, я подскочила к монстру и ударила по гибкому почти прозрачному телу. Под клинком острейшего оружия, пятиметровая змея дернулась подобно струне лютни, но на шкуре не осталось ни следа от моего удара! Тварь утаскивала огромного рыцаря в полной броне к осыпающей стене ущелья. Не мешкая, я метнула огненный шар в то место, откуда змея вырвалась и только тогда она упустила свою добычу. Впрочем, рыцаря уже было не спасти. Мой конь тоже перестал дергаться, потому что чудовищная змея успела прогрызть себе нору в его шее и теперь пыталась уместиться внутри целиком. В один миг ущелье превратилось в ристалище: змеи, напоминавшие длинных отвратительных червей-паразитов, которых я порой находила в тушах оленей или кабанов, сотнями выбирались из стен и будто щупальца хватали лошадей и ратников, жаля в не защищенные лица.

Ко мне подоспел Андрей, на ходу сжимая руку. Я заметила, как стена, из которой вырывалась целая дюжина червей, стала оседать, зажимая паразитов, но старания Меркриста были так же не эффективны, как мой меч.

– Сука, эти тентакли не рубятся них…я! – Злобно объявил Пиксель, где-то в панической толчее.

– Нужен огонь! – Вопил ратник справа от меня.

– Еб…ные глисты! – Раздался яростный крик Вероники.

До нас долетали команды Нартагойна, гнавшего воинов скорее к подъему. Он кидался на змей с безумной злостью, рубил их мечем и даже пытался давить ногами, высвобождая воинов из чудовищных захватов. Но тварей было слишком много. На какое-то мгновение наши взгляды встретились, и я отчетливо увидела в глазах короля пламя, о котором он говорил мне. На странно устойчивых к оружию монстрах он вымещал свою злость и обиду…

Слева с треском ударила молния, выводя меня из ступора. К атаке Рыжика присоединился Джеймс, обжигая червей лучами света.

– Никакой магии! – Отчаявшись, приказал Нартагойн, – Нужно бежать!

Приказ звучал абсурдно, но я понимала короля. Сейчас в сумраке вспышки молний, мое пламя и свет Джеймса даже в ущелье становились маяком для монстров со всей округи. Чтобы избежать новых неприятностей мы могли только отмахиваться от змей оружием, укрываться щитами и бежать сломя голову к подъему. Удавалось это далеко не всем: кому-то змеи ломали шею, чтобы добыча перестала сопротивляться, кому-то размозжили головы о камни ущелья и неизвестно, сколько воинов оказалось задушено. Тонкие, не толще руки, монстры невероятным образом умудрялись продавливать даже стальной панцирь брони. На моих глазах, под давлением змея, лопнул сперва шлем, а после и череп разведчика, я едва не споткнулась о гвардейца с переломанной в нескольких местах ногой, но спешащий за мной Андрей, поддержал меня.

У нас не было ни времени, ни возможности оглядеться вокруг и отыскать остальных Всадников. Поскольку враги оказались повсюду, вокруг воцарилась паника. Воины кричали яростно, выли от злости, стонали от боли, но трусливых криков слышно не было.

Отбившись от целой стаи мерзких существ и растолкав отступающих гвардейцев, ко мне выбежал Нартагойн:

– Сюда, миледи!

Дождавшись, пока я взмахом меча отброшу очередного врага, он протянул мне руку и кивнул Меркристу:

– Вперед, милорд, отступаем наверх!

С подъема мы уже могли разглядеть хаос в ущелье. Я насчитала не менее сотни червей и сорока трупов гвардейцев, прежде чем заметила Пикселя с Лийсар, пробивающихся к нам. Девушка, похоже, была ранена, и Пиксель большую часть времени тащил ее на себе. От змей, скользящих по стенам и земле, он, казалось, отбивался одним лишь злобным взглядом. До нас отчетливо долетала его ругань:

– Х…и поганые! Спагетти еб…чие! А ну брысь, твою мать!

Свои слова он периодически подкреплял мощными ударами топора и к моему удивлению, они оказались весьма эффективны. Не так эффективны, как с другими монстрами, но змеям вполне хватало пары ударов, чтобы вернуться в свои норы и больше не показываться.

За Пикселем, прикрываясь щитом, шла Вероника, отвечая на шипение существ своим собственным. От ее булавы проку было не много, но она упорно пускала ее в дело.

Джеймс приказа короля либо не слышал, либо не понял и продолжал жечь монстров огненным лучом. Пару раз он взмахнул посохом и призвал вокруг себя и Вероники нечто вроде савана, который не только выдерживал атаки змей, но и оставлял им существенные ожоги.

– Рыжик!

В толпе гвардейцев, пользующихся защитой Джеймса и остальных Всадников, я заметила рыжую шевелюру. Маг не использовал магию и был почти безоружен. Все, что у него было, это маленький кинжал, которым он неловко махал перед парящими в воздухе мордами змей. Одна его рука висела плетью и была залита кровью, но он упорно шел вперед.

– Я должна его вытащить!

Нартагойн схватил меня за руку, едва я сделала шаг вниз:

– Отступайте наверх, миледи! Гвардейцы выведут мага.

К этому моменту Пиксель, Вероника, Лийсар и Джеймс уже добрались до подъема, а я все никак не могла найти Дарлиса. Ущелье полностью укрылось тьмой и теперь даже тела погибших сплелись в неясный силуэт неведомого существа. Щупальца добыв себе не малый запас пищи уже не столь рьяно кидались на гвардейцев, и тем удавалось без особых потерь добраться до склона. Выбравшись из западни, лучники взялись за луки и не дожидаясь разрешения короля, принялись обстреливать змей. Толку от этого не было никакого. Гибкие мертвенно бледные тела ловко изворачивались и исчезали в стенах ущелья так же быстро, как появлялись, причем сыпучий грунт тут же маскировал норы размером с яблоко и догадаться, откуда тварь появится снова, было решительно невозможно.

– Вот это я понимаю макаронный бог, мать его! – Сплюнул Пиксель, переводя дыхание.

– Что это за твари? Я не видел таких в бестиарии Рыжика.

Серега посмотрел на Нартагойна, будто он был следующим после Рыжика экспертом по монстрам из Бездны. Король только пожал плечами, ответив:

– Уверен, это далеко не последний сюрприз, что нас ждет на пути к Бездне.

Джеймс, пригубив зелье магии, взялся лечить раны Лийсар и Вероники, которая брезгливо разглядывала свой щит, вымазанный слюнями монстров. Я все высматривала в неясных тенях Дарлиса, ощущая на себе взгляд короля Нартагойна.

– Похоже, они так и добывают себе пропитание, – Нартагойн перевел взгляд на ущелье, – Калечат людей, волокут к своим норам и не подпускают к ним никого…

Я бросила взгляд на него, но в глазах короля клубилась темнота сродни той, что застила ущелье.

– Как сраные ксеноморфы, – Ругнулся Пиксель.

Вероятно, Нартагойн был прав. Подтянув добычу к стенам, змеи стали исчезать одна за другой в своих норах, атакуя лишь тех гвардейцев, которые бросались вытаскивать своих искалеченных друзей.

– Нужно им помочь! – Воскликнула Лийсар.

Король бросил на нее хмурый взгляд и качнул головой. Теперь пустота в его глазах сменилась злостью и отчаянием. Он явно разрывался между желанием спасти раненых и страхом приумножить их число.

– Нет! – Наконец выдавил он, – Так мы только потеряем еще больше людей. Нужно отступать.

– Если воспользуемся магией, сможем отбить раненых, – Погладив бороду, заметил Скормуз.

Король сверкнул на него глазами, напомнив:

– Если поблизости есть хоть одна Сигрима, и она увидит нас, наш поход закончится уже сегодня!

Я не знала, действительно ли именно это волновало короля, или он рассчитывал, что Дарлис уже не появится рядом со мной, но бросать людей просто так мне не хотелось.

– Мы не можем рисковать, – Вздохнул Нартагойн, взглянув на меня, и тут же приказал командирам, отирающимся поблизости, – Отступаем! Оставить раненых!

Приказ короля разнесся по ущелью, но не все бросились его исполнять. В этом, как считали многие, последнем походе, королевский авторитет изрядно терялся, и воины не желали так просто бросать товарищей по велению одного единственного человека.

Я посмотрела на Всадников, которые похоже ждали моего собственного приказа. Они были бессмертны, но и Дарлис тоже. Какой смысл было рисковать ради него, если он возродиться и снова присоединится к нам? Возможно никакого, но лишних солдат в нашем походе точно не было…

– Если поблизости ошивается Сигрима, то уж лучше нам с ней сейчас разобраться, чем дожидаться внезапной атаки, – Решил Скормуз, кивнув мне.

Я на какое-то время встретилась взглядом с Нартагойном и, прочтя в его глазах безвольное смирение, развернулась к ущелью:

– Джеймс, стреляй по стенам!

Видимо мое желание было написано на моем лице, и Джеймс понял меня без перевода. Всполохи пламени и света осветили ущелье, спугнули странных червей. Вскоре к нашей атаке присоединились лиловые молнии Рыжика. Воздух наполнился запахом озона, затрещал и укрылся дымом. Рыцари выпрыгивали из него на склон и подгоняемые командирами забирались выше. Вскоре до нас добрался и Рыжик, но за пеленой тьмы и дыма я все еще не видела Дарлиса. Возможно, он давно лежал мертвый под стеной ущелья, и какой-то червь копошился в его внутренностях, но я в это не верила. Как будто между нами действительно была некая родственная связь, и его смерть я бы сразу почувствовала.