Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

– Решение за тобой, Нартагойн. Я жду до утра. Приятного дня.

Ограничившись небрежным кивком в нашу сторону, Кранадж покинул зал, оставив после себя тяжелую, гнетущую тишину.

– Суровый мужик, – Хмыкнула Вероника.

– Уверен, к утру он одумается, – Не вполне уверенно заметил Слидгарт, робко заняв освободившееся место Кранаджа.

Странно, но едва король Севера ушел, как в голове у меня прояснилось, и я тут же ухватился за прозвучавшую весть:

– Вы действительно нашли дорогу к Разлому?

Скормуз взглянул на притихшего Нартагойна, который явно предавался мрачным мыслям об ультиматуме Кранаджа. Помедлив, паладин кивнул:

– Найти дорогу к Разлому дело не хитрое, куда сложнее избежать по пути встреч с бесчисленными монстрами. Подходящий маршрут мы нашли, но пройти там большой армией будет непросто…

– Вот оно! – Обрадовался Андрей, – Тайная тропа, по которой мы можем добраться до Разлома!

И очевидно нам действительно по ней проще пройти вшестером, что наводило на тревожные мысли о наших перспективах. Возможно какое бы решение не принял Нартагойн, на поддержку армии нам больше рассчитывать не стоит. Впрочем, мы вроде были к этому готовы, да и выбора особого нет.

Скормуз нахмурился:

– Вы знали о ее существовании?

Нартагойн поднял глаза на меня, будто ждал какого-то подтверждения словам Кранаджа.

– Мы надеялись, что такая тропа существует, – Ответил я, – Мы не знали, уцелел ли кто-то в Скирате, потому искали возможность пробраться к Разлому без помощи войска.

Скормуз откинулся на спинку кресла, бросив взгляд на короля. Я в свою очередь посмотрел на друзей и набравшись решимости, произнес:

– Ваше…, то есть Нартагойн, мы не хотим создавать вам неприятности и не собираемся вредить мирным жителям.

Нартагойн смотрел на меня с печальной надеждой, будто рассчитывал, что я укажу ему верное решение и мне казалось, что такое у нас было. Сам Кранадж подсказал его, а Скормуз подтвердил, что оно самое подходящее.

Я снова посмотрел на Дарлиса, Андрея, Пикселя, Джеймса, который смотрел в одну точку, будто уже давно выпал из реальности. На Веронику, которая равнодушно изучала камни на богатом кубке. Взглянул на Слидгарта, из-за которого мы оказались под следствием. Мне показалось, что он покраснел, но возможно то была лишь игра света от подрагивающих свечей и разыгравшейся за окном бури.

– Мы намерены добраться до Разлома и раз уж путь к нему требует скрытности, а доверия к нам вы не испытываете, то укажите нам дорогу и дальше мы пойдем сами.

Я посмотрел в глаза Нартагойну:

– Так вам не придется рисковать своей жизнью, а если Кранадж желает нам смерти, то в Пустошах у нас будет масса возможностей погибнуть ему на радость. Можете сказать ему, что мы сбежали.

Нартагойн хмыкнул, растянув губы в улыбке и покачав головой:

– Миледи, если вы полагаете, что я позволю вам вшестером…

– Всемером! – Всколыхнулся Рыжик, о котором я уже успел забыть, – Госпожа, даже не пытайтесь отделаться от меня!

Маг буквально подскочил к столу:

– Даже если вы не питаете ко мне ответных чувств, мои чувства никуда не делись, и я намерен следовать за вами хоть в преисподнюю…, как говорил уже не раз.

Я поймал на себе сразу несколько взглядов: один конечно принадлежал Веронике, а еще один Скормузу. Он смотрел на меня с какой-то хитрой улыбкой, от которой мне было не по себе.

– Отрадное рвение, мастер маг, но позвольте мне все же закончить мысль, – Сухо произнес Нартагойн вскинув бровь.

Его глаза сверкнули сталью с явной примесью ревности. Мне показалось, что еще чуть-чуть и он вызовет мага на дуэль. Бл…ть! Король снова посмотрел на меня и покачал головой:

– Вшестером или всемером я не позволю вам блуждать по Пустошам среди монстров… Ваша смерть не доставит радости Кранаджу, я этого не допущу.

– Кроме того, – Добавил Скормуз, – Нам неведомо, что твориться в самом Разломе, но едва ли сил семерых даже самых отчаянных людей будет достаточно, чтобы избавить мир от этого гнездовья монстров.

Возразить мне было нечего. Непрошенной подкралась паника, что если мы должны были собрать огромную армию, чтобы выстоять в нееб…ческой битве в Разломе? Что если все время, потраченное на интриги, скандалы и расследования, нам стоило потратить на вербовку всех подряд! Черт, мы ведь на правах героев вполне могли себе это позволить! Прежде, чем ломиться на север с Кеолом мы могли расширить и укрепить доверенную нам армию. Запугать Давилара с его эльфами. Пройти через Кельморн без потерь и даже если бы оказались как раньше в Сантерии… Как знать, возможно мы могли бы найти возможность заключить союз с маршакри и таким образом расширить свою армию еще больше! Чем больше я об этом думал, тем больше был уверен, что именно так нам и следовало поступить. А значит теперь, когда от армии, покинувшей Агрин почти ничего не осталось, быть может уже нет никакого смысла ломиться к Разлому. Выходит, правы были все те, кто предлагал нам вернуться и набрать свежих сил. Прав был Андрей, прав был Лергос, его приемник Саргос…, прав был герцог. Я украдкой взглянул на Слидгарта. Наше стремление скорее вернуться домой сыграло с нами злую шутку. Если Разлом окажется нам не по зубам, то мы здесь застрянем надолго, быть может на годы! Если конечно Амерон и полчища монстров дадут нам столько времени… опустив глаза к столу, я всерьез задумался над предложением некроманта. Возможно у нас не осталось выбора, хотя Вероника так не считала.

– Значит, можем послать мудака с Севера на х…й и выйти к Разлому все вместе, – Пожав плечами, предложила Копипаста, – Скират все равно вечно не простоит, а значит либо идем вперед, либо помираем здесь.

Я заставил себя отбросить унылые мысли, впрочем, напомнив себе, что возможно времени на сбор сил у нас уже не осталось и Вероника права.

– Это верно подмечено, миледи, – Улыбнулся Веронике Скормуз, – Но до найденной тропы еще нужно добраться, а это будет не просто.

– Просто только на жопе сидеть, остальное требует усилий, – Поделилась мудростью Вероника.

Удивительно, но здесь наши мнения сошлись. Ее пассаж вызвал вполне искреннюю улыбку у присутствующих и даже герцог робко улыбнулся. Я ожидал, что он двинет за своим одичалым кузеном, но похоже под крылом Нартагойна ему было уютнее, а может он остался, чтобы проследить за вердиктом короля и тут же доложить о нем Кранаджу. Однозначно так и есть! Я этого не учел, когда предлагал Нартагойну сказать, что мы сбежали. Теперь это не прокатит.

– Бесспорно вы правы, миледи Вероника, – Скормуз окинул нас взглядом, – Но вопрос о том будете ли вы сидеть или пойдете своей дорогой еще не решен, верно Нартагойн? Думаю, самое время принять решение насчет судьбы этих людей.

Нартагойн устало потер глаза и спустя мгновение произнес, бросив взгляд на Слидгарта:

– Всадники вы или нет, но я уверен в благородстве ваших намерений.

Мы с друзьями переглянулись, а Нартагойн обратился к паладину:

– Но Кранадж прав, я предвзят, потому, Скормуз, я бы хотел попросить тебя трезво оценить услышанное и вынести свой вердикт.

Этого мы не ожидали и сам Скормуз похоже тоже. Он помялся в кресле, но перечить не стал, лишь слегка нахмурил брови. Паладин посмотрел на нас, будто решил пренебречь всеми фактами и просто телепатически угадать, преступники мы или нет. Наконец он качнул головой, но тут неожиданно слово взял Слидгарт:

– Раз уж я оказался свидетелем многих событий за время путешествия с этими людьми, Ваше Величество и в конечном счете именно мои показания поставили под удар союз Севера и Юга, позвольте мне добавить к вышеизложенному пару слов.

Я бесконечно устал от разговоров и ожидания очередного выпада. Ничего хорошего я уже не ждал от герцога и хоть он спас нам жизнь, все еще жалел, что вопреки желанию Санрайз принял его обратно в нашу компанию.

– Говори, – Вздохнул Нартагойн, вероятно так же ожидавший от Слидгарта очередных неприятных фактов.

Слидгарт посмотрел на меня:

– Гибель Кеола болезненный удар, но я убежден, что в его смерти миледи Санрайз виновна лишь отчасти. Я был на месте его гибели. Его тело окружал остекленевший песок, будто он побывал в самом сердце огненного смерча.

Нартагойн взглянул на меня, явно догадываясь, что это был за смерч.

– К смерти его привели чувства, о которых было известно всем. Он бросился на помощь миледи Санрайз и погиб. Я не стал упоминать об этом раньше, потому что для Кранаджа это не большая разница, но лично я не считаю, что миледи Санрайз или кто-то из ее спутников несет ответственность за эту трагедию.

– Спасибо…, – Скрыв явное облегчение за кивком, поблагодарил Нартагойн, – Думаю это следует учесть.

Я поймал на себе взгляд Слидгарта. На его лице мелькнула легкая улыбка и на какое-то мгновение я решил, что он не такой уж и мудак, но я быстро напомнил себе, что засранец очень хитер и вполне может рассчитывать на какую-то выгоду за свои показания.

Скормуз слегка поклонился и помедлив произнес:

– Я не знаю этих людей, но знаю Кранаджа. Знаю, что он в своем видении пророчества Тиллария зачастую покидает границы здравого смысла и все же…

Взгляд бледно карих глаз остановился на мне:

– Возможно Кранадж прав.

По коже пробежал неприятный холодок. Я никак не ожидал, что нашу судьбу будет решать старик, которого мы впервые встретили.

– Я не силен в познаниях о пророчествах, кроме пророчества Святой Диленсии, которое чаще относят к изысканной поэзии и которое, увы, едва ли когда-нибудь сбудется. От того неведомо мне, может ли простой смертный противостоять судьбе, особенно если это судьба целого мира. Но мне знакома ирония судьбы…, когда убегая прочь от скверны, оказываешься в самом ее сердце. Возможно это тот самый случай. Возможно пророчество, в которое я прежде не верил, неизбежно свершится. И возможно для этого нужны вы.

Скормуз по очереди всматривался в наши лица. Я глаз не отвел, и паладин улыбнулся мне какой-то отеческой улыбкой, заметив:

– Я воин Благодати. Уже пятьдесят лет она правит моим мечем и до сих пор не позволяла ошибиться, поднимая его.

Помедлив Скормуз добавил:

– Я верю, что она правит и вашими помыслами. Надеюсь, что не ошибся и на этот раз.

Я заметил, как облегченно расслабились мои спутники. Позади раздался облегченный вздох Рыжика, но себе я не позволил выдать радости от того, что вердикт оказался в нашу пользу. Я поймал на себе взгляд Нартагойна. Его губы украшала легкая улыбка, он едва заметно кивнул.

Скормуз обратился к нему:

– Как считаешь, Нартагойн? Возможно если эти люди действительно Всадники, значит они сумеют провести нас до самого Разлома.

В глазах Нартагойна я прочел желание схожее с желанием Рыжика, следовать за мной хоть в самое пекло.

– Возможно миледи Санрайз права и каждый из нас может оказаться Всадником, а значит в наших силах воплотить пророчество Тиллария так, как угодно нам. Во благо всему миру.

– Аминь, – Кивнул Скормуз.

– Значит мы свободны? – Решил уточнить Пиксель.

Нартагойн кивнул:

– Вы свободны от обвинений, выдвинутых королем Кранаджем.

– Выходит, союз разрушен? – Сухо подвел черту Слидгарт.

– Я еще поговорю с ним.

Глаза Нартагойна опять следили за мной, даже когда он поднялся:

– Но уже наедине.

Король Юга окинул нас взглядом:

– Кранадж не предоставил вам возможности отдохнуть в достойных условиях, поэтому сейчас вам стоит утолить голод и наверстать упущенные часы сна.

Только теперь я осознал, что с момента пробуждения в камере ничего не ел, несмотря на то, что на столе нашлась легкая закуска. Под бдительным взглядом Кранаджа аппетит куда-то ретировался, зато теперь напомнил о себе с удвоенной силой, но я не решился кидаться на еду. Остальные тоже, хотя успели обнаружить тарелки с солониной и сыром.

– Неплохо бы еще смыть с себя вонищу казематов, – Сморщила нос Вероника.

Идея понравилась всем, и мы дружно поднялись из-за стола следом за королем.

– Благодарю вас, Нартагойн, – Не забыв о вежливости, я изобразил поклон.

В голове скользнула предательская мысль, что быть может королю не следовало нас отпускать. Может нам какая-нибудь моча в голову ударит в Разломе и в следующий раз мы окажемся по разные стороны баррикад. Я так окончательно и не понял, в игре мы или в ином мире, поэтому все так же ждал подвоха в виде заскриптованного сценария и отсутствия права выбора.

– Как я и говорил, это было всего лишь недоразумение, – Улыбнулся Нартагойн, – Прошу извинить за него.

Глаза короля наполнились теплыми искорками, от которых я почувствовал себя голым. Благо в наш зрительный контакт вторгся Андрей, напомнив:

– Ваше Величество, если у нас найдется какая-то возможность связаться с Владычицей Элидрис, она придет к нам на помощь.

Про эльфийскую пассию Андрея я уже успел забыть, но сам Андрей похоже все еще пылал к ней чувствами и надеялся на новую встречу.

Нартагойн взглянул на Скормуза и тот к огорчению Андрея пожал плечами:

– Иной связи кроме гонцов у нас нет. До Кельморна путь не близкий, а нам лучше не мешкать. Если Кранадж оставит стены, то мы одни будем противостоять натиску из Разлома и даже выбраться из города не сможем.

– Возможно я смогу убедить его повременить с отъездом, – Предложил герцог, – Или, по крайней мере, обеспечить безопасное отступление жителям. В этом случае на рассвете мы все оставим город и каждый пойдет своей дорогой.

– А какой пойдешь ты? – Внезапно спросил Нартагойн.

Слидгарт замялся. По его глазам я прочел, что он уже задавался этим вопросом и окончательно не решил.

– Твой кузен теперь король Севера. Мой приказ доставить миледи Санрайз в целости и сохранности ты исполнил…

– Орлинг мой родной край, Ваше Величество, – Покачал головой Слидгарт, – Да и прежде, чем обживаться на Севере, его нужно освободить. А начало освобождению, думается мне, лежит в Разломе.

Я не ожидал, что герцог увяжется за нами. В очередной раз мое мнение о нем переменилось. Как маятник он качался от «хитрого мерзавца» до «хитрого благородного рыцаря». Только хитрость придавала ему некоторую стабильность…

– Едва ли Кранадж это оценит, – Заметил Нартагойн.

– Если ему не угодно бросать меня в этом обществе, то пускай идет с нами, – Развел руками герцог.

– И все же, Ваше Величество, вам стоит направить гонцов к эльфам, к владычице Элидрис, – Настойчиво произнес Андрей.

Нартагойн, как это обычно бывало, уставился на меня, будто советуясь. Мне вспомнилось мимолетное желание Андрея остаться в этом мире из-за Элидрис. Быть может не навсегда, но на какое-то время. С ним я вспомнил и свое скорое расставание с Санрайз. Мне внезапно захотелось задержаться, притормозить и какой-то отвратительной холодной волной по телу прокатился страх неминуемой разлуки. Андрей посмотрел на меня и в его глазах я увидел отражение собственных чувств. Меркрист часто заливал нам про своих еще школьных «подружек», вроде даже упоминал про любовные проказы в садике, но ни я ни Серега всерьез его рассказы не воспринимали, убежденные, что Андрюха еще девственник. И сейчас его взгляд был полон отчаяния парня, который навсегда потеряет свою первую и единственную. Хотя возможно то было лишь отражение моих собственных чувств, помноженное на желание Андрея заручиться помощью эльфов перед вероятно эпической битвой.

– Я согласна, – Кивнул я.

– Если они и решат нам помочь, им потребуется время, чтобы сюда добраться, – Качнул головой Скормуз, – Портал Мисталира разрушен, а это ближайший портальный город к Скирату.

– Я направлю гонцов, – Объявил Нартагойн, кивнув Андрею, – Но как быстро они достигнут Кельморна, и как скоро Владычица Элидрис прибудет в Скират…, остается на волю судьбы. Будем надеяться, что она нам благоволит.

На этом протокольная болтовня наконец завершилась. Вероника, наконец, уделила внимание Джеймсу, который жадно впитывал информацию под внимательным взглядом паладина Скормуза, прислушивающегося к незнакомым словам. Пиксель на волне разговора об Элидрис вспомнил про свою пассию Лийсар и прихватив со стола пару фруктов в нетерпении дожидался нас. Я был бы рад рвануть к двери в числе первых, но меня предсказуемо поймал Нартагойн, спешно шепнув:

– Позвольте украсть у вас еще пару минут, миледи. Разлука с вами была столь невыносима, что мне кажется, будто я лишь сейчас начал дышать.

Еб…ть его понесло! Я нервно облизал губы спрятав взгляд, от чего глаза Нартагойна казалось лихорадочно заблестели. Я понятия не имел, как реагировать на подобные слова по-мужски и как-то инстинктивно вел себя по-бабски!

– Едва я увидел вас на площади, как ко мне вернулась жизнь, но оковы на ваших руках… Мне хотелось разорвать их там же!

– Было бы здорово, – Нелепо икнув буркнул я.

– Мне жаль, что на это потребовалось время и вам пришлось вспоминать пережитые ужасы.

– Благодарю, Ва… Нартагойн, теперь мне бы хотелось отдохнуть.

Рука короля скользнула с моего локтя к запястью. Он легонько коснулся моего подбородка, как в сопливой мелодраме вынуждая меня заглянуть в нефритово-зеленые глаза. Мне показалось, что в этот момент все уставились на нас. Глаза короля скользнули к моим губам. Где-то в голове скверно запиликала скрипка из какого-то романтического фильма, от чего у меня едва не подогнулись ноги. Сука, он что гипнотизирует меня? Может Санрайз возвращается в свое тело? Мне хотелось бежать, но я не мог, как будто кто-то отрубил мне управление телом Санрайз. К счастью весьма неожиданно вовремя, но предсказуемо грубо меня спасла Вероника, громогласно объявив:

– Засосите ее хорошенько, Ваше Величество.

Я мгновенно стрельнул в заразу злым взглядом, пользуясь случаем, чтобы вырваться из плена масляных глаз. Король дернулся будто от удара, бросил растерянный взгляд на Веронику и закашлявшись упустил меня из рук. Я спешно отступил на шаг. Мы оба как-то неловко заметались глазами по залу. Я наткнулся на рожу Пикселя с приподнятой бровью, а Нартагойн смущенно пробормотал:

– Прошу прощения, миледи, вам стоит отдохнуть, а мне следует вас отпустить.

– Да, спасибо, – Уронил я куда-то на пол.

Подняв глаза, я заметил хитро улыбающегося Скормуза и пронзительно смотрящего герцога. Мне вспомнился наш давний разговор, в котором Слидгарт пытался выяснить, планирую ли я отвечать на чувства Кеола взаимностью. Теперь он очевидно был уверен, что я по уши втрескался в Нартагойна. Твою мать! Изобразив вежливый поклон, на который, подкрутив ус, ответил только паладин, я устремился к выходу. Уже у самой двери я почти столкнулся с пылающим рыжиной и рожей магом.

– Прошу прощения, госпожа.

Рыжик потупил взгляд. От него будто радиацией фонило желание заговорить, но при всех он не решался и только бросал холодные взгляды на короля, переключившего внимание на паладина и герцога.

– Мы сможем поговорить наедине?

Уже догадываясь, что речь пойдет о раненных чувствах мага, я посмотрел на поспешивших ко мне друзей и вздохнул:

– Дай мне передохнуть, Рыжик.

Маг кивнул, освободив мне дорогу:

– Конечно, я буду ждать вас сколько потребуется.

Рыжику явно было скверно на душе, но я сейчас был не в настроении утешать его. Вероника, пробравшись мимо нас как всегда решила подлить масла в огонь:

– Шикарное письмо ты накатал своей госпоже, шалун.

Она погрозила Рыжику пальцем и довольная собой скрылась. Маг будто черепаха в панцирь пытался спрятать голову в плечи, но выходило скверно. Мне стало жаль его, но еще больше я жалел себя, поэтому ограничился волне искренней улыбкой и вынужденным обещанием:

– Мы поговорим, когда я умоюсь и поем.

Рыжик робко улыбнулся в ответ и кивнул:

– Если вам потребуются еще пергаменты, я вам принесу.

Точно… После всей этой скверной истории с письмами… Мне нужно было написать ответ Санрайз, черт! Ее послание, позорно зачитанное на всю площадь Кранаджем, выбило меня из колеи.

– Простите, – Видимо заметив мое гримасу смутился Рыжик, – Наверно с письмами стоит повременить.

– А мне понравилось, – Подмигнув мне улыбнулся Пиксель, – Особенно второе.

Прогнав Серегу подальше холодным взглядом, я рассеянно кивнул Рыжику, радуясь, что маг, видимо не застал того момента, когда Кранадж зачитывал мою переписку с Санрайз, иначе у него была бы масса вопросов, не последним из которых был бы вопрос о Димке, который таинственным образом путешествовал все это время с нами.

Я бросил взгляд на Нартагойна, гадая, вспомнит ли он об этих письмах. Я надеялся, что он сочтет их подделкой, состряпанной Кранаджем, чтобы унизить меня и даже решил, что именно такое объяснение и предоставлю, если вдруг тема писем всплывет снова.

– Идем? – Спросил Дарлис и тут же добавил, – Ты меня уже второй раз вытаскиваешь из-под топора, сестренка, думаю это нужно отметить.

Я взглянул на Игоря, явно вымотанного, но довольного. На Андрея, который видимо все еще пребывал в мыслях об Элидрис и на Рыжика, из-за которого нам всем пришлось пережить унизительные несколько часов, которые, вероятно, еще аукнутся нам в будущем.

– Сперва мне нужно умыться и отдохнуть, – Покачал головой я.

– И написать…, – Начал было Андрей, но бросив взгляд на Рыжика, примолк.

Только в этот момент, когда Рыжик зарумянился, взглянув на меня почти таким же томным взглядом, каким смотрел Нартагойн, я сообразил, что мою переписку с Санрайз, маг мог принять за ответы на его любовное письмо! Бл…ть, я наверно никогда из этой паутины не выпутаюсь!

– Сперва отдохнуть и умыться…, все остальное потом, – Отрезал я и направился к выделенной мне в проводники служанке.

Глава 4

Я уже в третий или четвертый раз перечитывала свое письмо Диме, когда его телефон внезапно ожил. Все то время, что писала послание, я надеялась, что поменяюсь с Димой прежде, чем Таня доберется до пиццерии, но к сожалению, этого не случилось. Убедив себя, что это знак, требующий нашей встречи, я ответила на вызов:

– Да?

– Ты где?

Помявшись и оглядев комнату, будто надеясь отыскать в ней причину не выходить, я ответила:

– Сейчас спущусь.

– «Давай быстрее, а то потребую компенсацию еще и за ожидание на морозе».

Все еще уверенная, что поступаю крайне глупо, я направилась к входной двери. Возможно сейчас, когда я ее открою, то снова окажусь в собственном мире? Будто намеренно оттягивая этот момент, я медленно надела куртку и обулась в теплые зимние ботинки. Вспомнив в очередной раз о встрече с хулиганами, я всерьез задумалась не стоит ли прихватить громоздкий меч Димы, но решив, что с ним буду привлекать лишнее внимание, я отказалась от этой идеи. И все же выходить в этот, как оказалось, не такой уж дружелюбный мир без оружия мне не хотелось и я, недолго думая, прихватила небольшой ножик с кухни, сунув его под куртку. Если какие-то подростки позволяют себе расхаживать с ножами, значит и я могу.

Закончив наводить марафет, я осторожно и нерешительно открыла дверь. К моему разочарованию, она снова привела меня на лестничную площадку. Прислушиваясь к угрюмой тишине на лестнице, я вспомнила о ключах, про которые написал мне Дима. Отыскав их, я, наконец, вышла из квартиры и заперла дверь. Раз уж решилась на эту встречу, то не стоит медлить. Каждая минута может быть дорога. Мне просто нужно узнать у этой девушки побольше о Диме, игре и этом странном мире. Возможно я отыщу какую-то подсказку, как мне выбраться отсюда и вернуться домой навсегда. В конце концов, если Разлом представляет собой нечто вроде двери, значит он должен присутствовать в обоих мирах!

По лестнице я спускалась будто по тропе в лесу, где вполне могла поджидать засада, но никого не оказалось. Когда я открыла дверь дома, в лицо пахнуло зимней свежестью. Солнце блестело на покрытых инеем ветках, за небольшой аллеей шуршала машина, которой правил мужчина, сидевший внутри. На какое-то время его маневры заворожили меня, будто я наблюдала за необычным магическим животным. Но вся магия исчезла, когда, остановив машину, мужчина вышел из нее, хлопнув дверцей и равнодушно оставил совершенно безжизненным куском металла замерзать на улице. В прошлый раз мне было не до изучения удивительного транспорта, а теперь страшно хотелось подойти к нему и осмотреть, но я одернула себя, вспомнив о встрече и горячих лепешках с разнообразной начинкой. Пожалуй, стоит попробовать и загадочное капучино, раз уж я рискнула выбраться из дома.

Теперь, выйдя на улицу, будто в стан врагов я надеялась, что успею провернуть все задуманное до возвращения Димы в его тело. Несмотря на множество вопросов к нему (особенно касательно Вероники), я не хотела создавать ему лишних проблем, потому и рассчитывала вернуться, прежде, чем мы снова поменяемся местами.

Я шла по скрипучему снегу, в который раз пытаясь угадать, почему он не оставил мне послание. Едва ли в пустой квартире ему могло что-то помешать. А может мое письмо, которое я оставила ему в этом мире вызвало его гнев? Моих извинений оказалось недостаточно, чтобы он мог вновь мне довериться? Да и о чем ему здесь писать? В этом мире замершего времени что-либо могло произойти лишь за пределами квартиры, из которой мне не следовало выходить. Скорее всего, Дима надеялся, что я не стану нарушать это требование и просто дождусь нового обмена телами… Но он мог бы рассказать мне о своем мире, возможно, поделиться какими-то мыслями, если бы захотел… проклятье, почему я ощущаю себя брошенной?! Сперва Салим, теперь… Помотав головой, я вытрясла из нее глупые мысли и сосредоточилась на простом процессе ходьбы по хрустящему снегу. Место, о котором говорила Таня, было не далеко от дома Димы. Это меня радовало, поскольку времени забивать голову глупостями у меня было не много, да и путь для отступления был коротким.

Таню я заметила раньше, чем она меня. Девушка, кутаясь в подобие бежевого дублета изучала что-то в своем телефоне. Я бросила взгляд на вывеску, под которой обнаружила ее, определив, что вероятно это и есть «пиццерия», во всяком случае, ее огромное окно украшало изображение знакомой лепешки.

– Привет, – Несколько робко поздоровалась я.

– Привет,

Таня подняла на меня свои лучистые глаза и сверкнула улыбкой, будто старому другу, хотя мне казалось, что она так улыбается всему и вся. Несмотря на то, что ее одежда была скромных цветов по местной моде, все же она выглядела богато. Но при этом напоминала мне деревенскую простушку из тех, что всегда улыбаются, а по утрам, застав рассвет весело распевают песни во все горло восхваляя солнце и начало нового дня.

– Пойдем?

Я кивнула и направилась следом за девушкой в пиццерию. Едва дверь открылась, как в нос мне ударили волшебные ароматы еды. К знакомому запаху выпечки примешивался горьковатый непонятный, но тоже очень аппетитный запах. Таня поспешила к стойке, за которой приветливо улыбалась девушка в черном фартуке. Пока она делала заказ, я оглядывала такой же необычный и необыкновенно чистый интерьер, как в той самой «Лавке пекаря». Только теперь я задумалась, где в этом мире обитают крестьяне? Ни одного похожего я не обнаружила и снова задумалась над тем, кем здесь является Дима, а в данный момент я в его теле. Деньги у меня были, дом, возможно не собственный, тоже. Я не заметила у Димы ни животных, ни скотины, что вполне обычно для городского жителя. Он говорил, что является учителем, если так, то учителя здесь неплохо живут. Но вполне могло оказаться, что Дима вовсе не простой учитель. Возможно он обучает детей дворян или преподает что-то уникальное… Мне вдруг остро захотелось вернуться в квартиру и дополнить свое послание новыми вопросами. Мне захотелось узнать, что умеет Дима, чем зарабатывает? Не имеет ли он отношения к торговле странными дисками, которые привели его в мой мир?

– Эй, ты не против, если мы возьмем пеперони?

Голос Тани выдернул меня из размышлений. Я растерянно посмотрела на картинку, которую она мне показывала и заметив рядом знакомые цифры, обозначавшие цену, кивнула:

– Хорошо.

– У тебя сейчас случайно не пост какой-нибудь? А то можем взять что-то с овощами.

– Пост? – Еще больше растерялась я.

Мне казалось, что я нащупала какую-то важную тему, которую стоит поднять с Димой и вопросы Тани стали раздражать.

– Я не воцерковленная, так что без понятия, что у вас монахов сейчас принято есть.

До меня дошло, что речь об обетах, которые давали рыцари и монахи. Наверно не стоило представляться Тане монахом. Покачав головой, я ответила:

– Нет, я не пощусь.

– Отлично! – Искренне как ребенок обрадовалась Таня, – А кофе будешь?

– Да, – Чуть помедлив кивнула я, вернувшись мыслями к играм и торговле ими.

Возможно я все же узнаю что-то у Тани. Но мне совершенно точно следует выяснить откуда Дима взял диск «Буран, Тайга и Асмодей». Если нам не удастся добраться до Разлома в моем мире или он не поможет нам разделиться, то следует изучить все возможные ниточки к источнику наших бед. Может быть нам удастся отыскать того, кто этот диск создал…

Таня снова отвлекла меня, объявив:

– Я возьму еще чизкейк. Не волнуйся, с тебя только кофе и пицца, как договаривались.

Я взглянула на небольшой кусочек какого-то пирога и мне внезапно захотелось его попробовать. Сладости на прилавке позволили на какое-то время забыться, и я разглядывала их как ребенок, впервые оказавшийся в кондитерской лавке. В прошлый раз мною владела тревога от столкновения с хулиганами и полицейскими, мне было совсем не до еды, но сейчас я решила, что заслужила небольшое гастрономическое поощрение, небольшой отдых от суетных мыслей…

– Я тоже возьму, – Опережая мысли вырвались слова, – Вот этот, с красным кремом.

– Вас вместе посчитать? – Вскинула бровь продавщица.

Этот местный речевой оборот сбил меня с толку, но к счастью подключилась Таня:

– Давай вместе, а я тебе на телефон перекину за чизкейк.

Ничего не поняв, я вздохнула и доверилась Тане. Денег в кошельке не прибавилось, что снова навело на мысли о том, где Дима их получает, но посчитав цену, я с некоторым облегчением поняла, что суммы достаточно для оплаты заказа. Надеюсь это не все деньги Димы, на которые он планировал прожить.

– Присаживайтесь за столик, когда пицца будет готова я вас позову, – Любезно улыбаясь, торговка пододвинула ко мне поднос со сладостями и странными чашами того самого капучино.

Таня уже обустроилась за столиком у окна и скинула верхнюю одежду, оставшись в пестрого цвета свитере. Я, прихватив поднос присела напротив и уже потянулась, чтобы расстегнуть куртку, как вспомнила про нож. Мимолетный взгляд на немногочисленных людей в трактире и тех, что бродили за окном, напомнил мне, что здесь явно не принято сверкать оружием, особенно таким неуместным как кухонный нож. Ограничившись лишь тем, что немного расстегнула куртку я настороженно пригляделась к напитку. Свою порцию Таня уже с удовольствием потягивала, изучая меня взглядом из-под ресниц.

– Тебе не жарко?

– Что?

Таня опустила чашку и улыбнулась:

– Ты какой-то растерянный. Все нормально?

Внезапно мне вдруг захотелось сказать правду. Что все совсем не нормально, настолько ненормально, что вообразить сложно. Я пригубила терпкий горьковатый напиток, обожгла язык и решительно кивнула:

– Все хорошо.

Таня сверкнула глазками:

– Не волнуйся, мы не на свидании.

Это крайне неуместное замечание выдернуло меня из тревожных мыслей. В куртке было действительно жарко, но при этом еще и уютно. Я оставило свое тело в холодной каменной тюрьме с перспективой лишиться головы на рассвете, а здесь… Я осмотрела таверну в очередной раз: мягкий свет, легкая, странно чарующая мелодия, на которую я обратила внимание лишь сейчас. Напиток хоть и показался мне странным, все же был неплох. Он согревал успевшие замерзнуть руки и имел приятное послевкусие. Я будто впервые за все время смогла расслабиться и не в последнюю очередь благодаря Тане. Все дело было в том, что даже в минуты редкого отдыха в моем мире, меня окружали Всадники. Всякий раз приходилось усмирять свои тревоги или принимать решения, от чего голова гудела как колокол. Таня смотрела на меня с улыбкой, без тревоги в глазах. Она понятия не имела что твориться в моем мире, возможно даже не слышала о нем никогда или… Я нахмурилась, внезапно подумав, что может быть в этом трактире, на этих странных улицах каждый знает об играх, о других мирах и возможно раз или два в неделю перемещается куда пожелает? Мысль казалась чересчур фантастической хотя бы потому, что Дима и остальные уже дали мне понять, что наш случай уникален.

– Что? – Вскинула бровь Таня, – Ты рассчитывал, что это будет свидание?

Только сейчас я поймала себя на том, что таращусь на Таню сдвинув брови и тут же замотала головой, нелепо выдавив:

– Да…, то есть, нет…, я не знаю.

Пришлось снова спрятаться за чашкой горячего капучино под веселый смех Тани.

– Ох, только не говори, что у тебя это впервые!

– Что впервые?

Глаза Тани хитро прищурились:

– Встреча с девушкой.

Я нервно облизала губы спрятав взгляд, невольно вспомнив краткую биографию Димы, которую он написал мне в письме. Я понятия не имела, правду ли он написал или нет. А после разговора с Вероникой… Едва ли он был девственником и возможно подобных свиданий у него была сотня, но должна ли я заявлять о подобном? Погрузившись в раздумья, я видимо упустила момент, чтобы выдать подходящий ответ и Таня, округлив глаза, сделала свой вывод из моего молчания:

– Оу, я слышала, что монахи дают обет безбрачия, но думала это происходит, когда они уже ничего не могут.

– Чего не могут? – Выбравшись из размышлений о Диме, спросила я.

– В постели естественно!

Снова звонкий смех, слегка приглушенный нормами приличия пролился с губ Тани. Я понятия не имела, каким образом разговор перешел к постели, но продолжать его не собиралась. Проклятье, мне просто нужно разузнать побольше от этой девушки, пока Дима не вернулся.

– Так ты девственник? – Прямо, будто интересовалась моим именем, спросила Таня.

– Я…, – К счастью или нет, но на ум пришел не Димин опыт, о котором я ничего толком не знала, но мой собственный, – Нет.

В памяти мелькнула моя первая ночь в объятиях Салима. Что-то сладко заныло внизу живота и я, ощутив, как мужское естество Димы наливается желанием тут же выпалила:

– Мы можем сменить тему?

Таня скромно улыбнулась:

– Конечно, падре. Ты так покраснел, тебе точно не жарко?

Мне было жарко и дико не комфортно, но напоминание о ноже под курткой отрезвило мои мысли, почти уняв непривычные ощущения ниже пояса. Проклятье!

– Все нормально, – Выдохнула я и все же решилась чуть больше расстегнуть куртку.

Руки отчего-то дрожали и нож внезапно выскользнул на твердую лавку с глухим стуком. К счастью в этот момент нам принесли пиццу и звук заглушил радостный возглас Тани:

– О, пицца!

Со вздохом я спрятала нож у бедра и решительно стянула куртку, пользуясь тем, что девушка увлеклась выбором особенно вкусного кусочка.

– Ладно, раз интимные темы смущают молодого монаха, можешь рассказать мне что-нибудь из жизни в монастыре?

Таня откусила кусочек пиццы и в предвкушении уставилась на меня. Я не собиралась ей рассказывать о монастыре, несмотря на то, что действительно прожила в нем значительную часть жизни, но не знала, каким образом расспросить о ее мире, об играх..., о Разломе.

– Лучше ты расскажи о жизни за пределами монастыря, – Нашлась я, выбрав себе кусочек пиццы.

Таня задумалась, отпила кофе и пожала плечами:

– Ничего особенного: разруха, потребительство, разврат и кризис. Ты впервые вышел из своего монастыря?

– Кризис? – Я уцепилась за самое близкое к моей ситуации слово.

– Ну да, экономический. Вы здорово живете в своем монастыре, если ничего про него не знаете.

Мне хотелось, чтобы Таня забыла про монастырь и не вставляла его в каждое свое предложение, но я сама была виновата, убедив ее, что Дима монах.

– А этот кризис…, откуда он возник? – Осторожно спросила я.

Таня пожала плечами и взяла новый кусочек пиццы:

– Я не интересуюсь политикой, она на меня тоску нагоняет. Кто-то что-то не поделил в очередной раз, вот и все.

Я нахмурилась, судорожно подбирая вопросы, которые меня интересовали и формы, в которые их можно было облачить, чтобы не сойти за сумасшедшую, от которой Таня решит сбежать.

– Ты ведь не будешь терроризировать девушку, согласившуюся на встречу с тобой, вопросами о политике?

– А вопросы про игры допустимы? – Решительно спросила я.

Таня поморщилась, явно выражая свое отношение к теме. Вероятно, ее увлекали исключительно интимные темы, и возможно она сама рассчитывала, что наша встреча не что иное, как свидание. Только этого мне сейчас не хватало! Похоже нравы здесь были прескверные, раз девушки кидались на первого встречного. И вряд ли при таком раскладе, Дима умудрился сохранить свою невинность. Непрошенным из памяти вырвался эпизод, когда я очнулась в его теле в ванной с… Черт!

– Я уже говорила, что не люблю игры. Реальность мне нравится больше, – Ответила Таня.

Подавив очередное возбуждение, я выдохнула:

– А ты играла в игры?

Таня скучая отвлеклась на окно:

– Давно играла в Симс.

– Симс?

– Ну да, – Девушка посмотрела на меня, – Там, где создаешь персонажа, дом ему строишь и налаживаешь его жизнь.

В целом это очень походило на историю Димы про «Бурана, Тайгу и Асмодея»! Он так же создавал персонажа и вроде как собирался налаживать жизнь в моем мире! До строительства дома дело едва ли дойдет, но возможно эта «Симс» является еще одним порталом в иной мир.

– Да, да, бабская игра и парни в такое не играют, – Закатила глаза Таня, – Ты пиццу то есть будешь?

Я вспомнила про кусочек лепешки у себя в руке и на время позволила себе молча поесть, продумывая новую стратегию расспросов. К моему везению, Таня внезапно сама зацепилась за поднятую тему, хотя снова с излюбленного интимного ракурса:

– Не расскажешь, как ты умудрился потерять невинность, будучи монахом геймером?

– Кем?

– Любителем игр или в монастыре таких как-то по-другому называют?

Я вздохнула, уставившись в чашку с кофе. Едва ли я смогу что-то узнать, если буду ходить вокруг да около.

– Я не любитель игр, – Посмотрев на Таню ответила я, – Меня интересует только одна.

Бровь Тани в легком удивлении поднялась вверх:

– Эта та, про которую ты говорил? Что-то там с бураном?

Я медленно кивнула, ковырнув вилкой клубничный пирог:

– «Буран, Тайга и Асмодей».

– И что в ней особенного?

Хотела бы я сама знать ответ. Почему те игры, о которых мне писал Дима, одну из которых я видела сама, прежде, чем разбила портал на столе…, почему они не поглотили Диму и его друзей? Почему в них ты только сторонний наблюдатель, несмотря на то, что можешь управлять происходящим, в то время, как диск «Буран, Тайга и Асмодей» позволил Диме оказаться в моем мире и в моем теле?

Я пожала плечами и покачала головой:

– Я будто провалился в другой мир…, полностью.

Подняв глаза на Таню, я заметила искреннее любопытство, загоревшееся в ее взгляде.

– А твои, как их там…, настоятели или батюшки, они тебе позволили?

Вытравливать из головы Тани мысли о монастыре было поздно, поэтому я просто кивнула:

– Да, так вышло.

– Но сейчас ты здесь, – Таня улыбнулась и подмигнула мне, – Значит я тебя вытащила!

Мною завладело раздражение. Она ничего не понимала, но ее вины в этом не было, а у меня едва ли есть время, чтобы рассказать ей все, да и стоит ли? Мне захотелось просто подняться и уйти, извиниться, сказать, что прекрасно провела время и наверно это было самое разумное решение. Но я медлила, будто перед возможностью, которой страшно воспользоваться и которую страшно упустить.

– Только на время, – Почти неосознанно ответила я.

Таня откинулась на спинку скамьи:

– Ладно, расскажи мне про эту игру.

Это было не просто, учитывая, что для меня это вовсе не было игрой, но видя заинтересованность Тани, я уже не могла пойти на попятный. Четко подбирая слова, вспоминая то, что мне писал Дима, что говорили Андрей и Дарлис, я начала рассказ. В нем смешались нелепые технические нюансы, в которых я сама ничего не понимала, но которые были понятны Тане и описание моего мира, который, как ни странно, не вызвал у девушки никаких бурных реакций.

– То есть традиционная фэнтези рпг? Эльфы, некроманты и тому подобное?

Она говорила это так спокойно, будто эльфы и некроманты населяли и ее мир тоже, хотя я их что-то не наблюдала, но через мгновение, ее равнодушие стало понятно.

– Я читала Властелина колец. Книга классная и фильм шикарный, но в игры я все равно не втянулась.

Я вспомнила историю про «хоббита» и кольцо Всевластия, которую нашла в библиотеке Димы. Когда я читала ее, сюжет меня буквально захватил. Несмотря на нелепости и странности, которые там встречались, на незнакомые имена и названия, мне казалось, что я читаю летопись из мира, подобного моему, а может и вовсе моего. Сколько раз барды и герольды обличали историю в красочные поэмы, наполненные метафорами, скрывающими истинные события и места? Возможно этот Толкиен действительно писал о моем мире… Возможно он прежде Димы побывал в нем или был из числа подобных путешественников.

– А есть и игра про Властелина колец? – Нахмурившись спросила я.

– Есть вроде, – Пожала плечами Таня, – По этой книге наверняка сделали, она ведь классика фэнтези.

Это слово Таня уже упоминала, но я не решилась спросить, а теперь гадала, не сойду ли за дуру, если все же спрошу. Выдохнув, я как можно более невинно произнесла:

– В моем монастыре мне редко удается прочесть что-то кроме духовной литературы. Я даже не знаю, что такое фэнтези.

Таня состроила сочувствующую гримасу:

– Как тебе тогда удалось залезть в игру?

Я просто пожала плечами и снова ковырнула пирог.

– Фэнтези это сказки или типа того, – Пояснила Таня, – Ну не всякие сказки могут быть фэнтези, а не всякое фэнтези это сказка.

– Не понимаю, – Искренне призналась я, взглянув на девушку.

Она повела плечами:

– Да я тоже. Наверно «фэнтези» просто термин из английского, описывающий жанр литературы про эльфов и прочих сказочных персонажей. А сказка — это более широкий термин, описывающий вымышленные истории. Я без понятия.

– Вымышленные истории…, – Как-то растерянно повторила я.

– Ну да. Иногда по ним снимают фильмы и делают игры. Иногда для игр придумывают оригинальный сюжет.

Моя голова внезапно начала гудеть. Теперь, когда информация лилась из Тани потоком, очарование уютной таверны схлынуло, оставив привычную мигрень. Из сказанного я понимала лишь половину, но понятого было достаточно, чтобы вернулось чувство тревоги.

– А кто делает эти игры? – Забыв о всякой конспирации спросила я.

Мне уже было все равно, что подумает Таня. В очередной раз мой мир сравнили с вымыслом, напомнив мне слова Димы, его чудовищное и нелепой признание в том, что именно он меня создал, как персонажа игры. Персонажа вымышленной истории! Мне сделалось дурно. Все вокруг внезапно показалось сном. Я почувствовала, как скрестила пальцы под столом, надеясь, что сейчас очнусь в камере в Скирате и эта встреча с Таней окажется лишь сном. Мне не стоило приходить сюда!

– Компании разные, – Совершенно равнодушно пожала плечами Таня, – У тебя же есть коробка от игры. Там написано кто ее сделал.

Эта информация на время отрезвила меня, уняла тревогу. Все так просто? Я полагала, что диск сотворен темной магией и чародея-создателя придется долго искать, но если все так просто и его имя значится на коробке, то почему Дима не связался с ним? Возможно его не так просто найти, а время у нас ограничено… Мне нужно вернуться в квартиру и написать Диме!

– Ты в порядке? – Таня нахмурилась, – Выглядишь так, будто я тебе Америку открыла.

Я не знала ничего про Америку, поэтому я помотала головой:

– Нет. Все нормально.

– Суровый у вас должно быть монастырь, если вас так от мира изолируют.

Таня снова пригубила кофе:

– Почему ты решил пойти в монастырь?

Я вся еще пыталась унять бурю в голове, разбуженную информацией и не думая ответила:

– У меня не было особого выбора.

Пустым взглядом я смотрела на тонкий кружочек мяса на лепешке.

– Почему?

Вопрос Тани донесся будто из далека. Я не видела смысла врать и ответила честно:

– Мои родители погибли, и настоятель взял меня к себе…

– Ох, прости!

На лице Тани вспыхнуло искреннее сожаление, и оно будто вернуло меня к действительности. Я пожала плечами:

– Это было давно.

– И ты всю жизнь провел в монастыре?

– Большую ее часть.

– Блин, это жестко конечно, – Как-то странно выразилась Таня.

Я, наконец попробовав пирог, посмотрела на улицу за окном. Пирог был невероятно вкусным и позволил мне снова переключиться с тревожных мыслей. В конце концов, теперь, даже если Разлом нас не разделит, у нас появилась еще одна возможность решить нашу проблему. Мне нужно вернуться в квартиру, написать Диме.

– Блин, ты вроде говорил, что тебя отец отпустил ненадолго, – Таня внезапно нахмурилась.

– Святой отец, – Небрежно пояснила я.

– Ааа…, понятно. А где твой монастырь? Здесь поблизости я не видела.

Теперь, получив пищу для размышлений, мне захотелось побыть в одиночестве и вопросы Тани жутко сбивали с мыслей.

– Я сейчас в поездке с отцом. У него дела по службе, а я его сопровождаю.

Взглянув на Таню, я поняла, что она в мою ложь поверила. Слегка улыбнувшись, девушка кивнула:

– И ты сбежал от него, чтобы встретиться со мной. Он тебя накажет? Заставит читать молитвы?

Я равнодушно повела плечами.

– А он сейчас в квартире?

Теперь я покачал головой, предаваясь тревожным мыслям о том, что чародей, создавший игру может оказаться на другом конце света…

– Давай зайдем к тебе.

– Что?

Мне показалось, что я ослышалась, но Таня улыбнулась, добавив:

– Покажешь эту свою игру.

Я покачала головой:

– Извини, мне кажется это плохая идея…

– Да брось! Можно подумать к тебе каждый день девушки приходят.

В глазах Тани блестел озорной огонек, который мне тут же напомнил Веронику.

– Или ты боишься своего святого отца?

Теперь в ее глазах горел огнем вызов. Неужели она действительно намерена пойти в дом к первому встречному? Что за странные нравы в этом мире?! Либо она не считает меня угрозой, что, учитывая нож у меня под бедром весьма опрометчиво, либо действительно заинтересовалась игрой. В последнее мне верилось с трудом. Может она вовсе не та, за кого себя выдает. Проклятье! Я о ней практически ничего не знала, в то время, как обо мне ей уже кое-что известно. Несмотря на то, что по большей части это ложь, я все же слишком расслабилась и рано забыла о парнях, решивших меня обокрасть в этом мире.

– Нет, – Твердо ответила я и подумав спросила, – Ты серьезно не боишься, что я окажусь плохим человеком?

Таня пожала плечами:

– Во-первых, ты мне не кажешься плохим. Во-вторых, можно познакомиться с мужчиной, выйти замуж, думать, что все про него знаешь, а в какой-то день застать его в постели с другой. Или он зарежет тебя по пьяни…

Девушка посмотрела на меня:

– Проще говоря, вероятность подобного исхода есть всегда. И не думай, что я запала на тебя. Просто ты мне интересен и в обиду я себя не дам.

Я растерянно молчала, покручивая вилку в руке и только через долгую минуту качнула головой:

– Понятно, но я не такой интересный, как тебе кажется…

– О, я думаю, ты не знаешь, насколько интересен.

Я, вскинув бровь, посмотрела на Таню, гадая, как часто Дима получал подобные комплименты.

– Зуб даю, что далеко не каждый парень на улице воспитывался в монастыре и понятия не имеет что такое фэнтези.

Мне казалось, что этого не достаточно, чтобы быть интересным кому-либо, но похоже здесь считалось иначе.

– Мой бывший только по началу строил из себя оригинальность, а потом оказался типичным футбольным болельщиком: пиво, тачки, бабы. Вся романтика сошла на нет уже через месяц знакомства.

– Мы знакомы меньше, – Напомнила я, взглянув на пиццу.

– Не поверишь. За это время мы с тобой говорим больше, чем с ним за весь месяц.

Я не поверила, но этот совершенно нелепый и странный разговор внезапно поглотил меня. Я будто спасалась в нем от проблем. Впервые за долгое время от разговора ничего не зависело. Я словно оказалась у себя дома и общалась с соседкой, а Разлом, некромант, конец света и… Дима, все это оказалось где-то в далеком прошлом или…, вымышленной сказкой-фэнтези.

– А если я вру тебе? – Криво улыбнувшись спросила я, взяв кусочек пиццы.

– Тебя батюшка отругает, – Ответила на мою улыбку Таня, – И бог не простит.

– Но что если я не монах?

– Ну, тогда ты все еще хороший собеседник, хоть и лжец.

Таня разделалась с чизкейком и допила кофе:

– Ну так пригласишь в гости, или может в кино сводишь?

Конечно я не планировала приглашать Таню, поэтому уцепилась за второй вариант, хотя понятия не имела, что он значит:

– Кино?

Девушка нахмурилась:

– Только не говори, что и кино никогда не смотрел.

Я молча повела плечами.

– Серьезно? Боже, да ты как будто только сегодня родился!

Она прищурилась, впиваясь в меня подозрительным взглядом:

– Или ты все-таки врешь?

– Я…, в монастыре у нас кино нет, – Как-то неловко ответила я.

– Ладно, тогда в гости к тебе не идем. Будем дальше развращать твои непорочные мозги. Идем в кино! Ты не против если я съем последний кусочек?

Таня голодным взглядом уставилась на пиццу. Я кивнула, напомнив себе, что времени на прогулки у меня нет. Возможно его не осталось даже на то, чтобы добраться до дома, и Дима вот-вот сменит меня в своем теле. Мне бы не хотелось, чтобы он оказался здесь, совершенно не понимая, что происходит. Это чувство мне было хорошо знакомо, и я бы никому не пожелала его испытать.

– Извини, но мне нужно возвращаться. Может в другой раз.

Таня проглотила пиццу и сразу как-то помрачнела:

– Ясно. Ладно, как скажешь.

– Эм, дело не в тебе, – Сообразила добавить я, – Мне действительно нужно бежать.

Проклятье, я совершенно не планировала флиртовать с другими девушками! Почему я вообще пытаюсь оправдываться? Только потому, что благодаря Тане смогла немного передохнуть? Да, только поэтому. И в конце концов, она была не в курсе моих забот и не заслужила, чтобы ее так просто бросили.

– Хорошо, я поняла…

Я видела, что она ничего не поняла, а если и поняла, то совсем не так, как следовало, но едва я открыла рот, чтобы сочинить подходящее оправдание или извинение, как заметила в окне двоих мужчин. Оба в полицейской форме…

Я инстинктивно приподнялась, готовая бежать. Сердце в груди затрепыхалось и тут же раздался отчетливый стук и звон. Будто услышав его сквозь толстое стекло, полицейские повернули головы. Схватив куртку, я отвернулась от окна, проглатывая проклятия.

– Эй, ты чего?!

Я ощутила на себе взгляд Тани.

– Мне нужно бежать.

Накинув куртку, я заметила, как Таня нырнула под стол:

– У тебя упало что-то.

Нож! Бросив мимолетный взгляд на скамью, я убедилась, что мое нелепое оружие свалилось с нее, когда я вскочила. Голова Тани все еще была под столом, и я немедля ни секунды, бросилась к выходу, заметив, как девушка, вынырнув, увидела за окном полицейских.

Несмотря на охватившую меня панику, я старалась двигаться как можно спокойнее, каждую минуту опасаясь, что за мной выскочит Таня, размахивая мои ножом и призывая полицию. Что она подумала, обнаружив под столом нож? Даже если ее наивная фантазия сумела оправдать меня после этого, то полицейские за окном, от которых я явно сбежала, разрушат идиллическую картину мирного монаха сироты.

Выйдя на улицу, я даже не взглянула в сторону полицейских, хотя желание было диким. Еще заметив их через окно, я поняла, что это другие, не те, что гнались за мной после драки с воришками, а значит они могут не знать меня в лицо. В этом случае то, что нож остался в трактире было кстати. Если бы меня схватили и обыскали он бы явно прибавил подозрений полицейским. С другой стороны, шансов отбиться у меня теперь меньше. Впрочем, после инструктажа Димы о встрече с полицией, я бы не рискнула. Теперь я знала, чем они вооружены и даже с мечем не решилась бы на сражение. С каждым шагом к дому паника унималась, возвращалось хладнокровие. После двух десятков шагов я решилась оглянуться и никого не увидела. За мной шла только пожилая женщина, нагруженная странными сумками из лоснящегося на солнце шуршащего материала. С облегчением выдохнув, я добралась до двери дома, окончательно успокоившись лишь тогда, когда она закрылась за мной. Только на середине подъема по лестнице, я напомнила себе о том, что полицейские могут поджидать меня у квартиры или даже в ней. Поднявшись на нужный этаж, я какое-то время прислушивалась к звукам за дверью. Ничего. Конечно глупо было ожидать, что полицейские будут болтать и шуметь сидя в засаде, но решив, что другого убежища у меня все равно нет, я, отыскав ключи, открыла дверь. Не снимая куртку, я обошла все помещения, готовая к бою, но в квартире никого не было. Едва я облегченно выдохнула, как раздалась пиликающая мелодия, от которой я едва не подскочила. Телефон! Скинув куртку, я отошла от двери, будто боялась, что меня услышат с лестницы.

– Таня…

В окошке телефона был ее номер. С одной стороны, мне совершенно не хотелось сейчас ничего ей объяснять, с другой стороны мне было дико скверно от того, как я сбежала. Мне хотелось оправдаться, как-то отмыться от всех тех скверных определений, которые Таня наверняка дала мне, обнаружив нож под столом.

– Проклятье!

Я, помедлив еще секунду или две, коснулась зеленой кнопки:

– Да.

– «Эмм, ты ничего не хочешь мне сказать?», – Раздался напряженный голос Тани в трубке,

– Слушай, я….

– «У тебя нож выпал! Ты…, черт, ты от полицейских сбежал, да?».

Оправдание мелькали в голове, но все казались отвратительно прямолинейными, и я знала, что Таня им не поверит. От правды станет только хуже, а ложь никак не шла на ум. В итоге я решила совместить одно и другое:

– На меня напали недавно…

– «Да, я помню…, то есть ты поэтому прихватил нож?»

Здесь лгать не пришлось, и я кивнула, добавив:

– Да… У тех двоих тоже был нож.

– «А от полиции почему сбежал? Думал, они тебя ищут?».

– Я сбежал от отца-настоятеля, – Навскидку сочинила я, – Теперь он меня ищет.

Звучало не слишком убедительно. Даже в моем мире настоятель не стал бы привлекать стражу к поискам беглеца, а возможно ли подобное здесь я и вовсе не знала. Да и в принце в монастыре никого особо не удерживали, разве что детей, а на ребенка Дима уже не тянул.

– «Черт, хочется тебе верить…, ты ведь мне все-таки понравился, но…, блин, везет мне!».

– Я ничего плохого не сделал, – С искренним сожалением выдохнула я.

Отчего мне так важно, чтобы Таня мне поверила? Впрочем, какая разница, если я действительно ничего плохого не сделала?! Я просто не хотела, чтобы обо мне думали плохо, не имея для этого оснований.

– «А про монастырь все-таки соврал или нет?».

– Нет, – Честно ответила я, – Я действительно воспитывался в монастыре и…, может расскажу об этом подробнее в другой раз.

Таня молчала и когда я уже решила, что связь оборвалась, в телефоне раздался прохладный голос девушки:

– «Не думаю, что будет другой раз».

Я кивнула, смирившись с тем, что оправдаться не вышло:

– Понимаю.

– «Если ты мне не скажешь правду. И желательно так, чтобы я поверила»

Задача была невозможной. В правду мне самой верилось с трудом, а Таня ее сочтет за безумие. Проще всего было отключить связь и просто выбросить девушку из головы, предварительно написав Диме, чтобы не связывался с ней. Возможно даже придется избавиться от телефона…

– Ладно, – Вздохнула я.

– «Так что у тебя за проблемы с полицией?».

Еще раз взвесив ту небольшую пригоршню правды, которой могла бы поделиться, я призналась:

– Я из другого…, из другого города, вернее страны.

– «Даже так?».

– Я действительно сопровождаю отца-настоятеля…

Мне пришлось говорить быстро, чтобы не оставлять Тане возможности задавать каверзные вопросы, вроде названия страны или чего-то подобного.

– В прошлый раз меня хотели ограбить. Двое напали с ножом, но я отбился.

– «Ты их покалечил или убил?»

Помявшись я прикинула что засранец, напоровшийся на нож скорее всего выжил:

– Покалечил…, не сильно.

– «Похоже сильно, если за тобой полиция бегает».

На этом наверно можно было остановиться, но я решила признаться до конца, чтобы больше не думать о лжи и недомолвках от которых давно устала:

– Когда появились полицейские я случайно ударил одного. Я не знал, что это стражи закона, думал очередные воры.

В телефоне воцарилась тишина и я нервно закончила:

– Поэтому предпочитаю с ними не встречаться.

– «Похоже на правду».

Мне тоже показалось, что похоже. Солгала я только о стране, разумно полагая, что путешественников по другим мирам здесь может быть крайне мало или не быть вовсе. Быть может только Дима и его друзья оказались в таком интересном положении.

– Это правда.

– «Хорошо. Может мы еще увидимся, уголовник».

На этот раз голос Тани был повеселей.

– Кто?

– «Я шучу. Эти мудаки в погонах заслуживают, чтобы им иногда прилетало. Ладно, еще созвонимся».

Я выдохнула, подумав, что еще одной проблемой меньше. Вот только на каждую решенную проблему приходилась сотня не решенных. Мне нужно было скорее дополнить послание Диме.

– Хорошо.

– «Только если тебя посадят, я тебя навещать не буду, боец».

Телефон прошелестел легким смешком. Таня попрощалась и связь оборвалась. Встряхнув головой, безвольно опустив руки я добрела до кухни и выпила воды из чайника. На фоне подобных событий даже встреча с драконом выглядит вполне тривиальным явлением. Я взглянула в окно, невольно отмечая, что странная архитектура уже не смущает меня. Я научилась находиться здесь, выходила на улицу и даже отоваривалась в местном трактире. Конечно все это так себе достижения по сравнению с тем, чего достиг Дима в моем теле…, но ведь он уже путешествовал по другим мирам, а для меня это было впервые. Вспомнив про подсказку Тани о создателе игры, я поспешила в комнату и отыскала коробку от диска с игрой. В прошлом я не раз изучала ее, но не нашла ничего примечательного, теперь же обратила внимание на странную надпись, вероятно на другом языке «BitEntertainment». Что это значило, я не представляла, но возможно это и было имя чародея, сотворившего диск. Я отыскала чистый лист бумаги, ручку и села в кресло. Какое-то время я размышляла о том, стоит ли писать Диме о встрече с Таней, но решив прежде написать о главном, я отложила этот вопрос и принялась за дело.

В уютной комнате меня уже поджидал поднос с едой и к своему восторгу я обнаружил в ней большую лохань, которую расторопная пухловатая служанка уже почти наполнила горячей водой.

– Если угодно, миледи, можете оставить свою одежду здесь на стуле, ее починят и выстирают.

Сервис был что надо, но меня смутила внезапная мысль, что эта услужливая добродушная женщина могла совсем недавно стоять в толпе на площади и вместе со остальными жителями Скирата предвкушать нашу скорую казнь. Как в целом люди отреагируют на то, что палач останется без наших сапог, а они без захватывающего зрелища? Я даже успел вообразить восстание, в ходе которого Нартагойна свергнут и отпинают обманутые зрители, но усталость взяла свое и я выбросил скверные мысли из головы, оставив их самому королю.

– Благодарю, – Вежливо кивнул я служанке и скромно угостился кусочком сыра с подноса.

Пока служанка спешно довершала марафет в комнате, я окинул свои покои хозяйским взглядом. Казалось с того момента, как у меня была возможность нормально отдохнуть прошла целая вечность. Мне вспомнился мой первый привал в Эглидее. Эта комната даже чем-то напоминала апартаменты в городе Слидгарта, хотя конечно уже не походила на Эрмитаж.

Женщина любезно поклонилась мне и ретировалась. Я убедился, что дверь закрыта и почти упал на стул возле стола. Взглянув на высокую кровать, я невольно вообразил себе Санрайз на ней. Ничего излишне эротического, просто как она сидит и смотрит на меня. Вроде нас распорядились разместить в прежних комнатах, а значит Санрайз совсем недавно действительно была здесь. Я взглянул на стул, погладил столешницу, будто хотел ощутить присутствие своей Галатеи. Только сейчас я заметил на столе стопку разрисованных листов: бестиарий Рыжика. Он изрядно преуспел в этом труде, и пачка вышла внушительная. Я пролистнул несколько страниц, отмечая довольно убедительные изображения монстров, с которыми мне довелось встретиться и теми, которых, по счастью, еще не встречал. Мне бы стоило изучить бестиарий получше, но в голове крутились мысли о письмах Санрайз. Мне их так и не вернули, а я не сообразил попросить Нартагойна. Вряд ли он бы отказал. Впрочем, мне не хотелось лишний раз обращать внимание короля на нашу переписку с Санрайз. Возможно он решит, что эти послания написал кто-то другой… Едва ли. Я был уверен, что они еще дадут знать о себе, но чем позже, тем лучше.

Вздохнув я нашел чистый пергамент и перо. Моя рука зависла над столешницей, над красивым изображением танцующих птиц. Как всегда в голове толпились вопросы, которые следовало обозначить в письме, но я не решался. Возможно просто выдохся, а может потому, что до сих пор испытывал стыд после огласки нашей переписки. До того момента, как Нартагойн оправдал нас и отпустил у моих друзей не было возможности уделить внимание моей переписке с Санрайз, а после я фактически сбежал, но рано или поздно мне придется выслушать их ехидные замечания и каверзные вопросы. Не последним, из которых будет история с Вероникой в купальнях…

– Проклятье! – Выдохнул я.

Я мог послать их к черту, притвориться, обмануть, или вовсе проигнорировать. Но одному человеку я должен был ответить честно и надеяться, что Санрайз поверит мне, а не Веронике. Вопрос снова прозвучал в голове ехидным голосом Кранаджа, зачитавшего послание перед толпой на площади: «Ты спал с Вероникой?!».

– Нет! – Буркнул я себе под нос.

И эта была почти правда. Тело, мое чужое тело Санрайз, снова вспомнило ласковые прикосновения Вероники в самых интимных местах. Приятная нега растеклась внизу живота. Закусив губу, я смотрел в одну точку, пытаясь выбраться из воспоминаний и вернуться к действительности. Я боролся с накатившим возбуждением, но в голове было так легко и пусто, что я стремительно сдавал позиции. Еще и лохань с теплой водой уютно исходила паром. Ничего путного я написать не смогу, если не отдохну. Мне нужна просто минута покоя, собраться с мыслями, упорядочить их и тогда уже хорошенько продумать ответ Санрайз.

Уже не в силах сопротивляться желанию отдохнуть, я поднялся и принялся развязывать тесемки на рубахе. Едва мне это удалось, как в дверь с силой постучали.

– Бл…ть!

Может это Кранадж?! Отчего-то эта мысль оказалась первой, хотя после того, как он ушел из «зала суда», он словно умер для меня и теперь как будто восстал из мертвых. Пришлось напомнить себе, что он еще жив и, вероятно, по-прежнему меня недолюбливает, хотя Нартагойн обещал с ним поговорить. Стук повторился снова. А что если Кранадж переубедил Нартагойна?! Король юга передумал и решил подмазаться своему северному приятелю, казнив нас на потеху публике! Тревожные мысли наполнили доселе чудесно пустую голову. Впрочем, я вспомнил о Рыжике, который рвался ко мне. Возможно пылающее либидо просто не позволило ему больше ждать? В дверь снова забарабанили и я гневно выпалил:

– Рыжик, дай мне отдохнуть!

– Это я, пиз…а тупая, открывай давай! – Раздался отчетливый голос Вероники.

После этого обращения я мигом вспомнил непреодолимое желание надрать задницу суке, но похоже она сама вынашивала подобные планы. Разрываясь между желанием втащить ведьме и послать ее на х…й во имя долгожданного отдыха, я заставил себя подойти к двери и ровно спросил:

– Что тебе нужно?

– Спинку тебе потереть хочу, бл…ть!

Вероятно, Копипаста догадывалась, что меня ждали водные процедуры, если нет, то ее прозорливость была просто пугающей. У меня гудела голова от минувших разговоров и начинать новый мне совершенно не хотелось, несмотря на жажду мести.

– Спасибо, я сам справлюсь.

– Открой!

Теперь, когда я знал, кто был за дверью, мне отчасти стал понятен и повод для визита. Благодаря Санрайз, Вероника узнала, что забиралась в трусы вовсе не к ней, а ко мне, а письма, унизительно зачитанные Кранаджем перед толпой людей, только подтвердили это. Возможно за насильника эта стерва выдала меня лишь от обиды. Тупая стерва просто не могла признаться Санрайз, что сама накинулась на меня с эротическими намерениями! Теперь она явно горела желанием испортить мне отдых даже ценой собственного. Черт! Если я что-то и уяснил из всего того дерьма, что свалилось на меня, так это то, что лучше разгребать его как можно скорее, пока оно не превратилось в огромную кучу, с которой управится разве что бульдозер. Вздохнув и кое-как стерев рукой с лица усталость, я все же открыл дверь. Не дожидаясь моего разрешения, Вероника пулей влетела в комнату.

– Если бы при тебя сейчас были твои яйца, я бы завязала их в узел!

От такого откровенного наезда я опешил и не нашел ничего лучше, как предложить:

– Можешь попробовать оттаскать меня за волосы, но я буду сопротивляться.

Я прикрыл дверь, мельком выглянув в коридор и повернулся к нежданной нежеланной гостье. Вероника покачала головой и посмотрела мне в глаза:

– Тупая ты сука, Димчик.

Я вскинул бровь, ожидая пояснений.

– Ничего глупее твоих писем мне слышать не доводилось.

– Ты даже не представляешь, насколько мне плевать на твое мнение.

– Как они попали к этому придурку рыжебородому? Ты опять их догадался между сисек спрятать?

Вероника подошла ко мне в плотную, едва не ткнувшись в меня носом, я отступил на шаг, бессознательно выдав:

– Это не ко мне вопрос!

Вероника поджала губы отступив и теперь уже я пошел в наступление:

– Ты выставила меня насильником перед Санрайз! Какого черта?!

Похоже Вероника не ожидала сопротивления и теперь будто нервно сжалась от моего вопля. Мне это понравилось.

– Это ты залезла ко мне в трусы!

Ее глаза презрительно прищурились:

– Не льсти себе! Это трусы Санрайз! И ее тело!

Парой быстрых выпадов Вероника снова отыграла позицию и мстительно добила, бросив:

– Да и не больно ты сопротивлялся!

Я нервно облизал губы, ретируясь ближе к кровати и пытаясь сообразить достойный ответ.

– Ты притворился ею…, – Слова Вероники не звучали обвинением, но голос ее буквально сочился ядом.

Похоже, узнав о моем притворстве от Санрайз, Вероника искала возможность схватить меня за яйца и отомстить. Может она пришла сюда с намерением прикончить меня? Или закончить то, что начала в купальнях? По ее глазам невозможно было понять.

– Ты знаешь почему! Все из-за тебя! – Выпалил я.

Несмотря на охвативший меня гнев, я не видел смысла в этом разговоре. Сперва Вероника сама «раздела» меня перед всеми, явив им мои чувства к Санрайз, а после того, что сделал Кранадж…, теперь, казалось, я был готов ко всему и только держать ответ перед Санрайз мне было тяжко. Я ненавидел Веронику за это больше, чем за то, что она выдала мои чувства другим.

– Ты обманул меня, – Сверкнула глазами Вероника, – И воспользовался ее телом!

Я стиснул зубы, удерживая за ними мат, а Вероника, скривив мину, покачала головой:

– А теперь еще и меня обвиняешь.

– Я…, с тебя все началось!

– Неужели?

Вероника дерзко отвернулась и прошлась к бадье с водой, которая наверно будет совсем ледяной, когда этот дурацкий разговор закончится.

– Санрайз сама мне рассказала о тебе.

– Она не хотела!

Вероника вскинула бровь:

– С чего ты взял?

Здесь мне было чем ответить, и я, не удержав самодовольства, выпалил:

– Не до всех писем вы можете добраться. Она пишет мне и в нашем мире!

Собственные слова напомнили мне о том, что я в последний раз ничего не написал Санрайз. Дурак! Я записал для нее видео, но не оставил инструкции, как его посмотреть. Это было глупо и только сейчас я это осознал…

– А ты ей видимо пишешь не все, да?

Она снова будто прочла мои мысли, и тут же язвительно процитировала:

– «Все зашло слишком далеко».

– Тебя не касается наша переписка!

– Еще как касается!

Я прежде не видел Веронику такой дикой. Мне казалось, что она вот-вот зашипит на меня, а после кинется, чтобы выцарапать мне глаза.

– Она ведь обо мне спрашивала. Переспал ли ты со мной?

Мы буквально сверлили друг друга взглядами, но не решались переступить черту за которой следовало рвать волосы и шипеть как разъяренные кошки.

– Покажи, что написал ей!

Вероника требовательно протянула руку, а я опешил от такой наглости и забыл, что еще ничего не успел написать:

– А на х...й пойти не хочешь?

– У тебя его нет, евнух!

– Тогда вали в п...ду!

Вероника как будто растерялась и зависла, но через миг на ее лице появилась гадкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. С таким взглядом, она вполне могла исполнить мое пожелание, и я как-то инстинктивно сжался.

– Забавно. Баба из тебя лучше, чем мужик. Зуб даю, что в тебе что-то остается от Санрайз. Небось долго ваял ее в редакторе?

Я чуть расслабился, убедив себя в том, что Вероника не планирует бить меня или... насиловать.

– Тебе какое дело? Хочешь в очередной раз подколоть меня по поводу выбора пола? Уже было, не интересно.

– Да мне нет дела на что ты дро...шь перед монитором. Но учти…, – Копипаста вскинула палец, – Ляпнешь что-то про купальни остальным, и я опишу Санрайз в деталях все, что там произошло.

– Наивно думаешь, что я прикинусь насильником, каким ты меня выставила?

– Если бы твоя сучка нормально спрятала ваши сраные письма…

– Сучка здесь только ты!

Вероника оскалила зубы в улыбке:

– Ох, я задела твои нежные чувства к самому себе?

– Иди к черту!

– Если бы я знала, что в купальнях все время был ты, я бы не стала говорить с Санрайз об этом… Черт, я бы и тебя не тронула. Так что сам виноват!

Я задавленный этим аргументом смущенно отвел взгляд. Ответить мне было нечего. Теперь я догадывался, как правда всплыла на поверхность. Вероника решила вспомнить забавы в купальнях с Санрайз, вот только Санрайз понятия о них не имела.

Удовлетворенная моим подавленным видом, Вероника добавила:

– Ей можешь писать что хочешь, но знай, я найду что ей ответить и, если после твоего письма она до меня докопается, мой ответ тебе не понравится.

Я знал, что это совсем не пустая угроза. Конечно я, как и раньше, мог написать Санрайз, чтобы она не верила ничему что говорит Вероника, но, как показала практика, это мне не сильно помогло. Вероника могла выставить меня кем угодно перед Санрайз, а мои оправдания всегда будут запаздывать… Проклятье!

– Я напишу ей правду! – Гневно ответил я,

– Разумеется,

Вероника улыбнулась, и эта улыбка мне совершенно не понравилась:

– Другого она и не ждет, да?

Она явно догадывалась, что с доверием между мной и Санрайз все не так просто. Черт, может мне просто прикончить эту дрянь?

– Не забудь остальным тоже рассказать свою «правду».

Проклятье, сколько мороки от чертовых писем, от единственной возможности общения с Санрайз.

– Они и к тебе пристанут, – Вздохнув напомнил я.

Вероника пожала плечами:

– Тогда я расскажу «свою» правду.

– Я так понимаю, что она не обязательно будет совпадать с моей. Будешь убеждать остальных, что я тебя изнасиловал?

– В этом вся прелесть однополых отношений, – Вероника подмигнула мне, – Никто никогда не узнает правду.

Эта мысль показалась мне абсурдной, но я уже настолько заколебался, что не стал ее развивать, только покачав головой отвернулся, взглянув в узенькое окошко-бойницу. Я услышал, как Вероника прошлась к столу. Я был уверен, что она надеялась найти там письмо к Санрайз, но на столе лежал лишь пустой лист и перо. Она подхватила со стола страницу из бестиария Рыжика, а я непроизвольно вспомнил, как предавался фантазиям о Санрайз лежа в ванне. Все пошлые намеки Вероники, стервы! Черт! Надо держать эти мысли подальше, а то эта сучка точно их прочтет. Я был уверен, что она это умеет.

– А твой приятель неплохо рисует. Как думаешь, он на тебя дро...ит?

Я едва удержал дрожь.

– Эй, да ладно, что ты так напрягся?

Я снова повернулся к своей незваной гостье:

– Тебя что-нибудь кроме этой темы интересует? Если нет, то я пас. Извини, но, как ты заметила, сейчас мне нечем тебя порадовать. Тот раз в купальне...

– Знаю, – Оборвала меня Вероника.

Она бросила на меня какой-то хищный равнодушный взгляд, как будто равнодушие было напускным:

– Терся о моею руку, прижимался, стонал…, а думал о ней.

Отчего-то мне стало дико стыдно. Именно сейчас. Будто я действительна воспользовался ею, хотя тогда был уверен, что все с точностью наоборот. Вероника стояла боком ко мне, смотрела на страницу бестиария или куда-то сквозь нее. Было в ее позе какое-то напряжение, как будто я ее обидел чем-то и на каком-то интуитивном уровне я уловил, что вся эта ярость и злость зародились у Вероники именно от обиды. Мне внезапно показалось, что она нуждается в поддержке. Но Димка во мне тут же подавил это неуместное женское чувство, а Вероника произнесла, будто еще одну подсказку:

– Со мной такое уже было. Все вы мужики одинаковые, даже в бабском обличии!

Я нервно облизал губы, гадая, упущен ли момент для обнимашек. Мне снова удалось себя одернуть, напомнив, что имею дело с ядовитой змеей, а их обнимать чревато. Но просто стоять столбом я не мог, откопав в глубине воспоминаний неожиданное признание Вероники, чтобы проявить хоть какое-то участие:

– То..., то что ты говорила про своего отца...

Вероника оторвалась от созерцания страницы и посмотрела на меня:

– Что?

– Это правда? Он... он...

– Ты так мило заикаешься. Малыш Димка, тебя пугают взрослые слова?

Желания проявить сочувствие как не бывало. Вероника смотрела на меня будто забавляясь моим ступором.

– Я всего лишь пытаюсь понять...

– Не пытайся, это не твое.

– Отлично! – Я сдался, вскинув руки и отвернувшись, – Тогда вот тебе сразу два взрослых слова: пиз...й на х...й отсюда!

Спустя тягучую словно смола минуту, я услышал, как зашуршала страница бестиария. Я был уверен, что сейчас получу жесткую ответочку, возможно Вероника даже кинется на меня, но не дождавшись ее выпада, я повернулся. В комнате никого не было.

– Бл...ть!

Я окинул взглядом комнату, будто надеялся застукать Веронику под столом или на кровати, хотя знал, что она ушла. Ушла после того как я ее выгнал. Черт, она впервые молча исполнила мою просьбу, но мне от этого стало только хуже. Теперь моя мужская часть четко осознавала, что я сделал что-то не так. Знал, что именно, хоть и не понимал до конца. Я ее обидел...

– Сама виновата! – Бессильно прошипел я.

Это была правда, но убедить себя в ней мне было не просто несмотря на всю мою неприязнь к этой девушке. Я бросил взгляд на стол, на какое-то мгновение решив, что Вероника успела что-то написать на листе из бестиария, но к рисунку Рыжика ничего не прибавилось. У Вероники не было возможности что-то к нему добавить незаметно. Я присмотрелся, разбирая каракули под довольно неряшливым изображением суккубы.

– "Твари сии питают лютую ненависть к мужскому роду. Ведуньи почитают их защитницами, заступницами за тех женщин, что подверглись насилию..."

Я вздохнул, положив страницу на место. Вода в бадье уже остыла, но не совсем. Насильно выбросив из головы все мысли, я почти сорвал с себя рубашку, нарочно зажмурив взгляд, чтобы не искушать себя подрагивающей грудью Санрайз. Затем избавился от остальной одежды и наконец забрался в воду.

Уже через пять минут я полностью расслабился, ощущая, как мое тело словно растворяется в воде. Мои мысли почему-то унеслись к первому пробуждению в чужом мире в доме Игзигаля. Вспомнился кролик, которого разделывал и готовил послушник, пока я с помощью Рыжика познавал размах проблем, в которые вляпался. Память неизбежно вернула меня к встрече с миньонами агриев. Воспоминание кольнуло в пояснице, в том самом месте, куда проклятое демоническое порождение вонзило клинок. Я спешно выбросил из головы этот эпизод, но на смену ему пришли другие, где я был ранен. Подробностей я старался не вспоминать, но увлекся подсчетом и разнообразием постигших меня мучений: стрела в грудь (от смерти меня спас Рыжик), почти откусанная огромным волком Громом нога, смерть от топора тролля… Синяки, ссадины и ожоги я даже не считал. Я посмотрел на тело, которому пришлось испытать все это. Сколькими шрамами Санрайз обязана мне? Я заметил небольшую звездочку над грудью в том месте, куда угодила стрела. Меня ужалило чувство вины, ведь я должен беречь это тело…, защищать тело Санрайз. Я бы хотел принять все эти удары, но не мог… Хотя вспомнил, что шрамы от ран полученных в этом мире, остаются и на моем теле. Удивительно! Если бы мы с Санрайз могли встретиться, пребывая каждый в собственном теле, у нас бы оказались идентичные шрамы! Да уж, такая себе романтика, но она захватила меня, и я неосознанно коснулся пальцами слегка припухшей «звездочки». Все же больше шрамов у Санрайз быть не должно. Мне нужно постараться избегать ранений, чтобы не превратить ее совершенное тело в еще одно послание, исчирканное моими ошибками. Санрайз пыталась тренировать меня в моем теле и в моем мире, но может пора бы мне потренироваться здесь? Да, до сих пор мне каким-то чудом удавалось сражаться на мечах и пользоваться магией довольно успешно. Но если все это заслуга тренировок Санрайз, то грош мне цена как парню и уж тем более защитнику. Странно, несмотря на грядущее расставание, я все не мог отказаться от фантазий, в которых встречаю Санрайз, смотрю на нее, говорю с ней без всяких писем. Возможно даже беру ее за руку, а она улыбается мне… Я бы много отдал за такую возможность…, наверно даже все. Но мне бы не хотелось, оказаться рядом с Санрайз жалким студентом. Я тешил себя надеждой, что уже давно перерос этот статус, но для нее… Вряд ли она когда-нибудь увидит во мне война, достойного уважения. Я был как Рыжик: маленькое навязчивое недоразумение. Хотя куда там! Даже он владел магией так, что мог распид…сить меня в одиночку, случись нам сразиться каждый в своем теле! Я магией не владел, она досталась мне от Санрайз. С мечем та же история. И вот вопрос: изменился ли я на самом деле? Даже мое бессмертие не было моей заслугой. Снова, как когда-то давно в пиццерии, когда я воображал себе свидание с Санрайз я задал себе тот же вопрос. Вернее его снова задала Санрайз в моем воображении: «Что ты можешь предложить? Что ты умеешь? Кто ты, Дима?». Хотелось верить, что я стал кем-то, по крайней мере поумнел и вроде даже обжился в этом мире, но все еще не дотягивал до идеала Санрайз…, до проклятого Салима. Выходит, даже если он погиб, я все равно состязаюсь с ним за сердце Санрайз, даже если она об этом не догадывается. Хотя теперь знает наверняка о моих чувствах. Приоткрыв глаза, я взглянул на стол, где лежал лист пергамента. Мне захотелось спросить ее прямо: «Есть ли у меня шанс?». Но мысль показалась мне глупой или я просто боялся ответа и снова прикрыв глаза погрузился в воду с головой. Уши заполнил гул поглощая все внешние звуки. Какой может быть шанс, если мы скоро расстанемся?

Вода остывала, но пока еще приятно ласкала тело. Я позволил всем мыслям вытечь из головы, будто смывал дорожную пыль. Затем вынырнул из короткого погружения и тут же едва не выскочил из бадьи, обнаружив в комнате короля Нартагойна! Благо в последний момент я сообразил, что вода в некоторой мере скрывает мою наготу и буквально сжался в бадье, как курица в кастрюле.

– Какого…

– Прошу прощения, миледи, – Деликатно пряча взгляд, приветствовал меня король.

– Вы могли постучать! – Не скрывая злости, прошипел я.

– Я стучал.

Нартагойн все же взглянул в мою сторону, и я заметил на его щеках легкий румянец:

– Но вы не открыли. Поскольку дверь была не заперта, я решился войти без вашего дозволения.

Бл…ть! Я не закрыл дверь после того, как ушла Вероника! И совершенно безмятежно плескаюсь тут! В любой момент сюда мог вломиться Кранадж или подослать очередного убийцу… Проклятье, вот я балбес!

– Теперь можете выйти, – Попросил я Нартагойна, гадая могу ли я прямым текстом послать короля нах…й из моей комнаты.

Король тупо таращился на меня и только спустя минуту будто пришел в себя и отошел к двери…, но не вышел. Развернувшись в пол оборота, он сказал:

– Мне нужно поговорить с вами, миледи.

Я смотрел на него ледяным взглядом и холодно ответил:

– Я могу одеться?

По лицу Нартагойна я прочел, что ему бы этого не хотелось. Я бы мог выскочить из бадьи и прикрыться первой подвернувшейся тряпкой, но мне показалось, что именно на такое представление король и надеялся, поэтому я продолжал, сжавшись, сидеть в корыте, не зная, куда деться от взгляда томных зеленых глаз.

– Я не хотел прерывать вашего омовения.

– Но прервали!

– Вам ни к чему прерываться…, я…, я не буду подглядывать, слово чести.

– Ты таращишься на меня прямо сейчас!

От злости и негодования, я не заметил, как перешел на «ты», но королю это похоже понравилось. Он улыбнулся и демонстративно отвернулся, переведя взгляд на стол. Хвала небесам, я не успел ничего написать Санрайз! Хотя даже пустой пергамент заинтересовал Нартагойна:

– Новое письмо…, а это похоже бестиарий Мэйбилоста Рыжего.

Я нервно закусил губу на время забыв, что сижу в неглиже в обществе короля под прикрытием не сильно пенной водички.

– Признаться, письма, которые принес Кранадж…, они меня сильно озадачили. Я убедил себя, что они не имеют к вам отношения…, все, кроме письма мастера мага. Он явно писал вам и не скрывал этого на встрече.

Вопреки своему обещанию, Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Вы планировали ответить ему?

Очевидно короля терзала ревность, и он похоже решил за мной шпионить, причем лично. Любовное письмо Рыжика не давало ему покоя, а мой ответ не казался убедительным. Но если я сейчас скажу нет, то следующим будет логичный вопрос «если не магу, то кому вы собрались писать, миледи Санрайз?». Если король действительно решил, что письмо Санрайз мне и мой ответ ей состряпал вероломный Кранадж, то уж лучше признать, что моим единственным адресатом был Рыжик.

– Да, – Ответил я и тут же добавил, – Я просто хотела написать ему подробный ответ. Он хороший товарищ и заслужил объяснение.

Нартагойн кивнул, отводя взгляд:

– Конечно. Ваше великодушие как всегда восхищает меня.

Король засунул руку за пазуху и извлек наружу письма, который выкрал Кранадж.

– Я хотел вернуть их вам.

Нартагойн положил пергаменты на стол. Я надеялся, что исполнив цель визита, он тут же свалит, но очевидно, эта цель была не единственной. Король присел на стул, с явным трудом удерживаясь от того, чтобы посмотреть на меня. Он развернул одно из писем с лицом агента Смита, изучающего дело Томаса Андерсона по кличке Нео. Я сразу понял, что меня ждет очередной допрос. Бл…ть, только расслабился в ванной! У меня сложилось впечатление, что Нартагойн намеренно подкараулили меня в этом скверном положении и теперь я буду вынужден ответить на все его вопросы, если захочу выбраться. А может он вообще в пылу внезапной ревности утопит меня в этом корыте…

– Сперва думал обратиться к мастеру магу, ведь одно из писем принадлежит ему.

Король задумчиво разглядывал листы пергамента:

– Но после я решил, что раз уж адресатом значитесь вы, то вам они и принадлежат.

Его глаза скользнули по мне, на мгновение оторвавшись от писем. Он походил на Джека, бросающего проницательные взгляды на Роуз, когда рисовал ее портрет на Титанике. Сходства прибавлял мой наряд, идентичный тому, в котором была Роуз. Не хватало только здоровенного бриллианта между сисек…

– Можете оставить на столе, – Внезапно сипло ответил я.

Король помедлив, кивнул:

– Если все же каждый должен получить письмо, которое ему предназначено, то один адресат мне, к сожалению, не известен.

Нартагойн поднял на меня глаза, будто напрочь забыл, что загнал голую девушку в корыто.

– Если вы поможете мне понять, кому предназначено письмо, я передам его адресату.

Конечно речь шла о моем собственном письме, том, которое я написал Санрайз. Рыжик догадался подписать свои сопливые вирши влюбленного подростка. Ответ Санрайз был очевиден для короля, но вот кто писал от мужского имени…

– Кранадж считал, что письмо может принадлежать руке мага, но это невозможно. Даже если исключить совершенно иной слог, остаются расхождения в событиях.

Нартагойн взял мое письмо и зачитал эпизод в деревне Нэвиан, умышленно или нет прервавшись перед событиями в купальне. Несмотря на то, что вода в корыте совсем остыла, я ощущал, как горят щеки и пряча взгляд пытался сообразить какое-то объяснение, которое мог переварить этот лощенный засранец.

– Человек, а точнее, мужчина, который пишет это, явно указал на то, что Мэйбилост Рыжий, равно как и герцог Слидгарт по вашему решению остались под стенами Мисталира…

Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Слидгарт сообщил мне, что на судилище, затеянном Кранаджем, в авторстве письма признался милорд Дарлис.

Уже догадываясь, в какой лабиринт эта мысль может завести короля и меня следом за ним, я выпалил:

– Он просто испугался за меня.

Король кивнул:

– Я так и подумал… Он ведь ваш брат,

Последние слова Нартагойна прозвучали почти как вопрос, но я ответил молчанием.

– В таком случае, кто же автор?

Холодная ванна уже не расслабляла, очередной разговор утомил меня до чертиков и у меня не было подходящего ответа для короля. Я не знал, куда мне деться и уже был близок к тому, чтобы выскочить из корыта и броситься куда-нибудь подальше, вопя во все горло, но я вовремя напомнил себе, что все мои действия сказываются на Санрайз. К тому же мне совершенно не хотелось радовать Нартагойна созерцанием голой Санрайз.

– Возможно…, некий маг, по имени Салим? – Помедлив подсказал Нартагойн.

Я невольно взглянул на короля, который будто этого и ждал, чтобы улыбнуться:

– Герцог Слидгарт рассказал мне некоторые подробности о событиях в оазисе.

Я судорожно пытался вспомнить, какие подробности о Санрайз и Салиме известны Слидгарту и судя по всему, выражение моего лица выдавало меня с потрохами. Король помялся, отведя взгляд и с некоторой тенью печали спросил:

– Он ведь погиб, верно?

– Я не знаю, – Сорвалось с языка.

Нартагойн снова посмотрел на пергамент и отложил его в сторону:

– Слидгарт говорил, что Владыка оазиса оказался необычайно добр к вам и позволил вам покинуть оазис ценой своей жизни.

Черт, теперь чувства Санрайз оказались в моей власти. Чувства к треклятому Салиму, о которых Нартагойну лучше не знать.

– Да, он удерживал армию Амерона и его самого, пока мы перемещались в Мисталир.

Об этом мы упоминали вскользь еще на слушанье. В подробности никто не вдавался, потому что для Кранаджа они не были важны. Тогда Слидгарт тоже промолчал, но видимо с глазу на глаз решил поделиться с Нартагойном историей любви Санрайз и Салима. Возможно он толком ничего не знал, но того, о чем разболтал оказалось достаточно, чтобы ревнивый король почуял угрозу.

Как иронично: мое письмо Нартагойн решил приписать моему конкуренту и лучшим решением для меня было признаться, что так и есть. Или прикинуться дурочкой и заявить, что письмо подкинули пришельцы, бл…ть!

– Выходит с вами он не переместился…

Я только покачал головой, все также избегая взгляда короля. Скрипнул стул и краем глаза я заметил, как Нартагойн чуть откинулся на спинку, взглянув на танцующих птиц на столешнице.

– Я допросил тех двоих гвардейцев что прибыли в Скират вместе с вами. Смею вас заверить, что ничего, подтверждающего слова Кранаджа они мне не поведали.

– Хорошо, – Равнодушно ответил я.

Этот разговор настолько загрузил меня, что мне действительно было плевать. Тем более, я был уверен, что будь у Нартагойна хоть малейшие сомнения в наших намерениях, он бы не дал мне отсиживаться в ванной, а позволил Кранаджу запереть нас всех в темницу.

– Но они поведали чуть больше об этом маге Салиме, чем герцог.

Я поднял глаза на короля, который откровенно смотрел в ответ. Память услужливо подбросила эпизод, который больно меня ранил и который я надеялся забыть. Эпизод, о котором судя по всему доложили и королю.

– Он стал для вас больше чем другом, – Выдохнул Нартагойн, слегка нахмурившись.

Его слова не звучали вопросом, а значит отпираться смысла не было. Король меня откровенно зае…ал и во мне проснулась злость, от того, что я сижу в сраной ванной под взглядом его маслянистых глазок, вынужденный отвечать на вопросы, которые не касаются никого, кроме меня и Санрайз! Черт, да если этот Салим помер, то и его они не касаются! Я отвернулся и сухо выдавил:

– Вода стала холодной, я могу выбраться?

Нартагойн посмотрел на меня так, будто и не мешает мне вовсе, но через мгновение одумался:

– Конечно, миледи, прошу прощения.

Он поднялся из-за стола. Я думал он выйдет наконец, но он лишь утопал к постели и отвернулся, забившись в угол. Мне бы следовало послать его из комнаты возможно теми же волшебными словами, которыми выпер Веронику, но мне уже реально было холодно, и я плюнув решил вылезать. Только ступив на холодный пол, я сообразил, что после разговора с Вероникой не озаботился прихватить полотенце. Прикрывая срам, я метался взглядом по комнате в поисках чего-то, чем можно было прикрыться, но буквально через мгновение оказался укутанным в большое и мягкое полотенце. Нартагойн накинул его мне на плечи, задержав в объятиях явно дольше, чем было необходимо. Еще мгновение и я бы отскочил от него, но видимо уловив этот момент, он вовремя отступил.

– Прошу прощения, миледи. Я не хотел быть столь бестактным…

Я развернулся к нему, отступая еще на шаг. Его глаза светились какой-то дикой страстью с обложек любовных романов. Даже в обществе охмеленного чувствами Кеола мне не было так стремно, должно быть потому что Кеол походил на зрелого мужика, в то время как Нартагойн сейчас выглядел как мальчишка со сперматоксикозом. Бл…ть, если он хоть шаг ко мне сделает, я реально втащу ему! Пророчество, мать его Тиллария, точно сбудется как боялся Кранадж…

– Вероятно, вы потеряли очень близкого человека и мне не стоило затрагивать свежую рану.

Я молчал, кутаясь в полотенце и не зная, куда себя деть, а Нартагойн развёл руки, будто подкрадывался к самоубийце, который вот-вот сиганет с крыши. Он говорил вкрадчиво, спокойно, но глаза горели огнем. Похоже он ждал, подтверждения, что Салим погиб и место моего ухажёра свободно! Даже как-то обидно стало за засранца Салима. В голове мелькнула мстительная идиотская мысль признаться, как я признался Наматхану. Что сделает Нартагойн, если узнает, что в теле Санрайз поселился еще один ее почитатель?

– Теперь я понимаю, почему вы утаили некоторые детали от Кранаджа, но мне можете довериться.

Ага! Стоит мне довериться тебе, засранцу, как Санрайз забеременеет нахрен!

– Я все рассказала.

Нартагойн поджав губы кивнул, отведя взгляд:

– В таком случае, я не стану больше спрашивать. Нас разделило время и расстояние. Множество событий, тревожных…, трагичных. Если в этом круговороте нашелся кто-то кто сумел стать опорой для вас, я только рад и соболезную вашей потере.

Нартагойн снова посмотрел на меня:

– Больше ни слова об этих письмах, обещаю…

Я не таясь выдохнул, едва не уронив полотенце. Черт, если порой иногда просто помалкивать, проблема решается чудесным образом сама! Стоит держать эту мудрость в голове. Я не знаю, что там насочинял себе Нартагойн, возможно решил, что Салим все же путешествовал с нами, писал мне письма, а после погиб и дабы не бередить мне рану, Слидгарт об этом решил не упоминать или и вовсе не знал о «возвращении» Салима…. А может король нашел еще более толковое объяснения, я х…й знает! Главное, что эта тема была закрыта.

– Но я хочу, чтобы вы знали…

Нартагойн подошел ближе, пользуясь тем, что я потерял бдительность:

– Вы можете рассчитывать на меня.

– Хорошо, спасибо, – Выдохнул я.

Король прижал меня к корыту с водой и бежать я мог только в сторону к двери или кровати. Сука Нартагойн взглядом давал понять, какое направление предпочтительней. Либо в постель, либо в коридор в одном полотенце на голое тело…

– Разлука с вами была слишком мучительной и, признаться, я не раз опасался, что новая встреча не состоится.

Мне внезапно стало дико жарко, как бывает когда накатывает паника. Меч валялся возле кровати, но я уже был готов шмальнуть в этого романтичного пид…раса магией, когда он чуть улыбнувшись отступил.

– У нас были равные шансы покинуть этот мир, но судьба благоволит мне…

Глядя в горящие зеленые глаза короля, я решил, что уж лучше вернуться к теме писем, нежели продолжать эту. Король внезапно отвернулся, взглянув мне за плечо на тумбочку возле стола, где расположился поднос с едой:

– Вы почти ничего не съели.

«Кто бы мне, бл…ть, дал такую возможность!» – Тут же подумал я. Проследив за взглядом короля я слишком поздно сообразил, что это была ловушка. Нартагойн подскочил ко мне за один длинный шаг и прихватив за подбородок прижался к моим губам своими. Я отринул от него как от взрыва, но наткнулся на корыто, едва не рухнув в него. Нартагойн тут же обхватил меня руками не отрывая губ. Я только подумал о пламени, как оно объяло меня всего заставив короля отпрыгнуть и комично приземлиться задницей на пол. В моих руках вспыхнули два огненных шара. Глаза короля распахнулись от изумления, но в них тут же возникло восхищение. Целую минуту я наивно полагал, что король мазохист и предвкушает получить огненным шаром в еб…ло, но сделав шаг в его сторону с острым желанием осчастливить засранца, я наступил на полотенце, которое слетело с меня.

– Бл…ть! – Не своим голосом завопил я.

Огненные шары из рук исчезли, поскольку я нашел для них другое занятие. В пару прыжков я запрыгнул на кровать, опалив балдахин и одеяло. Пришлось отрубить огненную ауру, чтобы не спалить одеяло, которым я спешно прикрылся, сгорая от стыда. Сука! Сука! Сука! В порыве лютой злости я задернул балдахин и сжавшись в комок, судорожно соображал, как лучше поступить: сгореть со стыда окончательно, или добить ублюдка Нартагойна, который посмел присосаться ко мне! К Санрайз! Моя одежда лежала на стуле у двери, зато меч был совсем рядом…

Я пытался унять судорожное дыхание и прислушивался к звукам в комнате. Король поднялся на ноги. Я слышал его шаги и теперь увидел силуэт за балдахином, как в фильмах ужасов. Непроизвольно я поднял руку, приготовившись шмальнуть огненным шаром и выпалил:

– Даже не приближайся!

Силуэт вздрогнул и через минуту до меня донеслось одно слово:

– Прости.

– Иди к черту!

Я хотел послать его тем же направлением, каким послал Веронику, но опасался, что Нартагойн не в курсе таких координат. От смертоубийства меня удерживала лишь хлипкая мысль, что стоит мне прикончить короля, как нам всем наступит обещанный Кранаджем пиз…ц, но с каждым словом этого мудака, самосохранение все больше оставляло меня.

– Я мечтал об этом все то время, что мы провели в разлуке. Корил себя за то, что не набрался смелости раньше, боялся, что случая больше не представится.

– Съе…и нах…й отсюда! – Все же выпалил я.

Силуэт за балдахином грустно опустил голову, затем кивнул:

– Я заслужил ваш гнев. Этот поступок не достоин ни короля, ни мужчины. Надеюсь, вы дадите мне шанс на искупление.

В моей голове крутились только непечатные слова, которые мудак едва ли поймет, поэтому я промолчал, прожигая балдахин взглядом.

– Я не хотел вызвать ваш гнев, но теперь кроме слов у меня есть подтверждение того, что Кранадж ошибся.

Я не понял, при чем тут Кранадж и видимо предвидя это Нартагойн пояснил:

– Он был уверен, что ты несешь угрозу нам, но... Даже имея все основания, ты не забрала мою жизнь.

У меня для этого были вполне логичные причины, которые, впрочем, я мог бы и не учитывать, но объяснять это королю я не собирался. Я вообще не собирался больше говорить с ним!

– Несмотря на пламя, сияющее в твоих глазах, я видел за ним небесную гладь, в которой тону и возможно гибну отчасти, но эта гибель случилась много раньше.

– Оставь меня иначе я тебя прикончу! – Все же не сдержавшись ответил я.

Мне казалось, что даже такой исход доставит удовольствие мазохисту Нартагойну. Но все же он снова кивнул и произнес:

– Не знаю, вправе ли я теперь клясться честью, но обещаю вам, что искуплю свою вину и исполню любую вашу волю. Больше я вас не потревожу, пока вы сами того не пожелаете.

На этом король наконец-то оставил меня. Какое-то время я еще сидел в кровати с выставленной рукой, убеждая себя в том, что если он вдруг вернется, я просто пальну без предупреждения. Но он не вернулся.

Выдохнув я опустил руку.

– Ох…ный выдался денек!

На фоне такого даже угрозы Кранаджа уже не казались такими уж скверными. Напротив, я бы сейчас многое отдал, чтобы оказаться на плахе палача, лишиться головы и забыть все, что произошло. Казалось я еще ощущал колючий поцелуй Нартагойна и принялся судорожно тереть губы. Благо он не забрался ко мне в рот языком, но это утешало слабо. Проклятая память тут же подкинула эпизод с пробуждением под Салимом с его мужской гордостью между ног. Тьфу, падла! Пиксель бы помер от смеха, если бы узнал, что мне пришлось пережить и уже не раз!

Я откинулся на подушку, уставившись в полог кровати. Черт, я чувствовал себя шлюхой, причем хуже всего было то, что из-за меня страдала и Санрайз. Проклятье, я должен написать ей! Но сил выбраться из кровати и просто собраться с мыслями у меня не было. Мне нужно время, нужно прийти в себя, может разнести здесь что-нибудь… И мне нужно одеться!

Только последнее желание заставило меня выбраться из своего убежища. Я спешно прошлепал к двери, запер ее и натянул еще грязную одежду. К черту, уж лучше так, чем голым! Потом заставил себя сесть за стол. Сперва я долго пускал слюни на столешницу, разглядывая свой мутный силуэт в глянцевой поверхности, потом о себе напомнил голод, и я взялся за злосчастный поднос. Еда казалась безвкусной, но я съел все. Дальше откладывать письмо Санрайз повода не было, а рассказать о произошедшем я был обязан. В голове снова всплыл ее вопрос про Веронику. За ним, разговор с ней, разговор с Нартагойном! Черт, это все слишком паршиво!

– Возьми себя в руки, Димчик, твою мать! – Фыркнул я себе под нос голосом своего внутреннего сержанта.

Взялся за перо и мысленно отмотал время на те эпизоды, о которых мог вспоминать без дрожи и злости.

Глава 5

Я очнулась от стука. Сперва он звучал будто у меня в голове, но потом выбрался наружу, уплыл куда-то за спину. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу головой на столе. Перед глазами расплывался знакомый пестрый узор, изображавший танцующих птиц. Я поднялась, будто вздрогнув. Оглядевшись, я поняла, что снова оказалась в той самой комнате, из которой меня под конвоем вывел Кранадж. Может все это мне лишь привиделось? Усталость взяла свое и я уснула, сочиняя новое письмо Диме? Едва ли… Посреди комнаты стояла лохань с водой, а пол возле нее был будто подкопчен пламенем. Все это настораживало и наводило на мысль, что кошмар, если это все-таки он, еще не закончился. Я взглянула на стол и ощутила, как по телу пробежала дрожь. На нем действительно лежало письмо, но подчерк был не мой. Это Дима уснул, сочиняя мне ответ… и из того, что он мне успел написать, стало ясно, что арест и все прочее мне не приснилось. Как я и опасалась, наши письма натворили бед.

Прочитав первый абзац, я вскочила и подошла к двери, вспомнив про стук. С облегчением убедилась, что она заперта. Тот, кто стучался ко мне минуту назад, видимо потерял терпение и решил оставить меня в покое. Значит это не Кранадж. Не желая выдавать себя, я не стала открывать дверь и проверять. Пренебрегая стулом, я вернулась к чтению письма. Дима начал со своего пробуждения в камере, посетовал, что не обнаружил никаких писем от меня, но вскоре пожалел, что они все-таки были. Благодаря Кранаджу они стали достоянием гласности и едва не привели нас к гибели, но крайне своевременно вернулся Нартагойн. Рядом с его именем, Дима в скобках указал непонятное мне слово «пид…рас» украсив его восклицательным знаком. Если он рассчитывал, что я разгадаю эту шифровку, то придется его разочаровать. Возможно он всего лишь выражал свой восторг по поводу того, что Нартагойн уцелел и мы все-таки встретились с ним. Не вдаваясь в подробности, Дима описал дальнейший суд, в котором Нартагойн сцепился с Кранаджем, все так же желавшим казнить нас.

– «Кое как мы выкрутились. Похоже, ценой союза Севера и Юга. Нартагойн и Скормуз нашли путь к Разлому, но Кранадж едва ли составит нам компанию…».

Это меня не сильно опечалило. Без северян будет не просто, но Кранаджу я бы теперь все равно доверять не стала. Кроме того, я все еще думала о неведомом чародее «BitEntertainment», который может стать нашим запасным планом, если до Разлома мы так и не доберемся. Я уже написала об этом Диме в его мире и надеялась, что в этот раз он ответит мне.

Я вернулась к чтению письма. Далее Дима перешел к тому, что не имело прямого отношения к нашему путешествию, но изрядно усложняло его. Нартагойн не мог просто так проигнорировать нашу странную переписку, предъявленную Кранаджем как доказательство нашей вины. Хуже того, в нее вкралось неуместное и крайне претенциозное любовное письмо Рыжика! Я не представляла каким образом Диме удалось унять любопытство короля, усмирить ярость Кранаджа, но судя по тому, что мне позволили вернуться в комнату с головой на плечах, все обошлось. Ответа Рыжику Дима, хвала Благодати, писать не стал, да и я не планировала, решив, что повторю сказанное Димой Нартагойну. По мере чтения в моей голове складывалась картина текущих событий, но как оказалось, к последнему ее элементу я не была готова:

– «Я не знал, как объяснить Нартагойну мое письмо к тебе и вышло так, что авторство король присвоил Салиму. Думаю, он считает, что Наматхан выбрался с нами из Сантерии, а после погиб. Убеждать его в этом я не стал, поэтому ты можешь найти ответ получше, но уверяю тебя, этот…».

Дальше целое предложение было зачеркнуто и ниже Дима пояснил, что, застав его в одиночестве, Нартагойна охмеленный страстью позволил себе лишнее. Я нервно облизала губы, гадая, как далеко зашли поползновения короля. Дима уверял меня в том, что сумел усмирить Нартагойна и взглянув на обожженный пол, заметив лишь сейчас такой же подгоревший балдахин на кровати, я была склонна поверить.

– Проклятье!

Сперва Вероника, теперь Нартагойн! Вспомнив злосчастную розововолосую стерву, я вспомнила и о своём вопросе к Диме, с которого начала прошлое письмо. Я отыскала его рядом с бестиарием Рыжика, вместе с другими письмами, которые, вероятно, Нартагойн забрал у Кранаджа. Если прежде мой вопрос казался мне слишком дерзким и прямолинейным, то в свете новых событий я задалась им снова: «Дима переспал с Вероникой?».

Еще раз перечитав письмо Димы, я подумала, что он решил избежать ответа на неудобный вопрос, но оказалось, что для него он выделил отдельный лист и приложил его к остальным письмам. Ощущая необъяснимый трепет и волнение, я развернула письмо и прочла:

– «Я не спал с Вероникой и уж тем более не насиловал ее, как она тебе, возможно, заявила. Я знаю, что тебе сложно довериться мне, но прошу поверь. Возможно, ты решишь, что я мщу тебе за то, что произошло между тобой и Салимом, но я не вправе мстить и осознаю это. Все вышло случайно и не по моей вине. Я не прикасался к ней и даже не думал об этом. В моих мыслях…». Снова зачеркнутые строчки, но в этот раз как-то небрежно, будто Дима боялся сказать что-то, но в тоже время хотел. Я поднесла пергамент ближе и посмотрела на просвет, различив скудно спрятанные за лишними штрихами буквы: «… нет никого кроме тебя».

От этих слов мне стало одновременно странно приятно и до дрожи жутко. Возможно я прочла что-то не так, но перечитывать не стала, сосредоточившись на ответе Димы в целом. Я не решила, верю ему или нет, но он ответил мне, хотя мог и не делать этого. Свое письмо он обильно присыпал извинениями, хотя вины не признал и возможно не должен был. Мои мысли переключились на Салима, упоминание которого больно кольнуло сердце.

– Санрайз!

Вздрогнув я посмотрела на дверь. Мысли увели меня прочь от реальности, и я не узнала голос. Раздался нетерпеливый стук, и я судорожно подхватила письма, все какие нашла. Повторять ошибку прошлого я не стану! В руке вспыхнуло пламя и пергаменты через минуту обратились в пепел. Теперь я намеривалась поступать так с каждым прочитанным письмом.

– Это Андрей, – Наконец представился посетитель, когда дым, покружив по комнате развеялся под потолком.

Я подошла к двери и открыла ее. На пороге действительно был Андрей, он тут же нахмурился, тревожно произнеся:

– Блин, мы думали, что тебя уже Кранадж прикончил…

Андрей бросил косой взгляд в сторону, и я заметила у своих дверей двух рыцарей, не иначе, приставленных Нартагойном. Не желая общаться с товарищем при свидетелях, я позволила Андрею войти. Ступив за порог, он потянул носом воздух:

– Ты шашлыки жаришь?

– Вроде того, – Помедлив ответила я, разглядывая спутника.

Он был облачен в свою прежнюю броню, но явно успел принять ванну, о чем говорили спутанные мокрые белесые волосы. Меч у бедра убеждал в том, что все обвинения Кранаджа с нас действительно сняты, а стража за моими дверями похоже действительно поставлена для защиты, а не ограничения свободы.

– Них…я себе!

Андрей уставился на прожженные дыры в балдахине, потом на подпалины на полу:

– Ты тут просто разминался или опять какие-то клопы замучили?

Я невольно вообразила, как Нартагойн распускает руки, как Дима пытается отбиться или не пытается? Я не знала! Возможно он солгал насчет Вероники и не побрезговал отдать мое тело Нартагойну для утехи и лишь инсценировал следы самозащиты…, а может и вправду не лгал? «В моих мыслях нет никого, кроме тебя». Эти слова совсем не обязательно могли быть очередным откровенным признанием…

– На тебя снова напали?

Я качнула головой, вздохнув. Андрей смотрел на меня нахмурившись.

– Клопы замучили, – Выдохнула я.

Меркрист пожал плечами:

– Ясно. Мы к тебе два часа ломились, пока Нартагойн не прислал этих мудаков. Сам ничего не сказал, только им велел охранять дверь. Разок постучался к тебе, а после удалился, не дождавшись ответа.

Возможно именно его стук я услышала. Все это было слишком странно и непонятно.

– А остальным охрану не предложил?

Андрей покачал головой и пожав плечами добавил:

– Кранадж похоже свалил куда-то в чулан и сидит тихо, хотя северяне уже вовсю шмотки собирают и болтают о возвращении домой.

– Ясно.

– Так что здесь произошло?

Андрей снова окинул комнату взглядом. Мне бы самой хотелось знать и, пожалуй, мне было у кого спросить. По крайней мере, стоит проверить, выпустит ли меня стража из комнаты и позволит ли добраться до Нартагойна, а там уже по его глазам я смогу прочесть, правду написал Дима или нет.

Вероятно, Андрей отслеживал мою тревожную мимику, поскольку, не дождавшись ответа, нерешительно спросил:

– Ты из-за писем паришься?

Бросив взгляд на пол, где с пылью смешался пепел сожженных посланий, я качнула головой, но Андрей не поверил, вероятно решив, что у меня приключилась истерика после пережитого позора:

– Да это пиз…ц как паршиво, когда твою переписку так публично зачитывают. Я бы грохнул этого пид…са Кранаджа!

Теперь я догадывалась, что «пид…с» вовсе не выражение восторга. Этого чувства на лице Андрея и близко не было. Он замолчал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я нашла возле стола кувшин с водой и налила себе в чашку выпить.

– Мы решили собраться в общем зале, перетереть о том, что делать дальше, – Сказал Андрей, – Дарлис пошел Веронику звать, Пиксель Джеймса.

– А ты за мной, – Догадалась я.

– Не волнуйся, мы не будем донимать тебя вопросами про письма.

Я бросила взгляд на Меркриста. Несмотря на произнесенные слова, его глаза буквально светились любопытством. Во мне внезапно ожила совесть. Я осознала, как мой вопрос про Веронику подставил Диму. Его услышали все и теперь мне была понятна эта внезапная неловкость, излучаемая Андреем.

– Мне проще ответить, чем что-то утаивать, выслушивая ваши шепотки за спиной и ловя на себе взгляды, вроде того, каким ты смотришь сейчас.

Меркрист тут же виновато отвернулся:

– Извини. Просто…, черт, ты действительно переспал с Вероникой?

Андрей почти вцепился в меня взглядом, в котором была едкая смесь любопытства, недоверия и отвращения. Мне стало ясно, что ответа на этот вопрос ждала не только я.

– Почему бы не спросить у Вероники?

Внезапно я решила, что это действительно вариант. Одно дело, если Вероника солгала мне, подставив Диму, другое дело, если она скажет тоже самое остальным. Будет ли это означать, что Диме действительно с ней спал или нет? Я не знала и смирившись решила, что никогда не узнаю. Проклятье, чем скорее мы доберемся до Разлома, тем лучше! Мне нужно разрушить эту связь!

– Пиксель спрашивал, – Неожиданно пожал плечами Андрей.

– И что она ответила?

– Ха! На х…й послала конечно! А после заперлась у себя и даже с Джеймсом не разговаривает.

– Ясно, – Я выпила воды и, помедлив, добавила, – Тогда это вопрос к Диме.

– А…,

Меркрист завис на добрые две минуты и только после ругнувшись высказался:

– Бл…ть, вас забавляет, что мы не можем понять, когда вы поменялись?

– Нет, не забавляет. По крайней мере меня.

Я прошла к кровати мимо все еще удивленного Андрея, подобрала меч и направилась к двери:

– Вы хотели обсудить, что делать дальше. Не будем терять время.

– А Дима тебя ввел в курс дела?

Я бросила взгляд на Андрея и кивнула, тут же открыв дверь. Выйдя за порог, я насторожилась, оказавшись в компании двух рыцарей.

– Вы приставлены в качестве охраны ко мне?

Тот что был повыше и носил на бригантине узор из золотистых башен, учтиво поклонился и растянул губы в улыбке:

– Его Величество велел стеречь ваш покой.

– Боится, что Кранадж казнит тебя втихаря, – Вскинул бровь Андрей.

Признаться, теперь такие опасения были и у меня, но мой покой уже давно был утрачен, да и не хотелось строить планы в обществе шпионов Нартагойна:

– Сейчас в вас нет надобности. Оставайтесь здесь.

Рыцари переглянулись и к моему удивлению, спорить не стали, только снова поклонились и старший ответил:

– Как вам будет угодно, миледи. Король просил заверить вас, что в башне вам ничего не угрожает.

– Так же, – Встрял второй, явно недавно выросший из оруженосцев, – Его величество просил вас об аудиенции, когда вам будет удобно. Речь пойдет о завтрашнем походе.