Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

– Давай смерч, Санрайз! – Выкрикнул он.

Решение казалось разумным, но если прежде я утешала себя мыслью, что мою обычную магию на фоне стихии приметить не так просто, то огненный смерч однозначно привлечет к нам внимание и вполне вероятно не друзей. Пока я думала об этом, один проворный волк, прорвался к Рыжику и ухватил его за балахон, мгновенно повалив на землю. Мою защиту маг уже потерял и теперь стал почти беспомощной добычей. Я бросилась на помощь, пихнув косматую тварь ногой, и в тот же миг услышала, как вскрикнул Дарлис. Раскидистые ветви дерева над ним, внезапно зашевелились против ветра и, отвалившись от кроны, рухнули на Игоря, обретя облик паукообразного валькарди. Я, стиснув зубы от отчаяния, выпустила в волка, все еще вившегося над Рыжиком, струю пламени и тут же бросилась спасать Дарлиса. Когда нам удалось разделаться с монстром, мы снова оказались в окружении волков. Было очевидно, что эта стая примчалась из долины, гонимая бурей, а значит, вполне могла оказаться прародительницей всех прочих стай заселивших континент. С большим трудом нам удалось отбить очередную волну, но теперь волки были осторожней и кружили вокруг, выискивая слабину в нашей обороне.

– Бл…ть, что им дома не сидится в такую погоду!

– Эта погода их из дома и выгнала, – Ответил Дарлису Рыжик.

Я хлестнула подобравшегося ближе всех волка огненным бичом и полезла в подсумок за зельем магии. Если это действительно была стая прародительница, то долго мы тут не протянем:

– Нужно уходить! Прорываемся из чащи в сторону оврага!

Никто не возражал и мы на счет три бросились туда, где, как нам казалось, оборона волков была самой слабой. Утешая себя мыслями, что валькарди поблизости был только один, я раз за разом призывала защиту на нас троих. Метнула руну с огненным шаром туда, где мы находились прежде. Ловушка сработала тут же, поскольку волки погнались за нами, но эффект был незначительным. Снова кусты можжевельника, осыпавшиеся ветки под ногами и грязь, хватающая за ноги не хуже краба-пливерна. А позади стая, немереным числом, алчущая нашей плоти и крови…. Из чащи мы выбирались по скользкому склону. Рыжику приходилось труднее всего из-за дурацкого балахона, и когда он в очередной раз поскользнулся, я, выпустив шлейф огня в сторону волков, схватила мага за подол и срезала его почти до самых колен.

– Благодарю, госпожа, – Выдохнул Рыжик.

Я дернула его на ноги, но тут услышала, как выругался Дарлис:

– Нас окружают!

Так оно и было. Волки взбирались по склону с завидной легкостью и сумели обойти нас. Один уже оказавшись выше Дарлиса, устремился к нему в головокружительном прыжке. Игорь вовремя пригнулся и даже успел ударить тварь мечом, но проделать подобное еще раз пятьдесят, ни у него, ни у нас сил не хватит, а волки, казалось, только прибывали, множились прямо в бою как головы гидры. Их глаза сверкали в темноте, а оскаленные пасти наполняли чащу зловещим рычанием.

– Смерч, Санрайз! – Снова повторил Дарлис.

Но я уже понимала, что он нам не сильно поможет. На помощь гвардейцев тоже рассчитывать не приходилось. Когда мы бежали с утеса, то оказались в арьергарде отступающей армии и про нас, скорее всего, просто забыли, спасая свои жизни. Остальные Всадники знают, что меня и Дарлиса так просто не убить, а Рыжик…, для них не настолько важен, чтобы ради него умирать.

– Похоже, мы одним тянем катку, – Странно высказался Дарлис, отразив еще одну атаку, пока я изводила на волков последние остатки магии.

При мне еще была пара бутылочек зелья, но я берегла их на тот случай, когда в руках уже не останется сил, чтобы держать меч. Молнии Рыжика уже тоже били не так часто. Тащить на себе все запасы зелий, что были сварены им и Лийсар, маг не мог, и львиная их доля хранилась в обозе, которой теперь остался где-то позади, а может уже был уничтожен шаровыми молниями.

Дарлис вспомнил, что я не владею терминами из его мира и, прикончив очередного волка, перевел собственные слова, напомнив мне о еще одной причине, по которой Всадники могли бросить нас:

– Возможно, остальные уже мертвы и если погибнем мы, то сработает загрузка.

Я успела бросить взгляд на Игоря, заметив в его глазах печальный намек.

– Загрузка? – Спросил Рыжик, в отчаянии метнувший свой кинжал в особенно упрямого волка, избравшего его мишенью.

Если мы погибнем, то Рыжик умрет тоже и в отличие от нас уже не воскреснет. Как бывало порой, когда нужно было принять не простое решение, мир будто бы замедлялся, я подмечала больше деталей и теперь совсем иначе посмотрела на Рыжика. Он больше не казался мне навязчивым поклонником, а стал кем-то вроде младшего брата, с рассеянным и напуганным взглядом, оказавшийся в темной чаще с разъяренными волками. Возможно, во мне проснулось что-то материнское, но я осознала, что так просто не брошу Рыжика. Погибнуть, чтобы воскреснуть, я бы могла, но позволить погибнуть магу….

– Дарлис, иди сюда! – Крикнула я, а сама подскочила к Рыжику.

Игорь сразу сообразил, что к чему и не стал мешкать. Едва он оказался рядом, как я достала последнее зелье магии и уже выдернула зубами пробку, как нас накрыла вспышка света! Через мгновение прямо у нас под ногами разорвался огненный шар. Меня обдало жаром, словно в тело вонзили тысячи раскаленных гвоздей, но при мне оставался последний слой защиты и только благодаря ему меня не разорвало на части. Я не могла вспомнить полета, но всем телом ощутила падение. Грязь кое-как его смягчила, но дух из меня на мгновение выбило. Перед глазами закружилось осеннее, черное небо иссеченное молниями и наполненное дождем. Шевелиться было больно. Казалось, я едва удерживалась на краю сознания. Звуки притихли, будто я погрузилась в воду. Отчасти так и было – вода была повсюду. Рот наполнился грязью, с привкусом меди. Кое-как извернувшись, я сплюнула скверную массу, без удивления обнаружив в ней следы крови. Ничтожное движение пробудило запоздалый звон, вонзившийся мне в самый мозг. Где-то у меня оставалось зелье исцеления, но я не могла до него дотянуться. Руки не слушались, но мысль что рядом все еще бродят волки, заставила меня двигаться. Я через силу крутила головой, силясь подняться, но волков не видела. Едва ли огненный шар мог убить их всех, но отпугнуть на время, вполне…. Этим временем стоило воспользоваться, чтобы прийти в себя и отыскать зелье, но мои руки при каждом движении предательски дрожали, а мир вокруг вздрагивал, будто после похмелья. Голова кружилась и земля, на которую я опиралась, внезапно казалась то стеной, то снова землей, а порой мне и вовсе мерещилось, что я пытаюсь уцепиться за потолок. Я дергалась на земле, как перевернутый на спину жук и все путала верх и низ, когда поблизости снова раздалось хищное рычание. Проклятье! Если все Всадники мертвы, то может и мне не стоит больше бороться? Вернемся в прошлое, отыщем другой путь…. Эти мысли напомнили мне о том, ради кого я боролась, но я не увидела рядом ни Рыжика, ни Дарлиса. Вероятно, меня отбросило взрывом, или от них не осталось и следа…

Рычание повторилось снова. Волки будто переговаривались, наблюдали за мной и выбирали кусочек повкуснее, а может, решали, кто добьет меня. Решение было принято ровно тогда, когда я предприняла еще одну попытку подняться. Волк напал со спины, но я услышала его шаги. Умирать, пусть даже на время мне решительно не хотелось, тем более, таким образом, и в моей руке уже был зажат кинжал, который я сумела выудить из сапога. Я развернулась на спину как раз, чтобы увидеть скалящуюся морду перед собой и тут же вскинула руку вверх, вонзая клинок прямо в горло твари. Волк завыл, затем из его пасти полилась кровь, сменив вой на бульканье и хрип. Туша свалилась на меня, выбив дыхание и остатки сил. А рядом уже шлепали по грязи сородичи монстра. Я смотрела в небо, надеясь, что смерть будет быстрой. Когда надо мной возникла морда очередного волка, я с удивлением осознала, что после смерти предпочла бы очнуться в квартире Димы…, в его странном, но куда более спокойном мире. Волк разверз пасть и уже устремил ужасные клыки к моей шее, но тут совсем близко раздалось дикое рычание, вовсе не похоже на волчье. Волк как-то нелепо ткнулся мордой мне в щеку и завалился набок. Я вздрогнула, проследив за тварью, и обнаружила, что рядом со мной лежит ее отрубленная голова, а чуть помедлив, к ней присоединилось и тело, подергивая длинными лапами.– Санрайз! – Голос полный страха раздался совсем рядом.

Меня тронули за плечо, и надо мной в дождливой дымке возник Нартагойн.

– Святая благодать!

Он окинул меня взглядом.

– Прости, я...

– Нартагойн, не сейчас! – Одернул короля голос Скормуза.

Паладин орудовал мечом и уже успел одолеть, по меньшей мере, четырех волков. Ему активно помогали гвардейцы. Все это я сумела разглядеть, едва приподняв голову, пока Нартагойн стаскивал с меня убитого волка.

– Я боялся, что уже слишком поздно! Вы ранены, миледи?

Нартагойн склонился надо мной, не выпускай меч. Его глаза светились неподдельной тревогой, казалось, если я скажу «да» он бухнется в обморок или зальется слезами, поэтому я кое-как покачала головой, мгновенно пожалев об этом. Мир снова начал вертеться и мне далеко не сразу удалось его остановить.

– Надо уходить отсюда! Миледи вы сможете встать? – Рядом возник Скормуз с окровавленным мечом.

Проанализировав свои ощущения, я неуверенно кивнула.

– Я понесу ее! – Выпалил Нартагойн и уже протянул ко мне руки.

– Нет, просто помогите встать, – Выдохнула я, еще до конца не веря, что смерть миновала меня.

Вокруг пела сталь, выли волки, но к ним приплетались и крики людей. Нартагойн подал мне руку и я, кое-как отыскав себя в пространстве, сумела подняться на ноги. Стая редела и отступала под натиском рыцарей, но все они были замучены и напуганы. У меня все еще кружилась голова, но я смогла найти зелье за пазухой и через минуту уже стала понимать, что к чему. Нартагойн бегал вокруг меня, обещая смерть всякому монстру, который намеривался приблизиться ко мне. Он выглядел совершенно дико: грязные, мокрые волосы дыбились как шерсть, от чего он сам походил на волков, собравшихся вокруг, руки в прямом смысле были по локоть в крови. Скормуз выглядел не лучше. Похоже, не мы одни столкнулись с монстрами, убегая от огненной бури.

– Дарлис! Рыжик! – Вспомнила я про друзей, окинув взглядом окрестности, в надежде, что им тоже удалось уцелеть, – Мы не можем их бросить!

Гвардейцы организовали небольшой периметр и не подпускали волков к нам. Стая уже не рвалась в бой и стала обходить нашу позицию, утекая тенями в густой сумрак чащи. Скормуз взглянул на меня и качнул головой:

– Мне жаль, миледи.

Подошел Нартагойн:

– Ваш брат…

Король неопределенно кивнул куда-то в сторону, и не без усилия, но я разглядела в корнях ветлы темный силуэт на земле. Едва ли не отпихнув Нартагойна с пути, я устремилась к нему, походу спугнув одного из отступавших волков. Я знала, что увижу и не понимала, зачем мне на это смотреть, ведь Всадники бессмертны…, во всяком случае, были до сих пор. Возможно, мне просто хотелось в этом убедиться, увидеть воочию, как Игорь исчезнет, а после возникнет снова без единой царапины, со своей неизменной чуть ироничной улыбкой на губах. На земле лежал Дарлис, по крайней мере, большая его часть. Волки добрались до него, но основной урон явно нанес взрыв. Я опустилась на колени рядом с другом. Его распахнутые глаза смотрели в небо и не замечали дождя, льющегося с него. Я знала, что он должен возродиться, но видела его мертвым и просто не могла поверить, что возрождение возможно. Он лишился половины тела, уцелевшая рука, все еще сжимала меч, но этот взгляд…, пустой как у любого мертвеца. Проклятье, я помнила его живым и даже на мгновение, я не хотела, чтобы Дарлис смотрел так…, смотрел и не видел! Исчезать он не спешил, был вполне осязаем, и мысль о его возрождении казалась абсурдной. Мне вспомнились тревожные мысль об играх, о том, что воскреснуть из подобного состояния можно лишь в сказке…, но ведь такого в моем мире не было прежде! Люди в моем мире умирали, а воскресали лишь в песнях бардов, да в нелепых историях, рассказанных на пьяную голову! Возможно, именно Всадники пришли из сказки, возможно именно мир Димы был полной чудес выдумкой…. По крайней мере, именно Всадники до сих пор обитали в легенде, неведомом пророчестве монаха Тиллария. Нартагойн коснулся моего плеча, повторив слова Скормуза:

– Мне жаль, миледи.

Возможно, он не лгал, но слова прозвучали так банально, что я к ним даже не прислушивалась. Я просто кивнула, так же глядя на совершенно безучастного, противоестественно безучастного Игоря. Зная, что в этом нет никакого смысла, я все же закрыла его глаза, чтобы не видеть пустоты в них. В этот момент я сумела убедить себя, что мой мир вовсе не игра, а Дарлис и остальные самые настоящие мифические герои, которые могут воскресать и возможно даже одолеть тьму, выползающую из Разлома.

– Ваше Величество, здесь маг!

От этого возгласа я заметно вздрогнула, на этот раз готовая увидеть очередного товарища, который уже не вернется к жизни.

– Он еще жив!

Нартагойн поднялся и взглянул на меня:

– Добрые вести.

Он направился к гвардейцу, обнаружившему Рыжика. Я пошла следом. Магу тоже крепко досталось, но, похоже, у него сохранилась моя защита в момент удара огненного шара, и это спасло ему жизнь. Он сильно обгорел, но еще дышал, хоть и был без сознания. Теперь юношеское лицо уродовал ожог, изрядная часть волос сгорела, и лицо Рыжика мне чудовищным образом напомнило изувеченное лицо Амерона.

– Без зелий тут не обойтись, – Заметил гвардеец, взглянув на Скормуза.

– Зелий у нас не осталось, – Вздохнул паладин, – А как далеко мы его сможем донести…. Монстры прорвались по руслу вперед нас. Проклятье! Их больше тысячи, а гвардейцы разбежались.

Паладин кивнул мне на воинов вокруг:

– Только корпус Ворона, да королевская стража вспомнили о верности королю. Для остальных эта буря стала знамением конца света и черт подери, это похоже на правду!

Мне не доводилось видеть Скормуза таким подавленным, а значит ситуация сложилась по настоящему скверная, но я не собиралась оставлять Рыжика на съедение монстрам.

– Я не брошу его, – Твердо заявила я, – Если мы доставим его к Джеймсу…

– Мастер Джеймс мертв, миледи, – Со вздохом произнес король,

Войны вокруг притихли, словно возносили мысленно молитвы за павших, а павших оказалось слишком много.

– И милорд Меркрист тоже, – Покачав головой, добавил Нартагойн, – Я бы предпочел приберечь эти скверные новости до поры, но возможно другой поры у нас уже не будет.

К этому я не была готова, но быстро напомнила себе, что их смерть такая же временная, как и смерть Дарлиса. Вот только король и паладин об этом не знали…

– Как минимум трое из Всадников мертвы, – Покачал головой Скормуз, – Быть может, потому в пророчестве говорилось лишь о троих, но даже если вам, милорду Пикселю и миледи Веронике выпала честь покончить с Разломом, то наших сил для этого не хватит. Наш план не удался и все, что мы можем, это попытаться вернуться в Скират. Если повезет, то застанем Слидгарта и все вместе отступим на юг.

На каждое слово паладина король кивал и с надеждой смотрел на меня, но я покачала головой:

– Мы говорили, что Всадником может оказаться любой из нас!

Окинув взглядом воинов, собравшихся вокруг, я повторила снова:

– Любой из тех, кто отправился из Скирата к Разлому.

По лицам гвардейцев было ясно, что перспектива стать Всадниками их вовсе не вдохновляет.

– Мы до него даже не добрались, и видит Диссур, едва ли доберемся, – Вздохнул Скормуз, бросив взгляд на Нартагойна.

Король покачал головой и решительно объявил:

– Я больше не стану рисковать вашей жизнью миледи…

– Это моя жизнь! – Резко перебила я, на самом деле предаваясь скверным мыслям о том, что Дима навсегда разделит со мной эту жизнь вместе с телом, если я не закончу начатое.

– Я сама решу, рисковать ею или нет!

Склонившись над Рыжиком, я, не смущаясь общества вокруг, забралась рукой за пазуху его мантии. Там скрывалось множество подсумков с самыми разными зельями, но исцеляющего среди них не было.

– Я понесу его сама, если вы не поможете.

Скормуз переглянулся с Нартагойном и король тут же приказал гвардейцам:

– Вы двое, займетесь магом!

На лицах воинов мигом отразилось отношение к этому приказу, но король своевременно добавил нужные слова, чтобы приказ был исполнен:

– Видит Диссур, магическая помощь нам не помешает.

Неожиданно небо разрезал чудовищный крик, от которого мы буквально пригнулись, а рыцари, снова опустили Рыжика на землю. Над нами пронеслась целая стая бесстыдно обнаженных суккуб. Издав подобие смеха, они сбросили вниз тела гвардейцев, которыми лакомились прямо в полете и прежде, чем воины из корпуса Ворона успели отвести глаза от их обнаженных тел и взяться за луки, ведьмы унеслись в сторону Скирата, которому, похоже, надлежало стать последним рубежом обороны людей против монстров. Суккубы своевременно напомнили нам, что оставаться на месте нельзя и разговор о дальнейшем пути придется на время отложить.

– Ну, хоть дождь закончился, – Вздохнул Скормуз, – И проклятый огонь не льется с неба.

Тучи действительно разошлись, оставив за собой темное небо с ранними звездами.

– Уходим! – Скомандовал Нартагойн.

– Подождите!

Вспомнив о бесчисленном разнообразии тварей, обретавшихся вокруг, и предвидя новые знакомства с ними, я вернулась к телу Дарлиса, гадая, когда оно исчезнет для перерождения. Так же как с Рыжиком, я изучила карманы крутки Игоря и нашла уже изрядно потрепанные листы бестиария. Их стало больше и рисунки Игоря определенно больше походили на настоящих монстров. Сунув бестиарий себе за пазуху, я кивнула королю:

– Уходим.

Пока мы выбирались из чащи, Скормуз обрисовал мне ситуацию. Вероятно, эта буря не была первой, и именно циклично растущий Разлом вынуждал монстров мигрировать на заселенные земли. Именно такую миграцию, гонимых бурей чудовищ, мы и застали. К тому моменту, когда войско стало отступать обратно в сторону Скирата, монстры уже наводнили русло Линаксы и даже ее берега. В безумной панике под огненным дождем люди столкнулись с чудовищами, и каждый стал выгрызать себе путь к спасению.

– От огненных шаров прятались всюду, – Скривился Скормуз, – Часть гвардейцев свернула в сторону ущелья Клибур, другие искали спасение в русле реки. Вопрос, куда следует идти нам?

– Теперь, когда дождь закончился и буря утихла…

– Мы можем вернуться в долину, – Настойчиво предложила я.

– Простите, миледи? – Нахмурился Нартагойн, – Вы предлагаете вернуться к барьеру?

Я не представляла, что нас может ожидать там, но буря иссякла, а монстры, возможно в большинстве своем, покинули долину.

– Возможно это наш шанс, – Ответила я.

Возможно, если я смогу добраться до барьера, то остальные Всадники возродятся рядом со мной и мы, наконец, достигнем Разлома!

Скормуз покачал головой:

– Всадники погибли, миледи…

– А если нет? – Решилась спросить я.

– Я сам видел, как мастера Джеймса атаковал маркилан, и вы видели своего друга милорда Дарлиса. Уцелели ли милорд Пиксель и миледи Вероника мы не знаем, но возможно им хватило здравомыслия отступить, как следует поступить и нам.

Я бы могла рассказать о бессмертии своих друзей, но едва ли король и паладин мне поверят. А одна я не прорвусь к барьеру, хотя была готова сделать это. Что угодно, лишь бы разрушить связь с Димой и, наконец, отвоевать собственное тело!

– Попробуем пройти между Линаксой и Клибуром, как шли раньше, – Предложил Нартагойн, пока я металась в мыслях.

Не отыскав возможности переубедить короля, я была вынуждена подчиниться. Возможно, когда Всадники соберутся снова, мы сможем пройти через долину, прежде чем ее наполнят новые полчища монстров или накроет очередная буря.

– Оружие держать наготове!

Приказ был излишним, поскольку все то время, что мы двигались в обратном направлении, нам то и дело приходилось отбиваться от разномастных монстров. Еще не покинув рощу, мы потеряли двоих гвардейцев в бою с саранчой, затем был крутой спуск по следам недавно сошедшей сели. Всюду мы встречали кратеры от огненных шаров, тела мертвых воинов вперемешку с тушами монстров. Большая часть была обгоревшей или разорванной на части, но встречались и те, кто отведал стали и клыков с когтями. Я присматривалась к телам людей, пытаясь разглядеть розовую шевелюру Вероники или великана Пикселя, но тщетно. Они либо уцелели, либо уже исчезли и переродились где-то. Не особо церемонясь, наш отряд обыскивал более-менее целые тела павших воинов и добывал себе зелья, еду и все, что могло пригодиться на пути в Скират. Нам удалось найти зелье для Рыжика, но хоть его раны и стали затягиваться в сознание он пришел лишь на миг. Улыбнулся, увидев меня, и снова отключился. Мы продолжили путь. Тучи отступили, но им на смену пришли ночные сумерки. Несмотря на то, что огненные шары больше не сыпались с неба, безопасных мест для нас не было: монстры поджидали и на открытой и на заросшей местности. Никто не выпускал оружия из рук, каждый смотрел по сторонам, на триста шестьдесят градусов вращал головой и внимал трескотне, рычанию и неведомым звукам, сопровождавшим нас на каждом шагу. Несколько раз над нами проносилась тенью черная как смоль Гратлемма, явно выискивая подходящую мишень для своих ядовитых игл. Король, как и прежде, велел беречь стрелы и не тратить их на каждого встречного монстра, если это возможно. К счастью, нам удалось скрыться в небольшой роще, и тварь тут же потеряла к нам интерес. Дважды мы замечали огоньки Сигримы. Отряд тут же замирал, мы приникали к самой земле, молясь, чтобы проклятые старухи не заметили нас. Эти твари брели по нашим землям неспешно, словно проводники в мире духов, освещали путь монстрам, порожденным самыми скверными кошмарами. И монстры шли за ними: тролли, маркиланы, приметримы, бакилары, валькарди, огнивцы, кальтерпии, великаны макнумары, оборотни, твари, которых мы не видели даже когда осматривали долину с утеса. Больше всего мы опасались коллекционеров и невидимых раплингов, поэтому я то и дело использовала магическое зрение, но мои силы быстро истощались, а зелий магии из запасов Рыжика у меня оставалось не много. Несколько раз, я оставляла позади нас руны с ловушками, поскольку за нами шло монстров не меньше, чем впереди, и они нас нагоняли…. Всадники если и возродились где-то, то видимо слишком далеко. Возможно там, где в последний раз возник туман сохранения. Но я никак не могла отделаться от тревожных мыслей, что наше бессмертие исчерпало себя и здесь уже не действует. Надежды прибавляло только то, что я так и не нашла среди мертвых Веронику или Пикселя. До оврага, где мы наткнулись на огромного монстра, оставалось совсем не далеко, но тела гвардейцев, все еще встречающиеся по пути, внушали тревогу, что до него никто не добрался. Я выпила еще зелье магии и воспользовалась магическим зрением, чтобы предупредить, если поблизости окажутся раплинги, но обнаружила совсем не того, кого рассчитывала…

– Что за?!

У небольшой сопки, с одинокой тонкой молодой березкой я увидела еще одного воина. После того, что мы видели прежде, я бы прошла мимо него, даже не взглянув, но у него в отличие от прочих, было подобие могилы. Кому могло прийти в голову в разгар боя с монстрами, под огненным дождем, обкладывать тело валунами и украшать цветами? Ответ стал ясен, когда я подошла ближе и увидела погибшего.

– Миледи Лийсар, – Выдохнул Нартагойн, качнув головой.

Девушка будто уснула среди камней, свернувшись калачиком и обнимая заляпанный кровью меч, который лишь теперь выглядел в ее руках уместно. Скормуз тут же велел гвардейцам осмотреться в поисках Пикселя, который точно бы не бросил свою подругу одну. Они спешно осматривали тела, а я смотрела на Лийсар, такую хрупкую, но невероятно смелую. Здесь я ощутила неподдельную печаль, хотя едва знала девушку. Меня терзало то, что из всех воинов, павших в этот день, восстанут только Всадники. А она останется лежать здесь среди множества других достойных гвардейцев, хотя могла дожидаться Пикселя в Скирате. Повинуясь порыву, я коснулась камней, заботливо уложенных вокруг тела. Было на удивление не сложно представить, как Пиксель, скорбя, возводил этот курган. Его тела поблизости не оказалось. Возможно, он сумел уйти к оврагу, а может погиб и возродился там, где меня ждут остальные Всадники. На душе стало совсем скверно, но лишь на мгновение, потом в ней поселилась равнодушная ко всему пустота.

– Похоже, ему повезло уцелеть, – Решил Нартагойн.

– Если и мы хотим уцелеть, то следует поторопиться, – Ответил Скормуз.

Могилу Лийсар мы разорять не стали, разделив скорбь Пикселя. Напротив, я добавила еще один камень к ней. Моему примеру последовали и остальные воины. После того как мы покинули последнее пристанище Лийсар, над ней вырос достойный курган, способный укрыть ее от хищников до тех пор, пока не придет время предать земле или огню всех павших в этом походе.

– Слышите?

Нартагойн замер, вскинув руку. Мы уже были совсем рядом с оврагом. Я надеялась, что мы услышим признаки присутствия гвардейцев, но воздух дрожал вовсе не от человеческих звуков. Слева от нас «гудело» зловещим шелестом русло Линаксы, а справа устрашающей черной пропастью зияло ущелье Клибур, населенное отвратительными и смертоносными червями. Ночь подкралась вплотную, и окрестности засверкали зловещими огоньками, бликами на сетчатке вполне мирных сов, а может быть чудовищ, поджидающих нас. Мы не решались укрываться в зарослях и избегали даже низеньких кустарников лоха, поскольку уже потеряли четверых воинов, когда в хитросплетениях веток внезапно, будто пауки, объявлялись жгучие валькарди или вилермы.

– Они догоняют нас, – Сказал Скормуз, взглянув назад, – Нужно скорее добраться до оврага.

– Там оборону не удержать, – Покачал головой Нартагойн,

– Но там могут быть остальные.

Я смотрела на темнеющий впереди провал, украшенный кустами и куцыми деревьями. Никаких признаков жизни я там не видела, но дожидаться монстров на открытом пространстве совсем не хотелось.

– Идем, не стоим на месте! – Приказал Скормуз.

И мы пошли, потому что других вариантов у нас не было. Пройти нам удалось совсем не много, ровно до того места откуда уже стало ясно, что до оврага живым не добрался никто из двух тысяч воинов. Опаленные кратеры от огненных шаров были повсюду, убеждая нас в том, что огненный дождь пролился на многие километры вокруг. Только лошади с седоками и без, сумели добраться до этих мест, но лишь затем, чтобы погибнуть от когтей раплингов, максагов и напасти, которая осталась неизвестной.

Когда мы добрались до оврага, сразив по пути нескольких кальтерпиев и маркиланов, шум надвигающейся стаи был уже совсем близко. Монстры выбрались из русла и теперь двигались сплошной волной, а при нас осталось около двухсот воинов. Утешало лишь то, что великана из оврага мы не увидели. Как и уцелевших гвардейцев, Всадников или путей отступления. Овраг был полон теней, едва укрывающих трупы тех, кто поспел сюда раньше нас и теперь выглядел зловещей дырой или общей могилой, любезно выкопанной для нас.

Теперь для всех стало очевидно, что наш поход завершен. Шансов дожить до рассвета у нас почти не было. Воины, не стесняясь, сетовали на свою глупость, втянувшую их в это мероприятие, но никто не позволил себе трусливых всхлипов и паники. Ветераны остались верны Нартагойну и теперь готовились погибнуть вместе с ним.

– Обойдем овраг слева, оставим его между нами и монстрами, – Хладнокровно предложил Скормуз.

Воины равнодушно направились в указанном направлении. Нартагойн подошел ко мне и тяжело вздохнул:

– Я подвел вас, миледи.

У меня не было ни сил, ни желания для очередного душевного разговора, потому я молчала, оглядывая окрестности, беспрестанно вопрошая про себя: «Где же Всадники?!». Мысль, что они погибли окончательно, все больше захватывала меня. В то же время, я подумала, что Дима, быть может, тоже каким-то образом оставил меня? И теперь, едва обретя свободу, я потеряю жизнь у безымянного оврага…. Я ощущала, как подступают слезы обиды, ноне давала им воли. Не здесь, не сейчас, ни при короле и воинах, которые скоро погибнут и в отличие от меня, точно не воскреснут.

– Мы постараемся задержать монстров, а вы бегите, – Предложил Нартагойн.

Я бросила на него удивленный взгляд. Меня удивляло вовсе не великодушие короля и его самоотверженность, а сам нелепый замысел. Бежать куда?! Вероятно заметив мое замешательство, Нартагойн решил пояснить:

– Мне не хватило духа удержать вас в безопасности за стенами, но я не могу позволить вам погибнуть здесь. Пусть неделю или день, пусть хотя бы час, но я постараюсь продлить вашу жизнь насколько это в моих силах. Бегите, прошу вас!

– Мне некуда бежать, – Лишенным эмоций, безжизненным голосом ответила я.

Нартагойн опустил глаза, в поисках других аргументов, но найти их не успел. Воздух прорезал дикий вопль. Одного из гвардейцев подбросило в воздух, земля под ногами воинов ощерилась стальными клыками, будто нежить пыталась пронзить ее мечами из своих могил, но то были не мечи. В воздух взвились стальные пластины или нечто подобное, размером с ладонь, заостренное со всех сторон. Они вгрызались в плоть воинов, небрежно просачиваясь сквозь кирасы и кольчуги. Скормуз вовремя отскочил в сторону за пределы действия неведомой ловушки, в которой мы оказались. Я видела, как чудовищной смертью погибло не меньше тридцати воинов, пока остальные в панике отступали. Вспомнились слова Дарлиса, сказанные перед самой его смертью: «…под конец становится только хуже». И они оправдались полностью, когда я взглянула направо в темный провал оврага. Там, среди хитросплетений теней забрезжил тусклый огонек, обрисовав знакомый горбатый силуэт. Свет блеснул на горсти паучьих глаз во рту щербатой старухи и ее посох с фонарем тут же ударил о землю…

– Святая Благодать! – Выкрикнул Нартагойн, запоздало хватая лук со спины.

Он был хорошим лучником и едва ли кто-то мог быстрее достать стрелу, быстрее положить ее на тетиву, быстрее прицелиться и выстрелить, но когда он все это сделал, портал уже образовался. Он возник именно так, как описывал Скормуз. Вокруг Сигримы быстро вырос купол света, сметя стрелу Нартагойна, а после под этим куполом стали собираться бесчисленные множества тварей в один миг заполнив весь овраг.

– Проклятье Диссура! – Выдохнул Скормуз, безвольно опустив меч и окинув взглядом множество троллей, оборотней, макнумаров, рипшотов и сотни других тварей.

– Держитесь за мной, миледи! – Крикнул Нартагойн, подняв щит.

К этому моменту я уже призвала свой и успела метнуть несколько огненных шаров в толпу, беснующуюся в овраге. Все это казалось абсолютно бессмысленным, и самым разумным было бы последовать совету Нартагойна и бежать, но куда? Путь нам перекрыли вращающиеся клинки, вспархивающие из-под земли, словно потревоженные птицы, справа ярилась толпа монстров, взбираясь к нам по пологому склону, слева обрывался берег в русло Линаксы, а позади отчетливо слышалась поступь чудовищного войска. Выхода не было… осталась только смерть! Смерть для всех, кроме меня…

У нас не было ни мгновения, чтобы подумать и это было хорошо, иначе мы бы просто сошли с ума от ужаса. Все, что я успела, это заметить, как гвардейцы, опекающие раненого Рыжика, бросили его на землю и взялись за мечи. Выругавшись про себя, я смирилась с тем, что мага мне сейчас не защитить. Возможно, твари не тронут его, пока он лежит без сознания, несильно отличаясь от трупа. В этом случае нам останется лишь позавидовать Рыжику. Воздух сотрясали чудовищные вопли, как атакующих монстров, так и гибнущих людей, но в моей голове наступила приятная ясность, сопровождавшая каждый бой. Санрайз, замученная вопросами без ответов, страхами и усталостью затаилась где-то на задворках сознания, вместо нее на гребне оврага замерло нечто лишенное чувств и лишних мыслей. Все что мне требовалось, это верно взмахнуть мечом, вовремя увернуться, восстановить магический щит и жечь огнем. Я не считала тварей, которые шли ко мне и гибли от моей руки, не позволяла себе надежды, что они вскоре иссякнут. Я просто сражалась! Выпад! Прямо в мохнатую шкуру оборотня, только для того, чтобы выиграть пару мгновений и ответить рипшоту, человекоподобной твари с множеством ртов по всему телу и двумя щупальцами на спине, извергающими липкие волокна наподобие паутины. Нартагойн ни на шаг не отступал от меня и удивительным образом подстроился под мою манеру боя. Я узнала его как великолепного мечника. Каждый его удар наносил урон, и пока никому из монстров не удалось пустить ему кровь. Что происходило вокруг, я едва осознавала, лишь до той степени, до которой было необходимо, чтобы не подпускать к себе врагов. Лишь краем уха я уловила, что со стороны барьера к нам движется новая волна монстров.

– Обойдем овраг справа! – Закричал где-то Скормуз.

Я пригнулась от удара шестипалой лапы максага, представлявшего собой чудовищное подобие огромной кошки с вытянутым черепом, почти лишенным кожи. Ее выпученные глаза свободно вращались в провалах глазниц, а из пасти то и дело извергались сгустки обжигающего яда. Монстр пытался ослепить меня и метил плевками в голову, но я оказалась проворнее и перехватила тварь огненной плетью вокруг шеи. Тут же подскочил Нартагойн и одним ударом пробил монстру череп. В этот момент я позволила себе задуматься о путях отступления, взглянула туда, где все еще действовала странная магическая аномалия с клинками и направо, туда, куда предлагал бежать Скормуз. Большинство гвардейцев последовали его совету и уже пробивали себе путь к другой стороне оврага. Самые отчаянные решили срезать путь и бросились в сам овраг, но дела у них шли не важно…. Хоть твари, призванные Сигримой частично уже выбрались из ямы, внизу их оставалось достаточно, чтобы усложнить жизнь воинам. Положение казалось безвыходным, но когда я решила, что хуже просто некуда, земля вздрогнула от поступи титана!

– Святая Благодать! – Воскликнул Нартагойн, тут же получив удар по ребрам от тролля.

Не сильно разбирая врагов и союзников, к нам, размахивая гигантским молотом, двигался четырехметровый монстр. Он походил на статуи, изображавшие сказочных гномов, и теперь я могла воочию увидеть того, на ком основывались эти сказки. Возможно, некогда похожие существа уже попадали в наш мир и оставили свой след в истории, но тогда барды прошлого сильно ошиблись с размерами. Монстр был в полной броне, с бородой, в которую словно бусы, были вплетены черепа людей и не только. Я доставала чудовищу лишь до середины бедра и от мгновенной смерти меня спасло только то, что между нами собралась неповоротливая масса других монстров. Вынудив себя оторвать взгляд от гиганта, я в последний момент заметила, как тролль заносит дубину для смертельного удара по Нартагойну. Подскочив к нему одним прыжком, я воткнула меч прямо троллю в подмышку, тут же призвав огненную плеть и отогнав взмахом от себя остальных монстров, алчущих нашей крови.

– Бегите! – Прохрипел, поморщившись, король.

Я не стала тратить время и силы на споры, а ухватила его за ворот и потащила туда, где в последний раз видела Рыжика. Прочь от огромного гнома, очень кстати разогнавшего монстров поменьше. Своим молотом он явно пытался отогнать конкурентов от заманчивой добычи, которую мы из себя представляли. Впрочем, успешней молота с этим справлялся ужас, вселяемый в тварей. Они проносились мимо меня, едва обращая внимания. Один из маркиланов столь резво ретировался с пути титана, что сбил меня с ног, похоже, сломав мне пару ребер. Уже лежа на земле, я увидела сапог Рыжика. Куда подевались его защитники гвардейцы, я вряд ли когда-нибудь узнаю, но сейчас меня это и не волновало. Даже не пытаясь подняться, я волокла за собой Нартагойна, все еще приходящего в себя после удара тролля. Оказавшись рядом с магом, я улеглась рядом, придвинув короля как можно ближе к себе.

– Бегите…, – Все еще бормотал Нартагойн, выпучив глаза на здоровенного гнома, пробивающегося к нам.

– Заткнись, – Устало выдохнула я.

То ли крайне неформальное обращение, то ли усталость, но что-то заставило Нартагойна выполнить мою просьбу. В сумраке ночи, среди мельтешащих вокруг теней невозможно было распознать своих и чужих, несмотря на то, что чужие зачастую имели значительно больше конечностей или располагали шипами и крыльями. Я больше не слышала криков Скормуза и решила, что он либо погиб, либо бросился в овраг, чтобы перебраться на другую его сторону. Мне бы не хотелось убить его ненароком, но искать его не было ни сил, ни возможности и все же, я пару раз заставила себя выкрикнуть его имя:

– Скормуз!

На мой зов откликнулись только твари. Они оглядывались на меня, щерили зубастые пасти, но тут же бросали взгляды на «гнома» и спешили скрыться. Его тень накрыла нас и я поняла, что больше тянуть нельзя. Где бы ни был Скормуз, я надеялась, что Диссур присмотрит за ним. На миг я подняла глаза, встретившись взглядом с горящими, словно угли, глазами титана. Я попыталась разглядеть в них признаки разума, с которым можно договориться..., кто-то когда-то писал или говорил, что среди монстров могут быть разумные существа, но либо мне не повезло, либо монстру было чуждо милосердие. Огненный смерч я призвала как раз тогда, когда огромный молот взлетел вверх, чтобы одним ударом превратить и меня и Нартагойна с Рыжиком в кровавое месиво. Сквозь пламя я разглядела, как занялась огнем борода гнома, полопались черепа на ней, а воздух сотряс сильно обиженный рев. Я не рассчитывала, что моя магия легко одолеет монстра…, так и вышло. Распугав всех монстров вокруг, а некоторых обратив в пепел, мой смерч лишь обжег гнома и привел его в еще большую ярость. Он отступил в сторону, уронил молот на землю, но лишь затем, чтобы поудобнее перехватить снова. У меня было всего мгновение, чтобы принять решение: бросить Рыжика и короля, бежать прочь, куда глаза глядят в надежде, что сумею как-то уцелеть и встретиться с Всадниками, или призвать защиту, а после сразиться в рукопашную с титаном. Дима как-то сумел справиться с химерой, а она едва ли уступала в силе этому гному. Время вышло, а я все еще нависала над Рыжиком и Нартагойном. Молот снова вознесся к небесам, снова укрывшимся тучами, а я призвала магическую защиту, четко осознавая, что гному хватит сил пробить ее одним ударом и возможно, чтобы убить меня, второго ему не потребуется. В последний миг я молилась лишь о том, чтобы смерть оказалась быстрой и утешала себя надеждой, что после нее сразу окажусь рядом с Всадниками, и мы отыщем путь к Разлому.

Я не закрывала глаза, и потому увидела, как в тот миг, когда молот был готов обрушиться на меня, в тело гнома с сухим треском вонзилось огромное копье, затем еще и еще одно! Я вздрагивала, будто копья попадали в меня, и не могла поверить, что смерть снова прошла стороной! Но надолго ли? Не позволяя себе расслабиться, я крепко сжимала меч в руке, наблюдая, как чудище истекает кровью. Молот рухнул рядом со мной, от чего земля ощутимо вздрогнула. Страшно выдохнув и вскинув голову к тучам, титан опустился на колени и, пуская кровавую слюну, повалился к моим ногам, ломая древка копий и вгоняя их еще глубже в собственное тело. Я будто окаменела, глядя на поверженное чудовище, не замечая суеты прочих монстров вокруг. К счастью, меня они тоже не замечали, поскольку к нам внезапно пришло подкрепление.

– Ты пришел!

Я с трудом заставила себя оглянуться на Нартагойна. Он нашел в себе силы подняться, его лицо озаряла счастливая улыбка, а взгляд был устремлен на… короля Севера. Кранадж гордо восседал на белогривом жеребце, небрежно удерживая окровавленный топор. Вокруг ярились его скабениты, отвечая на ярость чудовищ не менее чудовищной яростью людской. Я видела баллисты, которые разделавшись с титаном, перезаряжали вновь, чтобы одним выстрелом сметать сразу с десяток монстров. Среди множества северян я с удивлением обнаружила редких гвардейцев, которым, как и нам посчастливилось дожить до прибытия помощи.

– Отрадно видеть, куда тебя завела твоя глупость, Нартагойн, – Скривившись, ответил Кранадж и неспешно слез с коня.

Глава 10

Взгляд Кранаджа скользнул по мне:

– Миледи Санрайз…, путь оказался сложнее, чем вы полагали?

– Есть, немного, – Кивнула я, все еще ощущая дрожь в теле от миновавшей смерти.

Несмотря на столь своевременное появление Кранаджа, я никак не могла расслабиться и вдохнуть полной грудью, ощущая, что вокруг еще предостаточно возможностей умереть.

– Мы обязаны тебе жизнью,

Нартагойн, сделал шаг к королю Севера, вольно или невольно скрыв меня от его глаз, и протянул ему руку в искреннем приветствии. Кранадж лишь посмотрел на протянутую ладонь, ничуть не скрывая своей прежней затаенной обиды даже сейчас, посреди поля боя. Он взглянул на меня с легкой улыбкой:

– Уже не в первый раз…

Во взгляде Кранаджа таилась какая-то неуместная враждебность. Мне хотелось одернуть его, напомнить, что монстры, хоть и разбежались, но все еще рыщут вокруг. С другой стороны, он планировал казнить меня и вполне возможно спас лишь потому, что одновременно спасал Нартагойна. Все еще разогретый адреналином разум, не позволял мне с благодарностью принять руку помощи бывшего лорда и нынешнего короля Оскернелия. Мне казалось, что эта рука охотней перережет мне горло, и я не стала дожидаться этого, спросив прямо:

– Вы пришли за Нартагойном, верно? Мне бы вы позволили погибнуть.

Кранадж молчал, глядя мне прямо в глаза, тогда вспыхнул Нартагойн:

– Это не так, миледи, верно, Кранадж?

Король Севера по-прежнему смотрел на меня, игнорируя Нартагойна, и это показалось мне крайне странным:

– Разумеется, – Усмехнувшись, ответил Кранадж, добавив, совершенно неожиданно, – Иначе мне бы пришлось искать вас по всей округе.

Что-то в голосе и взгляде короля Оскернелия убеждало, что он вовсе не имел в виду мои останки, которые разнесло бы вокруг, если бы он не остановил удар гнома. Пока Нартагойн хмурился, как и я, пытаясь понять, что скрыто за этим ответом, Кранадж бросил за плечо своим воинам:

– Заковать ее!

Письмо Димы не достаточно подготовило меня к такому исходу нашей встречи, поэтому я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Хотя я быстро вспомнила, что прошлая встреча с Кранаджем у меня состоялась, когда я по его велению оказалась за решеткой. Это позволило несколько смириться с внезапным приказом короля. Но Нартагойн с ними мириться не собирался. Когда ко мне направилась дюжина скабенитов, он выпалил во весь голос:

– Не смейте приближаться к ней! Проклятье, Кранадж, ты лишился рассудка?!

Я подняла меч, не позволяя северянам подойти ближе. Страх смерти все еще цепко сжимал сердце, и я едва осознавала происходящее, столь нелепым оно казалось. Я еще не решила, стоит ли вступать в бой, но и бросать оружие не торопилась. Плен вполне мог оказаться хуже смерти. Особенно после слов Кранаджа о причине моего спасения.

– Миледи, вам лучше бросить оружие, иначе лучники убьют вас раньше, чем вы призовете свои чары.

Лучников я не видела, но не сомневалась, что они есть, впрочем, меч опустила скорее от усталости, нежели исполняя просьбу Кранаджа. Между мной и скабенитами тут же встал Нартагойн с маской холодной ярости на лице:

– Отзови своих псов, Кранадж! Ты не посмеешь причинить вред Санрайз!

– Ты многого не знаешь о своей возлюбленной, Нартагойн, а просвещать тебя у меня нет ни времени, ни желания.

– Я не позволю тебе приблизиться к ней!

Угроза Нартагойна казалась смешной, поскольку против него стояло несколько огромных северян с оружием в руках, а свой меч король потерял в схватке с троллем.

– Я надеялся, что ты усвоил урок. Кем бы ты ни мнил эту женщину и ее друзей, тебе не хватит их сил, чтобы даже добраться до Разлома.

– Ты прав, – Кивнул Нартагойн примирительно,

Похоже, он осознал, что мы в меньшинстве и теперь включил дипломатию:

– Все оказалось сложнее и потому ты чертовски вовремя. Нам нужно вернуться в Скират и все обсудить…

– Вот так запросто?

Кранадж окинул взглядом окрестности. Я сделала это вмести с ним. Чудовищ вокруг стало меньше, они пытались обогнуть армию Кранаджа, разгоняемые баллистами и топорами. Некоторых удалось загнать на магическую аномалию с парящими клинками, другие нырнули в русло Линаксы или умчались к ущелью Клибур. Теперь они отступали и искали пути спасения, обещая нам не простую дорогу назад к Скирату. Я взглянула на небо, опасаясь повторения огненного дождя. Возможно, следовало рассказать о нем Кранаджу, но он, похоже, был настроен говорить, а не слушать.

– Ты не принял моего предложения, моей руки помощи. Предпочел связаться с демонами из Бездны.

Снова взгляд Кранадж скользнул по мне, будто лезвие. Скабениты замерли чуть в стороне, видимо ожидая, когда Кранадж повторит свой приказ. Мне казалось абсурдным стоять посреди битвы с чудовищами, вспоминая былые обиды, и я выпалила:

– Если у вас ко мне личные претензии, то быть может, стоит обсудить их в более подходяще обстановке?

– На мой взгляд, эта обстановка самая подходящая, – Улыбнулся Кранадж, – Здесь, среди трупов южан и сотен монстров…, ты, Нартагойн, возможно будешь разумнее.

– Святая Благодать, Кранадж! Вернемся в Скират и все обсудим!

– Я проделал этот путь сюда, спас твою жизнь не для того, чтобы в очередной раз сотрясать воздух речами! Время слов вышло, Нартагойн! Либо ты отдаешь мне Всадников, либо…, – Кранадж развел руки и пожал плечами, – Либо я оставлю вас здесь. Считай, что я великодушно подарил тебе еще один шанс проявить мудрость.

В этой ситуации, после всего пережитого, согласиться на условия Кранаджа было чертовски соблазнительным вариантом. Пусть в кандалах, но в Скирате явно было спокойнее, чем здесь. Но тогда я могла больше не встретиться с Всадниками и окончательно лишиться шанса добраться до Разлома. Проклятье!

– Даже если бы хотел, я не могу выполнить твое условие, Кранадж, – Покачал головой Нартагойн.

Лицо короля Севера поплыло от злости, но Нартагойн не дал ему возмутиться, объявив:

– Всадники погибли.

Он посмотрел на меня:

– Только миледи Санрайз выжила и я…

– Ложь! – Как-то слишком уверенно объявил Кранадж.

В его глазах, снова обращенных ко мне, вспыхнуло какое-то пламя, а с губ не сходила улыбка. Возможно, ему уже удалось схватить Пикселя и Веронику? Кранадж сделал несколько шагов ко мне.

– Я говорю правду! Если угодно, я могу проводить тебя туда, где еще лежит тело милорда Дарлиса, – Предложил Нартагойн, но Кранадж бросил на него такой снисходительный взгляд, что мне вдруг стало дурно.

– Нужно найти Скормуза, он подтвердит мои слова…

– Время слов прошло, Нартагойн, – Повторил, Кранадж, не отрывая глаз от меня, – Тем более что правды ты не знаешь, верно, миледи?

– Я не понимаю, – Вздохнула я, ощущая подступающую тревогу, от которой общество монстров показалось вдруг более предпочтительным, нежели общество короля Севера.

Этот разговор казался чудовищно странным и неуместным. Я знала, что Кранадж покинул Скират затаив обиду на Нартагойна, но все разногласия между ними можно было решить в куда более подходящее время и подходящем месте.

– Не понимает Нартагойн, а вы все прекрасно понимаете, – Оскалился Кранадж,

– Чего я не понимаю? – Нахмурился король Юга.

И тут Кранадж внезапно объявил:

– Всадники бессмертны.

От этих слов по моему телу снова пробежала дрожь. Откуда Кранадж знает?! Почти тут же пришел логичный ответ: он убил кого-то из Всадников и дождался его воскрешения, но кого и когда? Значило ли это, что Кранадж не властен лишить Всадников жизни окончательно? Море вопросов тут же заполнило мой утомленный разум, но отвечать Кранадж не спешил.

– Что? – Удивился Нартагойн.

– Бессмертны, – Повторил Кранадж, переведя взгляд на Нартагойна.

Король Орлинга нервно усмехнулся, бросив на меня взгляд:

– Хорошо, Кранадж.

Его тон изменился, будто Нартагойн обращался к умалишенному, хотя теперь я знала, что Кранадж скорее обрел знания, нежели потерял их:

– Это очередное дополнение к сказке Тиллария?

– Это правда! – Почти сплюнул Кранадж, – Всадники бессмертны. Их можно убить, но они возрождаются снова. Так ведь, миледи?

Глаза короля Севера будто пронзали меня, а я никак не могла отыскать подходящего ответа. Теперь все сошлось: Кранадж знал, что я воскресну, если погибну от руки гнома и вовсе не Нартагойна он спасал!

– Взгляни в ее глаза, Нартагойн и ты увидишь правду!

Нартагойн послушно посмотрел на меня и покачал головой, снова посмотрев на Кранаджа:

– По-твоему она нежить?! Нелепая история древнего старца затмила тебе разум будто ребенку!

Изо рта Кранаджа раздался злобный рык, а топор в руке заметно приподнялся, но он позволил кончить Нартагойну:

– Ты можешь кем угодно считать этих Всадников: демонами, бессмертными богами или чудовищами, но Санрайз не имеет к ним никакого отношения! Открой глаза и убедись, наконец, что видишь перед собой человека!

Слова Нартагойна будто срикошетили от короля Севера и попали в меня, вынудив задуматься, осталась ли я человеком? Кем была прежде, точно нет, но кто я есть теперь? Мне было не выносимо слышать слова Нартагойна, зная, что Кранадж куда ближе к истине. Где-то на краю сознания мелькнула мысль признаться, не столько Нартагойну, сколько Кранаджу. Раз уж он узнал о моем бессмертии, то быть может самое время раскрыть ему всю правду, притвориться жертвой, хотя даже притворяться нет нужды. Я была и есть жертва чудовищных обстоятельств и могу, пав на колени, просить Кранаджа не о смерти, а о спасении, о помощи…, предав всех остальных, включая Нартагойна, убежденного, что я всего лишь человек.

– Едва ли ты способен увидеть больше, чем девичьи прелести этой ведьмы…

Мое желание признаться Кранаджу испарилось в один момент, оставив после себя дикое желание вцепиться ему в горло, но я была одна против его армии и даже Нартагойн вполне может принять сторону Кранаджа, если я нападу первой.

– Она суккуба, Нартагойн, – Кранадж посмотрел на меня, – Просто куда лучше приспособившаяся к нашему миру. И к тому же бессмертная, что твои тараканы!

– Это абсурд! Ты окончательно лишился рассудка?!

Последние слова явно были лишними, но они уже повисли в воздухе подобно грозовой туче, исказив лицо Кранаджа гневом. Теперь Нартагойн метался взглядом по мне и королю Севера, будто ожидал демонстрации и мне вдруг показалось, что Кранадж вовсе не против провести ее со мной. Я все еще сжимала меч в руке и приготовилась отразить внезапный удар, но его не последовало. Вместо этого, Кранадж разочарованно качнул головой, опустив взгляд. Так протекла, должно быть, целая минута, но внезапно, король Севера, будто очнулся ото сна и атаковал. Я не позволила себе расслабиться ни на миг и сумела бы отразить его удар, но…, он предназначался не мне. Одним широким шагом Кранадж сблизился с Нартагойном, и я лишь в последний момент заметила в его руке небольшой кинжал. Нартагойн вздрогнул всем телом, принимая сталь в живот. Его глаза округлились от удивления, как и мои собственные. На какое-то невероятно долгое мгновение все будто замерло, только Нартагойн вздрагивал на клинке, будто рыба, выброшенная на берег.

– Кранадж…, – Сорвался с выдохом шепот короля.

– Абсурдом было бы считать бессмертным тебя, – Зловеще ответил король Севера.

С легким шелестом кинжал покинул тело Нартагойна. Я бессильно наблюдала, как король Орлинга медленно и неуклюже осел на землю. Слишком запоздало, будто очнувшись ото сна, я бросилась на Кранаджа, но мою руку перехватили в воздухе, тут же нацепив на нее блокирующие магию наручники. Рядом возникли скабениты, о которых я непростительно забыла. Меч вырвали из рук, и я оказалась в нерушимом захвате огромных северян, подкравшихся ко мне будто призраки. Кранадж неспешно обернулся ко мне:

– Что больше вас удивляет, миледи: моя осведомленность о ваших секретах или внезапная кончина нашего друга Нартагойна?

– Ты убил его! – Зарычала в ответ я, пытаясь вырваться из захвата.

Кранадж покачал головой:

– О нет, не я. Нартагойн был идеалистом, но от вас, разумной женщины, я ожидал большей живости ума. Глупец Нартагойн отправился в самоубийственный поход, обреченный на провал, в чем вы, как я смею надеяться, успели убедиться. Все на что вы могли рассчитывать, это быстрая смерть. Но не для вас, конечно. Быть может, таков и был ваш план с самого начала?

Я лишь теперь начала осознавать сколь глубоко капнул Кранадж в своем предательстве. Мы всего лишь хотели добраться до Разлома, но теперь Кранадж выставит этот поход в совсем ином, угодном ему свете, а сам станет править и Севером и Югом! Проклятье, все подозрения Димы оправдались! Он был прав!

Кранадж сыпал вопросами, но я понимала, что все они риторические. Ему не нужны были мои ответы, поскольку он уже сочинил их за меня, как и весь план, который лишь теперь мне открылся. План, составленный в компании с некромантом, внезапно обрушившимся на Север, вынудившим Кеола отправиться в поход через Кельморн, где правил купленный эльфийский вождь! Кранадж вовсе не удивился гибели своего брата…, о нет, он ждал ее! И когда мы принесли эту долгожданную весть в Скират… Святая Благодать, его план был завершен! Осталось только разделаться с Нартагойном, подкараулив его в Пустошах и расплатиться с тем, кто ему очень сильно помог завладеть сразу двумя королевствами!

– Амерон…, – Выдохнула я, заглянув в глаза короля Севера.

Мои ноги внезапно стали ватными, будто за мной явилась окончательная смерть. Казалось, так оно и есть: к Разлому мне теперь не пробиться, остальные Всадники либо блуждают по округе, снова и снова погибая от когтей монстров, либо уже оказались в плену Амерона, и что нас ждет дальше оставалось только гадать.

Кранадж улыбнулся:

– Возможно, в своем непродолжительном путешествии вы осознали, что имеете дело с серьезной магией, магией, которая за пределами разумения даже вашего наивного друга…

Король посмотрел на Рыжика, все еще лежащего без сознания, но вроде бы живого.

– Амерону о ней известно куда больше чем вам, больше чем кому бы то ни было.

– И ты продался ему?! – Уже зная ответ, спросила я.

Кранадж поморщился:

– Я всего лишь заключил разумный союз.

– В обмен на Юг.

– В обмен на жизнь для всего нашего мира.

Я усмехнулась:

– Жизнь, которую обещает некромант, не лучше смерти.

– Возможно…, – Кранадж подошел вплотную ко мне и коснулся моего лица, – Ваше бессмертие значительно лучше. О да, миледи, глупо было с моей стороны грозить вам смертью. Представляю, каким шутом казался вам, обещая казнь. Амерон объяснил мне мою ошибку, а глупец Нартагойн подтвердил его выводы.

Король Севера поджал губы и заявил:

– Представляете, совсем недавно к нам присоединился милорд Дарлис, которого Нартагойн так уверенно записал в мертвецы.

Я не смогла скрыть удивления.

– А вскоре присоединяться и остальные, живые или мертвые. Но я все еще могу лишить вас жизни и развлекаться так, покуда мне не надоест смотреть, как вы испускаете дух.

Я ощутила, как паника, затаившаяся где-то в животе начала подкатывать к горлу. Бессмертна я или уже нет, но испытывать смерть мне не хотелось.

– Но я не садист и предлагаю вам пойти со мной добровольно.

– Пойти к Амерону?

Возможно, судьба все же предоставляла мне шанс для нового разговора с некромантом, и возможно мне бы стоило им воспользоваться, но как быть с остальными Всадниками? Если мы все окажемся в плену некроманта, то будет ли у нас шанс из него выбраться? А если Амерону известно о нашем бессмертии, то быть может он знает и как нас его лишить.

– Он желает того же что и вы: избавиться от Разлома.

Я сильно сомневалась, что Амерон посвящал Кранаджа в свои планы, но возможно он посвятит в них меня…

– Итак?

– Не стоит делать вид, будто предлагаешь мне выбор, его у меня нет! – Огрызнулась я.

Кранадж кивнул, приподняв бровь:

– Пожалуй, что так, но прежде, чем мы вернемся в Скират…

Король внезапно резко схватил меня за руку и подтянул к себе, заглянув в глаза. Скабениты сжали меня, будто намеривались выдавить из меня весь воздух. Кранадж криво улыбаясь, засунул руку мне в декольте, заставив зарычать от бессильной злобы:

– Полно, полно, миледи! Я вовсе не намерен лишать вас чести. Меня интересуют ваши письма.

Я ощущала, как его рука скользит по моей груди, явно исполняя совершенно лишние для поиска писем движения, но я боялась лишний раз дернуться, дав хоть малейший намек мерзавцу на то, где следует искать.

– Ничего? – Чуть удивившись, вскинул бровь Кранадж,

Он заглянул мне в глаза:

– Вы охладели к эпистолярному жанру, или я не там ищу?

– Пошел прочь от меня! – Зарычала я, пытаясь вырваться, но скабениты держали слишком крепко.

– Ладно, у нас еще будет время обыскать вас полностью.

– Ты заплатишь за это! – Не своим голосом выпалила я.

– Точно! Насчет оплаты, – Кранадж улыбнулся уголком губ, – Я вроде как спас вам жизнь, а вы, вроде как, проиграли мне поцелуй, припоминаете?

Ничего подобного я не припоминала, но очевидно, Кранаджа это не волновало. Схватив меня за челюсть, будто клещами, он приник к моим губам, вокруг заржали его скабениты. Пытка продолжалась целую минуту. Я стиснула губы, насколько это было возможно, но все равно ощущала отвращение от прикосновения колючих усов и скользких, будто слизни, губ. Кранаджу хватило ума не забираться ко мне в рот языком, иначе я бы не раздумывая, откусила его. Когда подонок, наконец, отпустил меня, я с трудом вдохнула провонявший кровью и ихором монстров воздух.

– Теперь долги уплачены, и мы можем выдвигаться.

Зазвучал рог. Меня внезапно отпустили, но это было не удивительно. Мои руки были скованы, меч забрали, и бежать мне было некуда: в таком состоянии я была завидной добычей для монстров, все еще блуждающих по округе. Кранадж прекрасно понимал это, как и все вокруг.

– Он еще жив, – Сообщил один из скабенитов, указав на Нартагойна.

Кранадж взглянул на схаркивающего кровь короля Юга:

– Даже сейчас ты упрямишься, старый друг.

Он присел на корточки возле Нартагойна, который провожал каждое его движение безумным взглядом:

– Не тронь ее, – С трудом выдохнул король Юга.

Кранадж только улыбнулся, ответив:

– Это все? Судьба суккубы волнует тебя больше судьбы собственного королевства?! Поэтому ты и проиграл, Нартагойн. Не тем местом думал. Впрочем, не переживай, я позабочусь об Орлинге и ее не трону.

Кранадж посмотрел на меня, но продолжал говорить с Нартагойном:

– Более того, я обеспечу охрану Всадникам, ибо она им точно потребуется…,

Его взгляд снова переместился на короля Юга и Кранадж довольно закончил:

– Когда люди узнают, что они вероломно убили короля Орлинга…, как и было предсказано Тилларием.

– Мерзавец! – Взбесился, задергавшись Нартагойн, но Кранадж не стал слушать его жалкие вопли, а поднявшись, обратился ко мне, как ни в чем не бывало:

– Прошу меня простить, я лишил вас возможности попрощаться, но у вас, похоже, еще есть пара минут, если Нартагойн не разбазарит их попусту.

Я смотрела на короля Юга и не решалась подойти к нему, несмотря на мольбу в его глазах. Я просто не знала, что делать, у меня не было зелий, чтобы исцелить его, но хуже было то, что у меня не было для него исцеляющих слов, слов, которых он все еще ждал от меня. На подгибающихся ногах я подошла к королю и, отринув все прочие звуки, внимала лишь его прерывистому дыханию. Я опустилась на колени перед ним, вспоминая слова Скормуза, в которых теперь не было никакого смысла. Король умирал и даже лживое признание его королевы, не спасет ему жизнь, возможно лишь скрасит смерть. Но я не умела лгать!

– Прости меня, Санрайз, – Первым выдохнул Нартагойн.

Я смотрела куда-то на его грудь в немой скорби, ощущая прожигающий взгляд наблюдавшего за нами Кранаджа.

– Я не справился…

– Вам не стоит оправдываться, – С трудом я заставила себя говорить, еще сложнее было заставить себя взглянуть ему в глаза, подернутые пеленой слез.

Святая Благодать! Как странно сложилась жизнь: где-то в Сантерии, в пустыне Намирхас с королем Севера простился Дима, а теперь я провожала в последний путь короля Юга. Повинуясь порыву, я взяла Нартагойна за руку. Печаль сковала мое сердце, отчаяние подкатило к горлу. Он не стал мне близким другом, не вызвал во мне ответных чувств, но я оплакивала последнего достойного короля на пороге гибели мира. Его пальцы сжались вокруг моих, а взгляд чуть посветлел, будто к нему возвращалась жизнь лишь от моего прикосновения.

– О нет, мне за многое стоит оправдаться…, жаль времени не хватит…

Нартагойн замолчал на мгновение, прикрыв глаза, его губы судорожно сжались, заперев стон боли, но он тут же продолжил:

– Я бы хотел искупить свою вину, но уже не смогу…

– Вас предали, здесь нет вашей вины…

Я отвечала, осознавая, что король сожалеет вовсе не о Кранадже. Мои слова звучали сухо и невпопад, но я не могла отыскать других.

– И все же я счастлив, что успел узнать вас, – Произнес Нартагойн так, будто я ничего не говорила, – Жаль так ненадолго.

– И мне, – На удивление искренне ответила я.

Нартагойн улыбнулся и с трудом поднял правую руку. Он посмотрел прямо на меня, попросив:

– Кольцо с зеленым камнем…, прошу вас, возьмите его.

Я нахмурилась, бросив взгляд на Кранаджа, который о чем-то говорил с гвардейцами, которых скабениты согнали вместе: набралось не больше двадцати человек. Скормуза среди них не было.

– Зачем? – Спросила я Нартагойна, снова повернувшись к нему.

– Это символ королевской власти. Не откажите мне в последней просьбе, – Тихо произнес Нартагойн, – Не оставьте Орлинг сиротой, станьте моей королевой.

Я не ожидала этих слов сейчас, когда у Нартагойна явно не было шансов дожить до нашей свадьбы, но он все еще надеялся, что я стану его королевой…, пусть даже он не станет моим королем. Я даже не взглянула на кольцо, о котором он говорил, я смотрела ему в глаза, ощущая, как его рука становится все холоднее.

– Я отдаю вам все, в уплату за тот поцелуй. Только жизнь отдать не могу, ибо мне самому она уже не принадлежит. Станьте моей королевой, королевой Орлинга, – Затихающим голосом повторил Нартагойн.

Я не нашла в себе силы отказать ему, впрочем и соглашаться не спешила, просто сидела поджав губы и смотрела как увядает достойный и величественный король, как бледность завладевает им, как слабеет дыхание, как веки тяжелеют и норовят закрыть глаза, которые Нартагойн не отводил от меня, из последних сил сражаясь со смертью. Я ощутила, как из моих собственных глаз потекли слезы. Я бы могла умереть сейчас, возродиться снова, отменить безумные события, которые произошли после сохранения. Я могла спасти жизнь Нартагойну и не только ему…, но мне не хватало духа покончить с собой, встретить смерть, которая возможно окажется окончательной. К тому же, если Дарлис жив, значит, моя смерть не обратит события вспять. Все, что я могла, это простить Нартагойна за украденный поцелуй. И я простила его... Я опустила взгляд, ощущая, как тяжелеет рука Нартагойна. Наконец окончательно решив, что у меня нет ответа для него, я посмотрела на короля и поняла, что он ему больше не нужен… горечь и злость на себя, на судьбу захватили меня полностью, прорвавшись потоком слез. Рука короля упала ему на грудь, а я прижала ладони к лицу, то ли прячась от мира, то пряча мир от себя.

– Это было весьма трогательно, вынужден признать, – Прозвучал рядом холодный голос Кранаджа, – Я даже на миг поверил, что порождение Бездны способно испытывать чувства.

Со звериным ревом я вскочила на ноги и замахнулась на короля Оскернелия скованными руками. Он без труда увернулся, а я, потеряв равновесие, рухнула в объятия подоспевшего скабенита.

– Вот это уже больше напоминает вашу истинную сущность, – Насмешливо заметил Кранадж.

Он хотел добавить что-то еще, взглянув на Нартагойна, но тут его отвлек один из воинов:

– Ваше Величество, что делать с магом?

Кранадж посмотрел на Рыжика, равнодушно спросив:

– Он жив?

– Живой.

– Возьмем с собой.

Кранадж перевел взгляд на меня:

– Зелья на него не переводите, но как очнется, откроем глаза на правду еще одному влюбленному в демона несчастному романтику.

Я с нескрываемым презрением смотрела на Кранаджа, а он только улыбался, затем закинул топор на плечо и скомандовал:

– Уходим!

Кранадж вскочил на своего коня, а меня скабениты окружили и за наручники потащили следом как рабыню. Я надеялась, что меня отведут туда, где держали Дарлиса, но едва нагнав арьергард войска, скабениты позволили мне самой выбирать дорогу. Друзей кроме Игоря у меня поблизости не было, потому и бежать было некуда. Если я надеялась выжить, то маршрут у меня был крайне ограничен – вслед за северянами. К этому времени гон монстров поредел. Там, где местность позволяла увидеть, я все еще различала тени в сумраке, блеск хищных глаз, но большинство чудовищ, судя по всему, ушло в русло Линаксы, а скабениты им и не мешали. Это навело меня на мысль, что Кранадж вовсе не собирается возвращаться в Скират и возможно уже назначил встречу с Амероном где-то поблизости. Я не знала, планировал ли он отыскать всех Всадников, прежде чем вручить нас Амерону или же вызывает его всякий раз, когда отыщет кого-то, но своих друзей я среди воинов не видела. Конечно мой обзор был сильно ограничен и окинуть взглядом все войско было невозможно, но я все же тешила себя надеждой, что Кранаджу не удалось поймать остальных. Сама не знаю почему, ведь мне от этого выгоды никакой не было. Я присматривалась к армии севера, тщетно пытаясь обнаружить хотя бы Дарлиса, которого Кранадж вроде бы поймал. Войско короля Севера было отлично подготовлено, в нем были и баллисты и масса телег с оружием и провиантом, даже по лицам северян было видно, что в отличие от армии Юга они не шли на смерть, а планировали уцелеть в грядущем конце света. Сами южане робко толкались окруженные скабенитами. К ним меня не подпускали, и я догадывалась почему: Кранаджу вовсе не хотелось, чтобы гвардейцы узнали правду о гибели своего короля. Хотя я сильно сомневалась, что они мне поверят, даже если Кранадж позволит мне с ними поговорить. Нартагойн был мертв, и одного этого было достаточно, чтобы гвардейцы, наконец, признали правоту короля Севера и воспылали ненавистью ко мне и остальным Всадникам. Не имело значения, как Кранадж преподнесет эту весть в Скирате, если все уже произошло так, как он «предвидел». Эта мысль убедила меня, что теперь стоит держаться подальше и от бывших союзников южан. Так и не обнаружив поблизости Дарлиса, я смирилась, решив, что либо Дарлиса уже отдали на растерзание Амерону, и я ему едва ли помогу, либо Кранадж солгал и пленить Игоря не смог, в этом случае, Игорь едва ли сумеет помочь мне.

Я устало брела за северянами, вынужденная по собственной воле держаться ближе к ним, ибо в противном случае, могла стать легкой добычей обозленных чудовищ. Скабениты поглядывали на меня, поигрывая своими ожерельями из мужских достоинств, делая совершено не двусмысленные намеки. Пару раз они чисто для острастки позволяли бакилару или особенно одичавшему волку подкрасться ко мне вплотную и лишь в последний миг, когда я уже была готова сразиться с тварью в рукопашную, выпускали в нее стрелу или кидали топорики. Эта забава закончилась, только когда ее заметил Кранадж и напомнил воинам, насколько я важна для его замыслов.

– Не серчайте на них, миледи, – Сказал он, поравнявшись со мной, – У всех у них яйца чешутся проучить вас за гибель братьев…, за гибель Кеола.

Я не стала в очередной раз оправдываться, заявлять, что не виновна в гибели брата Кранаджа, напротив, я чуть слышно ответила:

– Тебе смерть Кеола только в радость…

Возможно, Кранадж меня не расслышал, но куда вероятнее, просто решил не отрицать. Он бросил взгляд на горизонт и заговорил:

– Кеол надеялся поселить вам в чрево наследника трона, вы знали?

Прямо о подобном он мне не заявлял, но догадаться было не сложно, поэтому я ответила молчанием.

– За все время правления он так и не обзавелся сыном, а у меня был сын…, – Кранадж облизал губы, нырнув куда-то в чертоги прошлого, – Тарсун…, он мог стать великим воином, но в четырнадцать лет он погиб.

Возможно, при иных обстоятельствах я бы пособолезновала королю, но сейчас ему на это рассчитывать не стоило. И все же я погрузилась в его историю, слушала не перебивая, в поисках того корня зла, который пророс в этом воине и быть может который еще можно было выкорчевать.

– Ушел с патрулем Кеола к Мертвой гавани и не вернулся.

– Вы полагаете, что Кеол причастен к его смерти? – Догадалась я.

Кранадж взглянул на меня и улыбнулся:

– Даже для вас подобный вариант очевиден, а меня сочли безумцем. В первую очередь сам Кеол, разумеется. Клялся, что любил Тарсуна как собственного сына, которого никогда не имел и, в конце концов, убедил меня…, вернее, я позволил ему так думать.

Мне казалось удивительным, что Кранадж еще тогда не затеял измену и не убил брата во сне, но видимо на то были причины, о которых нынешний король Севера решил не упоминать.

– А уже после, когда рана от гибели сына стала потихоньку затягиваться, когда я научился скрывать свое презрение к Кеолу, свою ненависть…, тогда к нам и явился Амерон. Вам бы следовало знать, что к тому времени ничего дурного он в Оскернелии не делал, но едва прознав о нем, Кеол разъярился, впал в бешенство, проклиная всех магов, уцелевших после падения Асагриона, и поспешил связать Разлом едва ли не лично с некромантом. Мы поймали Амерона. Возможно, Кеол наплел вам о справедливом суде над некромантом, возжелавшем возродить магический орден, став магистром, но ничего подобного не было.

Я, нахмурив брови, посмотрела на Кранаджа, пораженная еще одной историей о безобидном некроманте. Первую рассказал он сам, а теперь его выгораживал и Кранадж. Впрочем, это было не удивительно, учитывая нынешние обстоятельства.

– Кем он был и что делал прежде, значения не имеет, – Ответила я, – Важно, что происходит сейчас.

Кранадж криво улыбнулся:

– И вы думаете, что вам все известно о происходящем?

Король засунул руку за пазуху и достал простое, но очаровательное в этой простоте кольцо на цепочке:

– Когда я только встретил Амерона, он отдал мне это: кольцо матери Тарсуна. Единственной женщины, которую я любил, которая умерла, подарив жизнь моему сыну.

Возможно, для Кранаджа это кольцо действительно было дорого, но мне вдруг подумалось, не является ли оно магическим артефактом Амерона, с помощью которого некромант запудрил ему мозги?

– Он отдал мне его, заявив, что видел смерть Тарсуна, видел, что Кеол не помешал его гибели. Умчался прочь, оставив тело хищникам на растерзание!

Кранадж пристально посмотрел на меня:

– Он сказал, что Тарсун пал от руки Всадника из Бездны!

Возможно именно в этот момент, Кранадж стал фанатиком, убежденным в реальности пророчества Тиллария и, разумеется, именно тогда он решил, что Всадники будут нести лишь смерть…, но он ведь не мог так просто поверить Амерону?

– И ему даже не потребовалось доказательств, чтобы убедить вас, верно? – спросила я прямо.

– Доказательствами озаботился Кеол, – Криво улыбнулся Кранадж, – Он всеми силами старался убедить Амерона признаться, что некромант сам виновен в гибели Тарсуна, но Амерон стоял на своем. Стоит ли вам рассказывать, какими методами пользовался Кеол?

– Амерон маг и вполне мог выдержать даже самые суровые пытки, – Парировала я, впрочем, сама до конца не уверенная в своей правоте.

– К тому времени я уже научился жить с неприязнью к Кеолу и даже убедил себя, что сам лично мой брат не стал бы лишать жизни Тарсуна, – Произнес Кранадж, будто пропустив мои слова мимо ушей, – Но тогда…, в тюрьме, где палач умело выжимал из Амерона показания, я видел сколько вины было в глазах моего брата. Он видел смерть Тарсуна, но не помешал ей. Видел того, кто убил моего сына!

– Так почему это не мог быть сам Амерон?

– Тарсун был убит топором, миледи. Это подтвердили все, кто видел его смерть. Сам Кеол сообщил мне о нападении воина в Мертвой гавани, едва они вернулись в Мерграндор. Тарсун мастерски владел и мечем и топором, в то время как Амерон не владеет подобным оружием вовсе.

– Но он мог подослать убийцу.

– Именно так Кеол, в конечном счете и решил, пытаясь убедить в этом меня. Тогда мне было все равно, поскольку даже в этом случае, настоящий убийца Тарсуна все еще был на свободе.

Теперь мне стало ясно, как началась охота Кранаджа на Всадников. Очевидно, он еще не раз общался с Амероном и тот, отыскав благодарного слушателя, охотно делился с ним своим представлением о пророчестве Тиллария. К этой истории не сложно было добавить историю Димы о его похождениях в моем мире, которую он рассказал по моей просьбе. Возможно, он был не первым, кого Амерон назвал Всадником, но вероятно именно его он предложил устранить лично Кранаджу. Заручившись поддержкой брата короля Севера, он мог свободно указывать на любого не угодного ему человека, объявлять его Всадником и натравливать на него Кранаджа.

– Похоже, Амерон, единственный кому вы доверяете, – Покачала я головой, осознав, что Кранадж действительно фанатик, не допускающий даже капли сомнений в действиях некроманта или своих собственных. Пусть теперь мне стало известно происхождение его убеждений, более разумными они от этого не стали…

– Амерон единственный, кому под силу справиться с Разломом…

– Почему же вы не убили Нартагойна раньше? – Задумалась я, – Все это время он был в вашем распоряжении.

Кранадж посмотрел на меня, прикидывая, стоит ли просвещать меня по поводу всего замысла и, поведя плечами, ответил:

– Амерону нужно было время, чтобы отыскать вас всех и в это время, кто-то должен был сдерживать натиск монстров из Бездны. Для этого нам и был нужен Нартагойн. Но в Скирате он совершил ошибку, потворствуя вашему очарованию…, лишился своей армии и стал бесполезен.

Я бы могла напомнить, что Кранадж мог бы присоединиться к нашей армии, увеличив шансы прорваться к Барьеру, но после огненного дождя не была уверена, что это бы сильно помогло, а теперь и вовсе оказалось, что ничего подобного в планы Кранаджа не входило. Ему нужно было собрать всех Всадников и передать их Амерону. Даже его желание убить нас обрело большую ясность, как и внезапная смена гнева на милость. Теперь он узнал, что мы бессмертны и вероятно надеялся, что некромант лишит нас этого досадного преимущества, позволив, наконец, отомстить убийце своего сына. Неужели кто-то из Всадников действительно был причастен к этому? Если верить описанию, то на роль убийцы больше всего походил Пиксель, но ни о чем подобном он не рассказывал, да и с трудом верилось, что ему бы удалось бежать от Кеола, а после еще и стать его альдергом. Проклятье! Даже если вся эта история была правдой, у меня просто не было ни времени, ни желания углубляться в нее. Тем более, что это едва ли поможет в нынешней ситуации, только если получится убедить Кранаджа в том, что он пал жертвой обмана Амерона, а как это сделать, я не имела ни малейшего представления.

– И что же Амерон намерен сделать с нами?

Кранадж равнодушно пожал плечами:

– Для меня вы всего лишь плата, за то, что получу я. Как он вами распорядится, меня не волнует, – Кранадж посмотрел на меня, чуть улыбнувшись, – Важно лишь то, что вы это не переживете.

Кранадж посмотрел на меня многообещающим взглядом, но тут войско внезапно остановилось, а к нам с взволнованным лицом подъехал очередной скабенит.

– В чем дело, Гитфор?

Воин ответил, указав куда-то вперед и вверх на плешивый холм, выросший справа от нас и отделивший армию от ущелья Клибур. Близился рассвет, но небо снова было укрыто тучами, усиливая сумеречные тени, но там, куда указал воин, совершенно отчетливо был виден робкий огонек.

– Вот ведь старая ведьма! – Выдохнул Кранадж, – Она видит нас?

Гитфор пожал плечами:

– Должна была заметить, но стоит, будто статуя и тварей не зовет.

– А вы почему только теперь заметили ее, идиоты?!

– Ваше Величество, клянусь своей матерью и женой, там минуту назад была непроглядная тьма, – Побурел северянин.

Кранадж посмотрел на меня, будто это я призвала Сигриму, и скривился в гримасе раздражения:

– Отсюда ее не достать по-тихому, – Заметил разведчик, – Путь только в русло Линаксы, но там еще может быть гон.

– Она движется! – Выкрикнул кто-то рядом.

Огонек, до этого смирно сиявший где-то в сотне метров от нас, внезапно поплыл в нашу сторону.

– Заметила старуха! – Выдохнул тот же голос.

Лучники подняли луки и ждали команды Кранаджа, хотя все понимали, что для стрельбы время упущено. Если фонарь ведьмы зажегся, то нужно либо загасить его, либо закопать, либо бежать прочь отсюда. Возможно, если бы я оказалась среди южан, то они бы сразу выбрали последний вариант, но северяне стояли твердо, наблюдая, как старуха приближается…, странными «рваными» шагами. Я присмотрелась, отмечая, что монстр, который обычно словно плыл над землей, теперь идет вполне себе обычной походкой.

– Стрелять? – Спросил Гитфор.

– Обожди, – Ответил Кранадж.

Он так же приглядывался к фигуре, которая внезапно оказалась значительно выше, чем мы ожидали. Тени все еще скрывали тело, но свет от фонаря, который сжимала отвратительная гнилостно серая рука, внезапно очертил знакомое лицо. Мое изумление отразилось улыбкой на губах. Такая же возникла на лице Кранаджа, который, едва не хохоча, воскликнул:

– Это ж надо, кого нелегкая занесла к нам! Я думал, ты остался в числе трупов у оврага, старина.

– Как видишь, я жив, – Ничуть не улыбаясь, ответил потрепанный, но действительно живой и даже вроде невредимый Скормуз, – К твоему сожалению.

Паладин все так же держал на вытянутой руке явно отсеченную руку Сигримы и, не моргая, смотрел на короля Севера. Его взгляд был холоден как лед, и я внезапно решила, что ему все известно о предательстве Кранаджа! Судя по лицу короля, он это решил так же.

– В чем дело, Скормуз, сильно досталось?

Паладин остановился почти в сотне шагов от нас, и им приходилось повышать голос, чтобы быть услышанными. Подобное расстояние для стрелы было ерундой, зато общение на повышенных тонах вполне могло привлечь внимание монстров не хуже Сигримы.

– Брось эту дрянь, и присоединяйся к нам, старина! – Пригласил король.

Даже на расстоянии, я заметила на себе взгляд Скормуза. Может он ждал какого-то знака от меня или все же думал, что именно я повинна в смерти Нартагойна, но на приглашение Кранаджа он не ответил, только произнес:

– Да, меня не слабо потрепало у оврага, но Нартагойну досталось покрепче…

Кранадж напустил грусти в глаза и кивнул:

– Да, скверная весть, мы видели тело…

– Довольно лжи, Кранадж! – Взревел Скормуз так, что лучники еще туже натянули луки.

Диким взглядом, потрепанным видом и рычащим голосом он напоминал лешего, внезапно выбравшегося из чащи. Он резко одернул изорванный плащ, освободив золоченую рукоять меча. Северяне напряглись. Я была уверена, если бы не высохшая мерзкая лапа Сигримы с фонарем, способным призвать сотни монстров прямо сюда, паладина бы уже истыкали стрелами и он знал это, когда шел сюда. Возможно, даже специально неведомым образом выследил монстра и не менее удивительным образом завладел его рукой…

– О какой лжи ты говоришь? – Изобразив невинность, спросил Кранадж, – Подойди, давай поговорим, как нормальные люди.

– «Время слов прошло», разве нет?

Цитата повисла в воздухе, будто ядовитое облако. Лицо Кранаджа изменилось, он понял, что Скормузу все известно и нет смысла тратить время на притворство. В тоже время он не знал, как покончить с паладином так, чтобы фонарь Сигримы не коснулся земли.

– Догадываешься, сколько еще монстров бродит вокруг? Хорошая компания для предателя вроде тебя, – Паладин покачал рукой в воздухе, от чего мертвые пальцы ведьмы чуть ослабли, едва не выронив фонарь.

Лучники нервно облизали губы, все еще удерживая натянутые луки, будто так и не признали бывшего союзника. А я в это мгновение думала, сколько из сказанного Кранаджем, успел услышать Скормуз? Слышал ли о моем бессмертии? Поверил ли в него? Почему не вмешался сразу, когда предатель ударил ножом Нартагойна? Конечно, у него тогда могло не быть козыря в виде отрубленной руки ведьмы, но он мог притвориться выжившим и ничего не ведавшим о делах Кранаджа. Хотя тогда он оказался бы в положении не многим лучше, чем положение остальных южан: вроде бы не враг, но точно не союзник Севера, которого лучше поскорее приговорить к смерти…

– Чего ты хочешь, Скормуз?

– Мне не легко было добыть этот трофей, Кранадж, но я с ним расстанусь без сожалений, если ты не отпустишь миледи Санрайз, – Скормуз снова посмотрел на меня.

Я не ожидала, что стану предметом торга. Мне казалось, что Скормуз пожелает освободить всех «пленных», но попросил только за меня. Почему?

– И чего ради? Если ты призовешь сюда монстров, погибнуть могут все, в том числе и миледи Санрайз.

Старик покачал головой:

– Несмотря на то, что ты оказался редкостным мерзавцем, я убежден, что тебе хватит ума не доводить до этого, ведь тебе, в отличие от меня, есть что терять.

Я видела, как гуляли желваки у Кранаджа. Возможно, Скормуз ничего не знал о моем бессмертии, или, вероятнее всего, просто не поверил в него, но прекрасно знал о том, что сам Кранадж отнюдь не бессмертен. Не бессмертны и его воины, а значит, если паладин действительно призовет чудовищ, то шанс уцелеть есть только у меня.

– Мы двигаемся в Скират, – Ответил король, – Почему бы тебе просто не присоединиться к нам? Сколько вы протянете здесь, среди монстров, вдвоем?

Несмотря на то, что шансы были не велики, я предпочитала общество Скормуза, а не армии предателей.

– Возможно, не долго, а может и порядочно, – Пожал плечами, Скормуз, – В любом случае тут у меня уверенности чутка побольше, чем в твоей компании. Так уж вышло, что от монстров я знаю, чего ожидать, а от тебя…

Лицо Кранаджа исказил гнев, но Скормуз смотрел на него невозмутимо, поигрывая лапой Сигримы. На какое-то мгновение наши взгляды пересеклись, и паладин подмигнул мне.

– Ты глупец, старик! Ты даже не понимаешь, что здесь твориться!

– Я понимаю достаточно, Кранадж. Ты убийца и узурпатор, ты предал не только Нартагойна, но всех людей. Благодать не на твоей стороне!

– И что потом?! – Прервал обличающую речь Кранадж, – Будете блуждать по гиблым землям, пока вас не сожрут монстры? Или вдвоем направитесь к Разлому в безумной затее совладать с ним?

– Пусть наш дальнейший путь тебя не беспокоит. Возможно, если будет угодно Диссуру или Ирсиону, он еще пересечется с твоим, но пока я предлагаю разойтись…, разойтись мирно!

Еще минуту Кранадж сверлил паладина злобным взглядом, но потом посмотрел на меня:

– Уверен, что у вашего бессмертия есть масса условностей, иначе ваш путь к Разлому пролегал бы легко и без затей.

Я молчала, надеясь, что даже взглядом не выдала того, как близко к истине было предположение короля.

– Если смерть все же страшит вас, миледи, рекомендую вам образумить старика, – Продолжил король, – Велите ему избавиться от этой заразы, тогда никто не пострадает. В противном случае, я за это ручаться не могу.

– Есть вещи пострашнее смерти, напримерпредательство, – Ровным голосом ответила я.

Король Севера только покачал головой и, к моему удивлению, кивнул Гитфору:

– Проводи миледи.

Я недоверчиво посмотрела на Кранаджа, на что он, вскинув бровь, заметил:

– Скормуз прав, здесь еще не мало монстров бродит. Раз уж общество моей армии, что спасла вам жизнь, тяготит вас, то могу лишь пожелать удачи в грядущих странствиях с безумным стариком.

Чуть помедлив, он добавил:

– Путь к Разлому для вас закрыт. Когда вам надоест умирать раз за разом, я буду ждать вас в Скирате. Быть может тогда, вы осознаете, что пророчество это суть неизбежное.

Было бы ложью, сказать, что слова Кранаджа не затронули моих чувств, но в любой не простой ситуации, я искала выход, обещающий хоть какое-то подобие свободы. Я не стала грозить Кранаджу местью или как-то еще поминать его предательство, не видела в этом смысла. Я повернулась к Скормузу и, убедившись, что меня не собираются останавливать, направилась к нему. Гитфор шел следом, вызывая неприятный зуд на спине, предвещавший возможный удар кинжалом.

– Снимите с нее кандалы! – Крикнул Скормуз.

– Я не стану развязывать руки магу, особенно в двух шагах от себя, – Ответил Кранадж.

– По-твоему, мы вдвоем сумеем одолеть твою армию? Я не настолько безумен, как тебе кажется, Кранадж. Освободите ей руки, и мы уйдем не оглядываясь.

Я замерла и обернулась к королю. Снова помедлив, он кивнул скабениту и с меня, наконец, сняли оковы.

– Надеюсь, вы осознаете, что это мнимая свобода долго не продлится, – Произнес Кранадж.

– Как и ваш союз с Амероном, – Ответила я.

Я шла неспешно, ощущая зуд между лопаток, дожидаясь, когда в спину вонзиться стрела. Бежать казалось трусостью, да и не было ощущения, что впереди меня ждало спасение. В чем-то Кранадж все же был прав и пусть на свободе, но дальнейший путь едва ли будет простым. Тем более, мне не было ясно, куда Скормуз собирался бежать и куда стоит бежать мне, если Всадники окажутся в плену короля Севера.

– Еще нам нужны лошади, – Вспомнил паладин, когда я почти приблизилась к нему.

На этот раз негодование и возмущение Кранаджа не нашли словесных форм. Потянув одну напряженную минуту, он взмахнул рукой, и скабениты подвели к нам двух жеребцов. Своей злости они не скрывали, и стоило им приблизиться, как Скормуз отступил, защищая свой трофей, ставший залогом нашей безопасности…, по крайней мере, пока.

– Добро. Теперь пошли прочь! – Рыкнул он скабенитам, возглавляемым Гитфором.

Не спеша и демонстративно придерживая рукояти топоров, они вернулись к королю.

– Твой черед, Скормуз, загаси фонарь! – Крикнул Кранадж.

– Когда миледи сядет на коня, и мы покинем твою отвратительную компанию.

Мы все еще были на прицеле лучников, и в любой момент Кранадж мог отдать команду стрелять, но все же позволил мне добраться до коня и сесть в седло. Скормуз тут же запрыгнул на своего коня. Какое-то мгновение мне казалось, что он швырнет руку с фонарем прямо в толпу северян и по взгляду Кранаджа, я видела, что он ждет того же, но среди скабенитов все еще были южане, которых Кранадж мог использовать как заложников. Возможно, именно это внушало уверенность королю Севера и останавливало паладина.

– Езжайте, миледи, я за вами, – Шепнул мне Скормуз, – Во весь опор вверх по холму. Там должно быть чисто.

– А как же остальные? Там остался милорд Дарлис…,

Скормуз покачал головой:

– Боюсь, нам не стоит доверять тем, кто остался. Что до вашего брата, то он сейчас не в том состоянии, чтобы ехать верхом…

– Он жив?!

– Не думаю, что Кранадж стал бы тащить труп с собой. Милорду Дарлису видимо крепко досталось, причем уверен, что не от монстров.

– Мы должны спасти его!

Скормуз посмотрел на меня и покачал головой:

– С ним мы далеко не уйдем. Сейчас нам нужна скорость, максимально возможная скорость.

Вроде бы объяснения паладина звучали здраво, но мне их не хватало, чтобы понять его замысел. Какая-то тревога в глубине души твердила, что вдвоем нам точно не выжить и разумнее будет остаться с Кранаджем. Проклятье!

– Почему же вы спасаете меня? – Спросила я исключительно, чтобы унять тревогу в душе.

Скормуз посмотрел на меня и качнул головой:

– Я обещал Нартагойну присмотреть за вами.

Паладин засунул руку за отворот куртки и неожиданно достал оттуда кольцо с зеленым изумрудом:

– Я служил королю долгие годы и надеюсь столько же прослужить королеве…

Что-то будто оборвалось внутри меня, словно Нартагойн все еще был жив, стоял передо мной, и я могла ответить на его предложение:

– Но…

– Не всегда можно выбрать судьбу, чаще она выбирает нас.

Паладин вложил кольцо мне в руку. Теперь у меня было три кольца от трех мужчин, испытывающих чувства ко мне. Но только один из них был еще жив. На этот раз я не смогла и не успела отказаться, внезапную тревожную тишину наступающего рассвета нарушил крик Кранаджа:

– Бросай чертов фонарь, Скормуз! Я выполнил твои требования, несмотря на то, что они совершенно лишены логики и здравого смысла!

– Езжайте, миледи, поскорее!

– Но…,

– Многие болтали о том, что даже если убить Сигриму, ее фонарь все еще способен призвать монстров, болтали да, но проверить на деле едва ли удосужились. Скачите отсюда!

Я не стала больше тянуть и пытаться вникнуть в замысел паладина. Надев кольцо Нартагойна на палец только для того, чтобы не потерять его, я призвала на Скормуза защитную руну и дернула поводья, от чего конь взвился на дыбы, развернулся и пустился во весь опор обратно на холм, с которого спустился Скормуз. Уже наскоку, я призвала магический щит на себя. Без зелий и еды мои силы толком не успели восстановиться, но на какое-то время хватит. Я оглянулась, заметив, что Скормуз рванул за мной, все так же удерживая фонарь Сигримы в отведенной руке. За его спиной засуетились северяне. Кранадж сам поднял лук и теперь целился нам вдогонку. Я знала, что он так просто не отпустит нас, но не могла понять, почему он позволил мне уйти и только теперь решился стрелять?

Холм после дождей покрылся потеками грязи, копыта коня скользили по перегною, путались в опавших ветках. Спрятаться на холме было негде, и мы представляли собой превосходные мишени. Проклятье! Если Скормуз надеялся напугать Кранаджа фонарем ведьмы, то ему следовало бросить его в толпу северян сразу, как мы сели на лошадей! С каждым вдохом я ждала, что в спину ударит стрела, но Кранадж не стрелял, не стреляли и его лучники…. Только когда мы оказались почти на самой вершине холма я позволила себе оглянуться назад и поняла, чего ждал король.

– Скормуз, погаси фонарь! – Крикнула я.

Там внизу, в окружении армии севера фонарь был хорошим подспорьем для нас с паладином, но теперь, когда мы отдалились на приличное расстояние, чудовищное оружие угрожало только нам самим! Едва мой голос стих, как в небо взлетела целая туча стрел. Мгновение будто замерло. Казалось мой конь завис в воздухе. Я видела как медленно изменилось выражение лица Скормуза, когда одна из стрел ударила его в плечо, лишая рунической защиты. Еще одна угодила в круп коня, от чего он запнулся, теряя равновесие. Мне казалось я увидела улыбку Кранаджа, хотя на таком расстоянии это было невозможно. Просто я знала, что он улыбается, видя какую глупость допустил Скормуз. Факел Сигримы вместе с ее рукой, выпавший из руки паладина, стремительно приближался к земле. Повинуясь порыву, я все еще будто во сне протянула руку и выпустила огненный шар в землю, не представляя, чем это может помочь. Воздух вздрогнул от взрыва, скрывшего от меня и фонарь и Скормуза… Время потекло, как ему полагалось, ветер ударил меня в лицо и я снова ощутила движение. Скормуз скатился с зарывшегося в землю коня и тут же выхватил меч. Я, притормозив осматривалась, в поисках фонаря ведьмы, но ни его ни, хвала Благодати, монстров, не видела. Сработал ли мой огненный шар или фонарь, оставшись без хозяйки, оказался бесполезен, мы выяснять не стали. Сосем рядом засвистели стрелы. Одна точно задела меня, лишив одного слоя защиты, вторая пролетела совсем рядом с конем, но он был не из пугливых и даже не вздрогнул. Я видела как северяне, не дождавшись монстров, которых мы могли призвать на собственную голову, бросились в погоню:

– Скорее, Скормуз!

Я протянула руку паладину и ухватившись за нее, он запрыгнул на коня позади меня, обхватив меня за талию.

– Еще одним мифом меньше, – Выдохнул Скормуз, – На наше счастье.

– Нужно было выбросить фонарь перед Кранаджем!

С двойной нагрузкой конь еще медленнее пробирался по грязи, но вершина холма была уже близко и там путь должен был быть легче.

– Минуту назад вы хотели, чтобы я спас Дарлиса и остальных, а теперь сожалеете, что не натравил на них монстров? Святое женское непостоянство!

Мне было не до споров, хотя в душе я призналась себе, что меня волновала только жизнь Дарлиса, а он все еще был бессмертен. Впрочем, Скормуз нашел еще один аргумент в свою пользу, с которым уж точно не поспоришь:

– К тому же, мы бы и десяти шагов не проехали, если бы я выбросил фонарь под ноги Кранаджу. Монстры или, что вернее, королевские лучники нашпиговали бы нас стрелами как ежей.

– У них еще есть такая возможность! – Все же ответила я, оглянувшись назад, – Теперь Кранадж знает, что фонарь не сработал и не отпустит нас.

– Я надеюсь на это! – Неожиданно ответил Скормуз.

Мы взлетели на холм, вынужденно сбавив темп, и только тогда я решилась спросить:

– Почему?

– Поменяемся! – Вместо ответа приказал Скормуз и спрыгнул с коня.

Я бросила взгляд назад, заметив, что северяне уже преодолели половину подъема и готовили луки. Времени на споры не было, тем более, что я понятия не имела, куда вести коня, а Скормуз знал…, по крайней мере, я надеялась на это. Я спешилась, а когда паладин запрыгнул в седло, села позади него. Скормуз лягнул коня пятками, подгоняя его свистом, и мы снова помчались неизвестно куда, лишь бы подальше от Кранаджа. Петляя между камнями, тонкими молодыми деревцами и раскидистыми кустами мы все больше забирали к югу. Скормуз молчал, приглядываясь к скудным окрестностям. Ничего примечательного я не видела, но довольно быстро поняла, что паладин выбирает совершенно определенный маршрут. Отвлекать его вопросами я не стала, надеясь, что у него действительно есть план, а не одна лишь надежда, что погоня наскучит Кранаджу. На наше счастье, для побега мы выбрали далеко не самую популярную у монстров дорогу. Возможно в том и заключался план Скормуза: удирая от короля Севера не загреметь в лапы чудовищ, но теперь, после смерти Нартагойна, Кранадж располагал достаточным количеством времени, чтобы рано или поздно нагнать нас. Эта мысль напомнила мне о тех обидах, которые я затаила на Скормуза за то, что он не нашел способа помочь раньше и быть может спасти Нартагойна.

– Этот выродок давно на меня зуб точил, потому я не стал давать ему возможность, и затаился, когда он убил Нартагойна. Вы уж простите, – Вздохнул Скормуз.

– Прощаю, – Искренне ответила я, признавая аргумент логичным.

Очевидно, совесть еще грызла старика, потому он покачал головой, пробормотав:

– Против армии мы ни что и ничего не могли сделать для Нартагойна. Все, что я мог это исчезнуть до поры, в надежде отыскать возможность поквитаться. И я нашел ее…

Скормуз внезапно остановил коня и осмотрел угрюмый овражек, покрытый валежником в обрамлении полинявших молодых деревьев.

– Они догоняют, – Напомнил я, бросив взгляд за спину.

– Это хорошо. Пусть не отстают.

Выбрав одному ему понятный маршрут, паладин снова погнал измотанного коня вперед. Мы пробирались через нехоженые топки из грязи и «ржавой» травы, цеплялись плащами за острые ветви шиповника, сбивали последнюю листву с низкорослых деревьев. Я все ждала, что Скормуз укажет на какую-то пещеру, где мы сможем укрыться, но не видела ничего похожего вокруг. Холм полого прирастал к гребню горы и петляя словно зайцы, мы все больше углублялись в какие-то дикие земли. Пару раз я замечала живых существ и уже была готова использовать магию против чудовищ из Бездны, но они оказывались зайцами или лисами. Пока из признаков того, что места эти были не безопасными, нам попалась только туша медведя с отметинами огромных зубов. Зато чудовище, которое убило Нартагойна погоню не оставляло и было все ближе. Уже достаточно близко, чтобы мы услышали яростные крики, среди которых прозвучала отчетливая инструкция Кранаджа, внезапно явившего новые познания в природе моего бессмертия:

– Достаточно ее убить и она возродиться рядом с остальными!

Похоже, Амерон успел неплохо изучить Всадников, хотя тут явно знал не все. Дорога стала совсем непригодна для езды верхом, но Скормуз упрямо гнал коня то в ямы, то на взгорки. Конь уже взмок от пены, а я была готова спрыгнуть с него и искать убежище самостоятельно, или вступить в бой с Кранаджем. Я даже напомнила себе, что он-то в отличие от меня не бессмертен и я могу отомстить за Нартагойна. Мне казалось это важным, будто кольцо Нартагойна требовало, чтобы я заслужила право носить его. Но в тот момент, когда я уже была готова к бою, Скормуз снова остановил коня. На этот раз на пустом невысоком утесе, которым оканчивался путь.

– Проклятье!

Он так скрупулезно выбирал дорогу, чтобы мы оказались в тупике?!

– Без паники! – Бодро отозвался Скормуз.

Я снова посмотрела назад, туда, где в паре сотен метров от нас пробирались скабениты. Паника только усилилась и стиснув зубы, я почти прорычала на ухо Скормузу:

– Что теперь?! Какой у вас план?!

– Спешиваемся!

Коню дальше явно было не пройти и я спорить не стала. Оказавшись на земле, я выхватила меч из ножен и развернулась к преследователям. Скормуз, к моему удивлению, браться за меч не спешил, вместо этого он достал мошну с монетами…

– Боюсь, милорд, у вас с собой не найдется столько денег, чтоб выкупить наши головы у Кранаджа.

– Это не для него, – Кратко ответил Скормуз, – Взгляните вокруг своим особым зрением.

Я повиновалась и тут же обнаружила вокруг нас отблески магической энергии.

– Что это?

– Дрянь редкостная, поэтому внимательно смотрите, куда ступаете.

Следуя собственной инструкции, Скормуз направился к обрыву:

– Здесь-то мне и удалось раздобыть фонарь Сигримы. Едва успел, пока старуха корчилась в судорогах.

Теперь я видела потаенные ловушки, но все еще не понимала, как Скормуз надеется отсюда выбраться, ведь дороги дальше не было.

– Ты ведь не рассчитываешь, что они все попадутся в ловушки.

– Мне хватит и одного Кранаджа, – Злобно оскалился старик, – Потом уйдем отсюда.

Я не успела спросить как. Скабениты уже подошли на расстояние выстрела. Некоторые подняли луки, но сам Кранадж не спешил. Он вел коня, не сводя глаз с меня:

– Прогулялись? – Крикнул он, – Развеялись, набрались ума?

– Куда теперь? – Прошипела я Скормузу, надеясь, что он, наконец, посвятит меня в детали плана.

– За мной, миледи!

Я оглянулась и в изумлении увидела, как Скормуз в слепую, ловко обходит ловушки.

– Подумайте еще раз, миледи Санрайз, – Покачал головой Кранадж, выезжая на «спину» утеса, – Отсюда можно только улететь.

Мне тоже так казалось, но прежде Скормуз безумцем не казался и уж точно стоил больше доверия, нежели король Севера. Я медленно отступала, краем глаза отмечая ловушки. Когда между мной и Кранаджем их набралось около десяти, я уже сама желала, чтобы он пошел за мной. Я замирала на минуту или две, дразня его. Старалась отмечать ловушки мельком, не привлекая его внимания, так словно просто пребываю в нерешительности. Скормуз уже стоял на краю обрыва. Мне хотелось верить, что он уже придумал как спуститься, хотя вполне могло оказаться, что он намерен здесь и погибнуть. Но оружия он так и не достал.

– Миледи, если вам угодно покончить с собой, то я могу предложить куда более гуманный способ, – Сказал Кранадж, подогнав коня ближе.

Я все ждала, когда он использует этот способ без предупреждения, но очевидно он все еще не желал искать меня после перерождения, потому скабениты не спешили выпускать стрелы.

– Хочешь взять меня живой, придется потрудиться, – Ответила я и развернулась спиной к королю.

Я не слышала команды, но Кранадж отдал ее. В землю передо мной вонзилась стрела, справа еще одна. Но сам Кранадж не решался подойти ко мне, помня о моей магии.

– Сколько выстрелов выдержит ваша защита, миледи? – Спросил король.

Я не стала отвечать, вместо этого продолжила двигаться к краю обрыва. Теперь стрела ударила меня в спину, заставив оступиться. Стиснув зубы от страха, я едва не наступила на серебрящуюся ловушку. Магическое зрение поглощало мои силы и скоро придется выбирать между ним и магическим щитом.

– Скорее, миледи! – Поторопил меня Скормуз.

Едва он это произнес, как скабениты вспомнили и о нем. Не дожидаясь пока стрелы лишат его жизни, паладин к моему изумлению подбросил в воздух золотой дикерт и прыгнул за ним в пропасть…, но не исчез из виду! Его голова все еще торчала над землей, словно он отыскал внизу еще какую-то приступку. Удивление возникло на лице Кранаджа, который внезапно подумал, что у нас все же есть путь к отступлению. Я больше не тянула время и тут же рванула к паладину.

– Взять ее! – Крикнул Кранадж.

Мне вдогонку полетели новые стрелы, возможно, какие-то настигли меня, но я этого не почувствовала. Я уже была на краю, но прыгнуть к паладину сразу не решилась. Он действительно стоял на приступке, но она была невидимой! Только золотой дикерт блестел у него под ногами, а еще ниже, метрах в десяти, укрытые туманом проглядывали острые камни, обещавшие если не смерть, то серьезные увечья.

– Скорее! – Скормуз протянул мне руку.

В этот самый момент, за моей спиной раздались вопли. Скабениты, изведя стрелы, бросились за мной с топорами и теперь я смогла увидеть магическую аномалию в действии. Там, куда ступили скабениты, земля внезапно дохнула мелкой пылью, будто спорами, но они не просто кружили в воздухе, а очевидно обжигали северян. Я видела, как их лица буквально плавились и стекали с черепов! Даже броня мгновенно покрывалась ржавчиной и распадалась на части. В диких воплях, за пеленой чудовищной пыли, потонул приказ Кранаджа:

– Стреляйте, идиоты! Убейте ее!

Стрелы стали вылетать из-за облака, но стрелки не видели меня и стреляли наугад. Только один силуэт замер неподвижно и я даже ощутила на себе взгляд Кранаджа, вызывающий сковывающий страх.

– Бежим!

Скормуз ухватил меня за полу плаща и буквально сдернул в обрыв. Я ощутила, как земля ушла из-под ног, но под ними тут же уплотнился воздух.

– Не стойте на месте!

Скормуз бросил еще одну монету дальше в пропасть. Там, куда она упала, воздух пошел рябью, и паладин тут же прыгнул следом, протягивая мне руку:

– Плотность возникает не надолго!

Преодолев страх я прыгнула к Скормузу, ухватившись за его руку. Лишь на миг я оглянулась, заметив, что скабениты отступили от ядовитого облака, оставив в нем почти растворившиеся трупы товарищей. Теперь они искали возможность обойти ловушку и нас с другой стороны. Очевидно, Кранадж решил, что мы нашли спуск с утеса и теперь надеялся перехватить нас внизу.

– Чертов трус уцелел! – Покачал головой Скормуз, – Но Диссур укажет мне способ покарать предателя.

Паладин швырял монеты вперед и тащил меня за собой увлекая по невидимой тропе, которая, казалось, забиралась все выше в небо, хотя на самом деле это застеленная туманом земля отступала все ниже.

– Как мы спустимся? – Запаниковав, спросила я.

Скормуз указал на еще один холм, блестевший росой в мутных лучах рассвета чуть левее нашего маршрута.

– Ясно, – Кратко ответила я.

Оставалось надеяться, что Кранадж не окажется там раньше. Было крайне не просто удерживать равновесие опираясь на воздух, каждый шаг казался безумием и мозг твердил, что мы сейчас рухнем, но мы продолжали идти, «расплачиваясь» с невидимой тропой монетами. Мне захотелось узнать побольше о похождениях Скормуза пока он следил за армией Кранаджа, но не раньше, чем мы окажемся на надежной земле.

– У нас хватит монет?

– Должно хватить. Признаться, это самая дорогая платная дорога, по какой мне доводилось передвигаться, – Улыбнулся Скормуз,

Шутка была смешной, но оценить ее мне не давала тревога. Мне не верилось, что мы смогли уйти, и как оказалось не зря. Я прикидывала, сколько еще шагов по воздуху нам предстояло сделать, чтобы добраться до соседнего холма, как вдруг ощутила сильный удар в спину. Моя голова была настолько занята тем, чтобы переставлять ноги по невидимой дороге, что в первое мгновение, я искреннее переживала, что упаду и не сразу ощутила разлившуюся от поясницы до шеи боль. Дыхание сбилось, и мозг тут же уверенно заявил, что мы падаем, хотя я все еще твердо стояла на воздухе.

– Миледи!

Скормуз развернулся и подхватил меня. Боль выдавила из меня тихий стон. Сумрак, казалось, стал гуще, но я успела рассмотреть в нем силуэт с луком в руке, замерший на самом краю утеса. Укутанный в переливающийся пурпуром плащ, Кранадж улыбался мне, пока невидимая тропа под нами не растворилась, и мы не полетели в молочное море тумана. Столкновения с землей я не ощутила, мир просто вдруг исчез во тьме.

Глава 11

Боль вспыхнув вновь, постепенно стала отступать, словно мрачное воспоминание, но зловещая фигура Кранаджа еще какое-то время мелькала перед глазами, даже когда я начала различать знакомую обстановку Диминой квартиры. Я лежала на диване, с трудом осознавая новую реальность. Спина ныла, но уже не так сильно, должно быть, потому что была Диминой. С трудом я выдохнула воздух, который пугливо забился в легкие, когда подо мной и Скормузом провалилась невидимая тропа. Мы разбились? Или я погибла еще до падения от стрелы, выпущенной Кранаджем? Тело и разум отказывались привыкать к чужому миру после безумного бегства от короля Севера. Мгновение назад я летела в пропасть со стрелой в спине, а теперь будто очнулась от кошмара и как водится, он не спешил отпускать меня, приковав к продавленному дивану. Тяжело дыша, я медленно осматривала комнату, ничего не ища, просто снова привыкая к другому миру. Удивительно, но сердце Димы заходилось в такой же панике, как минуту назад мое собственное, хотя он, похоже, минуту назад безмятежно спал. Не просто было выбросить из головы кошмар, зная, что он был реальностью, но здесь я уже ничего не могла сделать, только уповать на то, что Дима перезагрузится после смерти и найдет выход из сложившейся в моем мире ситуации. Сможет сделать то, чего не смогла я. Проклятье!

Стиснув зубы от боли волной прокатившейся по телу, я заставила себя сесть, по привычке осмотрев тело, в котором оказалась. Ничего не изменилось, да и с какой стати должно было? Его руки, как и прежде, слушались меня как мои собственные. Словно в наваждении, я погладила левой рукой правую, будто касалась его руки. Возможно, мое сознание еще не обосновалось в теле Димы полностью, но на мгновение мне показалось, что я действительно прикасаюсь к нему как к постороннему. Но посторонним он уже не был, ни телом, ни душой. Я прижала его ладони к его лицу, ощущая проступающую щетину…, ему бы следовало побриться. Странно, но эта простая мысль меня будто разбудила и я даже ощутила, как его губы изогнулись в улыбке, но когда я закрыла руками глаза, устало потерев их, перед моим взором снова возникла фигура Кранаджа. Проклятье! Я словно оставила горящий дом, видела, как занялось пламя, но, не загасив его, развернулась и ушла. Оставалось только гадать, что останется от этого «дома», когда я снова окажусь в своем мире.

– Прости, Дима, я не справилась…

Эти слова, произнесенные чужим голосом, еще больше уязвили меня, но я не могла ничего исправить! Мне нужно было покончить с собой, едва раскрылось предательство Кранаджа…, а может еще раньше! Погибнуть вместе со всеми и отыскать другой путь к Разлому! Но теперь в этих мыслях нет ни грамма смысла. Я не решилась и теперь Диме придется самому…

– Проклятье!

Я, чисто инстинктивно, сунула руку в рукав рубахи Димы, только через минуту осознав, что мои письма спрятаны в моем наруче в другом мире!

– Проклятье! – Злобно прорычала я, осознав, что с момента предательства Кранаджа ни слова не написала Диме! Он даже не знает о нем! Не знает о смерти Нартагойна, обо всем, что случилось после того, как огненный дождь прогнал нас прочь от барьера!

Уставившись на выцветший ковер на полу, я судорожно воображала себе грядущие приключения Димы. Мы со Скормузом сорвались с высоты метров двадцать, если не больше. Паладин погиб, это ясно. Если стрела Кранаджа достала меня, значит, моя защита тоже иссякла, а если и нет, то едва ли мое тело пережило падение. Я так и эдак прокручивала в голове варианты, с которыми Диме придется столкнуться, пока не осознала, что это совершенно бессмысленное занятие. Я не могу ему помочь отсюда, не могу сообщить, что Кранадж предал нас…, если только…

– Телефон!

Я могу позвонить его друзьям, если кто-то из них так же вернулся в этот мир! Вскочив с дивана, я тут же скривилась от новой волны боли и как вековая старуха, согнувшись, подошла к столу. Только обнаружив на нем лист бумаги со знакомой схемой, я вспомнила о «видео», которое Дима записал для меня. Какое-то время я смотрела на телефон, все еще раздумывая над тем, что нужно позвонить Всадникам, но новое послание Димы прогнало прочь все мысли и страхи, наконец, окончательно примирив мой разум с перемещением. Во мне одновременно что-то напряглось и расслабилось. Прежние заботы отступили, но вернулось волнение, будто мне предстояло настоящее свидание с Димой. Я взяла в руки его письмо. К схеме, очень напоминавшей схему, нарисованную Андреем, он добавил пару строк, чтобы я поняла, что к чему. Словно зачарованная, я отбросила прочие мысли и принялась читать:

– «Привет, Санрайз. Прости, что не написал в прошлый раз. Мне так много хотелось сказать тебе, но сил подбирать слова, путаться в предложениях раз за разом зачеркивая их и начиная заново, у меня уже нет. Как и тебе, мне важно доверие между нами, но я не уверен, что ты сможешь полностью довериться словам на бумаге, поэтому я записал видео для тебя…».

Конечно, Дима счел нужным пояснить, что же такое видео, но сделал он это так, как не могли сделать ни Андрей, ни Дарлис, ни Пиксель, обратив мое внимание именно на то, что было важно для нас обоих: «Не буду вдаваться в технические подробности, тебе следует знать лишь то, что мой телефон может записать, как я говорю с тобой. Ты увидишь и услышишь меня, таким, какой я есть, так, будто нам, наконец, удалось встретиться в разных телах». От этих слов по моему Диминому телу пробежала дрожь. Все то, о чем говорил Андрей! Непрошенными вспомнились и слова Вероники о том, что Дима мог записать видео с демонстрацией своего мужского достоинства…, хотя в этом не было никакого смысла. Мой взгляд против воли опустился на промежность тела, в котором я оказалась, а щеки внезапно загорелись огнем. Я уже видела все, что Дима мог показать…, и…, знает ли он об этом?

– Проклятье, Санрайз, о чем ты думаешь?! – Разозлилась я на саму себя.

Мы оба видели друг друга без одежды и оказывались в весьма пикантных ситуациях. Все это уже пройденный этап и судя по предисловию, которое написал Дима, настроен он был отнюдь не демонстрировать свое достоинство!

«Внизу я нарисовал схему, как ты можешь запустить видео, а после сделать свое, если захочешь. Я был бы рад услышать тебя, хотя знаю, что ты будешь в моем теле и говорить моим голосом…, надеюсь, ты запишешь ответ, и он не сведет меня с ума…» Последние слова были зачеркнуты, но я сумела их разобрать. Если я правильно поняла принцип работы видео, то мне была понятна тревога Димы. В конце своей инструкции Дима позволил мне оставить ответ на бумаге, если я вдруг не смогу или не захочу записывать видео. Выдохнув, я, наконец, взяла со стола телефон, будто магический артефакт, способный уничтожить мир. Быть может мир целиком это устройство уничтожить не в состоянии, но вот мой собственный пошатнуть вполне могло…. Кранадж, бегство от него, даже смерть Нартагойна, все это осталось где-то в прошлом, как будто мой мир уже перестал существовать. Меня волновало только видео в телефоне. Устроившись в кресле, я пододвинула к себе инструкцию Димы и «оживила» телефон. Я вновь подумала о Всадниках, с трудом одолевая любопытство, но мнимая уверенность, что мои сведенья уже запоздали, убедила меня отложить общение с ними. Предвкушая увидеть Диму почти воплоти, я шаг за шагом взялась выполнять инструкцию для запуска видео. Все оказалось на удивление просто и заняло не больше минуты. Передо мной возникла маленькая картинка, подписанная «Для Санрайз», на которой я видела Диму в этом самом кресле, будто он мгновение назад был здесь…, нервно облизав губы, я коснулась ее и Дима ожил!