Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

Джеймс прервал атаку и переключился на рану Рыжика, который пытался подобрать слова благодарности, понятные иноземцу. Я тоже перестала извергать пламя, позволяя дыму и пыли улечься. Еще несколько рыцарей выбрались из темноты, и ущелье укрылось недоброй тишиной. Издалека доносились легкие шорохи, звуки, напоминающие чавканье, но больше никаких шагов или скрежета доспехов.

– Походу Дарлису не повезло, – вздохнул Пиксель.

– Х…й тебе, – Раздался усталый голос из облака пыли и дыма.

Я не заметила, как губы сами растянулись в улыбку. Игорь, прихрамывая, забрался на склон и осуждающе уставился на меня:

– Я потерял тебя, сестренка…

Он взглянул на короля, как будто только сейчас его заметил. Нартагойн молча встретил взгляд и тут же отвернулся, приказав людям строиться и выбираться на плато.

– Серьезно, – Игорь снова посмотрел на меня, – Я думал ты все еще в ущелье и пытался найти вас.

Я улыбнулась, искренне ответив:

– Тогда я рада, что, наконец, нашел.

Ощутив на себе взгляды остальных Всадников, я развернулась и пошла следом за Нартагойном.

– Пусть эти твари вые…ут меня всем скопом, если это была не прелестная романтическая химия, – Странно ухмыляясь, пробормотала Вероника, нагнав меня.

– Я не понимаю тебя.

– Меня ты понимаешь, – Уверенно заявила Вероника, – А вот себя, похоже, нет.

Я только покачала головой, пытаясь отогнать от себя очередные загадки, извергаемые Копипастой. К счастью, после новой напасти нам было не до разговоров. Только когда войско построилось на плато, укрытое сухощавым кустарником да комьями грязи, спутанными с травой, мы отошли чуть в сторону и Пиксель пристал к Рыжику с вопросами о странных змеях из ущелья.

– Я не знаю, милорд, но их определенно стоит зарисовать и описать. Мой бестиарий был у вас, милорд Дарлис.

Игорь кивнул и вытащил листы из сумки. А Пиксель внезапно выудил откуда-то из-за пазухи отсеченную голову червя. Казалось, он держал в руке привычный для скабенита трофей, слишком неприличного размера, но вполне узнаваемой формы, напомнившей мне пробуждение в теле Димы. Проклятье!

– На Рыжик, зарисовывай, – Серега швырнул трофей магу и добавил, взглянув на Копипасту, – Я хотел его подарить Веронике, чтобы не грустила в одиночестве и могла себя побаловать…

– Да пошел ты!

– Эй, да ладно, я ведь о тебе беспокоюсь!

– О себе побеспокойся!

– Давайте вы оба заткнетесь, – На удивление твердо и спокойно предложил Андрей.

– Рыжик, дай-ка мне эту х…йню, – Попросила Вероника, – Я запихаю ее кое-кому в задницу!

Как всегда в подобных ситуациях, Рыжик отыскал меня взглядом, надеясь на подсказку, но я только устало покачала головой и отыскав одинокий валун, присела на него. Через минуту, рядом возник Дарлис.

– Лучше держись от меня подальше, – Не глядя на Игоря, предложила я.

– Из-за Нартагойна, или я слишком назойлив?

Я, закусив губу, молчала.

– Только скажи, и я буду соблюдать дистанцию до самого Разлома, а там…, там как получится.

– Мне нужно написать Диме.

Уже почти совсем стемнело, но откладывать дальше было нельзя. Мы могли поменяться местами в любое мгновение и Диме лучше знать, что здесь произошло и еще может произойти.

– Про меня напишешь?

Я взглянула на Дарлиса, только сейчас догадавшись, что именно этот вопрос и заставил его подойти ко мне.

– А ты бы не хотел?

Игорь пожал плечами, глядя, как Всадники перебрасываются трофейной головой червя, напоминавшей мужской орган, под невнятные протесты Рыжика, пытавшегося ее зарисовать.

– Картина, в общем, ему итак известна, но я бы не хотел, чтобы стали известны детали.

Дарлис посмотрел на меня:

– Мне бы просто хотелось, чтобы сказанное возле шахты осталось между нами.

Эта просьба прозвучала для меня как желание сохранить в тайне роман, которого на самом деле не было и, вздохнув, я покачала головой:

– Я просила Диму быть искренним со мной и считаю, что должна ответить ему тем же.

– А он всегда искренний?

Вопрос был болезненный для меня, и куда больнее было от того, что Дарлис позволил себе задать его.

– Прости, мне не стоило спрашивать.

– Не стоило.

Какое-то время мы молчали, каждый пребывая в своих мыслях. Я слышала, как Нартагойн говорит со Скормузом про убежище. Мы собрались на открытом месте между руслом Линаксы и ущельем, и нам следовало как можно скорее определиться с маршрутом. Все, что осталось от обоза, было собрано. Уцелевших лошадей разделили между собой разведчики и те раненые, кому зелья помогут еще не скоро. Даже Нартагойн остался без коня и отказался от першерона Скормуза, желая разделить тяготы пути вместе с воинами. Воины это оценили, и только Андрей недовольно пробурчал, что мы теперь уж точно никакие не Всадники.

Минувший отдых в шахте казался нелепой насмешкой, за которую пришлось заплатить втридорога. Мы не просто потеряли несколько десятков воинов и лошадей, эта потеря обещала продлить наше путешествие к Разлому на неопределенный срок.

– В некоторых играх из нашего мира, – Тихо заговорил Дарлис, – Можно прорваться через врагов просто не затевая боев. Гнать во весь опор до нужного места. Иногда мне кажется, что здесь это тоже возможно…

Я посмотрела на Игоря, а он задумчиво продолжил:

– Конечно, всей армией такой марш бросок не проделать, но мы вшестером могли бы попробовать.

– Вы все еще считаете мой мир игрой? Выдуманной забавой?

Я не скрывала раздражения в голосе, но Дарлис небрежно отыскал ответ, который погасил пламя, разгорающееся во мне. Пожав плечами, он небрежно обронил:

– Иногда мы и свой мир считаем выдуманной забавой.

Я устало улыбнулась и покачала головой:

– Пожалуй, с меня достаточно этих философских разговоров.

– Да, это бестолковое занятие, – Согласился Дарлис, – Наши полководцы вроде закончили совещание, значит, скоро идем дальше. Тебе лучше поспешить с письмом для Димы.

Игорь посмотрел на меня привычным озорным взглядом:

– Я отвлеку эту банду, чтобы не мешали тебе.

– Спасибо, – Рассеянно ответила я.

– Передавай привет Димону.

Я смотрела вслед Игорю, невольно припомнив странные слова Вероники о «прелестной романтической химии». Едва Дарлис дошел до Всадников, как к нему тут же прилетела отрубленная голова змея. С небрежной легкостью он увернулся от нее и показал средний палец Пикселю.

– Милорд Пиксель, это подлый и некрасивый поступок! – Завопил Рыжик, размахивая пергаментом, – Вы испортили мой рисунок!

– Я его просто дорисовал, – Заливаясь смехом, ответил Пиксель.

– Вы…, вы…

Даже издалека мне было видно, как покраснел Рыжик, пытаясь отыскать подходящие слова.

– Этого не было у тех змей! – Наконец выпалил маг, обиженно чиркая в пергаменте.

– Откуда ты знаешь? Может глубоко в норах у них были яйца, – Отсмеявшись, заметил Пиксель.

– Если и были, то змеиные, а не…

– Человечьи? – Подсказала, хихикая, Вероника.

Вздохнув, я устало потерла лицо, пытаясь отгородиться от нелепого разговора и вернуться к важным вопросам. Тучи на небе разошлись, но не далеко. Стало чуть светлее, хотя ночь обещала быть безлунной. Мне нужно было поспешить, если я планировала закончить письмо Диме. Выудив из-под наруча кусочек пергамента и стилус, я развернула свои заметки и в очередной раз задумалась над тем, стоит ли писать Диме о Дарлисе. Решив, что Игорь прав, и я совсем не обязана говорить с Димой обо всем, я переключилась на другие вопросы.

Глава 8

Я устало потер глаза и отложил телефон подальше. Всего лишь записал видео для девушки, а ощущения были такими, как будто я пробежал марафон. Я не был уверен, что ответил на все вопросы Санрайз и самое главное, не знал, понравятся ли ей мои ответы, но правду я скрывать не стал. Взглянув на ее письмо, я выбросил из головы все сомнения и фразы, которые казались более удачными, но пришли на ум лишь сейчас. Что сделано, то сделано!

Рядом с письмом Санрайз я положил лист бумаги, исчерченный стрелочками, будто карта сокровищ. Этой схемой я попытался как можно понятнее объяснить Санрайз, как она может запустить мой видео ответ и записать собственный. Убедившись, что свободной памяти в телефоне достаточно, я поднялся и поставил его на зарядку. Не хотелось бы, чтобы весь мой замысел пошел коту под хвост только потому, что телефон разрядился. Наблюдая за индикатором аккумулятора, я снов вспомнил про Таню и ее разговор с Санрайз. В душе крутились противоречивые чувства: с одной стороны, мне дико хотелось узнать, что именно Таня рассказала Санрайз, с другой, я совершенно не горел желанием говорить с ней.

– К черту!

Отложив телефон, я уже нацелился пойти перекусить, но успел только подняться с кресла, когда мой телефон ожил. По телу пробежалась паника от мысли, что это Таня телепатически почувствовала, что я думаю о ней, но это была не она…

– Андрюха?!

– «Привет» – Раздался в трубке утомленный голос Меркриста, – «Ты Дима или Санрайз?»

– Дима, – Сразу признался я, чтобы не плодить лишних вопросов, – Черт, ты дома наконец-то?

Только теперь, покончив со всеми делами, связанными с Санрайз, я загорелся желанием узнать, как обстоят дела у моих друзей. Черт, я как будто уже женился на ней, и друзья внезапно ушли на второй план…

– «Да. Только очухался».

– Живой? Как там дела? Как Санрайз?

Снова в голове все крутилось вокруг нее!

– «Эй, полегче с вопросами! Дай мне в себя прийти. Сейчас, погодь…»

В трубке раздалось бульканье, похоже, Андрей решил промочить горло.

– «Фух, блин… Ты когда из игры вылетел?»

– В Скирате, в комнате своей, после того, как Нартагойн нас помиловал…

– «Блин! Тогда ты дохрена пропустил!»

Заявление показалось мне угрожающим, и я пообещал себе, что впредь буду звонить в первую очередь друзьям, а уж потом заниматься общением с Санрайз.

– «Мы уже второй день как выехали из Скирата. Санрайз твоя в порядке, хотя пару раз нам пришлось влезть в драку. В постель к ней тоже никто не лез, по крайней мере, я про это не в курсе».

Я был рад, что Андрей не видит моего лица и облегчения на нем, хотя конечно догадывается, что эта информация важна для меня, иначе не стал бы упоминать. Мне вспомнилось, при каких обстоятельствах я расстался с Нартагойном и уже хотел спросить о нем Андрея, но никак не мог подобрать слова, чтобы получить ответ, не вдаваясь в подробности. Так ничего и не придумав, я решил в очередной раз говорить правду:

– Слушай, а Нартагойн…, он не лез к Санрайз?

Андрей молчал, но я был уверен, что он все еще на связи. Наконец он ответил:

– «При мне не лез, но он тогда выставил стражу у твоей комнаты и вроде пытался пробраться к Санрайз. А когда я к ней зашел, у нее там все в подпалинах было».

Я вздохнул, прикидывая, достаточно ли мне этого ответа. Решив, что нет, я все же прояснил:

– Он заходил ко мне, когда я…, был в ее теле.

Упоминать о том, что я к тому же был еще и в ванной, я не стал.

– «О, и ты его пытался поджарить?».

Нервно облизав губы, я покачал головой:

– Нет, жарить планировал он.

– «Еб…ть!» – Удивился Андрей.

– Ну да, обычно это так называют.

– «И он…».

– Получил от меня пи…ды, но не в том смысле, на который рассчитывал.

Я не произвольно коснулся губ, даже в собственном теле вспоминая ощущения от колючего поцелуя короля.

– «Ясно. По крайней мере, теперь ясно. Ты написал об этом Санрайз?».

– Разумеется. Она что-то говорила о Нартагойне?

– «Вроде нет. Хотя, если ты реально навтыкал королю, странно, что он не казнил нас на месте».

Теперь мы оба замолчали, не продуктивно тратя отведенное время общения. У Андрея явно было море вопросов, на которые я бы предпочел не отвечать, но он деликатно держал их при себе, возможно рассчитывая, что я сам разоткровенничаюсь. Но говорить о личном мне больше не хотелось:

– А что с Кранаджем? – Спросил я.

– «Мы его не видели. Вроде еще до нас из города уехал вместе со всеми северянами».

Мне хотелось узнать все подробности путешествия друзей, разобраться в обстановке, в которой я мог оказаться с минуты на минуту, но больше всего меня волновала Санрайз: как она отреагировала на мое письмо? Что она говорила? С кем говорила? Что думает? О ком? Что успела сделать и что еще планирует сделать? Вопросы крутились в голове безумной каруселью, а я молчал, не зная какой выбрать. К счастью, Андрей сам догадался заполнить тишину подробностями нашего похода к Разлому. Он рассказал о том, что Скормуз, оказывается вовсе не настоящий паладин, поведал о твари по кличке «Копипаста хреновидная», поселившейся в бестиарии Рыжика, о сражении в лесу. Упомянул про очередные байки из нашего игрового опыта, которыми вместе с Пикселем и Вероникой поделился с Рыжиком и Лийсар, пережидая ливень в шахтах какого-то Арсилета.

– «Пока ты тут прохлаждался, мы еще в ущелье Клибур не хило огребли. На нас напали какие-то змеи по пять метров длиной и числом под сотню. Их даже меч толком не брал, и нам пришлось бежать…. Пиксель в отместку обозвал их «х…ями» и теперь они под этим именем увековечены в бестиарии Рыжика.

Этот факт немного разрядил бурю у меня в голове, я даже вообразил себе, что бестиарий такими темпами может превратиться еще и в словарь ненормативной лексики нашего мира.

– Никто не умирал? – Спросил я.

– «Нет. Все выбрались…, ну кроме десятков ботов и лошадей. Теперь пешими топаем к какому-то утесу. Если верить Скормузу, с него уже можно различить тот самый туман, который Разлом прикрывает».

Я непроизвольно выдохнул, покачав головой. Мне показалось невероятным, что мы в шаге от выхода из игры! Что мы вот-вот увидим Разлом и…, что будет со мной, если до него доберется Санрайз, а не я?

– «Ты-то тут как? Все Санрайз пишешь? Мне даже не звонил, ручаюсь, что и остальным тоже».

Только обвинительный тон Андрея вывел меня из раздумий, хотя я ответил все равно невпопад:

– Я записал для нее видео и…,

Я замялся, решив, что про Таню лучше не упоминать, чтобы не было нужды пересказывать всю историю ее появления. Да и зачем это Андрею? Может, расскажу, когда все это закончится…

– «Видео?!» – Удивился Андрей, – «Эротическое, небось?»

– Да пошел ты! Я…, мне нужно просто убедиться, что я не схожу с ума… Я хочу увидеть, как она в моем теле отвечает мне.

Андрей замолчал надолго и когда я уже решил, что он вернулся в Орлинг, он уже без издевки ответил:

– «Понимаю…. Я тут говорил с ней недавно про игры».

– Про игры?

– «Про то, что мы, может, не доделали квест и вполне возможно наш поход к Разлому ни к чему не приведет. Черт, Димон, мы же даже не знаем, что нам делать, когда мы туда попадем!».

Неожиданно в голосе Андрея мне послышались нотки паники. Нас всех терзали страхи и догадки касательно Разлома, но только сейчас, уже в паре шагов от него, эти страхи стали выползать наружу, в образе сомнений, тревог и прочих мало привлекательных явлений. Похоже, у Андрея назревала новая паническая атака, и я решил воззвать к его рациональной части:

– А что ты предлагаешь?

Мне показалось, что Андрей в очередной раз решил спрятать голову в кусты, как тогда в Даглате. Бежать к своей эльфийке и возможно даже забить на возвращение домой. В трубке раздался вздох и унылое:

– «Ничего. Просто все думаю о нашем мире…. Я сейчас очухался дома и как будто в гостях оказался…».

Похоже, я был не далек от истины и спешно заверил Андрея:

– Ты просто давно не возвращался и отвык…

– «Или привык к другому?».

– Дело в Элидрис, да?

Андрей помолчал, потом неуверенно задал вопрос, который напрашивался сам собой:

– «А ты бы вернулся сюда, если бы был шанс остаться там вместе с Санрайз?».

Теперь, когда мои чувства к ней не были секретом, мне следовало ожидать подобных не простых вопросов. И все же я не был к ним готов. Я часто представлял, как Санрайз живет со мной здесь, в моем мире, но сейчас вообразил, как мы живем с ней в Орлинге… Черт, у меня ведь и графское поместье есть…, и я совершенно точно был готов на все, ради подобного шанса. Даже обменять свой мир на мир средневековья и монстров! В моем возрасте связь с родителями уже не так сильна, да и живу я без них уже довольно долго, а что кроме них может меня держать в Питере?

Я посмотрел в окно, будто в поисках ответа, но не нашел его…, только унылый серый пейзаж, кружащийся снег, серых людей, серые машины и неведомые перспективы. Конечно, с Орлингом все тоже было не так просто. Даже будь у меня шанс встретиться с Санрайз в разных телах…. Совсем не обязательно нас ждет светлое будущее, и в итоге я мог просто застрять в средневековье, ведя едва ли не первобытный образ жизни…. Мне внезапно захотелось спросить Санрайз, каким она увидела мой мир и хотела бы остаться в нем? Если бы был такой шанс…

– «Димон?»

– У меня нет такого шанса, – Вздохнул я в трубку, – И у тебя не будет с Элидрис, если мы не разберемся с Разломом. Орлинг накроется большой жопой и наступит тотальный пиз…ц.

– «Я знаю…» – Помолчав, ответил Андрей, – «Поэтому и иду к Разлому».

– Не потому что хочешь вернуться домой?

Я уже догадывался, каким будет ответ, но хотел услышать его от Андрея. В те первые дни в игре, когда мы впадали в панику, столкнувшись с настоящими чудовищами, болезненной смертью и прочими ужасами царящего вокруг пиз…ца, я бы отвесил Андрею подзатыльник и велел не нести чепухи, но сейчас я был готов принять его выбор и жалел лишь о том, что не могу сделать свой. Потому что его у меня нет.

Ответить Андрей не успел. После двух минут ожидания, трубка разразилась гудками. Я рассеянно нажал «отбой», снова посмотрел в окно, потом вернул телефон на зарядку и пошел на кухню, чтобы «зарядиться» самому.

Пробуждение было слишком резким, и я не смогла запомнить свой сон, ухватив из него лишь какие-то бессвязные фрагменты. В нем точно был Дима, снова безбрежное черное море или океан под таким же пугающим пустотой небом. Дима был рядом со мной, я не видела его и пыталась найти, словно поймать ускользающую тень. Еще во сне мне казалось, что я проснусь в его квартире, как уже было однажды, но, еще не открыв глаза, я услышала знакомые звуки пробуждающегося лагеря. Моего лица касался легкий прохладный ветер, забирался под полы плаща, который соскользнул с меня ночью и колючими прикосновениями возвращал из страны снов.

Найти убежище нам так и не удалось, потому войско встало лагерем прямо в высохшем русле Линаксы, которое после прошедших дождей превратилось в грязевое болото. Тот факт, что мы обосновались на дороге, по которой монстры выбирались из Бездны, смущал нас куда меньше холода и промозглого ветра. Нартагойн, посовещавшись с нами, поделил остаток ночи на две равные части, и соответственно разделил воинов: часть устроилась у краев русла, укрываясь от ветра любым доступным способом и пытаясь урвать хоть немного отдыха, а другая часть охраняла подход со стороны устья. В два часа ночи воины менялись. Костров не жгли, дабы не привлечь внимания. Напротив, приглядывались, не мелькнет ли где призрачное свечение огонька Сигримы. Несмотря на щедрое предложение Нартагойна выспаться, я вместе с остальными Всадниками, разделила бремя дозора с гвардейцами, выбрав первую половину ночи. Они все еще поглядывали на нас с недоверием, а некоторые плевали в след, пророча, что мы принесем беду и погибель, но были и те, кто охотно заводил разговор с Всадниками, припоминая их доблесть в пережитых сражениях. Ко мне подходить остерегались, вероятно, опасаясь привлечь лишнее внимание короля и за светскую беседу с гвардейцами, как правило, отвечали Андрей или Дарлис. Впрочем, это не сильно их обременяло, поскольку от холода и тревоги немели языки, а зубы отбивали неконтролируемую трель, сводя разговоры к минимуму.

В целом, наша вахта прошла спокойно. Мы видели тучных гирлотов, нескольких бакиларов и Пиксель клялся, что заметил кого-то сильно напоминавшего Копипасту хреновидную, но все эти твари обходили нас стороной, спеша укрыться в неведомых норах. Раньше, покидая Скират, Нартагойн со Скормузом уничтожали всех монстров, которых встречали на пути, теперь же нам всем было не до этого и мы оставляли монстров на попечение Слидгарта, дожидавшегося нашего возвращения в Скирате. Утешало лишь то, что драконов и монстров, которых Рыжик вывел в отдельную категорию титанов из-за их размеров и свирепости, нам не встречалось.

Солнце еще не взошло, но отведенное время отдыха для нас закончилось. Стряхнув с плаща капли росы, я взглянула на небо, которое, казалось, больше никогда не увидит солнца. Над нами висели все те же тяжелые тучи, и новый день обещал быть таким же промозглым как предыдущий.

– Госпожа, я принес завтрак,

Рыжик, похоже, уже давно дожидался моего пробуждения. В темноте я его едва различала, как и все наше воинство. Гвардейцы двигались по лагерю подобно теням, изредка ловя доспехами какой-нибудь тусклый свет, но чаще выдавая себя шумом.

– Спасибо Рыжик,

Я приняла из рук мага на удивление теплую похлёбку со шкварками. В темноте блеснула улыбка Рыжика:

– Я воспользовался магией. Не волнуйтесь, лишнего внимания не привлекал.

Ответив благодарным кивком, я первое время просто согревала руки и только когда пальцы снова смогли нормально двигаться, взялась за ложку. Рыжик, молча и скромно отведя взгляд, сидел рядом, не решаясь отвлекать меня разговорами. Я невольно подумала, что такой парень действительно мог бы осчастливить девушку вроде Лийсар. Пиксель скоро покинет наш мир, я была слишком скверным выбором для Рыжика, а Лийсар вполне могла бы позаботиться о непутёвом маге. Но приказывать чувствам люди не способны…, к сожалению. Будь это в моей власти, я бы избавилась от своих, которые то и дело создавали проблемы.

– Больше монстров не видели? – Спросила я Рыжика, проглотив последнюю ложку пресноватой еды.

– Нет, госпожа, на удивление спокойная ночь для такого места.

И это меня настораживало. Окинув взглядом лагерь, я убедилась, что в нем действительно все спокойно настолько, насколько это возможно учитывая, где мы находились и к чему готовились. Всадники расположились поблизости и только просыпались после дежурства. Вероника пыталась придать волосам некоторое подобие прически, выпутывая из нее комки грязи и увядшую траву. Я догадывалась, что мои волосы выглядят не лучше и даже порадовалась сумраку, скрывавшему мой потрепанный внешний вид. Вспомнилась ванна в комнате, где мы с Димой обменялись телами, успел ли Дима ее принять? Ощутив, как мои щеки вопреки холоду запылали, я отбросила слишком смущающие мысли и снова осмотрелась, будто ведя учет своим спутникам. Пиксель о чем-то шептался с Андреем, пока Лийсар расправлялась с завтраком. Меркрист посмотрел в мою сторону, как будто речь шла обо мне, но я сделала вид, что ничего не заметила. Голова без полноценного отдыха соображала туго, и мне хотелось отложить все разговоры хотя бы до рассвета.

Джеймс молча ел солонину, разглядывая горизонт в направлении, куда устремлялось русло реки. Нартагойн не планировал двигаться по нему, дабы избежать встреч с монстрами, а значит нам предстояло снова выбраться на склон хребта и пробираться через обвалы по кручине. Утешало только то, что мы скоро должны были увидеть свою цель. По примеркам Скормуза от неведомого тумана, за которым скрывался Разлом, нам могло потребоваться от силы дня три, дабы добраться до предместий Асагриона, но путь предстоял не простой, по разбитым дорогам, которые уже забыли следы человека, зато могли устроить встречу с монстрами. К тому же никто не представлял, что твориться за туманным барьером, который мы должны были увидеть уже сегодня.

– Вам удалось поспать? – Спросил Рыжик, ежась от холода.

– Да, немного.

– Этот день теплее не будет. Я приготовил вам согревающего зелья и попробую в дороге сделать еще.

– Хорошо, спасибо, – Снова рассеянно поблагодарила я, отыскав взглядом Дарлиса.

В сумраке наемник сливался с тенями, как ему и подобало, причем, казалось, это не зависело от того, во что он был одет. Игорь устроился чуть в стороне ото всех и, погрузившись в какие-то неведомые мысли, строгал ножом сухую ветку ольхи. Я подумала о портрете, который он нарисовал для меня, словах, которыми мы обменялись и о том, что он, возможно, скоро покинет мой мир, несмотря на то, что хотел остаться. Осознавая, что до расставания нам еще не близкий путь, а может оно и вовсе не состоится, я все же ощутила, что мне будет не хватать Игоря. Но удивительней было то, что, в некоторой мере, я привязалась ко всем Всадникам. После всего пережитого, мне было сложно представить себя снова бредущей по миру в одиночестве, сопровождающей безликих и зачастую безымянных торговцев на опасных дорогах. А ведь я раньше жила этим. Была уверена, что за время пути от Силандрии, до Рантеи, смогу накопить достаточно денег, чтобы купить маленький домик и обосноваться в нем.… Но в мою жизнь ворвался Дима и за какую-то не полную неделю обеспечил меня поместьем в Билинтере, вниманием и заботой королей, удивительной компанией и, чего уж там греха таить, массой проблем. Я даже успела побывать в ином мире и несколько раз умереть. Сейчас, сидя в грязи и изнывая от холода, я была бы рада оказаться подальше от этих мест, но, как водится, со временем скверные воспоминания тускнеют и остаются только захватывающие, приукрашенные истории о приключениях. Возможно, такой историей станут и Всадники, но только в том случае, если мой мир уцелеет.

– Вот, госпожа, выпейте.

Рыжик засуетился, выудив из-за пазухи маленький пузырек согревающего зелья и, наконец, отвлекая меня от созерцания еще не наступившего светлого будущего.

– Спасибо.

Я попыталась улыбнуться еще одному преданному товарищу, с которым меня свел Дима, но внезапный спазм снова скрутил живот. По глотке разлилась тошнота столь сильная, что я со вздохом согнулась.

– Госпожа!

Рыжик тут же оказался рядом. Я не могла раскрыть рта, опасаясь, что меня тут же вырвет и только сильнее стиснула зубы.

– Вам плохо?

Кое-как совладав с собственным телом, я выпрямилась, с опаской взглянув на Всадников, не заметили ли они. Кажется, нет. Только Джеймс скользнул взглядом по мне, но потом снова отвернулся.

– Воды…, принеси воды, пожалуйста.

– Одну минуту!

Рыжик вскочил как ошпаренный и побежал к центру лагеря. Я уже ощущала привкус съеденной похлебки на языке, она явно рвалась обратно и едва ли вода ее остановит.

– Привет.

Андрей возник рядом совершенно внезапно, что скорее говорило о моем состоянии, нежели о его способностях.

– Привет, – Выдохнула я, спешно пытаясь изобразить беззаботный вид и найти способ отделаться от его компании.

Меньше всего мне сейчас хотелось с кем-либо разговаривать.

– Как спалось?

– Бывало и лучше.

– Это точно,

Какое-то время Андрей молча наблюдал за мной, и, наконец, спросил:

– Ты все еще Санрайз или уже Дима?

Я взглянула на жреца, чуть нахмурившись. Этот вопрос неведомым образом ослабил тошноту, заставив меня переключиться с физического состояния на моральное:

– Еще Санрайз. Надеюсь, тебя это не сильно огорчает.

– Не огорчает. Просто второй раз за полчаса задаю этот вопрос.

– То есть? – Не поняла я.

Казалось с каждым новым словом Андрея, тошнота отступала все больше, но тут вернулся Рыжик с мехом воды. Андрею он только слегка кивнул и вручил мех мне:

– Вот, госпожа. Святая Благодать, вы так бледны! Это моя вина! Должно быть, я испортил похлебку!

– Все нормально, – Резко отозвалась я, поймав на себе пристальный взгляд Андрея.

– Ты уверена? – Спросил Меркрист.

– Да. Рыжик, можешь выяснить, как там дела у короля и когда мы выступаем?

По глазам Рыжика было ясно, что моя небрежная попытка отослать его разгадана, но спорить он не стал:

– Да…, конечно. Я могу вам еще чем-то помочь?

– Нет, все нормально.

Рыжик на этот раз уже не так резво, и постоянно оглядываясь, вернулся в основной лагерь.

– Что-то не похоже, – Заметил Андрей.

– Что?

– Ты действительно бледная как смерть. Тебе те твари в ущелье не кусали? Может они ядовитые…

– Не кусали. Ты говорил, что уже спрашивал про меня и Диму, у кого?

Я приникла к меху с водой, не дожидаясь ответа. Вода хоть и не очень, но помогала. Похлёбка отступала, возвращаясь на положенное ей место, но тошнота оставалась.

– Я был дома, – Ответил Андрей, – И говорил с Димой.

Начало дня было интригующим и я, наконец оторвавшись от меха, спросила:

– Что он сказал?

– Особо поговорить не успели. Я думал, что проснусь здесь, а он уже сменит тебя, но, похоже, время в наших мирах как-то совсем странно ведет себя.

– Это нам уже известно, – Кивнула я, не желая вникать в материи, которые не поддавались нашему влиянию, – Так что с Димой?

Андрей взглянул на меня и нахмурился:

– Ты точно в порядке? Погода дрянь редкостная, тут простыть дело не хитрое.

– Просто жажда замучила, вот и все, – Не сразу ответила я.

Меркрист кивнул, хотя ответ его явно не удовлетворил. Покусав губу, он вернулся к поднятой теме:

– Я просто хотел предупредить, что он оставил тебе видео послание.

– Видео? Что это значит?

Очередной непонятный термин и поступок Димы вместе с тошнотой пробудили во мне раздражение, которое отчетливо зазвенело в голосе.

– Это как фотография. Дима ведь показывал тебе фото. Это почти то же самое, только видео позволяет сохранить целое событие…, например, как мы с тобой разговариваем.

– С помощью его телефона?

– Да.

Я снова вздохнула и посмотрела на горы, вздымавшиеся над нами нерушимыми колоссами. Близился рассвет и уже подкрасил вершины в темный пурпур. Удручало, что за слоем туч мы не увидим солнца. Только спустя пару минут, я спросила:

– Зачем он записал это видео?

Андрей пожал плечами:

– Наверно рука устала писать.

Под моим взглядом Меркрист стушевался и выдавил:

– Возможно, хочет просто поговорить, и ты можешь ответить ему так же, когда вы снова поменяетесь.

– То есть я его услышу?

– И увидишь.

После этого внезапного заявления тошнота почти сошла на нет. Услышать и увидеть Диму! Не в зеркале, а воплоти! Словно мы никогда не делили одно тело на двоих! Эта мысль завладела мной и определенно улучшила мое состояние. Андрей снова в двух словах пояснил мне технические возможности удивительной коробочки под названием «телефон» и идея Димы мне уже не казалась очередным чудачеством. Я никогда не говорила с ним, только переписывалась, а теперь могла услышать, увидеть, как меняется его лицо, как он двигается! Я смогу заглянуть ему в глаза!

– Он оставил тебе инструкцию, как посмотреть видео, но у меня такой же телефон и я могу даже сейчас тебе набросать схемку, если хочешь.

Во мне словно что-то перевернулось, как будто вот-вот должно было исполниться заветное желание, открыться какая-то тайна. От этих мыслей я даже согрелась и к удивлению Андрея, вероятно ожидавшего другой реакции на его предложение, кивнула:

– Хочу. Покажи, как это нужно делать.

– Ммм, ладно… Мне нужно найти веточку какую-нибудь, сейчас.

Я вытащила из-за голенища сапога кусочек пергамента и стилус.

– Ну да, это тоже сгодится.

Света было еще не много, но Меркрист уверенно провел первую линию, явно намериваясь изобразить телефон. Провести вторую он не успел…

В нашу компанию бодро вошел Скормуз, и учтиво поклонившись, объявил:

– Господа, пора в путь.

Всадники охотно отозвались дружным вздохом и, ежась от холода, лениво поднялись с насиженных мест, почти дружно и совсем недостойно заныв, как им не хватает лошадей.

– Блин, раньше мечтал о роллс-ройсе, а теперь был бы рад и захудалой коняшке, – Вздохнул Пиксель, с душой добавив, – Бл…дское средневековье!

Андрей взглянул на меня:

– Я в дороге закончу.

– Хорошо, – Кивнула я.

– Идем?

Возбуждение чуть ослабло с появлением Скормуза, и тошнота вернулась с удвоенной силой.

– Иди, я догоню. Мне нужно привести себя в порядок.

Смерив меня настороженным взглядом, явно оценивая цвет моего лица и общее состояние, Меркрист, наконец, кивнул и направился к остальным, которых Скормуз уже выстроил угодным ему образом и направил прочь из русла. Только когда Всадники лениво поплелись по крутому склону, я рухнула на колени и позволила спазму сделать свое дело, сдерживая звуки насколько это было возможно. Похлёбка почти в неизменном виде оказалась в грязи. Я, прикрыв глаза, пыталась отдышаться, утирая губы.

– Проклятье!

– Госпожа? – Эхом отозвалось за спиной.

Я вздрогнула и оглянулась, заметив буквально в шаге от себя Рыжика. Не знаю, насколько бледной я была, но Рыжик явно пытался меня переплюнуть. Его взгляд метнулся на мой завтрак, вернувшийся из небытия, потом снова на меня.

– Святая Благодать! Я мигом, госпожа, у меня есть детоксы!

Маг засуетился, забравшись в свой балахон и позвякивая склянками.

– Все нормально, Рыжик. Просто легкое отравление, должно быть.

Рыжик не слушал меня, он в один миг оказался рядом со мной на коленях и чуть ли не силой вручил мне маленький пузырек:

– Это настой ликандера и версильмы со щепоткой корицы, для вкуса. Выпейте и вся зараза тут же вас покинет.

Я, вздохнув, посмотрела на пузырек и покачала головой, чуть улыбнувшись:

– Из меня уже итак вышло лишнее, не хотелось бы повторять этот скверный ритуал.

– Я…, – Рыжик покраснел, – Настойка убьет все бактерии…, я это имел ввиду. И не стоит смущаться естественных позывов.

Противореча последним словам, Рыжик сам залился румянцем, будто застал меня за чем-то непристойным, но крайне любопытным. Не в силах спорить и не видя в этом большого смысла, я выпила настой, ощутив за нотками корицы скверный подлинный вкус зелья, напоминающий болотную тину. По сути, так оно и было, если я правильно помнила происхождение ликандера, а версильма, как и прочие лекарственные травы была просто горькой дрянью.

– Как вы себя чувствуете?

Я встряхнула головой, скривившись от послевкусия:

– Так, будто ложку навоза съела.

Рыжик нашел мои слова забавными и, умиляясь, улыбнулся, словно накормил малыша кашей:

– Да, зелье отвратное, но эффективное.

Я ощутила, как тело вроде бы избавляется от заразы, и тошнота отступила. Помогло ли зелье или просто мне больше нечем было порадовать сырую землю, я не знала, да и не важно это было.

– Идем, а то нас тут оставят, – Скомандовала я, поднявшись на ноги.

– Я могу помочь.

Рыжик потянулся ко мне руками, но я вывернулась и покачала головой:

– Нет, спасибо, Рыжик, ты уже помог и…, прошу тебя, никому не говори об этом.

Рыжик нахмурился, будто у него в голове зародились неведомые подозрения, и я поспешно пояснила:

– Это не самые приятные минуты моей жизни и мне бы не хотелось о них вспоминать и уж тем более говорить.

– Да, конечно, – Кивнул Рыжик.

В компании с магом я выбралась из русла Линаксы на небольшое плато, где выстроились солдаты Нартагойна и Всадники в компании Скормуза. Сам король стоял перед ними. Едва мы появились в поле видимости, как его взгляд привычно скользнул по мне. Занималась заря, и теперь все больше следов усталости и недосыпа можно было разглядеть на наших лицах. Но король, казалось, и вовсе не спал этой ночью. Что-то было в его взгляде такое, что заставляло меня думать, будто это моя вина. Впрочем, взгляд быстро изменился, приметив на мне следы минувшей хворобы, хотя я, как могла, старалась изобразить беззаботную небрежность. Едва ли мне удалось обмануть короля, но приставать с вопросами он не стал, вероятно, запланировав это на вторую половину дня, либо решив, что мой вид вполне соответствует обстоятельствам. Кивком поприветствовав нас, Нартагойн обернулся к своему войску.

Мы заняли место в авангарде с остальными Всадниками. Похоже, зелье Рыжика действительно возвращало мне человеческий облик, поскольку только Андрей, который застал меня еще в скверном состоянии, оценивающе присмотрелся ко мне и видимо остался удовлетворен осмотром. Остальные ничего не заметили.

Разведчики уже отправились вперед, удерживая курс между руслом Линаксы и ущельем Клибур, в котором мы столкнулись с жуткими «змеями», которых я упорно отказывалась называть «х…ями», как предложил Пиксель, поскольку подозревала, что это слово произрастает отнюдь не из научных сфер. Дальше ущелье сливалось с руслом и нам предстояло перейти на другой берег. По злому стечению обстоятельств теперь у нас не было возможности миновать устья и сегодня нам едва ли удастся избежать встреч с монстрами. Об этом Нартагойн объявил нам в своем коротком брифинге:

– Двигаться будем форсированным маршем! Наша задача добраться до Смотрового утеса к полудню. Там сделаем короткий привал, и следующая остановка будет только на тропе, которую мы обнаружили в прошлый раз. Монстры отняли у нас время, но, если не будем медлить, на тропе окажемся к полуночи, в самый раз, чтобы скрытно пробраться через речную долину.

– Как бы нам не сдохнуть к этому моменту, – Буркнул один из гвардейцев у меня за спиной.

– Без коней такой путь прикончит вернее любого монстра, – Согласился второй.

По лицам Всадников я видела, что их такие пешие прогулки тоже не вдохновляют, но, на мой взгляд, лучше было идти пешком, нежели отнимать коней у гвардейцев, а после ловить на себе презрительные взгляды. Учитывая, что нас итак не все жаловали, подобного особого обхождения от Нартагойна остальные воины не примут. Ночью, во время дежурства воины, зализывая раны, не таясь, заявляли, что лезть через ущелье в темноте было безумием. Новая схватка напомнила им, что у нас не так много шансов вернуться в Скират живыми, а потому нет нужды расшаркиваться перед королем и правду можно озвучивать в полный голос. Королевский авторитет уже явно давал слабину, и все чаще гвардейцы позволяли себе высказывания, за которые при иных обстоятельствах вполне могли рассчитывать на сотню ударов плетью. Очевидно, Нартагойн понимал это и лишь потому не мог себе позволить обеспечить нас лошадьми. Впрочем, сейчас, когда нам предстояло преодолеть сыпучую пересеченную местность, даже всадники будут вынуждены спешиться и вести коней под уздцы. Покончив с брифингом и отдав команду начать движение, Нартагойн в компании со Скормузом подошел к нам. После вежливых приветствий, все будто сговорились и позволили Нартагойну оказаться рядом со мной. Даже Рыжика, который не отлипал от меня не на шаг, Скормуз как бы невзначай оттеснил в сторону и завел с ним разговор о бестиарии. Мне стало ясно, что король рассчитывал на приватную беседу, и даже догадывалась, о чем она будет. Что ж, этого следовало ожидать, после моей встречи с Дарлисом…

Несмотря на то, что предчувствие разговора висело в воздухе, начался он далеко не сразу. Мы успели выйти на склон хребта, взобраться по сыпучим камням на самый гребень, чтобы держаться подальше от русла. То и дело приходилось хвататься за высохшие кусты шиповника и можжевельника. Затем снова спускались к руслу, обходя особенно сыпучие участки, и поднимались на гребень опять, все круче забирая к востоку, где уже можно было разглядеть заполненный сизой дымкой тумана конец ущелья Клибур. Оказываясь на возвышенности, мы все чаще обращали взгляды на север. Возможно, то были лишь обманчивые сумеречные тени, но северное направление казалось невероятной черной дырой на фоне остального горизонта. Где-то там нас ждал Разлом, но пока его скрывали сосны, и пока еще не осыпавшиеся листья дубов.

Нартагойн шел, опустив глаза, лишь иногда поднимая их, чтобы не сбиться с курса и в тоже время успевал убрать с моего пути раскидистые ветви ольховника, или любезно пропустить меня вперед по узкой тропке между валунами и насыпями.

– Я надеюсь, вам удалось поспать, миледи, – Наконец нарушил тягучую тишину король.

Его взгляд все так же кружил повсюду, но всячески избегал меня. Теперь вблизи он мне казался совсем измученным, и я уже была почти уверена в том, что эту ночь он не спал, а может и предыдущую тоже.

– Да, благодарю, – Ответила я, внезапно вернувшись мыслями к сну, который видела.

Мне бы следовало хотя бы из вежливости спросить то же самое, но меня захватило безбрежное черное как чернила море. Я барахтаюсь в воде, ощущая под собой бездну, от которой волосы встают дыбом…, и небо смотрит на меня высасывающей пустотой, будто лишилось всех звезд. Словно спасительная соломинка из охватившей меня тревоги, в памяти возникли слова Дарлиса о жителях Луны. Вспомнился наш непринужденный разговор, его удивительная легкость, которая была знакома мне лишь из детства, когда любая проблема кажется игрой и словно чудище, исчезает с рассветом, чтобы никогда больше не появиться вновь. Я невольно взглянула на небо: ни луны, ни солнца на нем видно не было, все исчезло под толстым одеялом туч.

– Полагаю, дождь начнется ближе к полудню, – Сказал Нартагойн, рассеяно добавив, – На Смотровом холме укрыться негде, но там не сложно организовать оборону и оттуда можно будет определиться с дальнейшей дорогой.

Я не знала, что ответить и требуется ли от меня ответ вообще, поэтому просто кивнула, выдохнув:

– Хорошо.

Оглянувшись, я посмотрела на Всадников. Они снова затеяли какой-то спор, и удивительным было то, что в нем активно участвовал Джеймс. До меня долетали его непонятные слова, а отвечал ему Дарлис, активно жестикулируя.

– Ваш брат, как и вы, оказывается знаком с языком мастера Джеймса.

Как ни старался, Нартагойн не смог произнести слово «брат» без акцента на нем. Я взглянула на короля, но он тут же спрятал взгляд, уставившись на ничем не примечательный куст можжевельника. Это притворство, хождение вокруг да около, надоели мне, и я твердо ответила:

– Вы знаете, что он не брат мне.

Король нервно облизнул губы, но ответил не сразу:

– Я усомнился в этом сразу, когда вы только упомянули о родственных узах еще тогда, в Агрине.

Выходит, Дима был не слишком убедителен…

– Не потому что я не доверял вам, но лишь от того, что подобным образом не редко пытаются спасти преступника. Кроме того, теперь для меня совершенно очевидно, что он не безумец, коим вы представили его мне в первый раз.

Нартагойн впервые взглянул мне в глаза, и на этот раз я отвела взгляд.

– Но вы убедили меня, а я хранил ваш секрет все то время, что был в разлуке с вами и даже теперь, когда усомнился в вашей связи снова.

Я знала, что рано или поздно, королю станет интересно, почему я выдала Дарлиса за своего брата и если я не придумаю достойного ответа, он выберет тот, который лежал на поверхности: желание спасти от плахи ретивого любовника…

Король не дал мне времени отыскать нужные слова и спросил без предисловий, в один миг переместившись из прошлого давнишнего в совсем недавнее:

– Так эти письма все-таки от милорда Дарлиса? Я видел, как он передал вам пергамент.

Обращение Нартагойна походило на допрос, будто я была преступницей, а он судил меня. При этом я не давала ему никаких обещаний, между нами не было ничего! Хотелось ответить, что мои письма никого не касаются и возможно так и следовало поступить, но я не решилась. Перед моими глазами возник портрет, который Дарлис нарисовал для меня, и я, не моргнув, солгала, вернее не сказала всей правды:

– Нет, это была только карта, его гипотезы насчет маршрута.

Король бросил взгляд на Игоря, который в этот момент над чем-то рассмеялся вместе с Джеймсом и Андреем.

– Может он поделится с нами?

– Может быть.

Я решила, что Дарлис сумеет найти выход, если вдруг Нартагойн попросит его показать карту.

Теперь король надолго замолчал. Я заметила, как у него заходили желваки, от сдерживаемой за непроницаемой маской бури. Казалось, один звук голоса Дарлиса раздражал его, одно его присутствие, но он ничего не мог с этим сделать. Я уже надеялась, что моего ответа ему будет достаточно, но тут он произнес:

– Если не брат, то кто же тогда? Прежде я бы мог решить, что таким образом вы решили выкупить жизнь своего возлюбленного, но разговор, который я невольно услышал...

Здесь Нартагойн все же стыдливо покраснел, вспомнив о манерах и о том, что мой разговор с Дарлисом не предназначался для его ушей.

– Он был моим другом и остался им, – Почти жестко ответила я, посмотрев прямо на короля.

Под моим взглядом Нартагойн смутился еще сильнее и, отвернувшись, помедлив, кивнул:

– Кажется, начинаю понимать: слишком рьяный поклонник, который позволил себе лишнее в Эглидее, из-за чего оказался в тюрьме, верно?

Мне вспомнились слова Димы о том, что король тоже позволил себе лишнее, и я напомнила об этом ему:

– Не он один позволял себе лишнее.

Краснота на лице Нартагойна сменилась бледностью, взгляд снова затерялся среди валежника, а я подумала, что слишком далеко зашла в подобной манере общения с королем. Но я имела на это право! Король или нет, но никто не может прикасаться ко мне без моего позволения! Даже если после моих слов Нартагойн впадет в буйство и велит палачу лишить меня жизни, я не стану забирать их обратно!

Король долго молчал. Я заметила, как гнев, – на меня или на самого себя, – сменился на его лице маской вины, а после исчезла и она, оставив совершенную пустоту в его глазах. Только спустя время он позволил себе сделать вывод, произнеся едва слышно:

– Я сохранил ему жизнь, но очевидно добиться желаемого он не смог.

Мне казалось, что на этом скверная и опостылевшая тема, наконец, закрыта, но остались другие, а сил выяснять отношения дальше у меня уже не было. Я вглядывалась в мрачный горизонт, уже предвкушая встречу с Разломом. После многочисленных излишних слов, бессмысленных разговоров, мне хотелось достать меч, призвать огненную ауру и вступить в бой, несмотря на то, что еще не все раны зажили после вчерашнего. Мне просто хотелось, чтобы этот поход скорее закончился, и я смогла остаться наедине с собой, зная, что мое уединение будет нарушено, только если я сама этого захочу.

Нартагойн с трудом, но все же переварил историю с Дарлисом и вроде даже морщины на его лице слегка разгладились, а в глаза вернулся былой блеск. Он оглядел окрестности в поисках темы для нового разговора, но найти ее не успел. К нам спешно приближались разведчики. Один едва держался в седле…

– Докладывай Дифрем, – Приказал Нартагойн, едва молодой, еще безусый, парень осадил коня перед нами.

Тут же рядом оказался Скормуз и помог спешиться раненому разведчику.

– Там тварь размером с дом всю дорогу через овраг перекрыла! И…, – Дифрем с трудом перевел дух, будто бежал от твари пешим, а не ехал верхом.

– Ну! – Поторопил король.

– Она жрет других тварей, – Произнес второй разведчик, удерживая вместе с паладином третьего, который лишился ступни, – Там сотни две раплингов. Один успел цапнуть Торхальда, но потом пришел Гигант и стал охотиться на тварей, даже невидимость их не спасла!

– Как ты насчитал столько раплингов, если они все невидимки? – Нахмурилась я.

– Невидимками они были живыми, миледи, а мертвые вполне себе видимые.

– Двести трупов раплингов…, – Присвистнув, протянул Скормуз.

– Хрен с ними трупами, что там с гигантом? – Спросил Пиксель, когда все Всадники собрались рядом.

– Не иначе еще один титан для вашего бестиария, мастер маг, – Кивнул Рыжику Дифрем.

– Что он хоть представляет из себя? – Спросила Вероника.

Король выхватил вожжи из рук одного из разведчиков и, обведя нас взглядом, предложил:

– Поедем и посмотрим! Передайте Всадникам лошадей. Если все так скверно, придется искать другой путь.

Всадники не стали скрывать радости, обменявшись улыбками. Похоже, не мне одной хотелось обнажить меч и пустить его в дело, хотя вероятней, Всадников больше радовала возможность снова ехать верхом. Впрочем, я их радость разделяла. До самого конца пути нам не стоило ждать комфорта: близ Разлома не отыщется ни одного ветхого домика, а если хоть один устоял, то уже наверняка занят гнездами вездесущих монстров. Добираться до самого пекла верхом, это максимальная роскошь, которую мы могли себе позволить, поэтому отказываться никто не стал.

Мне достался вороной конь раненого разведчика, которого товарищи уже уволокли в сторону обоза. Скормуз оседлал своего першерона, остальные коней особо не выбирали. Паладин, оказавшись верхом, покачал головой:

– Нартагойн, разумно ли тебе идти в разведку? Если что случится, войско будет обезглавлено.

– Брось, Скормуз, мы оставили позади себя достаточно монстров, чтобы уровнять шансы тех, кто идет позади и тех, кто едет в авангарде. А если что случится…, – Нартагойн взглянул на меня, – Вам хорошо известен наш план и вы знаете, что делать.

Мы все невольно переглянулись, как будто разведка уже обещала нам гибель. Впрочем, не всем.

– Сейва пока нет, – Задумчиво произнес Дарлис, – Возможно нам ничего не грозит.

Всадники многозначительно обменялись кивками и под началом Нартагойна мы направились к оврагу, в котором обосновался неведомый зверь.

Теперь, когда разговор с королем состоялся, я снова оказалась в компании Всадников. Рыжик, на правах эксперта по монстрам, был реквизирован королем и паладином, возглавлявшим поход, а рядом со мной теперь ехали Дарлис и Андрей. Вероника с Джеймсом вырвались чуть вперед, а тылы закрывал Пиксель с Лийсар.

Дорога уводила нас все ниже и вскоре деревья возвысились над нами подобно мифическим исполинам. Из оврага можно было наблюдать только вершины далеких хребтов, да тяжелое серое небо. Помня о раплингах, я то и дело призывала магическое зрение и осматривалась по сторонам. Пока ничего видно не было.

– Вот, я нарисовал тебе схему, – Сказал Андрей, протянув мне кусочек пергамента.

– Это что? – Тут же заинтересовался Дарлис.

Я присмотрелась к линиям, стрелкам, поясняющим фразам и ничего не поняла. Без самого волшебного устройства Димы я едва ли разберусь в этих каракулях. Оставалось надеяться, что инструкция Димы будет исчерпывающей.

– Дима записал видео для меня, – Не задумываясь, ответила я Дарлису.

– Видео?! – Раздался наполненный восторгом голос Вероники.

Девушка даже осадила своего коня, чтобы вызнать подробности, и я тут же пожалела, что упомянула об этом.

– Перешли на новый уровень общения? – Вероника улыбалась своей фирменной отвратительной улыбкой, словно головорез, почуявший добычу.

– Вероника, отвяжись, – Сдержанно ответил за меня Дарлис.

– На мой взгляд, отличная мысль,

Теперь и Пиксель подогнал своего жеребца, не сильно заботясь о том, что Лийсар как пиявка следовала за ним и охотно прислушивалась к любому затеянному разговору. Похоже, Андрей уже поделился с ним новостями от Димы, а теперь эта новость стала известна всем, кроме Джеймса, которого, впрочем, наш разговор не занимал. Если бы не необходимость время от времени поддерживать разговор, я бы предпочла ехать весь путь к Разлому в его обществе, но реальность мои желания не учитывала.

– Будь осторожна, подруга, когда решишь запустить видюшку – Как всегда едко улыбнулась Вероника, – Он вполне мог записать, как дрочит на твою аватарку.

Лица Всадников изменились, а Дарлис и вовсе одернул Копипасту, рекомендовав ей заткнуться. Похоже, меня от адекватной реакции как всегда спасло мое невежество. Часть слов я просто не поняла и привычно пропустила слова Вероники мимо ушей.

– Да ладно, парни любят такое высылать, – Убежденно продолжала Вероника, – Мне целую коллекцию присылали.

– Что присылали? – Ощущая подступающую тревогу, все же спросила я.

– Не парься, Санрайз, Дима такого точно не сделает, – Улыбнулся мне Пиксель, – Я бы может и сделал, но Димка джентльмен.

Андрей засмеялся, вместе с Пикселем, а Вероника вопреки протестам Дарлиса поспешила меня просветить:

– Парни фоткают свои члены и высылают девушкам, наивно полагая впечатлить таким образом. А на видео могут еще и поиграться со своим пипендром.

Мне казалось, я начала что-то понимать, но картина складывалась слишком нелепая, чтобы в нее поверить. Я обратилась за помощью к Дарлису, надеясь, что он сможет разъяснить слова Вероники и сделает это искренне, без обмана и выдумок. Дарлис заметно покраснел и кивнул:

– Бывает такое. Это называется интимное фото или видео.

Поскольку я еще смутно представляла себе, что такое «видео», картина все еще казалась мутной, но вот вообразить себе фото я уже могла и теперь всерьез опасалась увидеть то видео, которое мог записать Дима.

– Вот только Диме это ни к чему, – Уверенно заявил Пиксель, – Санрайз ведь была в его теле, и удивить ее у него вряд ли получится.

– Ха! Это если она видела его голым, – Парировала Вероника, – Что скажешь, Санрайз? Успела изучить Димчика?

Я была бы рада ответить, что у меня других забот хватало, но это было не совсем правдой. Пусть и не намеренно, но я все же «успела изучить Димчика», даже лучше, чем хотела. Проклятье, да я вообще не хотела! Мне казалось, что вокруг зарождалась какая-то буря, и я внезапно оказалась в ее эпицентре. Все взгляды обратились ко мне и даже Дарлис словно ждал ответа. На краю сознания уже оформилось воспоминание, как я впервые оказалась в теле Димы, в его голом теле!

– Воу, смотри-ка, глазки забегали! – Заулыбалась Вероника, – Так видела или нет? Может даже побаловаться успела с его прибором?

Картинка перед глазами сменилась, и я снова оказалась в ванной Димы, в его теле и с пульсирующей плотью в руке. Проклятье!

– Санрайз не ты, ей это не интересно! – Вступился за меня Дарлис.

– Если ей не интересен мужской член, то это хреновая новость для Димы, – Хихикнула Вероника.

Я спешно выбросила из головы навязчивые воспоминания и перестала искать подходящий ответ, решив, что участвовать в подобном разговоре у меня нет ни желания, ни причин. Вместо этого я пришпорила коня и покинула компанию Всадников.

– Эй, ты не ответила!

На память сам собой пришел жест, которым сама Вероника не редко пользовалась, особенно когда ее доставал Пиксель. Вскинув руку, я, не оглядываясь, продемонстрировала ей средний палец, вызвав целую бурю восторгов со стороны Сереги и даже одобрительное замечание Андрея:

– Я начинаю понимать, что Димон нашел в ней…

Не желая больше внимать несуразным речам иномирцев, я погнала коня в хоть и нежелательную, но куда более привычную компанию короля, мага и паладина. В голове все перемешалось: я воображала себе видео послание от Димы и никак не могла отделаться от воспоминания, где он был обнажен и совершенно точно наслаждался уединением. Я не осознано взглянула на свою руку, отмечая, что моя собственная кисть помнит горячую плоть Димы так, будто именно ею я сжимала ее. Святая Благодать! Наша связь сведет меня с ума! Напомнив себе об этом, я снова посмотрела на горизонт. Гоня все мысли прочь и сосредоточившись лишь на Разломе, что ждал впереди.

– Тпру! Миледи, осторожно!

Скормуз перекрыл мне путь и даже подхватил поводья, чтобы притормозить моего коня.

– Здесь нам лучше спешиться.

Он кивнул на частокол плотно растущих деревьев, за которым мелькнула какая-то тень. Только теперь я услышала раскатистое рычание, шорох валежника, а после глухой удар, от которого сотряслась земля. Скормуз указал рукой чуть в сторону, туда, где в корнях пихты валялось разукрашенная кровью непонятная куча. Вспомнив о раплингах, я переключилась на магическое зрение, и непонятная куча обрела знакомые очертания. Спешно окинув взглядом окрестности, живых монстров я не обнаружила, зато сквозь деревья увидела тускло подсвеченный огромный силуэт.

Рыжик и Нартагойн уже спешились и подобрались к естественной изгороди, пытаясь рассмотреть, что за существо укрылось за ней. Подъехали остальные и так же по велению Скормуз спешились, держа оружие наготове.

– Миледи Санрайз! – Шепотом позвал меня король.

Я подошла к нему и присмотрелась сквозь разлапистые ветви яблони. Солнце поднялось совсем недавно, но скрывалось за тучами, а сюда, в овраг его свет, похоже, и в ясную погоду добирался с трудом, потому я далеко не сразу уловила очертания существа. Оно походило на морскую звезду, высотой около четырех метров, которая передвигалась на двух лучах, будто человек на ногах, при этом верхний луч, являвший собой голову, вытягивался как морда муравьеда, покачивался, как настороженная змея и шумно всасывал мертвые туши раплингов. Разведчики не ошибся в подсчетах, монстров здесь было действительно много и магического зрения, чтобы их увидеть, не требовалось. Раплинги оставались невидимыми, но были столь обильно вымазаны кровью, что их невидимость почти сошла на нет.

– Что думаете?

– Не похоже, что это оно убило раплингов. По крайней мере не всех.

Судя по тому, как сочилась кровь из невидимых тел, раплингов иссекли чем-то острым, а гигант, что трапезничал их мертвыми телами, явно не имел при себе подобного оружия.

– Я тоже так считаю, – Кивнул король.

– И оно, похоже, не агрессивно совсем, – Заметил Рыжик, в сумерках пытаясь зарисовать нового монстра, – Возможно раплинги напали первыми.

– Я бы не был в этом уверен, мастер маг.

Король кивнул Скормузу и тихо объявил:

– Лучше обойдем. Крюк выйдет не большой и нам все равно нужно поворачивать к западу.

– Да, на такую ху…ню я с железкой не пойду, – Согласилась на свой манер Вероника.

– Согласен, – Кивнул Андрей, – Лучше сейчас поберечь силы, на случай если у Разлома таких монстров будет под сотню, а путей обхода не найдется.

Король кивнул, и мы тихо отступили к лошадям, которых Скормуз увел подальше, чтобы они не выдали нашего присутствия. Мы свернули на кромку оврага и, затаившись в небольшой роще, стали дожидаться остальное войско, чтобы задать ему новый курс.

– Как мы назовем это существо? – Спросил Рыжик, дорисовывая свой набросок.

– «Жирный Пиксель» – Тут же предложила Вероника, – Еще можно «тупой Пиксель», или «Пиксель гондон», в любом случае я считаю, что в названии должен упоминаться Пиксель. Сходство определенно есть: здоровенный и тупой!

Серега обменялся с Вероникой злобными взглядами и уже заготовил соответствующий ответ, но тут король вскинул руку, велев всем замолчать:

– Слышите?

В первое мгновение я решила, что тварь в овраге разъярилась и затрещала деревьями, но позже поняла, что звук шел с севера. Что-то трещало, напоминая отдаленные взрыва, будто молнии били в деревья. Обзора на север у нас не было, и мы могли лишь гадать, что это было. Гадать не долго, поскольку звуки уловила и пока еще безымянная тварь, которая явно укорениться в бестиарии под именем Пиксель. В овраге затрещало, и монстр явно направился в нашу сторону.

– Походу его придется мочить по любому, – Заметил Пиксель.

– Скорее, вернемся к армии! Нельзя, чтобы они вышли прямо на тварь. – Скомандовал Нартагойн.

Мы подстегнули коней и спешно припустили обратно. Далеко ехать не пришлось. Армия хоть и растянулась, но успешно продвигалась по пересеченной местности. После нашей разведки решили повернуть еще до злосчастного оврага. Нартагойн не желал больше терять людей, и мы, разминувшись с гигантом «Пикселем», снова оказались у русла Линаксы. Обзора на север у нас по-прежнему не было, и природа неведомых звуков осталась неизвестной. Они прекратились лишь через полчаса, посеяв страх не только в наших рядах, но и среди монстров, обосновавшихся неподалеку. То тут, то там на нас выскакивали самые разномастные твари. Кидались почти вслепую, не причиняя никакого вреда. Только несколько оборотней пришлось усмирить мечами, все остальные верно оценили свои силы и скрылись прежде, чем мы обнажили оружие.

Очередной переход нам скрасило внезапно проступившее сквозь тучи солнце. Несмотря на то, что дорога стала совсем разбитой, а местами и вовсе приходилось пробираться через рощицы и валуны, идти стало веселее. Впрочем, без инцидентов не обошлось. Мы прошли не более километра, когда наш путь пересек охотничью тропу маркиланов – укрытых панцирем свирепых тварей, напоминавших медведей, но с более гибким телом, усеянным маленькими шипами, покрывающими роговые бронированные пластины. Они появились столь внезапно, что у меня сложилось впечатление, будто монстры бежали от кого-то или чего-то. Возможно, только поэтому никто из воинов нашей армии не пострадал, а сами твари не стали настаивать на драке. Получив по пучку стрел в загривки, они спешно ретировались, укрывшись в русле реки.

– Бодренькое утро, – Улыбнулся Пиксель, поигрывая топором.

– Да, это тебе не в метро на работу ху…чить, – Согласился Андрей.

Решив избежать возможного возрождения прежней темы видео, я снова предпочла компанию короля и паладина. Благо в этот раз Нартагойн увлекся беседой с Рыжиком и избавил меня от своего внимания, зато Скормуз решил, что я нуждаюсь в компании. Подобно его взгляду, скользящему по окрестностям, наш разговор затрагивал самые разные темы: места, где мы бывали, сражения, которые довелось пережить и даже политические взгляды. Так постепенно Скормуз сконцентрировался на теме, ради которой, по всей видимости, и затеял весь разговор, проявив навязчивый интерес к моему знакомству с королем Нартагойном Симантиритом. К счастью, я мало, что могла рассказать по этому поводу, поскольку самое первое знакомство произошло, когда моим телом руководил Дима. Все, чем я могла порадовать Скормуза, это пересказанной историей о милостях, свалившихся на меня от короля, после геройских подвигов, совершенных не мной. Конечно умолчав о самом Диме.

– Не знаю, стоит ли мне говорить об этом, но думаю, за мой возраст можно простить излишнюю болтливость, – Произнес Скормуз, – Нартагойн множество раз бредил мыслями, что вы ускользаете от него и не редко винил в этом герцога Слидгарта, с которым дорога свела вас раньше. Ревность, свойственная юношам в рассвете сил…, злая штука. Я опасался, что он либо погибнет нелепой смертью в бою с очередным монстром, либо сопьется. Все гадал, какой исход предпочтительней.

Я мельком посмотрела на короля, но тут же опустила взгляд. Мне совсем не хотелось обсуждать терзания Нартагойна, и я поспешила заверить в этом Скормуза:

– Я не несу ответственности за его чувства и за чьи-либо еще.

– Не смею возразить, – Кивнул Скормуз, – Беда лишь в том, что никто из нас не несет ответственности за свои чувства. Их можно запрятать поглубже, молчать о них, но они никуда не денутся.

На это мне ответить было нечего. Мне хватало забот с собственными чувствами, чтобы проникаться еще и чужими. Судьба отняла у меня Салима, того, чьи чувства я была готова разделить, но теперь вокруг меня словно стены лабиринта возникли чувства Димы, чувства Дарлиса, чувства Рыжика и Нартагойна. И я не представляла, как мне пробиться сквозь них и выбраться, наконец, из отношений, которые мне сейчас были совершенно ни к чему.

– Он любит вас, – Внезапно объявил паладин.

Его взгляд, упирающийся в спину короля, не двусмысленно давал понять, о ком речь.

– Безусловно, любовью пылкой, юношеской и быть может наивной…

– Я знаю.

Мне хотелось прервать этот поток непрошенных признаний. Скормуз замолк, но ненадолго:

– В наше время, да и во времена получше, не часто встретишь девушку, готовую отказаться от любви короля, уж поверьте старику.

– Я не из тех, кого подкупают регалии и богатства.

– А что же ценит в мужчинах такая удивительная девушка? – Хитро прищурив глаза, спросил Скормуз.

Мне не понравился этот взгляд, словно паладин шпионил за мной для Нартагойна и по поручению короля заделался его сватом. Я была абсолютно уверенна, что каждое слово из этого разговора станет известно Нартагойну. Я будто попала в шпионскую сеть короля и словно охваченная паранойей видела его шпиков в каждом гвардейце. Снова захотелось собрать Всадников и бросить Нартагойна с армией позади, как в свое время поступила с герцогом.

– Прежде всего, соблюдение личной дистанции, – Сухо ответила я.

Скормуз улыбнулся и кивнул:

– Достойное качество, бесспорно! Хотя ожидать его от влюбленного я бы не стал.

– Тот, кто по-настоящему любит, не станет терзать любимого человека…, душить его своими чувствами.

Я посмотрела на Скормуза, твердо закончив:

– Или подсылать других людей с личными разговорами на темы, которые их не касаются.

Скормуз улыбнулся, чем сразу обезоружил меня. Он не стал отпираться и утверждать, что его никто не подсылал, просто заметил:

– Я старый воин, миледи. Сражался в строю и командовал войсками. Я повидал много командиров, некоторые из них живы до сих пор. Есть среди них великие стратеги, командиры попроще, а встречаются и бестолковые дураки, которые губят людей почем зря. Среди последних живых не осталось. Но даже в числе подобных дураков особенно отличаются дураки влюбленные.

Скормуз мотнул головой в сторону гвардейцев, шедших за нами:

– Эти люди идут на смерть за свой мир, за своих близких и они готовы умереть, даже если причиной гибели станет не слишком дальновидный поступок глупого стратега. Но умирать из-за глупости, порожденной пылким сердцем, страдающим от любви…

Паладин покачал головой:

– Подобного эти люди не заслужили.

Я понимала, о чем говорил Скормуз, но отказывалась признавать свою ответственность за чувства Нартагойна и жестко спросила, не скрывая злости:

– И чего вы от меня хотите?

Скормуз пожал плечами:

– Лично я бы хотел трезвомыслящего командира во главе нашего скромного войска, ибо, несмотря на почтенный возраст, я все еще привязан к жизни и не хотел бы ее потерять, потому что король в очередной раз будет смотреть на прекрасную миледи, а не на врага впереди. А что нужно королю…, возможно, всего лишь надежда на светлое будущее в объятиях своей королевы, будущее, за которое захочется сражаться самоотверженно, но с холодной головой.

– Я не его королева! – Почти выкрикнула я.

Скормуз кивнул и улыбнулся, хитро щуря глаза:

– Я этого и не говорил… и вам не обязательно это говорить. Иногда достаточно лишь намека на светлое будущее, а случится оно или нет…, на то воля богов. Возможно, у вас найдется такая безделица, как «намек»?

Скормуз хитро подмигнул мне и вежливо кивнув, пришпорил коня, оставив меня в раздумьях. Он совершенно очевидно предлагал солгать королю, притвориться милой и обходительной дамой сердца, но я в себе такой «безделицы» не находила. Более того, это претило моей натуре! С другой стороны, Нартагойн явно потерял голову, а это могло фатально сказаться на всей нашей экспедиции. Проклятье!

– Что как, подруга?

Я чуть заметно вздрогнула от голоса Пикселя, подкравшегося ко мне с Лийсар.

– Все нормально, – Тихо ответила я, пришпорив коня.

– Его величество сам не свой, этого сложно не заметить, – Печально произнесла Лийсар, – Что-то случилось между вами.

Я скрежетнула зубами, сдерживая злость и только выдохнув ее, посмотрела на девушку Пикселя:

– Почему всех так заботит то, что происходит между мной и Нартагойном?

– Мне пох…й вообще, – Пожал плечами Пиксель, – А что происходит то?

Я прожгла его злым взглядом и почти прошипела:

– Все, что происходит между ним и мной, происходит исключительно у него в голове! Я отношения к этому не имею! Если угодно поправить его моральное состояние, то обращайтесь к нему!

На этом я развернулась и погнала коня дальше, услышав в след слова Серёги: «В следующий раз можешь просто послать меня на х…й и я не буду приставать с вопросами». Формулировку я запомнила и снова подогнала коня пятками в бока. Во мне бурлила недосказанность, мои собственные чувства, которые почему-то никого не заботили, и я позволила им выйти наружу, править конем, упиваться холодным ветром. Разогнаться как раньше на дороге я не могла, потому что дороги не было, но понукаемый мной конь резво обошел Веронику с Джеймсом, а после и короля с паладином и магом.

– Миледи!

Оклик Нартагойна остался где-то за спиной, а я все гнала коня вперед, по буреломам, насыпям, мягким топкам. Я не смотрела по сторонам, как следовало разведчику, но даже если какая-то тварь застанет меня врасплох, то тут же пожалеет об этом. Сейчас я была готова кинуться в бой с любым порождением бездны, лишь бы скорее сократить расстояние между мной и Разломом. Я помнила карту Рыжика, представляла, где мы находимся, и знала, какой дорогой двигаться. Не учла я только того, что дорога внезапно окончится обрывом…

– Тпрууу!

Вылетев из плешивой рощи на вздыбленный утес, я резко натянула поводья и едва не задохнулась от ужаса, охватившего меня. Виной ему была не столько пропасть глубиной метров пятьдесят, сколько вид, который предстал с утеса. Вид на север!

– Святая Благодать! – Воскликнул Скормуз, нагнав меня вместе с королем.

Всадники, оказавшись рядом выразили удивление на свой лад, но также не сдерживая эмоций. Для меня представшая картина была скорее воплощением кошмара, нежели Благодати. Прямо перед нами раскинулась долина, укрытая темным саваном сумерков, что застилают землю предвещая бурю, но тьма была не полной, несмотря на то, что солнце пугливо скрылось за черными сводами туч. Эти самые тучи будто спустились с небес и озаряя долину пересветами молний, кружили в невероятном танце. Словно гиганты, сотканные из дыма, они застилали весь обозримый горизонт, клубились, как комок огромных змей и разносили вокруг проникающий в самые кости гул.

– Еб…ть! Если это Разлом, то может, стоит придумать другой план по возвращению домой? – Пробормотал Андрей.

– Барьер прежде таким не был, – Тревожно заметил Скормуз.

– Возможно, магическая энергия вступила в реакцию с грозовым фронтом и вскоре буря утихнет, – Не слишком уверенно предположил Рыжик.

– Он стал ближе! – Заметил Нартагойн, – Вон там пролегала тропа, которую мы нашли в прошлый раз и теперь она почти охвачена бурей.

Скормуз кивнул, подтверждая. Мы будто оказались на краю мира! Внизу в долине под нами копошились тысячи монстров, стекаясь к устью Линаксы, которое так пугало Нартагойна, среди них встречались и крылатые, похожие на нетопырей и огромные, величиной с дракона, которого мы повстречали на пути в Скират. Будто ад в прямо смысле разверзся под нами. Но куда больше пугал барьер – клубящаяся искрящаяся молниями тьма, наседающая на нашу землю, словно левиафан, плывущий в космосе и откусывающий огромные куски от моего мира. Внезапно, мысль «закрыть» его показалась абсурдной, до смешного нелепой. Взглянув на своих спутников, я поняла, что не одна испытываю подобные сомнения.

– Похоже, не только мы идем к Разлому, но и Разлом идет к нам, – Вздохнул Скормуз.

Мы переглянулись, оценивая новый факт. Нартагойн взглянул на Всадников, и я догадалась, о чем он подумал: «Не начал ли Разлом расти из-за них?». Меня саму посетила такая мысль, и я в очередной раз задумалась об истинной природе своих иномирных друзей. Возможно все же они несут гибель моему миру и как только попадут в Разлом, свершиться нечто ужасное… Проклятье!

На какое-то мгновение мой взгляд встретился с взглядом короля, и мне показалось, что мы поняли друг друга без слов. На этот раз я разделяла его чувства, ибо касались они судьбы мира, а не моей личной.

– Perhaps there is another way, – Нарушил тревожную тишину Джеймс.

– Where? This storm stretched over the entire horizon, – Тихо, будто боясь потревожить «левиафана» ответила Вероника.

– Что сказал ваш друг, миледи? – Спросил Скормуз.

Девушка только повела плечами:

– Джеймс предположил, что есть другой путь, но я его не вижу.

Паладин кивнул и обратился к Нартагойну:

– Что будем делать?

Король облизал губы и посмотрел на меня, затем на долину, кишащую монстрами:

– Здесь путь обрывается. До смотрового утеса не добраться, но теперь и нужды такой нет. Встанем лагерем здесь: если мастер маг прав и буря утихнет, отыщем другую дорогу к барьеру, если нет…, – Теперь король окинул взглядом нас всех, – Тогда доверимся судьбе.

Взглянув на вал бури, неприметно, но неминуемо стремящийся к нам, я подумала, что судьба нас ожидает совсем скверная.

На этот раз, по соседству с устьем и бурлящим барьером, даже русло Линаксы казалось куда более уютным местом для лагеря, но выбирать нам было не из чего. Утес, возникший недавно явно стараниями какого-то гиганта, хотя бы предоставлял нам хороший обзор и возможность для обороны. В тоже время, вид на барьер четко давал понять, что это, быть может, наша последняя стоянка. Воины подкрадывались к краю утеса, вглядывались в тысячи тварей, наседающих на хребет, бредущих к узкому устью высохшей реки в нескольких километрах правее и пытались отыскать хоть какую-то возможность уцелеть в грядущей битве. В том, что эта битва состоится, уже никто не сомневался, несмотря на оптимистичный план Скормуза пробраться к барьеру втихаря. Возможностей для этого мы просто напросто не видели.

Едва лагерь был разбит, король собрал срочный совет, на который были приглашены все командиры. Кратко и сухо, как подобало полководцу, он изложил примерное положение дел и весьма скверные перспективы. Не многие из командиров сумели сохранить невозмутимое лицо. Это не ускользнуло от внимания Нартагойна и особенно напуганным он напомнил, что пути назад нет:

– Если угодно протянуть еще неделю, быть может, месяц, бегите! Спасайте свои жизни! Разлом растет, это факт, но времени добраться до Скирата и забиться под кровать с малыми детьми и женщинами у вас еще хватит!

Воины пристыдились и опустили глаза. Только один смотрел на короля смело и даже вызывающе. Едва Нартагойн кончил свою речь, как этот воин, по имени Талук Дигор, посмотрел на меня и Всадников, злобно спросив:

– А как же Всадники, Ваше Величество?

Он ткнул в нашу сторону пальцем и бешено завращав глазами:

– Если эти люди мнят себя Всадниками, которые закроют разлом, так пусть делают свое дело!

– До Разлома еще нужно добраться, – Жестко ответил Скормуз, опередив Нартагойна, – Желаешь говорить, Дигор, спроси дозволения короля, а пока не получил его, изволь помалкивать!

– Прошло время королей и королев, дворян и крепостных! – Рыкнул в ответ Дигор, – Нынче мы все в одной лодке, которая идет ко дну!

Скормуз многообещающе схватился за рукоять меча, но Нартагойн поднял руку, прерывая негодование гвардейца:

– Все так, Дигор. Но если ты не в состоянии удержать свой страх и будешь раскачивать эту лодку, я вышвырну тебя за борт.

Король окинул взглядом всех командиров, посмотрел и на нас, потом после минутного молчания, объявил:

– Время королей быть может и прошло, но наступило время не простых решений и варианта у вас всего два: ждать смерти или сразиться за жизнь.

Слова затронули нужные струны в большинстве из нас, мне показалось, что даже Всадников они ободрили, хотя им смерти бояться не стоило…, наверно. Вполне возможно, что здесь, на краю мира оканчивается и их бессмертие, а вместе с тем и мое…

– Повторю: кто желает бежать, пусть бежит. Преследовать и карать я не стану, есть дела поважнее, чем гоняться за трусливыми овцами, затесавшиеся в ряды настоящих воинов.

Командиры быстро прикинули, к кому следует себя причислить и ни один не ушел. Конечно, сбежать при всех было стыдно, и быть может, кто-то отыщет возможность покинуть лагерь тайком, но это меня мало волновало…, как и короля. Никто из нас не видел другого выбора, кроме как направиться к барьеру и пройти за него. Я невольно задумалась, что может быть этого будет достаточно. Возможно, за этой стеной ужасающей бури скрывается портал в мир Димы? Всадники спокойно покинуть мой мир, а я, наконец, получу свое тело в единоличное пользование? И все, что нужно для этого, это пересечь долину, заполненную тысячами монстров… Несмотря на то, что даже эта задача была вовсе не простой, мне не верилось, что за барьером все закончится.

– Сейчас советую воспользоваться случаем и передохнуть, подготовиться к бою, – Предложил король, – Выступим через два часа. Если к тому времени буря не уймется…, значит, уймем ее сами!

Глава 9

– Может нам и не стоит никуда идти, если Разлом ширится? Переждем здесь, пока эта стена сама не доберется до нас, а там уже разберемся, что к чему.

Андрей пригубил вина, которое для согрева король велел выдать солдатам. Костры мы по-прежнему не жгли, и согреться больше было нечем. Хотелось горячей еды, но приходилось довольствоваться сыром, сухарями и сомнительными планами на ближайшее будущее.

Предложение Андрея не было лишено смысла, но дожидаться, пока огромная стена черных туч, будто невероятный смерч, настигнет нас, мне совершенно не хотелось. И, тем не менее, я устроилась на самом краю пропасти, вынудив к этому и своих спутников, которые намеривались занять место ближе к центру лагеря вместе с другими воинами. На самом деле, я выбрала это расположение как раз для того, чтобы вокруг меня было как можно меньше людей. Гвардейцы суеверно сторонились края утеса, а на барьер и вовсе старались не смотреть. Хватало того, что им действовал на нервы нескончаемый гул, все так же издаваемый стеной бури. Меня же барьер удивительным образом манил и, по крайней мере, давал возможность отгородиться от людей хотя бы с одной стороны. Хотя не я одна выбрала спокойный край пропасти для отдыха. Чуть в стороне от нас такую же позицию заняли и Нартагойн с паладином. Я наблюдала за ними, стоящими на самом краю обрыва и думала о словах сказанных Скормузом. Несмотря на массу копошащихся внизу зубастых, крылатых, ядовитых, отвратительных причин для разговора, я была уверена, что они говорят обо мне, поскольку не редко замечала на себе взгляд короля.

– Если буря не уймется, этот циклон может нас убить, – Рассудил Рыжик, совсем маленьким магическим огоньком пытаясь разогреть чашку, чтобы приготовить согревающее зелье, – Возможно, мы даже не пройдем через него.

– Джеймс говорил, что есть другой путь, – Напомнила я, наконец, отвернувшись от короля и взглянув на Веронику.

Девушка одним укусом доела яблоко и швырнула огрызок в пропасть:

– Он только предположил.

– What? – Оживился Джеймс.

– Как на его языке будет другой путь? – Настойчиво спросила я.

– Он не знает его!

Вероника покачала головой, но на выручку пришел Дарлис:

– Another way. James, are you know another way?

Джеймс покачал головой:

– Sorry.

– Я же говорила, – Буркнула Вероника.

Но Джеймс не закончил, продолжив мрачно уставившись на бурлящие небеса на горизонте:

– Usually in games there is another way, but here I do not know. Maybe we don't have a chance to pass here at all, or maybe we don't even need to do it.

– Переведи, – Попросила я Веронику.

Хоть и демонстративно закатив глаза, она все же перевела:

– Обычно в играх…, в других играх, – Вероника пронзила меня взглядом, но я стойко выдержала очередное напоминание о том, что мой мир Всадники считают игрой, – В других играх найти дорогу не сложно…

– Каких играх? – Спросила Лийсар.

– Это все? – Спросила я Веронику, проигнорировав вопрос Лийсар, – Это все, что он сказал?

– Он сказал, что нам возможно даже не следовало сюда приходить.

– То есть как это? – Напрягся Рыжик, оставив свою возню с разогревом воды для зелья.

– Возможно, есть другой способ закрыть Разлом, – Пояснил Дарлис.

– Артефакт…

Я посмотрела на Андрея, который не так давно рассказывал мне, как они совершали свои вымышленные подвиги в вымышленных мирах.

– Возможно, – Пожал плечами Дарлис, – Но что за артефакт и где его искать мы не знаем.

На какое-то время воцарилась тишина. Все погрузились в раздумья. Возможно, Всадники вспоминали свой игровой опыт. Рыжик, вероятно, погрузился в закрома памяти в поисках упомянутого артефакта среди бесчисленных свитков и трудов, прочитанных им. Лийсар жалась к Пикселю, пытаясь согреться и грызла сухарь. Я снова посмотрела на барьер. Стена шторма одновременно завораживала и пугала, притягивала взгляд и призывала бежать прочь, не оглядываясь. Мой разум, будто спасаясь, ухватился за воспоминание о Диминой квартире, уютном диване, стеллаже с книгами. Мне показалось, что это дико не справедливо, что моему миру угрожала гибель, а его мир продолжит безмятежное существование, даже не подозревая о трагедии, которая вот-вот уничтожит мою реальность. Хуже того, для людей вроде Тани, мой мир будет всего лишь сказкой, выдумкой, фантазией неведомого автора, таинственного чародея или ордена – BitEntertainment.

– Ладно, – Неожиданно для самой себя, решительно выдохнула я,

Время для секретов подошло к концу, и больше не было смысла говорить намеками, скрывать правду в надежде, что все само как-то образуется!

– Вы ведь уже бывали в других мирах…, в играх, – Я перевела дух, ловя на себе взгляды спутников и готовясь высказать то, что казалось мне чушью, – Предположим…, представим, что мой мир тоже игра…

– То есть как, игра? – Удивился Рыжик, но я вскинула руку, велев ему замолчать.

– Бывало ли у вас такое прежде и как вы действовали в таких обстоятельствах? Если нет никакого артефакта и представления, где его искать?

Всадники переглянулись. Вероника перевела мои слова Джеймсу, заставив его нахмуриться то ли в поисках ответа, то ли в попытке найти нужные слова, чтобы объяснить мне несуразность вопроса. Лийсар напуганная то ли нашими перспективами, то ли моей речью, забыла про сухарь в руке. Напряжения в воцарившейся тишине прибавилось, и я даже ощутила облегчение, будто молчание Всадников лишний раз доказывало абсурдность самой мысли, что мой мир всего лишь выдумка, но тут ответил Джеймс:

– Usually in games there is always a pointer to where to go.

– Что? – Я нетерпеливо посмотрела на Веронику, ожидая перевода.

– Он говорит, что обычно в игре есть указатели или подсказки, – Вероника скривила губы, пояснив, – Обычно мы знаем куда идти и что делать.

– То есть заранее? – Нахмурилась я.

– Да, – Ответил за Веронику Андрей, – Получаем задание с координатами, идем туда, и на месте уже все становится ясным или находится бот, который все разъясняет…

– Мы на месте, но что-то яснее не стало, – Вздохнул Пиксель, – А из ботов тут только оборотни и другие хитровые…ные чудики, не блещущие интеллектом.

– Прямо как ты, – Хмыкнула Вероника.

Очередную перепалку этой парочки я прервала, выпалив:

– Амерон! Он ведь тоже бот?

– Кто такие боты, госпожа? – Робко вклинился в разговор Рыжик, – Вы снова считаете, что нам следует отыскать некроманта?

Никто не ответил Рыжику. Все погрузились в размышления. Теперь, после того, как мы увидели кошмар, через который нам предстояло пройти, чтобы добраться до Разлома, идея отыскать Амерона и выпытать у него все, что ему известно, уже не казалась бессмысленной тратой времени и сил. Тем более, если именно так Всадники действовали в своих выдуманных играх…, нет! Мой мир не игра, а значит эти правила здесь бесполезны! Здесь нет ботов, которые подскажут дорогу! Уж от Амерона этого ждать точно не следует… или…. Мне вспомнилась встреча во дворце Салима. Тогда Амерон планировал помочь Всадникам вернуться домой. Возможно он все же говорил искренне? Конечно, он не станет делать этого без выгоды для себя, но быть может, он затребует цену, которую мы сможем заплатить? Тогда, в разговоре с Салимом, некромант выставил себя едва ли не жертвой обстоятельств, вынужденной совершать преступления против людей, но что если в этом действительно есть доля правды и куда разумнее было бы заключить союз с Амероном, а не сражаться с ним лишь пополняя его армию новыми живыми мертвецами?

– Не думаю, что он нам поможет, но у Разлома мы наверняка его встретим. Зуб даю, – Заметил Меркрист.

– Откуда такая уверенность? – Спросила я, с трудом развеяв картину, в которой мы заключали союз с некромантом.

Даже если это возможно, найти Амерона мы все равно не могли, о чем уже говорили с Нартагойном, но если он окажется у Разлома вместе с нами…

– В играх часто злодеи поджидают героев в самом конце.

– Если точнее, то всегда, – Хмыкнул Пиксель.

Я приняла информацию к сведенью, вернувшись к, внезапно ставшему неоднозначным, вопросу: «злодей ли Амерон?». Конечно для тысяч убитых им людей, ответ был очевидным, но наш мир катился в бездну и первым его стал покидать здравый смысл, прежде строго указующий кто есть хороший, а кто плохой. Теперь, когда союзники с севера предают, а предреченные жечь мир Всадники спешат его спасти, разобраться в добре и зле стало невозможно.

Наши молчаливые размышления прервали король с паладином. Нартагойн обвел нас взглядом и обратился к Рыжику:

– Мастер маг, я думаю, нам стоит хорошенько изучить, с кем предстоит иметь дело внизу, пока у нас есть такая возможность сделать это без непосредственного контакта. Вы могли бы пополнить свой бестиарий и ознакомить с ним солдат, прежде чем мы спустимся в долину.

Предложение было разумным, и я охотно поддержала его кивком. У остальных оно особого энтузиазма не вызвало и было понятно почему: пока мы пребывали в относительной безопасности, наблюдать за чудовищами внизу, думая о скорой встрече с ними, особого желания не было. Но Рыжик спорить с королем не стал и, отложив чашку с травами для зелья, взялся за листы пергамента.

– Ладно, все равно заняться больше нечем, – Махнул рукой Пиксель и поднялся на ноги.

Остальные вслед за Рыжиком и Скормузом переместились ближе к краю обрыва. Сумрак все не желал рассеиваться, как и буря, угнездившаяся в барьере, поэтому разглядеть чудовищ внизу было не просто, хотя некоторых гигантов, вроде макнумаров, троллей и тварей мне не знакомых, опознать среди теней было легче.

– Миледи?

Нартагойн взглянул на меня:

– Не желаете присоединиться?

Возня Рыжика с пергаментом напомнила мне о том, что у меня, в отличие от спутников, есть занятие: я должна была написать Диме о минувших событиях, принятых решениях и том, что думаю по поводу всего этого. Возможно, он мог бы придумать способ отыскать Амерона.

– Чуть позже, с вашего позволения, – Ответила я королю.

Нартагойн чуть сдвинул брови, но помедлив, кивнул:

– Конечно.

Когда он отошел к остальным, я достала пергамент и стилус. Нартагойн наблюдал за моими действиями, но это меня не заботило. Я знала, о чем он думал, поскольку его взгляд периодически скользил по Дарлису, взявшемуся помогать Рыжику с рисованием, пока маг записывал повадки чудищ. И, тем не менее, я не показывала вида, что замечаю пристальные взгляды короля. Прежде, чем взяться за письмо для Димы, я снова изучила схему, которую нарисовал Андрей. В памяти незваными всплыли слова Вероники о видео, которое Дима мог записать для меня. Воображение без труда соединило его обнаженный образ и предупреждение Копипасты.

– Проклятье! – Выругалась я сквозь зубы, ощутив внезапное тепло внизу живота, – Глупость какая!

Мне пришлось с усилием потереть глаза, чтобы прогнать навязчивый образ. Я спрятала схему поглубже в сапог, убедившись в том, что она отпечаталась в памяти и только после этого взялась за чистый лист пергамента. Дабы избежать новых откровенных видений, я заставила себя выбросить из головы Диму и писала свое письмо так, будто это действительно были всего лишь путевые заметки или личный дневник. При этом ничего личного я в него не вкладывала, чтобы не пришлось в очередной раз оправдываться перед королём, если он вдруг решит выкрасть мое послание. Я даже старалась обходиться без формулировок, указывающих на то, что письмо имеет адресата. Послание вышло практически полностью обезличенным: только факты и мои суждения…. Оторвавшись от него, я снова заметила на себе взгляд короля. Он, не таясь, уделял мне внимания куда больше, чем монстрам в долине и это не ускользнуло от взгляда Скормуза, который теперь тоже посматривал то на меня, то на короля.

Вздохнув, я демонстративно убрала письмо в наруч. Сперва я думала убрать его в декольте, но король вполне мог счесть это признаком того, что послание глубоко личное, а мне этого не хотелось. С как можно более нейтральным выражением лица, я присоединилась к компании, не замечая взгляда короля. Оказавшись на самом краю, я посмотрела вниз: по мертвой земле, усеянной черной пылью слонялись тысячи самых разных тварей. Бакилары, черными быстрыми тенями метались по долине с едва слышным отсюда визгом удирая от огромного макнумара, вооруженного таким же здоровенным мечем. Бесчисленное множество троллей сбилось в группы и раздраженно отгоняло от себя вилермов, швыряясь валунами. Казалось невероятным, что все они уживаются друг с другом, но единства твари все же не имели, словно дикие племена, заплутавшие на континенте и терпящие друг друга лишь потому, что нашли добычу повкуснее.

– Что это за измерение такое, если из него прут одни злобные туповатые твари? – Задался вопросом Дарлис.

– Вау, там баба голая! – Обрадовался Пиксель, пропустив толковый вопрос мимо ушей.

Голой бабой была суккуба, мгновенно сбившая спесь с Пикселя раскрывая крылья, которые, мгновение назад, словно вылупились из ее серой кожи на спине.

– Фу, бл…дь, мерзость какая!

– Минуту назад она тебе нравилась, – Засмеялась Лийсар.

– Не целиком, – Возразил Пиксель, – Только некоторая часть.

– И я знаю какая.

Лийсар ткнула Серёгу локтем в живот.

– Ауч! Я надеюсь, ты от меня не прячешь таких крылышек?

– А ты недостаточно внимателен, если не сумел этого проверить, – Хитро улыбнулась Лийсар.

– Ты слишком много от него хочешь, он же тупой, как эти тролли, – Съязвила Вероника, рассматривая монстров.

Покачав головой, я отвернулась от долины и присмотрелась к Дарлису, вернее тому, как ловко и точно его рука выводила очертания скелетоподобной твари, напоминавшей кентавра.

– С этими проще, мы их встречали, – Сказал сам себе Рыжик, наблюдая за «кентаврами» и делая заметки, – Я назвал их «скакунами».

– «Скакуны»? – Засмеялся Дарлис, – Они явно заслуживают названия посерьезнее.

– Может Скормуз знает, как они называются?

Паладин, услышав свое имя, позволил втянуть себя в обсуждение наименований. Как по мне, смысла в этом особого не было, твари они твари и есть. Знать кто, чем опасен было полезно, остальное меня мало волновало.

– Ну, я-то про себя зову их кентаврами, – Авторитетно заявил Скормуз, – Но был когда-то в моем отряде эльф, так он их величал Гвильдарами, что довольно иронично, поскольку переводится это как...

– Всадники, – Закончил за паладина Нартагойн, внезапно оказавшись рядом со мной.

Я буквально кожей ощущала его желание втянуть меня в очередной разговор и не видела способа избежать этого. Разве что…. Взглянув на Скормуза, я снова вспомнила о его словах, предложении солгать королю, притвориться лишь на время, что его чувства не безразличны мне. Может, стоит всего лишь откровенно поговорить с ним, чтобы унять пожар в его душе?

– Одно из не многих известных мне эльфийских слов… – Скромно улыбнулся Нартагойн, – Помниться в Агрине вы обещали научить меня эльфийскому языку.

Я заставила себя посмотреть в глаза короля. Он смущено отвел взгляд:

– Понимаю, что не заслужил такой чести. Даже смотреть на вас не заслуживаю после того, что совершил.

Внутри меня что-то напряглось, почуяв возможность узнать подробности того, что произошло, пока Дима был в моем теле, и я не стала себя сдерживать:

– Что совершили?

Пускай думает, что мне отказала память или что я тронулась умом, но я хотела узнать.

Нартагойн заметно покраснел и прошептал:

– Я не должен был целовать вас без вашего позволения.

По моему телу пробежала дрожь и собралась в правой руке, как бывало, когда я готовилась нанести удар. Мне хотелось нанести его, ударить Нартагойна так, будто поцелуй, о котором он говорил, состоялся мгновение назад! Но я сдержалась, и просто отвернулась. Унять обиду и злость мне помогла внезапная мысль о том, что Дима не соврал мне! Король действительно позволил себе лишнее и действительно против воли Димы. Мне вспомнились подпалины на пологе кровати и возле корыта с водой… Дима себя сдерживать не стал. Конечно, у него были более чем веские основания отбиваться от Нартагойна, но я все равно боялась, что он решит отомстить мне за связь с Салимом, позволив королю больше чем поцелуй. А он не сделал этого... Я не сразу осознала, что улыбаюсь, то ли от возникшей перед глазами картины, где Дима пламенем отгонял от себя Нартагойна, то ли от осознания, что он защитил именно мою честь. Хорошо, что король не мог видеть этой улыбки, поскольку я смотрела на барьер.

– Я не знаю, как мне искупить вину и боюсь, что у меня просто не хватит времени.

Мне нужно было что-то ответить, но я не знала что. Очевидно, если Дима прибег к магии, защищаясь от поползновений короля, то слов от меня и не требуется. Я могла либо простить короля, чего делать не собиралась, либо продолжать молчать, изображая обиду.

– Я повел себя эгоистично, – Нартагойн все так же смотрел куда-то в сторону, – Более того, я всерьез помышлял последовать совету Кранаджа.

– То есть? – Удивилась я, взглянув на короля.

– Конечно, не о казни речь, но я…

Нартагойн облизал губы, но не решился посмотреть мне в глаза, обронив слова куда-то под ноги:

– Я думал запереть вас в башне, исключительно потому что боялся потерять… и теперь боюсь.

Эти слова заставили меня вспыхнуть, дав волю собственным чувствам, до которых Нартагойну, явно не было дела:

– Я не ваша собственность! Я не вещь, которую можно оставить на хранение!

Меня жгла обида. Не столько на глупую затею Нартагойна, которою он все-таки не воплотил. Обида была на всю несправедливость по отношению ко мне.

– И я понимаю это, – Испуганным голосом вскинув руки, будто защищался, ответил король.

Мне хотелось просто уйти, но деваться было некуда, даже сейчас в этот момент я буквально стояла на краю пропасти, а король отрезал единственный путь к отступлению. Моя вспышка не осталась незамеченной: я поймала на себе взгляд Рыжика и Дарлиса. Казалось, вопросы преследовали меня повсюду и, оставив короля, я от них не сбегу. Мне придется кому-то отвечать, а так хотелось просто помолчать. Чтобы рядом был кто-то, кто понимает без слов и не ждет от меня каких-то решений. Мне не хватало Салима, хотя с каждым днем и часом без него, я будто освобождалась от неких чар. Он становился сном, о котором необыкновенно приятно вспоминать, но с каждым днем все труднее.

Мое дыхание сбилось, будто я пробежала стометровку. Затравленным зверем я смотрела по сторонам, заметив, что теперь уже все смотрят на меня и Нартагойна.

– Я…, – Выдохнул король, будто уменьшившись под прицелами взглядов Всадников.

– Мне нужно побыть одной, – Прямо, но уже сдержанней объявила я, сделав шаг к королю.

На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись. В его глазах я видела отчаяние и панику…, не знаю, что он видел в моих, но под моим взглядом он все же отступил и позволил мне вернуться к лагерю. Я ощущала спиной взгляды остальных, но не имела ни малейшего желания оглядываться. Здесь, на склоне утеса, где разместилась наша армия, об уединении я могла лишь мечтать, но, по крайней мере, мне удалось выбраться из опостылевшей компании. Только вернувшись на свое место, я позволила себе взглянуть в сторону обрыва. Нартагойн замер на краю, словно статуя. В душе робким огоньком вспыхнула тревога, что после моих слов и куда важнее, того, что за ними скрывалось, король просто решит сделать еще один шаг вперед и покончит с собой, но я загасила этот огонек, стиснув зубы и сосредоточившись на собственных чувствах. Если Скормузу угодно, пускай сам утешает Нартагойна. Мне хватает своих забот, и помочь с их решением мне некому. Оазис в пустыне Намирхас превратился в мираж и я снова осталась одна…

– Эй, смотрите, твари ходу прибавили!

Возглас Вероники заставил меня вздрогнуть и снова посмотреть в сторону обрыва.

– Чего это они? – Озадачился Андрей.

В этот момент сумрак разогнала вспышка, словно от взрыва, вырвавшегося из гигантской бури. Прикрыв на мгновение глаза, я вскочила на ноги. Моему примеру последовала вся армия и с тревогой уставилась на горизонт. Барьер заревел с новой силой, в этом реве мне почудился потусторонний голос пробуждающегося левиафана, от которого кровь стыла в жилах. Всадники отскочили от края обрыва, поскольку земля под нами опасно задрожала. Гвардейцы нервно отступили, обмениваясь восклицаниями, кони забились, натягивая уздечки, которыми были привязаны к кустам, несколько вырвались и умчались назад в сторону Скирата, игнорируя команды и проклятья, ринувшихся за ними воинов. Барьер тем временем осветился совершенно невероятными гигантскими пурпурными молниями, ударяющими в долину под нами, из него брызнули вспышки огня, словно раскаленная порода из жерла вулкана. Быть может, именно вулкан скрывался за чудовищной пеленой туч? Так или иначе, стало очевидно, что буря униматься не собирается, а напротив, набирает обороты. Сумерки сгустились еще больше, превратив день в ночь, поднялся ветер и на нас пролился настоящий ливень, без долгих прелюдий, сразу водопадом острых капель впиваясь в землю и лица. Нас буквально сдувало с утеса. В пропасть полетели наскоро собранные палатки, даже металлическая утварь, звеня, поскакала прочь.

– Бл…ть, нах…й этот барьер! Должен быть другой путь! – Выругался Андрей.

– Нужно уходить! – Перекрикивая ветер, объявил Скормуз.

Я посмотрела на короля. Нартагойн стоял все там же на краю обрыва, стиснув зубы и с безумным взглядом, направленным куда-то в клубящуюся извергающую пламя гущу туч.

– Нартагойн! – Заорал Скормуз и дернул короля за руку.

Паладин взял командование на себя и, утаскивая Нартагойна прочь от пропасти, отрывисто приказывал:

– Живо назад! Седлать коней, что остались, и назад, во весь опор! Укроемся в ближайшей чаще!

Едва Всадники отошли от края утеса, как воздух сотрясся от громоподобного грохота. Конец утеса, нависший над долиной, вздрогнул и поехал вниз, сметая все на своем пути. Земля продолжала дрожать.

– Это похоже на извержение! – Пришел к тем же выводам, что и я, Рыжик,

Эхом на его слова отозвался грохот камней: где-то позади нас сходила сель. Горы, казалось, завибрировали, будто церковные колокола, рычали обвалами и грозились похоронить нас здесь, если мы не уберемся.

Маг в один миг оказался рядом со мной, выпалив:

– Я добуду вам лошадь, госпожа!

Воплотить свое обещание у него не вышло, поскольку к этому моменту, лошадей не осталось: одни уже скрылись в неизвестном направлении, других оседлали перепуганные гвардейцы и гнали прочь от утеса. Я подозревала, что настроения в армии весьма скверные, но не думала, что воины так просто сбегут, бросив короля. Здесь на утесе для всех стало очевидно, что каждый сам за себя.

Никому из Всадников добыть лошадь не удалось. Першерон Скормуза тоже исчез то ли сам, то ли был угнан и теперь мы бежали прочь от бури в компании пехотинцев. А буря ярилась все сильнее! Раздался утробный грохот грома, хлестнула светом молния теперь уже прямо над нами. Я не решалась оглядываться на барьер и сосредоточилась только на том, чтобы не споткнуться и не потерять остальных. С последним было не просто, поскольку буря подняла в воздух валежник, сведя обзор к минимуму. Рыжик бежал рядом, протягивая мне руку всякий раз, когда приходилось взбираться на валуны или пробираться через кустарник. В толпе впереди я заметила розовую шевелюру Вероники, там же мелькнула вспышка, окутав Джеймса магической защитой. Причин для нее я не видела, но вряд ли он испугался простого ливня. Остальные Всадники исчезли в мельтешении лиц гвардейцев. Скормуз едва ли не силком тащил Нартагойна, сникшего и ставшего совсем жалким под струящимися потоками дождя. Король смотрел исключительно под ноги, и если бы не паладин, то заплутал бы среди худых березок, валунов и сосен. Вина непрошено собралась где-то в груди, но я игнорировала ее, отказываясь признавать своей.

Внезапно воздух, за шумом ливня, прорезал новый звук, стремительный и шипящий, он окончился громким хлопком. Потом снова и снова…. Как и все вокруг я замерла на миг, пытаясь отыскать новый источник неприятностей: что это? Монстр, магия, или, может, сам Амерон отыскал нас в горах и теперь решил помочь стихии разделаться с нами?

– Не останавливаться! – Рявкнул Скормуз, где-то впереди – Укроемся в овраге!

Возможно он забыл, что в овраге обосновалась тварь, так и не получившая имени, а может, рассчитывал, что монстр сбежит оттуда прежде, чем мы туда доберемся. Так или иначе, но добраться до безопасного места, было дано не всем. Едва гвардейцы очнулись от панического ступора и бросились по дороге в указанном направлении, как с неба раздалось уже знакомое шипение. Прямо на моих глазах в землю ударил огненный шар, размером с арбуз, от чего земля вздрогнула, и мы с Рыжиком повалились в грязь. Следующий шар разнес на куски воина, что сумел нас обогнать, а через мгновение, шары, подобно кометам, посыпались со всех сторон. Их огненные росчерки в небе тянулись от самого барьера. Напасть, которую я в первое мгновение сочла магической атакой, накрыла всю долину, где обитали монстры. Шары с грохотом вонзались в землю, ломали и жгли деревья. Округу наполнили крики, которые непрекращающийся ливень не мог приглушить. Я вскочила на ноги и дернула за руку Рыжика, у которого балахон совсем вымок, набрался грязи и теперь явно путался в ногах мага, мешая ему бежать. Призвав магическую защиту на себя и на друга, я, стиснув зубы, потащила его дальше.

– Проклятье! – Ругался где-то Скормуз.

Под огненным дождем гвардейцы прибавили ходу, зачастую не выбирая дороги. Теперь людям было не до оврага, искали убежище везде, где придется. Один из воинов зарычав вскинул к небу щит и принял на него удар очередного огненного шара. Его это не спасло…. В одно мгновение воин исчез в куче грязи и оплавленного металла. Шар, свалившийся с отравленных магией небес, прошил его щит насквозь, превратил воина в прожаренный прямо под ливнем кусок мяса и взорвался, раскидав ошметки по округе. Я кое-как обошла оставшийся кратер стороной и вместе с магом бросилась к раскидистому лоху. Убежище из него никакое, но этот путь оказался не таким востребованным среди паникующих воинов.

– Санрайз!

Среди отступающих, я увидела Дарлиса. Часть брони на его руке была явно подпалена, а сам он хромал с трудом пробираясь по грязи. Я тут же сменила направление движения, увлекая за собой и Рыжика. Возможно сейчас, когда с неба сыпались огненные шары, нам не стоило сбиваться в кучу, но я не собиралась бросать Дарлиса здесь.

– Классная погода, да? – Криво улыбнулся Игорь, когда мы оказались рядом.

– Как ты?

Я оглядела друга, убедившись, что его левая рука и нога серьезно обожжены.

– Слегка поджарился. Эта хрень рядом рухнула, а моя сумка с зельями улетела в пропасть вместе с утесом, – Вздохнул Дарлис, – Остался только наш бестиарий.

Он посмотрел на Рыжика, но тот лишь покачал головой, поторопив:

– Нам нужно уходить.

Я нашла в подсумке зелье и вручила Дарлису.

– Сейчас бы сохраниться, – Вздохнул Игорь.

Я мысленно согласилась, хотя умирать даже на время, совсем не хотелось. С другой стороны, если мы погибнем сейчас, то окажемся не далеко от ущелья Клибур и быть может, сумеем найти другой путь в долину…. Впрочем, для этого погибнуть должны мы все, если я правильно поняла логику необъяснимой магии бессмертия Всадников. В любом случае, намеренно себя убивать я не планировала. Когда Дарлис выпил зелье, мы продолжили пробираться сквозь плешивый подлесок. Укрыться было решительно негде, и мы могли только молить богов о том, чтобы очередной огненный снаряд не прикончил нас. Пока нам везло, но в парящем по воздуху валежнике, бесконечных вспышках молний и хлещущем стеной дожде, я едва находила дорогу к оврагу.

– Мне кажется, я видел Пикселя с Лийсар, но потом меня пихнул какой-то редкий мудак, и я потерял их из виду, – Сказал Дарлис.

– Я видела Веронику и Джеймса.

Новый огненный шар рухнул прямо перед нами, обдав брызгами грязи и огня и ослепив на время. Благодаря моей магической защите пострадал только наш гардероб. Я взглянула на небо, заметив, что огненных росчерков в нем стало меньше.

– Похоже, стихает, – Заметил Рыжик.

– Предлагаю спуститься по этому склону и переждать у обочины.

Игорь указывал на довольно крутую насыпь, с маленькими кустами, с которых дождь сбил последние листья. Вокруг нас все еще мелькали гвардейцы и я, вглядываясь в их лица, пыталась разглядеть Скормуза или короля. О Всадниках я не переживала, но если Нартагойн погиб, то нам едва ли удастся собрать армию снова. Кроме того, я все еще ощущала вину за хоть и верные, но возможно слишком резкие слова, которые сказала королю.

– Дождемся пока буря стихнет и потом найдем остальных, – Заметив мои сомнения, предложил Дарлис.

– А если она уже не стихнет?

Я посмотрела на Рыжика с Дарлисом. Они переглянулись, но возразить не смогли.

– Я вижу русло реки, – Заметил Рыжик, – Отсюда уже не далеко до оврага. Милорд Скормуз приказал двигаться туда, значит, все остальные будут ждать там.

Искать кого-то в этом безумии действительно было глупо, но и выжидать окончания, быть может, бесконечной бури смысла не было.

– Идем, – Кивнула я.

Возможно паника, охватившая гвардейцев, была столь сильна, а может они по-прежнему избегали нашего общества, но за все время дикого забега, никто из них к нам не присоединился. Каждый пытался найти свой путь к спасению от истребляющего пламени. Мы тоже. Петляя как зайцы, интуитивно пригнув колени, будто это могло спасти от огненных шаров, мы по уши в грязи продирались сквозь колючий шиповник, по скользким камням, почти скатывались по насыпям в овражки, где земля бугрилась от корней деревьев, заставляя спотыкаться на каждом шагу. Хуже всего было то, что оружие было совершенно бесполезно против стихии, и мы могли только идти, а когда силы восстанавливались – бежать. Никого из Всадников мы больше не видели, что казалось мне странным, поскольку лагерь мы покидали все вместе. Зато даже здесь, на еще большем отдалении от барьера, нам встречались трупы гвардейцев. Мы добрались до обоза, который, очевидно, был брошен. На наших глазах в него угодил один из шаров, разнеся телегу в щепки, одним махом лишив армию изрядной доли провизии и фуража. Впрочем, армии уже не было…. Никто не ожидал столь яростного вторжения изувеченной магией природы в наш дерзкий поход. В один миг она разогнала наше войско, изрядно сократив его численность. Гвардейцы были готовы биться с чудовищами, но не с огненной стихией, затмившей почти все небо. Еще на прежних стоянках я не редко слышала робкие разговоры о том, что гвардейцы лишь проводят нас до Разлома, а там «пускай Всадники делают что нужно». Вполне может статься, что теперь гвардейцы не намерены дожидаться нас в овраге, а рванули пешими до самого Скирата. Хуже всего было то, что я сама не представляла, как мы можем совладать с подобным штормом, как пройти к Разлому? Это настолько разозлило меня, что я высказала эти сомнения вслух.

– Если монстры выбираются из Бездны, значит, мы можем в нее попасть, – Просто рассудил Рыжик, выпутываясь из раскидистых лап лоха.

К этому моменту мы добрались до небольшой рощицы и теперь, под линялыми кронами деревьев было чуточку спокойней: если очередная шаровая молния и ударит, то, прежде всего, в дерево и только потом по нам.

– Если не слишком поздно, – Устало заметил Дарлис.

Эту мысль я постаралась поскорее отогнать прочь. Если позволить ей поселиться в голове, то не останется ничего кроме как сесть на землю и ждать конца. Но спустя минуту все же спросила:

– А если поздно, то, что вы делаете в своих играх?

Дарлис пожал плечами:

– Начинаем все заново.

Слова Игоря одновременно пугали и внушали уверенность, что мой мир все-таки никакая не игра. Здесь у нас не было возможности повернуть время вспять дальше, чем позволяло странное бессмертие.

– Вы властны над временем, милорд Дарлис? – Удивился Рыжик.

– Увы, но нет, – Улыбнулся Игорь.

– Но мы властны над моментом. Найдем остальных и попробуем спуститься в долину, – Решила я, – По крайней мере, не только наша армия пострадала от этого огненного дождя.

– Верно! – Чуть веселее согласился Рыжик, – Может статься, что этот дождь сильно упростил нам переход через долину.

Я посмотрела на Дарлиса, но он молчал и мне это не нравилось.

– В играх так не бывает? – Решилась спросить я.

Дарлис пожал плечами:

– Иногда жизнь игрокам облегчают, если они долго не могут найти выход, но…

– Но?

– Но обычно под конец становиться только хуже.

– А может это не конец? – С нескрываемой надеждой в голосе спросил Рыжик.

– Еще не конец, Рыжик, – Уверенно ответила я.

Мы знали, что путь будет не простым, и сдаваться сейчас не было никакого смысла. Тем более мне. Несмотря на то, что мы с Димой вроде как нашли общий язык, делить с ним одно тело на двоих я устала и больше не желала. Если нужно прорваться к разлому через этот проклятый барьер, значит, я прорвусь!

Стоило мне взять себя в руки, сосредоточится на цели, как рядом раздалось свирепое рычание. Я даже не успела сообразить, откуда именно, как в Дарлиса сбивая его с ног, врезался огромный ливневый волк. Тварь уже в полете наметила себе цель и схватила Игоря за горло. Он даже не успел вскрикнуть, только охнул, рухнув под тяжелой тушей в грязь. Мой меч буквально вылетел из ножен, и я тут же вонзила его в разъярённого монстра. Рыжик поднял свой нелепый кинжал, опасаясь использовать магию, пока волк крутился над Дарлисом. Я рубила. Рубила скомканную свалявшуюся шерсть, от которой разило кровью и смертью. Мне потребовало ударов шесть, чтобы волк, заскулив, свалился с Игоря. Моя магическая защита держалась до последнего, но волк все же успел добраться до плоти. Дарлис с трудом поднялся, морщась от боли и зажимая внушительную рану на шее:

– Сука! – Прошипел он.

– Это кобель, милорд, – Поправил Рыжик.

Дарлис только раздраженно посмотрел на мага, но тут его глаза округлились, и он выпалил:

– К бою!

Мечи сверкнули в его руках, я, оглянувшись, заметила целую стаю ливневых волков, которая неслась к нам!

– Святая Благодать! Это волчий ливень! – Сообразил Рыжик, выпустив первый пучок молний, – Из-за проклятого магического искажения мы этого не увидели.

Мне казалось, что это уже не важно, учитывая, что мы оказались в месте, которое буквально кишело монстрами, но я промолчала, призвав мысленно защиту на себя и на спутников. Теперь, когда мы оказались в весьма отчаянном положении, пренебрегать магией ради конспирации, я не собиралась. Рыжик тоже.

Волки близ барьера будто стали еще больше и свирепее. Быть может, это был новый вид, прошедший ускоренную магическую эволюцию, но думать об этом мне было некогда. В сумраке то тут, то там сверкали их горящие глаза, блестели слюной оскаленные челюсти. Я делала выпад в одну сторону и в то же время меня атаковали со всех остальных. Мы оказались в самом центре стаи, и сколько в ней было волков, могли лишь догадываться. Возможно, все дело было в ливне, или волки действительно эволюционировали, но даже наша с Рыжиком магия пугала их не сильно. Молнии и магические шары с шипением разрезали полог дождевых капель, впивались в мокрую шерсть тварей и гасли практически сразу. Зато у Дарлиса, несмотря на раненную шею, дела шли получше. Его клинки мелькали в воздухе с неуловимой скоростью и везде успевали: одному волку рассекали морду, второго тут же лишали лапы или жалили в грудь и шею. Но Дарлис выматывался, как и все мы.