Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

Чувство угрозы, которое, казалось, исходило от самих стен, позволило мне, наконец, отвлечься от тревоги за ребенка и сосредоточиться на текущем моменте. Несмотря на то, что Амерон был врагом мне, без его общества коридоры и залы крепости мнились еще более зловещими. Всю дорогу мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, но пока никто не препятствовал мне двигаться к цели. Может, здесь и вовсе нет никакой охраны? Вряд ли… Я осознавала безрассудство своего замысла, ведь Амерон почти наверняка в своей лаборатории, но мне нужно было услышать Диму, даже малейшая возможность обратиться к нему прямо сейчас, была достаточным поводом для риска. В конце концов, Амерон не запрещал мне покидать комнату…. С этими мыслями я добралась до тронного зала, где все так же стоял стол с едой. Утолить голод я толком не успела, но сейчас даже думать о еде не могла. Я приглядывалась к каждой тени, ожидая, что из нее вот-вот появится Амерон со своим хищным оскалом, но до самой его лаборатории мы не встретились. Только на ее пороге я вдруг остро ощутила чье-то присутствие. Оглянувшись, я осмотрела пустой коридор, утопающий в тусклом свете. Чем дольше я вглядывалась в него, тем сильнее мною завладевал страх. В какой-то момент лаборатория Амерона даже показалась мне безопасным убежищем на фоне этого коридора. Страх возрастал с каждым ударом сердца, и я поймала себя на мысли, что не откажусь от общества некроманта, если он вдруг окажется у себя. Но я быстро одернула эту мысль, напомнив себе, что встречи с Амероном лучше избежать. И все же я вошла в лабораторию не таясь, дабы не выглядеть вором в глазах некроманта. Уже почти уверенная, что застану его на софе или за одним из столов, я приготовилась объясниться, но в комнате никого не было…. Разумеется, у Амерона могли быть свои заботы за пределами этой крепости, но отчего-то мысль, что он покинул ее, вовсе не успокоила меня, а, напротив, лишь усилила страх.

– Соберись, Санрайз, – Шепнула я себе.

Зал с медальоном был совсем рядом и возможно я еще встречу Амерона там. Я вошла в «зал откровений», но и там не обнаружила некроманта. Первым моим желанием было снова изучить рисунки и надписи на стенах, опять погрузиться в историю Всадников и быть может достать пророчество Тиллария, чтобы изучить его полностью, но Амерон его наверняка защитил магией, а лишать себя возможности сделать то ради чего пришла из-за абстрактного толкования древней рукописи я не желала.

Подойдя к колонне с запертым в ней амулетом, я не представляла, как действовать дальше. В моей голове снова зазвучал неясный шум, но голосов в нем я разобрать не могла. Обойдя колонну так, чтобы меня не сразу можно было увидеть от входа, я прислушалась, но за пределами моего разума зал полнился тишиной, древней, тягучей, из которой хотелось выпутаться, словно из паутины. Взглянув на вход, я снова перевела взгляд на колонну и протянула руку к амулету. Шум как будто стал обретать большую четкость и рассыпаться на отдельные звуки, напоминавшие слова. Касаться амулета я не стала, опасаясь, что Амерон установил с ним магическую связь и тут же появиться здесь, едва я посягну на его сокровища.

– Дима, – Одними губами позвала я.

Не дождавшись результата, я обратилась к своему демону громче, все больше ощущая себя дурой, которую привели сюда галлюцинации и нелепые надежды. Мне нужно уходить! Нужно дописать послание Диме и надеяться, что он не навредит моему ребенку, что он окажется тем другом, в котором я так нуждалась, что он сумеет защитить…

– Санрайз?

От неожиданного, совершенно ясного отклика я даже одернула руку и отступила на шаг от колонны. Волосы на затылке зашевелились, воображение нарисовало передо мной облик Амерона, но голос совершенно точно принадлежал не ему и как раньше, звучал у меня в голове.

– Дима…, – Снова выдохнула я.

– Я…, черт, я совсем спятил что ли?

Голос Димы наполнился каким-то обреченным осознанием, но я прервала его бормотание:

– Дима, ты слышишь меня?

Ответ последовал не сразу, лишь когда я почти успела убедить себя, что голос снова мне привиделся или связь через амулет была совершенно неустойчивой.

– Я слышу, но… не могу поверить. Почему я слышу тебя?

На долгие объяснения у меня не было времени, но совсем без них Дима вряд ли станет меня слушать, поэтому я скороговоркой ответила:

– Здесь какой-то медальон, рядом с ним я могу слышать тебя и общаться с тобой.

Дима молчал, вероятно, пытаясь убедить себя, что не сошел с ума. Я его понимала, и как мне не хотелось, не торопила его с ответом. Наконец он выдохнул:

– Я уже слышал тебя раньше, совсем недавно, когда был в твоем мире…, но мне казалось, что я брежу.

Голос Димы подрагивал, прерывался, он был взволнован, как и я, но я не могла себе позволить растягивать долгожданный личный разговор до бесконечности, несмотря на невероятное облегчение, прокатившееся по телу. Я не сошла с ума, и я могла говорить с Димой! Мне не нужно было дожидаться его ответов, но…, что если это вовсе не Дима? Внезапная мысль насторожила меня. Этот амулет вполне мог оказаться источником темной неведомой магии, но пока ничего плохого не сделал мне и голос Димы казался таким живым и настоящим…

– Санрайз?

Голос в моей голове наполнился тревогой:

– Прошу, не пропадай!

– Я здесь.

– Черт, ты даже не представляешь, как я счастлив, наконец, услышать тебя! Пусть даже это очередной приступ безумия!

Представить я не могла, но услышала отчетливо в дрожащем, будто от слез, голосе. При иных обстоятельствах я бы разделила радость Димы, но сейчас не могла забыть о том, что привело меня сюда.

– Как это стало возможно?! Я стал слышать шум в башне Энастур…,

– Дима, поверь, я тоже очень рада, наконец, услышать тебя, но у меня, скорее всего, очень мало времени,

Произнеся эти слова я осознала, что могу обращаться к Диме мысленно, а не вслух, это было кстати, поскольку меньше всего мне бы хотелось, чтобы Амерон услышал наш разговор.

– Ты у Амерона? – Встревожено спросил Дима,

– Да и не знаю, как оказалась здесь…

– Прости, я не мог написать тебе, но теперь…

Словно изголодавшиеся по живому общению мы перебивали друг друга, стараясь донести то, что каждый считал важным.

– Я поняла и сейчас это не важно!

– Черт, я подвел тебя, – Отчаянно завыл у меня в голове Дима.

– Дима, выслушай меня!

Мне бы хотелось обсудить любую другую тему, но пришла я с определенной.

– Прости, я слушаю.

Слова, которые я собиралась произнести, словно застряли в горле, но я вспомнила, что мне достаточно лишь подумать о них, чтобы Дима услышал, и все же я выдохнула, прижав ладонь к животу:

– Это я подвела нас обоих…

– О чем ты?

Я ощутила, как слезы снова наполняют глаза.

– Санрайз?

Мною опять завладели сомнения. Стена недоверия, которую мы с Димой так долго пытались разрушить, будто снова встала между нами, но если я не доверяю ему, мне и приходить сюда не стоило. Он должен узнать…, я должна узнать, как он отреагирует. Если мы снова поменяемся местами, я хочу быть уверенна, что он не причинит вреда моему ребенку.

– Я беременна.

Моя голова снова наполнилась шумом, словно Дима исчез. В нарастающей панике я вслушивалась в неразборчивое бормотание, боясь, что ответ Димы просто потеряется в этом шуме, но он прозвучал предельно отчетливо и был совсем не таким, какого я ожидала:

– Ох…, это многое объясняет.

Не дождавшись ни гнева, ни поддержки, я не могла понять реакцию Димы и молчала, рассчитывая услышать более вразумительные слова и снова они меня удивили:

– Прости, я…, я просто не знаю, уместно ли поздравление, учитывая обстоятельства, в которых мы оказались.

Голос Димы наполнился совершенно искренним смущением, и у меня отлегло от сердца. Он не злился и вряд ли теперь станет замышлять месть. Облегчение словно пробило плотину, и мои чувства снова хлынули из глаз слезами.

– Я не знаю…, мне очень страшно! Мы в западне…, мой ребенок…, – Я не могла выдавить ни единого складного предложения, всеми силами удерживая рыдания.

Опустившись на пол, я прислонилась спиной к колонне и спряталась в ладонях:

– Мне страшно, Дима,

Я больше не могла сдерживать чувства, сомневаясь в друге. Кроме него у меня здесь никого не осталось. Кроме него я никому не могла довериться. Я просто не справлюсь без него!

– Санрайз,

Я с трудом задавила всхлипы, пытаясь совладать с собой и услышать Диму.

– Я здесь. Пусть не рядом с тобой, но я готов на все, чтобы вытащить тебя и твоего ребенка из западни.

В голосе Димы я не слышала лукавства, он говорил твердо, словно перед строем солдат и его голос подействовал на меня успокаивающе, как и то, что он говорил. Я не ожидала, что он способен говорить так. Неожиданно вспомнилось его робкое признание, сперва написанное на бумаге, а после произнесенное вслух на записи. Я поймала себя на отчаянной мысли, что хочу услышать его снова, будто это окончательно убедит меня в том, что Дима не только хочет защитить меня и ребенка, но и сможет это сделать. Хотя я даже не представляла, как это возможно, если он окажется в моем теле.

– Это ребенок Салима, – Вздохнув, призналась я.

Я ждала, что Дима вспыхнет или просто исчезнет, забыв собственные слова, но он лишь спокойно ответил:

– Я догадался.

За этими словами невозможно было понять отношение Димы к моему ребенку и я, совсем отчаявшись, произнесла:

– Я совершила ошибку…

– Санрайз, это не ошибка. Ты… живой человек и…, я нисколько не осуждаю тебя.

Наконец я услышала слова, которые надеялась услышать. Дима говорил спокойно, и я чувствовала, как его спокойствие передается и мне.

– Да, я ревновал тебя к Салиму и был зол на него…, особенно когда…

Дима оборвал фразу, но я догадывалась, о чем он хотел сказать, и почувствовала, как запылали щеки. Из-за меня Дима оказался в неловком положении, а после и вовсе на грани гибели. Он добровольно принял предложение Салима провести опасный ритуал. Не искал мести тогда, и не ищет ее теперь…. Мне стало стыдно за мои сомнения, хотя до конца от них избавиться я не могла.

– Но…, я никогда не причиню вреда тебе или твоему ребенку. Я…

Дима замолчал на какое-то время, затем так же робко произнес:

– Ты знаешь, как дорога мне и я сделаю все, что потребуется, лишь бы вы не пострадали.

Это неожиданное «вы», вместе с остальными словами Димы словно согрело мне душу. Я вытерла слезы, ощущая невероятное облегчение и ловя себя на мысли, что мне бы хотелось прижаться к Диме, укрыться в его объятиях. После всего сказанного, он казался мне действительно могучим защитником, хотя прежде мне даже вообразить это было сложно.

– Спасибо, – Выдохнула я, прижимаясь к колонне, обняв собственные колени, – Ты не представляешь, как мне важно было это услышать.

– Хотя, признаться, в таком положении я еще не был.

Голос Димы едва заметно дрогнул, но я догадалась, что эти слова были произнесены с улыбкой, тень которой мелькнула и на моих губах:

– Я тоже.

Мне казалось, я ощущаю Диму рядом, его поддержку и мой страх стал отступать, сменяясь надеждой, что мы все-таки выберемся отсюда.

– Надеюсь, мне не придется рожать…, – Заволновался мой друг.

Теперь, словно в истерике с моих губ сорвался смешок, окончательно вернув меня к жизни.

– А я уже понадеялась на тебя, – С улыбкой ответила я.

Теперь я услышала смех Димы, после которого он признался:

– Веришь или нет, но даже это я готов взять на себя. Бесценный опыт для мужчины!

Я поверила, хотя слова Димы вызывали крайнюю степень смущения. Мне хотелось во всем положиться на Диму, но это было невозможно, потому что его не было рядом.

– Мне так много хотелось рассказать тебе…, именно так, без бумаги, – Вторил моим собственным мыслям Дима.

– А мне так много хотелось у тебя спросить, – Призналась я.

– Еще больше я бы хотел оказаться рядом с тобой

Я услышала какой-то горький смешок Димы, после которого он признался:

– Я приготовил целую речь в ответ на твое видео, а теперь, когда мы можем говорить напрямую…, в голове все как-то не вяжется и путается.

– Понимаю…

– Я боюсь за тебя. И злюсь от того, что не могу быть рядом, не могу защитить тебя… как Салим.

Вздохнув, я покачала головой не найдя ответа. В отличие от рассудительных, умиротворяющих слов Салима, признания Димы были обжигающе горячими, пылкими и я с удивлением находила в них себя. Если прежде я заставляла себя сомневаться в искренности чувств Димы, то теперь это было невозможно. Просто потому что эти чувства были мне хорошо знакомы. Прежде они меня пугали, но теперь согревали, словно трепетные объятия, обещающие защиту и покой.

– Даже на расстоянии ты подарил мне утешение и надежду, – Призналась я,

За этим признанием я решилась и на следующее:

– Я боялась, что ты разозлишься. Не могла никак написать тебе.

– Я понимаю, но и не думаю злиться на тебя. Если бы я знал раньше, то непременно старался бы избегать опасностей, хотя не то, чтобы я их намеренно искал.

Слова Димы снова вызвали у меня улыбку. Но неожиданное мгновение нашего веселья прошло, когда я напомнила себе, что опасности никуда не делись и мой ребенок все еще может не увидеть этот мир. Так же, оглянувшись на стены залы, я вспомнила и историю, поведанную Амероном. Что в ней было правдой, а что всего лишь догадками некроманта я едва ли узнаю, но Диме определенно стоит услышать ее, а мне оценить его реакцию на версию Амерона о происхождении Всадников.

– Дима.

– Я здесь.

– Амерон рассказал мне о Всадниках…, о людях, телами которых они…, вы завладели…

Мне послышался вздох Димы, после которого он признался:

– Что-то такое он говорил нам в Скирате на площади перед тем, как к нам на помощь пришла Элидрис.

– Так это правда?

Тревога снова поднялась где-то в животе. Теперь я почти полностью доверяла Диме и не ждала обмана от него, но был и другой ответ, который не мог меня удовлетворить.

– Я не знаю, Санрайз, честно. Все, что я тебе писал раньше, правда. Я не знаю, как мы оказались в твоем мире и возможно Амерон прав, но ни мои друзья, ни тем более я, не желаем разрушать твой мир. Андрей так и вовсе хочет остаться здесь. И я бы остался…, если бы это было возможно.

Даже теперь слова Димы я могла трактовать по-разному, ведь демоны приходят в чужой мир, чтобы задержаться в нем подольше. Но меня подкупала искренность Димы. Он говорил не задумываясь даже то, что могло бы вызвать мои сомнения в нем. Он даже не оспаривал теорию Амерона, хотя мог бы.

Пока Дима говорил, я смотрела на стены, на портреты давно умерших соратников Эольдера. Я верила Диме, но не могла разобраться в хитросплетениях прошлого, которое привело его в мой мир и в мое тело. Возможно, это и не имело значения, если Всадники желали вернуться в свой мир, значит нужно лишь отыскать способ сделать это. Но что если ответ скрывается в прошлом? Мой взгляд остановился на рисунке с шестью алтарями, на которых должно было лежать шесть человек. Вспомнились слова Амерона о прерванном ритуале по вине Сивеан. Нет, без Амерона здесь нельзя было разобраться! Возможно, ясность наступит лишь тогда, когда мы сумеем добраться до Разлома, но прежде мне нужно было выбраться из этой крепости. Я оглядела зал, прислушалась, гадая, не стоит ли попробовать прямо сейчас, когда Амерон, возможно, покинул крепость?

– Что еще рассказал тебе Амерон? – Спросил Дима.

Теперь, зная о своей беременности, я не могла опрометчиво броситься на поиски выхода. Я даже не знала, осталось ли при мне бессмертие и защитит ли оно ребенка или наши души после гибели тел останутся узниками этой крепости, как обещал Амерон.

Решив, что настоящее важнее прошлого, я рассказала Диме о том, что произошло со мной после пробуждения в странной камере. Он слушал, не перебивая, от чего мне порой казалось, что наша связь прервалась, но стоило мне замолчать, как Дима напоминал о себе. Больше всего его заинтересовали личности, в которые, по версии Амерона, вселились Всадники, он даже честно признался, что такое случалось в играх и игроки занимали места значимых представителей других миров. Кроме того, Диме, как и мне, было интересно полное содержание пророчества Тиллария, но мы оба сошлись во мнении, что не стоит рисковать и пытаться вытащить рукопись из стеклянного ящика.

В последнюю очередь я рассказала Диме о колонне, у которой расположилась и о медальоне, который в ней хранился:

– Похоже, именно благодаря ему мы можем общаться.

– Значит, Амерон таскал его с собой в Скирате, – Решил Дима.

Это навело меня на мысль, что некромант вовсе не покидал крепость и, быть может, находится где-то поблизости. Ощущая, как от страха заколотилось сердце, я выглянула из-за колонны, но никого не увидела. Лаборатория Амерона так же не издавала ни звука. Возможно, Амерон взял амулет с собой в Скират, потому что именно там намеривался им воспользоваться? Я присмотрелась к довольно простому круглому диску, разделенному на три фрагмента узорными линиями. Мне казалось, и Дима меня поддержал, что амулет связан с тремя Всадниками, но как, мы не представляли.

– Если мы отсюда сбежим, его имеет смысл взять с собой, – Предложил Дима.

Я не представляла, как это сделать, но мысленно согласилась с ним. Отчасти потому, что мне не хотелось лишаться возможности говорить с ним и ему возможно тоже.

– Сперва нужно найти выход. Как я оказалась здесь?

Возможно, Дима запомнил маршрут и сможет вывести меня отсюда. Я была готова схватить медальон и бежать, следуя его указаниям, но Дима лишь тяжело вздохнул, ответив:

– Через портал. Амерон призвал его в тот момент, когда я пытался сбежать. Все произошло так быстро, что я ничего не мог поделать…, прости меня.

– Ты не виноват, – Вздохнула я.

Мне не хотелось думать, что отсюда можно выйти только с помощью портала, но даже если это так и мы найдем выход, я все еще не представляла, где находится крепость Амерона. Что если мы оказались за тысячи километров от Скирата? Возможно, нам потребуются месяцы, чтобы снова добраться до Разлома, а в моем положении без магии и оружия это равносильно приговору! Отчаяние снова стало завладевать мною. Стены давили на меня, внушая мысль, что я разделю этот склеп с королем Канрексом. И здесь же навеки останется душа моего ребенка. Пытаясь отогнать ужасающие видения, я попросила Диму:

– Расскажи, что случилось в Скирате? Что с остальными Всадниками?

Хоть пересказ Димы и не занял много времени, события, его наполнявшие показались мне эпическими: бегство от предателя Кранаджа, встреча с Амероном и бойня в Энастуре с эльфами. Явление драколича показалось бы выдумкой, если бы мне не довелось на пару с Дарлисом повстречать этого монстра еще в ту пору, когда он был жив. Не удивительно, что на мне не было ни одного живого места после того, что пережил Дима в моем теле. Но раны затянулись, душевное равновесие потихоньку возвращалось, а магия все так же не отвечала мне…. Сохранение произошло задолго до встречи Димы и Рыжика с Амероном на крыше башни. Это наводило на мысль о том, чтобы покончить с собой и попытаться вернуться в прошлое, но опасаясь за ребенка, я не могла так рисковать, да и вряд ли это было возможно, ведь остальные Всадники выжили.

– Им удалось сбежать в Мисталир. Я говорил с Андреем по телефону. Сейчас эльфы восстанавливают портал. Они еще не решили, что будут делать дальше: вернуться в Кельморн или вызовут подкрепление. Слидгарт желает вернуться в Эглидей…

Эти подробности меня уже не интересовали. Все это было в прошлом для меня, а будущее казалось столь туманным, что его словно и не было вовсе. Очевидным было одно, что ждать помощи нам не откуда. Я могла надеяться лишь на себя и Диму, разделив с ним одно тело на двоих… Проклятье!

– Санрайз,

– Что?

Дима замялся, словно подбирая слова, потом совершенно неожиданно произнес:

– Я готов рискнуть еще раз.

– Рискнуть?

– Амерону нужна душа...

Дима говорил торопливо, словно эта идея действительно казалась ему хорошим вариантом, а может просто боялся, что не хватит смелости закончить фразу:

– …Если он заберет мою, то возможно вы сможете выжить!

Я не признавалась Диме, но и сама думала об этом. Снова и снова напоминая себе, что я против воли оказалась втянута в историю Всадников. Эти мысли казались мне грязными, предательскими, какими и были по существу, но теперь, когда в моем чреве был ребенок, я не могла думать о морали и этичности своих решений. Все во мне желало вырваться из лап Амерона вместе с ребенком…, даром от человека, которого я полюбила и потеряла!

– Нам нужно только снова поменяться местами. Я уговорю Амерона сохранить жизнь ребенку, а когда он заберет мою душу, ты вернешься в свое тело.

– А ты?

Какое-то время Дима молчал, и мне показалось, что наша неведомая связь дала сбой, но он все же ответил, уже не так вдохновенно.

– Возможно, я вернусь в свой мир.

Очевидно, у него не было уверенности в этом, да и не могло быть. Как и в том, что Амерон сделает все, как мы хотим. Прижав руку к животу, я пыталась найти выход, но тот, что предложил Дима, казался единственным.

– Дима…, – Почти шепотом произнесла я, еще толком не разобравшись, что хочу сказать.

– Да?

Помолчав, я покачала головой:

– Ты хороший человек… и хороший друг.

Мне послышалось что-то вроде вздоха, робкого и скромного, но Дима не прерывал меня.

– Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Из нас троих, лучше я пострадаю, – Почти сразу ответил он, – Я не знаю, правда ли все то, что тебе наговорил Амерон, но ты в любом случае не заслуживаешь всех этих бед.

– Но…

– Благодаря тебе в моей жизни появилось значительно больше смысла, чем было прежде. В тот день, когда я только очнулся в твоем теле и в твоем мире меня охватил ужас. Я проклял эту игру, но теперь… я не жалею, что запустил ее, не жалею, что оказался здесь и пережил столько неприятностей. Жалею только о том, что доставил неприятности тебе.

Я откинулась головой на колонну, ощущая, как щиплет глаза от слез. Слова Димы походили на признание, которое он написал в оазисе, когда по его венам тек яд, призванный освободить меня от него. Пусть даже ценой его жизни…

– Санрайз?

– Да? – Я вытерла слезы, словно опасаясь, что Дима их увидит.

Дима помолчал, потом вздохнул:

– Ничего…

Какое-то время мы сидели молча, но я каким-то образом ощущала присутствие друга. Мне казалось, что теперь я всегда буду ощущать его рядом… и это чувство невероятным образом утешало и согревало меня, хотя признаться в этом ему я не решалась. Мне хотелось воспользоваться удивительной, долгожданной возможностью поговорить с Димой в реальном времени, но мои чувства и мысли были опустошены. Вести светскую беседу на краю гибели у нас не выходило, хотя так много оставалось недосказанным. Теперь, когда мои страхи унялись, вернулась усталость, веки налились тяжестью, и я позволила себе прикрыть глаза. Внезапно благословенная умиротворяющая темнота стала обретать знакомые очертания: стол, на нем компьютер, кружка и телефон. Все в мутной дымке, сквозь которую я могла различить силуэт Димы. Он сидел в кресле склонив голову, погруженный в раздумья. Он походил на монаха, увлеченного молитвой, и быть может действительно молился, готовя душу к смерти. Но я не увидела на его лице страха или тревоги, одно лишь удивительное умиротворение… Я не знала, откуда возник этот образ, но была уверена, что вижу настоящего Диму таким, каким он был в этот самый момент. Отнюдь не демоном, но человеком, готовым отдать за меня жизнь…

– Дима,

Я позвала едва слышно, но видение тут же растворилось, и я снова оказалась в «зале откровений».

– Да? – Послышался ответ.

– Это не может быть единственным решением.

Какое-то время Дима молчал, но после произнес:

– Я готов, Санрайз. Поверь…

– Я верю тебе, но не верю Амерону. Должен быть иной путь!

Поднявшись на ноги, я снова осмотрела зал, присмотрелась к медальону, будто в поисках подсказки, но ничего не нашла.

– Я не могу допустить, чтобы все зависело от воли Амерона,

– Тогда нужно найти выход, – Предложил Дима.

– При мне нет оружия, магия не отвечает мне, словно само это место выпило ее всю до капли.

– Это дело рук Амерона. Рыжик говорил о какой-то салтее…

Слова Димы остудили мой пыл, уняв чувства и пробудив разум:

– Салтее?

– Ты знаешь это растение?

Мне бы следовало подумать об этом раньше, но все как-то находились другие темы. Похоже, Рыжик был прав! То, что со мной случилось очень походило на отравление салтеей.

– Да, я знаю его, – Выдохнула я, судорожно соображая.

– Рыжик говорил, что для исцеления нужен зильмец, но его хрен найдешь и фиг сохранишь.

Мои губы тронула улыбка:

– Я знаю, где его добыть.

– Правда?

– Подожди, мне нужно отойти, я быстро.

– Санрайз!

Голос Димы утонул в шуме, который вскоре оставил мою голову. Мои ноги понесли меня прочь из зала. Воодушевленная возможностью вернуть свои силы, я буквально ворвалась в лабораторию Амерона, тут же обратив взгляд на оранжерею, где совершенно точно видела лиловые пучки зильмеца. В моей голове уже зрел план, который не потребует жертв. Если я верну свои силы, то смогу отыскать выход, а там уже мы решим, как быть дальше…

– Ваша тяга к знаниям не дает вам покоя?

Леденящий душу голос сковал меня на полпути к оранжерее и обратил мой взгляд к входу в лабораторию. Амерон стоял на пороге в дорожном плаще и с улыбкой смотрел на меня.

– Или у вас уже готов ответ для меня?

Проклятье!

Некромант смотрел на меня лукавым взглядом, словно догадывался о цели моего визита в лабораторию. Его взгляд скользнул на мою перевязанную руку. Я так и стояла там, где он меня застал, не в силах подобрать подходящий ответ на его вопрос. Он же неспешно скинул плащ и повесил его на один из пустующих мольбертов. Затем медленно повернулся ко мне:

– Итак?

– Я…

Слова все так же не шли на ум, пока я не наткнулась на очередное изображение трех Всадников, на этот раз на одном из многочисленных холстов.

– Я надеялась больше узнать об истории Всадников…, о Сивеан.

Странно, но на самом деле мой предок, втянувший меня в эту историю, мало занимал меня, но такой мотив мог быть вполне убедительным.

– Понимаю, – Чуть помедлив, словно ожидая дополнительных разъяснений, ответил Амерон, – Но, к сожалению, здесь вы вряд ли что-то найдете о ней.

Некромант направился ко мне, и я уже была готова бежать прочь, опасаясь атаки, но он замер в шаге от меня и протянул ко мне руку:

– Позволите?

Его лицо казалось совершенно спокойным, но в глазах горел огонь, в который страшно было смотреть. Розовый язык скользнул в разорванной щеке по ряду желтоватых зубов, брови чуть поднялись, будто беззвучно повторяя вопрос некроманта. Не сразу осознав, что при мне нет ничего, что могло бы заинтересовать Амерона, я догадалась, что его интересует моя раненая рука.

– Ерунда, просто легкий порез, – Выдохнула я.

Он не сказал ни слова, только стоял с протянутой рукой и все так же смотрел мне в глаза, словно поджаривая мою душу. Вздохнув, я протянула свою руку, ощущая себя марионеткой во власти кукловода. Прежде Амерон не пугал меня так, но здесь, в собственных владениях, теперь, когда в моем чреве появилась новая жизнь… Я чувствовала себя совершенно беззащитной и в этот самый момент я вдруг решила, что лучше бы сейчас моим телом руководил Дима. Я была готова доверить ему себя в буквальном смысле! Впервые с тех пор, как он проник в мое тело!

– Не такой уж и легкий…, – Задумчиво произнес Амерон, сняв повязку, – И все еще кровоточит.

– В сравнении с тем, что тебе нужно это ерунда, – Ответила я.

Он посмотрел на меня:

– Вам бы следовало взглянуть на ситуацию иначе, миледи…,

Амерон сжал мою руку, заставив меня зашипеть от боли, но тут же ослабил хватку:

– Если вы не покинете этот мир, он погибнет, а вместе с ним погибнет и ваш ребенок.

– Это мой мир! – Сквозь зубы выдавила я, невольно вспоминая предложение Димы.

Если бы он сейчас был здесь, в моем теле…, возможно Амерон и вправду сумел бы вернуть его домой, закрыть Разлом, сохранив жизнь мне и ребенку. Это казалось настолько идеальным раскладом, что я была почти готова рассказать некроманту всю правду.

– Не ваш, – Амерон коснулся моей руки и исцелил рану, – Но может стать вашим.

Я удивленно вскинула бровь, рассчитывая на пояснение, но Амерон внезапно отпустил мою кисть и повернулся к «залу откровений»:

– Возможно, вы сомневаетесь, что я могу вернуть вас домой?

Я не ответила, все еще терзаясь выбором решения, который стоял передо мной.

– Раз уж вас так влечет к знаниям, предлагаю вам продолжить знакомство с историей Всадников.

Амерон оглянулся на меня:

– Но на этот раз, мы поговорим о не таком далеком прошлом.

Не дожидаясь меня, некромант прошел в «зал откровений». Предвидя, что он намерен рассказать о ритуале возвращения Всадников в их мир, я последовала за ним. В подсознании уже утвердилась мысль, что если этот ритуал покажется реальным, я едва ли смогу отказаться от предложения Димы. Да и стоит ли? Возможно, это для него единственный шанс вернуться домой, а для меня спасти свою жизнь и жизнь моего ребенка! Кроме того, он согласен рискнуть ради меня. Мне даже не придется его упрашивать… Отчего-то эта обнадеживающая мысль показалась до обиды горькой. К тому же Амерон может и не дождаться, когда Дима снова займет мое тело. По крайней мере, если не узнает о его существовании. Я смотрела в спину некроманта, пытаясь принять окончательное решение, но оно с изворотливостью змеи ускользало от меня.

– Я надеялся, что ваше положение поможет вам принять верное решение, – Произнес Амерон, когда мы снова оказались в окутанном потусторонним свечением зале с колонной в центре. Я взглянула на медальон, призывно сверкающий в пучке света. Дима ждал меня, но я не была готова вести разговор с ним и Амероном одновременно. Мне нужно было разобраться в собственных мыслях и быть может, все же узнать детали плана некроманта. Только тогда я решусь говорить с Димой.

– Но забота о ребенке в чреве делает вас осторожной.

Амерон посмотрел на меня, прищурив глаза, словно в одобрении:

– Это разумно.

Я молчала. Попытка некроманта забраться ко мне в душу прежде, чем вытрясти ее из тела была очевидной и эта самая пресловутая осторожность, о которой он упомянул, не позволяла мне обмануться его благосклонным тоном.

– Я вам уже говорил, что у вас есть шанс уцелеть в этой истории.

Амерон подошел к левой стене и коснулся полотна, на которое я прежде не обращала внимания. На нем скупыми штрихами была изображена девушка, словно в легком счастливом танце. Ее партнером была маленькая девочка. Рисунок не походил на прочие, испещрявшие стену и мне вдруг показалось, что его нарисовал сам Амерон, хотя возможно наоборот – именно этот рисунок был единственным, который нарисовал кто-то другой.

– Сивеан не дожила до явления Всадников и благодаря этому избежала участи, что теперь грозит вам.

Я смотрела на рисунок, словно очарованная танцем, в то же время где-то в глубине души у меня вскипала злость и обида. Сивеан радовалась жизни со своей дочерью, которая вполне могла оказаться моей матерью, а после оставила этот мир! Моей матери так же не коснулось проклятие Асагриона. Быть может, жизнь ее не была наполнена счастьем, но в ее тело не вторгались демоны. Чем дольше я смотрела на рисунок, тем мрачнее и тоскливей мне виделось прошлое моей семьи. Словно жуткое зловонное болото, в которое я не желала погружаться. Едва коснувшись тех неведомых дней, мое сознание метнулось к не столь далекому прошлому…, в объятия Салима, в его оазис, который казался мне раем на земле и мог бы им стать, если бы не человек, который стоял сейчас рядом, наблюдая за моими муками!

– Вы понимаете, что это значит? – Вкрадчиво спросил Амерон.

Мои мысли утекли слишком далеко от затеянного разговора, и я рассеяно покачала головой, не в силах оторваться от рисунка.

– Подобно Сивеан, вы можете передать свое бремя еще не рожденному ребенку.

Бровь некроманта вздернулась вверх, а от его голоса повеяло холодом:

– Купите себе место в этом мире, передав мне душу ребенка, которого носите.

Меня окутала дрожь от этих слов. Руки сжались в кулаки, но я не могла шелохнуться, только сверлила некроманта злобным взглядом в нелепой надежде, что он разлетится на куски или растворится в кислоте моей ненависти.

– Уверен, что душа ребенка демона тоже сгодиться, чтобы закрыть Разлом, – Поведя плечами, добавил Амерон, – А вы продолжите жизнь здесь, возможно даже обзаведетесь семьей и доживете до глубокой старости, вспоминая об этих временах как о страшном сне. Разве не об этом вы мечтали, когда задали мне загадку про две души на крыше башни Энастур?

Я качнула головой, пытаясь унять хаос в голове и душе. Предложение Амерона было безумным, и хоть я всего час назад узнала о своей беременности, я даже на мгновение не могла вообразить, что соглашусь на него. Я не сомневалась, что Дима не знал о моем положении, его реакция казалась совершенно естественной, когда я сказала ему, а значит, когда он решил сообщить Амерону о двух душах в одном теле, речь не шла о моем ребенке. Возможно, уже тогда он собирался расплатиться собственной душой за мою спокойную жизнь. Как и я, он полагал, что Амерону удастся то, что не удалось Салиму. Он был готов снова рискнуть жизнью ради меня…. Мой взгляд невольно коснулся колонны. Мне стоило спросить об этом, но мысли о беременности полностью завладели моим разумом. Дима ждет меня там и впервые я могла подойти к нему и поговорить без проклятых писем. Прямо сейчас обсудить то, что мне рассказал Амерон… и возможно даже в его присутствии. Ему все равно, чью душу забирать, а Дима готов отдать свою…

Мысли в голове метались, словно табун лошадей. Казалось, они вот-вот раскроят мой череп, и я судорожно прижала руки к вискам, пытаясь удержать их в голове. Амерон следил за мной с вроде бы искренним сожалением. Его ехидство, злость и коварство словно бы испарились, вновь вернув ему почти человеческий облик. Ровным и спокойным голосом, лишенным каких-либо язвительных оттенков он произнес:

– Для матери выбор не простой и я дам вам время… пока оно еще есть, но вам стоит понимать, что у вашего ребенка крайне мало шансов появиться на свет.

Вообразив, что даже если пожертвую собой, жизнь моего ребенка будет зависеть от воли Амерона, я буквально прошипела сквозь зубы:

– Если тебе все равно я или он, то почему не может сгодиться любая другая душа?!

– В нем течет ваша кровь…, жертвенная кровь, обещанная плата за переход между мирами. Кровь Всадника, если угодно.

Все это совершенно не вязалось с тем, что рассказывал Дима о том, как попал в мой мир, но с другой стороны он уже не раз утверждал, что не знает подробностей. Теперь я была почти уверена, что все это случилось лишь по вине магистра Эольдера. Проклятье!

– Я могу рассказать больше, в том числе о медальоне, который вас заинтересовал, если вы не желаете передохнуть.

Я снова посмотрела в сторону колонны, где в лучах света переливался золотистый амулет. Никогда прежде я не испытывала такой усталости. Путешествие между мирами позволяло разуму переключаться и словно бы всякий раз начинать новый день, но моему телу был нужен отдых. Я не помнила, когда в последний раз спала, не знала, спал ли Дима, но судя по его рассказу, такой возможности у него не было. И все же я не могла отказаться от предложения Амерона. Если этот медальон дает мне возможность общаться с Димой, я должна узнать его историю. И возможно воспользоваться случаем и поговорить с Димой. Хотя не представляла, что скажу ему теперь.

– Я не устала, – Солгала я.

Амерон окинул меня скептическим взглядом, но спорить не стал и жестом предложил пройти к колонне.

– Вероятно, часть истории вам знакома благодаря Салиму…

Амерон взглянул на меня:

– Полагаю, это его ребенок?

От неожиданного вопроса я вздрогнула, бросив взгляд на некроманта.

– Праздное любопытство, можете не отвечать, если не хотите, – Улыбнулся Амерон.

– Не хочу.

Некромант слегка кивнул и снова обратил взгляд к медальону. В моей голове опять зашумело, от чего сложно было прислушиваться к словам Амерона. Мне казалось, я услышала дыхание Димы, он все еще был здесь и вероятно ждал добрых вестей о том, что я добыла зильмец. Мне внезапно захотелось остаться с ним наедине, наплевать на историю медальона, Тиллария и всего остального. Все чего я желала, это еще раз услышать его голос, его уверенное желание отдать жизнь за меня и моего ребенка. Чтобы его уверенность передалась и мне. Я хотела сказать ему то, чего не решалась раньше, то о чем думала, перечитывая его предсмертное письмо, написанное после ритуала Салима. Мне снова хотелось почувствовать его рядом…

– Санрайз!

От голоса в голове я вздрогнула, но Амерон ничего не заметил, увлеченно продолжая рассказ, начало которого, я вероятно пропустила.

– Тилларию все же удалось заручиться поддержкой мятежных магов и проникнуть в Асагрион. Тогда это еще было возможно, ибо барьера не существовало.

Некромант с каким-то благоговением уставился на медальон.

«Я здесь» – успела я подумать про себя, ощущая, как незримое присутствие Димы успокаивает меня.

– Увы, о том походе мало что известно. Осмелюсь предположить, что маги предали Тиллария из-за этого самого медальона.

– Фух, слава богу, – Выдохнул Дима, вторгаясь в речь Амерона, – Ты нашла зильмец?

От какофонии в голове я не могла сориентироваться в собственных мыслях, и тут же мысленно передала Диме:

«Здесь Амерон, поговорим позже».

Амерон, наконец, повернулся ко мне, указывая на артефакт. Я, сглотнув, абстрагировалась от шума в голове. Возможно, мой растерянный взгляд некромант принял за удивление и улыбнулся, поспешно пояснив:

– Это медальон Эольдера, который принимал непосредственное участие в ритуале. Мне он не просто достался, но без него вернуть все на места не выйдет.

Я снова присмотрелась к амулету, который успела изучить до каждой черточки. Шум в голове не унимался, и мне казалось, что я различаю в нем нетерпеливые шаги Димы. Мне не сложно было представить его бродящим по комнате в ожидании, но я не решалась заговорить с ним, боясь упустить что-то важное в словах Амерона, что-то, что позволит мне принять решение…

– В чем суть этого ритуала? – Спросила я, гадая, слышит ли меня Дима, если я обращаюсь не к нему.

Амерон подошел к еще одной витрине с несколькими рукописями. Я вынуждено последовала за ним, сожалея, что снова оставляю Диму и в тоже время испытывая некоторое облегчение от того, что он не узнает о буре сомнений и страхов охватившей меня. Я не собиралась ничего скрывать от него, но надеялась поговорить наедине.

– Это своего рода жертвоприношение, – Ответил Амерон, – Демоны, проникнув к нам, установили связь между мирами, которую я намерен разрушить с помощью этого амулета и шести душ.

– То есть ты намерен убить Всадников?

Амерон разочарованно взглянул на меня:

– Они уже давно мертвы, миледи.

Он указал на портреты…, среди которых не было моего. И все же, по версии Амерона я так же была мертва…, погибла в Даклии. Мне показалось, что это самый подходящий момент рассказать Амерону свою историю, но я молчала.

– Как я вам уже говорил, душа обычного смертного не покинет тело, пока оно не рассыплется прахом, но вы и ваши друзья вовсе не обычные смертные, как и ваши тела, которые были восстановлены спустя столетие пребывания в могилах. Поэтому я не мог позволить Кранаджу убить вас без моего присутствия.

– Ты собирался сделать из нас нежить, – Догадалась я.

– Только чтобы не позволить вам скрыться и исполнить мою волю, – Пожал плечами Амерон, – Как видите, миледи, я лишь из своего великодушия и надежды на то, что вы укажете мне путь к своим союзникам, не прибегаю к этому весьма отвратительному методу. Да и положение ваше несколько усложнит процедуру.

Я сама не заметила, как моя рука приникла к животу, а взгляд наполнился страхом.

– Если мне придется лишить вас жизни и заточить в мертвом теле, ваш ребенок уже никогда не родится.

По взгляду некроманта было видно, что тревога в моих глазах доставляет ему удовольствие.

– Теперь вы понимаете, как важно ваше добровольное участие? Для вас, прежде всего.

Я опустила глаза не в силах выдерживать обжигающий взгляд Амерона. Выход казался очевидным, и не в силах отыскать другой, я медленно, почти шепотом спросила:

– Может ли демон поселиться в тело, еще занятое душой?

Мой взгляд против воли обратился к колонне. Казалось, Дима следил оттуда за мной, слышал каждое мое слово, но никак себя не выдавал. Мне не хотелось думать, что он был разочарован, счел меня предателем, но именно так я сама себя ощущала.

Амерон нахмурился, но почти сразу покачал головой:

– Подобное маловероятно.

– Но возможно? – Не уступала я, тут же добавив, – Я помню свое прошлое…

– Оно не ваше.

– Мое! – Почти выкрикнула я не в силах удержать слова, – Я помню битву при Даклии и ранение, но я выжила! Я не погибла!

Амерон сложил руки на груди и улыбнулся, чуть ли не до ушей:

– Вы снова пытаетесь убедить меня, что вы не демон?

Я пыталась унять дыхание, будто не говорила, а бежала. Вот этот момент не возврата… Мой взгляд метался по мраморному полу, словно в тупике. Я надеялась и одновременно боялась услышать голос Димы в голове: поддержку или осуждение, хоть что-нибудь! Но в голове звучал лишь тихий шелест, путая мысли и раздражая, как ноющий зуб.

– Я бы не хотел повторяться. У меня нет сомнений в том, что демон завладел этим прелестным телом и у вас не выйдет доказать, что его нет.

Набравшись решимости, я подняла взгляд на Амерона и на одном дыхании произнесла:

– Он есть!

Амерон чуть склонил голову, удивленный моим признанием, а у меня дыхания хватило лишь на эти два слова. Только через тягучее мгновение я сумела продолжить:

– Он поселился в моем теле в Даклии и время от времени завладевает им.

Снова виноватый взгляд в сторону медальона, затем на Амерона. Некромант слушал молча. Мои слова вызвали лишь легкий подъем бровей, но огонь в глазах поугас, явно выдавая любопытство Амерона, готовность выслушать мою версию.

– Его зовут Дима и…, он вовсе не демон, хоть и принадлежит другому миру!

Мой голос срывался, словно у оправдывающегося ребенка. Мне казалось, что я сказала уже достаточно, но Амерон по-прежнему молчал, уставившись на меня насмешливым взглядом. Он не поверил мне?!

– Дима…, – Наконец, задумчиво протянул некромант, – Я вижу, вы придумали увлекательную историю, но…, боюсь, сказки отчаявшейся женщины меня не занимают.

– Это не сказка! – Действительно отчаявшись, я ответила прежде, чем успела подумать.

– В одном теле, одна душа, миледи. Не больше и не меньше! За исключением вашего интересного положения, разумеется. Даже в вашем рыжем приятеле сохранилась его жалкая душа и пребудет в этом теле, покуда я не пожелаю ее изгнать! Или же его тело не разрушится.

– Дима не находится со мной постоянно! – Выпалила я, – Сейчас он в своем мире, но через какое-то время вернется сюда, тогда я окажусь в его теле..., в его мире.

На лице Амерона впервые возникло неподдельное удивление. Когда я рассказывала эту историю Салиму, я чувствовала, что могу ему доверять, он услышит меня и попытается понять, но сейчас я чувствовала себя абсолютной дурой, городской сумасшедшей выкрикивающей небылицы! Именно такой я видела себя в глазах некроманта. Едва мой голос стих, как Амерон снова улыбнулся и покачал головой, словно лекарь, опознавший диагноз:

– И вы, конечно, рассчитываете, что я заберу этого Диму, оставив в покое вас и вашего ребенка?

Я опустила голову, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть выводы Амерона. Да именно этого я хотела. Прежде у меня не могло быть сомнений в выборе между Димой и моим ребенком, их не было и теперь, но я не могла так просто согласиться и позволить другу отдать свою жизнь. Я не могла доверять Амерону…, а он, судя по всему, не поверил мне. К этому я не была готова и теперь пыталась отыскать более убедительные слова.– Я понимаю ваше желание отыскать иную жертву, чтобы избежать смерти, но, выражаясь языком купцов, я должен быть уверен, что вы не пытаетесь продать мне то, чего у вас нет.

Снисходительный тон Амерона отравлял мой слух, его слова путали мои мысли, которые итак не могли сложиться во что-то путное. Очевидным для меня внезапно оказалось только то, что я не имею никакой возможности доказать некроманту существование Димы. Все, что я пережила в чужом мире, в чужом теле, все это будто произошло лишь в моем воображении и закономерно могло сойти за фантазию или безумие.

– Подозреваю, что именно эта история и привела вас сюда. Новость о вашей беременности принудила вас искать любой подходящий выход из положения, но ложь, миледи, вам здесь не поможет.

Я помотала головой, ощущая, как глаза снова наполняются слезами и едва различимым шепотом произнесла:

– Это не ложь…

Внезапное воспоминание заставило меня почти выкрикнуть:

– У Салима ты говорил, что способен опознать иную душу во мне!

Амерон облизал губы, скептически оглядев меня.

– Попробуй сейчас!

Я была почти уверена, что у некроманта ничего не выйдет, ведь сейчас я сама была в своем теле. Кроме моего ребенка никакой другой души Амерон не должен был увидеть, но он внезапно признался:

– Уже опознал, едва вы оказались здесь. Ваша душа в этом теле познала смерть.

Я смотрела на Амерона, чувствуя, будто передо мной захлопнулась последняя дверь, оставив меня в звенящей пустоте. В памяти мигом вспыхнул образ эльфа с луком, нацеленным на меня. Взрыв боли и полный откровений о бессмертии разговор с Пикселем на дороге между Танстредом и Кельморном. Пусть не в Даклии, но я действительно умирала…. Возможно, и моя душа теперь тоже не принадлежит этому миру? Возможно, едва Дима оставит меня навсегда, как и я погибну окончательно? А следом за мной погибнет и мой ребенок! Эти мысли, возникшие в голове подобно взрывам, ослепили и оглушили меня. Внезапно идея рассказать все Амерону показалась крайне глупой, как и весь план, предложенный Димой. В моих мыслях все наши души переплелись в единый клубок, который невозможно было распутать, не оборвав чью-то жизнь.

– Или вы внезапно обрели бессмертие, доступное лишь демонам?

Бровь Амерона скептически изогнулась. С моих губ почти сорвалось признание, что так и есть, но в последний миг я прикусила язык. Он не поверит! Я словно загнанный зверь цепляюсь за каждое его слово. Мне самой казалось, что я на ходу сочиняю оправдания, выкручиваюсь как уж, лишь больше убеждая Амерона, что несу околесицу. В отчаянии я была готова предложить ему убить меня, но не посмела рискнуть жизнью ребенка. А теперь и вовсе сомневалась, что некромант сможет нам помочь, даже если захочет. Салиму удалось вырвать Диму из моего тела, но лишь на время и покуда существует Разлом, связь между нами не исчезнет…

– Что ж, раз вы того желаете, я сыграю в вашу игру, – Так и не дождавшись ответа от меня, внезапно объявил Амерон, – От вас, кроме души, мне нужна помощь в поиске остальных Всадников. Когда они окажутся здесь, я заберу у вас душу. Мне не важно, кому она будет принадлежать: миледи Санрайз, демону Диме или еще не рожденному ребенку. Если Разлом будет закрыт, а в вашем теле еще останется душа, я сохраню ей жизнь, как и обещал. Договорились?

В глазах Амерона снова загорелся огонек азарта, как у шулера в миркане, готового обобрать меня до нитки. В моей голове складывались варианты и все казались проигрышными, выигрывал только Амерон! Если Дима все же пожертвует собой, то возможно его бессмертие покинет меня и за мной придет отсроченная смерть, она же заберет и моего ребенка. Если я отдам свою душу, Дима останется в моем теле с моим ребенком. А если не останется, то мой ребенок окажется в теле мертвеца, которое не сможет его выносить. Вариант, где я жертвую ребенком Салима, спасая собственную жизнь, я даже не желала рассматривать.

Рассказав Амерону о Диме, я ожидала, что он сумеет нас разделить, возможно, поначалу не захочет и мне придется его как-то убеждать, но я никак не ожидала наткнуться на полнейшую безысходность!

– Если вы готовы рассказать мне, где находятся остальные Всадники, это сэкономит нам массу времени и все разрешится быстрее, – Напомнил о себе Амерон, – Миледи Санрайз…

Я с усилием заставила себя посмотреть на некроманта. Он снова преобразился, пытаясь изобразить участие, но выходило скверно.

– … у вас могут быть и другие дети, – Медленно произнес он.

Я даже не стала отвечать ему, сразу отвернувшись к колонне. Мне безумно хотелось обратиться к Диме, укрыться у него на груди и молить, чтобы он нашел выход из этого кошмара.

– Скажите, где скрываются Всадники и, уверяю, я сумею вернуть вам мир и покой.

За этим обещанием могла скрываться как надежда, так и смерть. Я снова посмотрела на некроманта. В памяти всплыли слова Димы о Мисталире. Возможно, остальные уже успели сбежать через восстановленный портал, но даже если нет, я уже рассказала Амерону правду, в которую он не поверил, и в этот раз ответила ложью, которая, быть может, покажется ему более убедительной:

– Я не знаю, где они.

Амерон чуть отклонился, не сильно удивленный ответом. Его губы дрогнули в улыбке, и он повел плечом:

– Я дам вам возможность подумать еще, на свежую голову. Вы едва стоите на ногах, погром в комнате отнял у вас последние силы.

Я невольно подняла взгляд на Амерона, уловив в его словах подтверждение того, что он следил за мной. Взгляд некроманта остался невозмутимым, но тон не скрывал насмешки.

– Вам нужен отдых, а после мы поговорим снова. Возвращайтесь в свои покои, поспите. Может быть, проснувшись, вы уговорите своего демона Диму выдать друзей.

Ироничным было то, что для разговора с Димой мне нужно было остаться здесь, но я не представляла как, поэтому спросила прямо:

– Я могу остаться здесь?

Амерон явно не ожидал такого вопроса, но почти сразу покачал головой:

– Рад, что мое присутствие вас больше не смущает, но здесь у вас едва ли выйдет отдохнуть.

По одному взгляду некроманта я догадалась, что ему мое присутствие в «зале откровений» вовсе ни к чему. Возможно, теперь у меня или Димы больше не будет возможности проникнуть в его лабораторию, а значит и добыть зильмец не выйдет. Впрочем, сейчас это была наименьшая из моих забот. Куда больше я боялась, что теперь не смогу поговорить с Димой. В голове мелькнула мысль признаться Амерону, что медальон Эольдера дает мне возможность общаться с Димой, но это слишком походило на наивный и нелепый предлог, чтобы выкрасть амулет. Других причин, чтобы остаться, я придумать не могла. Бросив взгляд на медальон в колонне, я, вздохнув, направилась к выходу, намеренно стараясь пройти ближе к колонне. Я ощущала взгляд Амерона, но полностью сосредоточилась на шуме в голове. «Дима» – Мысленно позвала я.

– Я здесь!

– «Амерон не позволил мне остаться. Я…»,

Мне нужно было признаться Диме в том, что я рассказала о нем, но казалось, стоит начать, как я уже не смогу остановиться.

– Санрайз?

– Миледи?

Амерон, заметив, что я замерла у колонны, медленно приблизился.

– «Я напишу тебе», – Мысленно произнесла я, и мимолетно взглянув на некроманта, направилась к выходу из зала.

Шум в голове почти сразу унялся, на смену ему пришла сонливая пустота. Я нисколько не сомневалась, что Амерон следит за мной и уклониться от маршрута мне едва ли позволит, поэтому я брела по коридорам неспешно, игнорируя развилки и залы, словно один из призраков, помнящих эту крепость еще со времен Асагриона. По пути назад я уже не обращала внимания на интерьеры, не думала о невидимой охране или ловушках. Даже не взглянула на Рыжика, замершего возле фонтана и проводившего меня потусторонним взглядом до самой двери в комнату. На фоне пережитой бури в голове он превратился в такой же элемент интерьера как древняя ваза или чудное изваяние. Мне дико хотелось провалиться в сон, а на самом деле очнуться от кошмара, но на такое чудо я уже не надеялась.

В комнате было убрано, не осталось ни следа устроенного мной погрома. Свет в спальне призывно горел, но я должна была рассказать все Диме. От необходимости снова воспользоваться пергаментом у меня буквально свело зубы, но выбора не было. Прежде я всегда задумывалась, о чем расскажу в письме, а о чем упоминать не обязательно, но сейчас я ничего скрывать не собиралась. Казалось, после нашего разговора у колонны, рухнул последний кирпичик стены недоверия и теперь Дима для меня стал единственным другом и союзником, а после разговора с Амероном, мне казалось, что наши души переплетены так сильно, что мы обречены разделить судьбу друг друга. Какое-то время я сидела, глядя на пустой лист, пытаясь предсказать, какой именно станет наша общая судьба, но голова больше не рождала новых мыслей и все, что я могла, это доверить пергаменту то, что рассказал Амерон, что я рассказала ему и что успела обдумать наедине с собой. Встреча с некромантом заняла не более часа, но мне казалось, что за это время я прожила целую жизнь и жалела лишь о том, что она не закончилась. Я не знала, как ее закончить и искренне надеялась, что конец придумает Дима. Свернув новое послание, я спрятала его в декольте и вошла в спальню, где опустилась на кровать, словно в гроб. Мой взгляд отыскал ничем не примечательную точку на ровном белом потолке, ладонь легла на живот, где мирно дремал мой малыш, потерявший отца, еще не обретший имени и возможно не имеющий будущего. Глаза снова защипало, но я упорно смотрела в пустоту. Из моих мыслей исчез сперва Амерон, потом Дима. Я осталась наедине со своим ребенком. Мы были одни во всем мире! А чуть позже, подхваченный неумолимым течением усталости, исчез и мир…

Глава 18

Только минуту назад я нервно нарезал круги по комнате, воображая как Амерон мучает Санрайз и сетуя на то, что никак не могу ей помочь и вот на каком-то из кругов стоило мне моргнуть, как я оказался в постели в странной комнате. Словно кто-то переключил слайд передо мной, и вокруг возникла совершенно футуристичная обстановка, на фоне которой, моя квартира казалась куда ближе к средневековью. Кругом глянцевые поверхности из полированного камня или металла, световые панели почти как на космическом корабле, потолок, будто из белого пластика, ровный как стекло. Казалось, я каким-то образом очутился в футуристичном шутере. Даже одежда на мне походила на униформу, смешав в себе вполне традиционный средневековый покрой с точными и острыми линиями, из-за которых я весьма органично вписывался в интерьер. Только оглядев себя, я окончательно убедился в том, что оказался в мире Санрайз, в ее теле. В чудном убежище засранца Амерона, о котором мне когда-то давно рассказывал Рыжик и куда, как я был уверен, меня непременно занесет. К счастью, самого Амерона я не увидел и ни одна из жутких картин, нарисованных моим воображением, не сбылась. Обычно, логово злодея предвещало финал игры, но в этот раз я в этом не был уверен, и радоваться не спешил, особенно напомнив себе о том, что рассказала Санрайз. Я не знал, что случилось, когда она прервала наш разговор, но, похоже, она была измучена настолько, что уснула не раздевшись. На краю сознания мелькнула мысль, которую я старательно игнорировал еще будучи у себя дома: что если наш разговор лишь померещился мне? Оказался волшебным сном? Прикрыв глаза, как делал дома, представляя себе Санрайз, я выдохнул, в надежде услышать ответ:

– Санрайз!

Я позвал ее мысленно, потом снова вслух, уже понимая, что наша связь прервалась. Все, о чем Санрайз рассказала мне, находило подтверждение, а значит, я действительно говорил с ней! Мы общались благодаря какому-то медальону, которого, очевидно, не было поблизости и если я найду его, то смогу снова услышать Санрайз. Эта мысль полностью завладела мной и заставила двигаться. Вздохнув, я сел в кровати, словно заново привыкая к чужому телу. Мышцы откликались с неохотой, но такое бывало после сна. Видимых ран я не обнаружил, но раздевать Санрайз не решился. После такого долгожданного разговора, мне казалось, что мы, наконец, разделились и я мог почувствовать ее как отдельного человека и теперь испытывал смущение от одной мысли о том, что бы увидеть ее обнаженной. Уже по привычке я уставился на руки Санрайз. На безымянном пальце правой все еще сверкало кольцо Нартагойна. Похоже, Амерон не претендовал на трон Орлинга или не знал, что это кольцо короля. Медленно сжимая в кулак тонкие красивые пальцы, я словно заново изучал Санрайз, знакомился с ней. Ощущение всепоглощающего счастья, которое я испытал, услышав ее голос и осознав, что она отвечает мне, словно бы еще растекалось по венам, правда уже ее тела. Это походило на опьянение, но мыслил я трезво. Все время нашего разговора мне хотелось обнять Санрайз, утешить, защитить ее… и ее ребенка.

– Уф, бл…ть, – Выдохнул я, прижав руку к животу, будто надеялся почувствовать, как толкается малыш.

В голове снова возникла тревожная и в тоже время обнадеживающая мысль, что наш разговор мне пригрезился и никакого ребенка Санрайз не ждет, но мне вспомнилась донимающая слабость, тошнота, возникающая все чаще и даже то, что ее тело внезапно снова казалось непривычным, обрело чуть больше смысла…. А еще мне вспомнился Салим, зависший над Санрайз в тот самый момент, когда я снова оказался в ее теле. Тогда он тоже был в ней!

– Черт, я беременный, – Вздохнул я, – Еще и от Салима!

Былая эйфория прошла от внезапно накатившей паники. Я с трудом выбросил из головы Владыку оазиса, сосредоточившись на том, что это ребёнок Санрайз, и я обещал его защитить! Нервно облизав губы, я огляделся, словно опытный телохранитель, подмечая детали, которые не замечал раньше. Комната определенно не походила на тюрьму, охраны я тоже не видел и не слышал. Амерон под кроватью не прятался. Только убедившись в том, что на данный момент угрозы нет, я решился обыскать себя на предмет письма, которое Санрайз обещала написать. Я нашел его в декольте, окончательно убедившись в том, что разговор не был бредом. Где-то в животе свернулось тревожное предвкушение. После разговора вслух, Санрайз словно стала еще реальнее, от чего это послание казалось мне совершенно особенным. Мы как будто шли навстречу друг к другу и вот-вот должны были встретиться. Вот только я не представлял, как это случится.

Посланий оказалось три, но одно я узнал сразу. Письмо, которое я нашел у Рыжика! Сильно потрепанное оно явно должно было озадачить Санрайз, но она о нем не упоминала во время нашего разговора, да и я забыл о нем напрочь. Видит бог, у нас были куда более важные темы для разговора, нежели липовое письмо сучки Вероники. Отложив его, я взялся за те, которые написала Санрайз. Первое письмо оказалось весьма лаконичным и почти полностью состояло из вопросов, на большую часть которых, я к счастью, ответил в устном разговоре. Как я и предполагал, письмо Вероники вызвало недоумение у Санрайз, и она надеялась на пояснение. Мне безумно хотелось ответить ей вслух, рассказать, как был обманут Рыжик, как жестоко над ним посмеялась Вероника, но сейчас это все показалось далеким и совершенно не значительным. Особенно после второго вопроса, на который Санрайз ждала ответа:

– «О каких душах ты говорил Амерону на крыше башни Энастур? И почему?».

Я не знал, когда она написала это, до или после того как узнала о беременности, но если после, то она могла подумать обо мне все что угодно. Тогда я надеялся отдать свою душу взамен души Санрайз и даже подумать не мог, что в ее теле находится еще одна душа…. Я снова коснулся рукой живота, собирая из кусочков жуткую картину, в которой мы оказались. Я пробовал это сделать раньше, дома, сразу как узнал о беременности Санрайз, о том, что она в плену и совсем отчаялась, но тогда ничего не вышло. Все, что я мог, это морально поддерживать Санрайз, но теперь, оказавшись в логове Амерона, я мог воплотить свое обещание, которое дал ей… или хотя бы попытаться. Прямо сейчас я был готов отправиться к Амерону и продать ему душу в обмен на жизнь Санрайз и ее ребенка. Несмотря на тронувшую меня заботу Санрайз о моей безопасности, это решение казалось мне единственно верным, но похоже, все было не так просто. С первых строчек последнего письма меня охватила тревога. Оно было пронизано такой грустью и болью, что я по мере чтения ощущал, как холод сковывает душу. Что бы Амерон не наговорил Санрайз, ее это совсем разбило:

«Я в смятении, Дима. Амерон загнал меня в угол, и я не вижу выхода. В отчаянии я рассказала ему все…, о Даклии…, о тебе. Я знаю, ты хотел мне помочь, пожертвовать собой, но все равно ощущаю себя подлым предателем».

Признание Санрайз нисколько не обидело меня, и я не считал ее предателем, но вот реакция Амерона на ее слова меня сильно удивила. «Амерон только посмеялся надо мной, он уверен, что я выдумала тебя от отчаяния…». Мне казалось, что моя персона должна была заинтересовать некроманта, но поразмыслив, я пришел к выводу, что даже мне самому будет не просто доказать ему свое существование. «…И отчасти он прав, я действительно в отчаянии. Он считает, что я давно мертва, знает, что мне уже приходилось умирать! Я жива благодаря твоему бессмертию, но что если смерть настигнет меня, когда ты вернешься в свой мир? Что будет с моим ребенком тогда?».

Об этом я не подумал, но был почти уверен, что Санрайз выживет, в конце концов, ее тело вовсе не походило на восставших мертвецов Амерона! Хотя ее тревога все же передалась мне. Отвлекшись от письма, я крепко задумался, удручённо признавая, что понятия не имею, как здесь устроено наше бессмертие. Но я ведь не всегда нахожусь в теле Санрайз, а значит, мы оба условно бессмертны! И когда мы, наконец, разделимся, Санрайз не должна погибнуть. Мне захотелось тут же поделиться с ней этой мыслью, успокоить ее, но я с досадой вспомнил, что сейчас могу лишь написать ей, и ответ она получит не скоро…, если я не найду способ раздобыть тот медальон! Уняв собственную тревогу, я вернулся к письму Санрайз.

«Я корю себя за то, что случилось в оазисе, ибо теперь меня ждет расплата, которую я не могу себе позволить. Тогда я убедила себя, что смогу остаться с Салимом, что он поможет нам. Мне казалось, что у меня есть шанс на счастливое будущее. Я доверилась своему сердцу, Салиму и тебе. Салим сделал все, что мог, и ты рискнул жизнью ради меня, но сердце обмануло. Мне кажется, для меня нет будущего. Мне в наследство досталась проклятая жизнь, от которой я не могу сбежать, сохранив жизнь своему ребенку. Ты снова готов пожертвовать собой, но я боюсь, что и в этот раз ничего не выйдет, а цена попытки станет непомерной для меня. Теперь я расплачиваюсь за собственные чувства, за опрометчивые решения и хуже всего, что за них придется расплачиваться моему ребенку, ребенку, которые еще даже не увидел мир и вполне возможно не увидит…».

Чернила поплыли…, я знал почему и от того стало совсем скверно на душе. Санрайз всегда казалась мне невероятно сильной и смелой, от чего я даже комплексовал, чувствуя себя совершенно никчемным на ее фоне, но теперь, я видел ее совершенно напуганной и несчастной девушкой, доверившей мне свои чувства. От этого во мне просыпалось чисто мужское желание прижать ее к себе, защитить и в тоже время, покарать ее обидчиков. В следующих строчках Санрайз будто сама желала этого…

«Мне крайне непросто было довериться тебе, но теперь это все, что мне остается. Я не знаю, кто из нас проснется здесь завтра, не знаю, какое решение принять, если это буду я и какое примешь ты, если мы вдруг снова поменяемся. Все, что я сейчас могу, это поделиться тем, что узнала, в надежде, что ты сумеешь найти способ распорядиться этой информацией и выполнить обещание, которое дал мне. Я верю, что ты не причинишь вреда моему ребенку и молюсь, чтобы Амерон не причинил вреда вам обоим».

Поделившись своими тревогами и страхами, Санрайз написала весьма подробно о разговоре с Амероном, о ритуале, который устроил магистр Эольдер, сопровождая рассказ рисунками, которые видела в зале у некроманта. Она рассказала о том, что медальон благодаря которому мы смогли общаться принадлежал Эольдеру и теперь храниться под явно магической защитой в лаборатории Амерона. Теперь я был уверен, что должен спиз…ть его, не только ради общения с Санрайз, но и ради возвращения домой. Какое-то время я размышлял обо всем, что удалось узнать Санрайз о событиях в Асагрионе, пытался найти изъян в логике Амерона, который мы могли бы использовать, вспоминал все то, что Санрайз успела рассказать мне о Всадниках и о своей проклятой бабке Сивеан, пытаясь предугадать, что нас может ждать в Разломе, если мы до него доберемся. Амерон собирался превратить нас в нежить, чтобы мы покорно отдали себя в жертву и закрыли Разлом. Значит, он не мог просто забрать у нас души, создав филактерии или что-то подобное. Мне вспомнился странный камень, который он притащил в Скират, но о его назначении я не имел представления. Тревожное письмо Санрайз казалось отрывистым, и никаких подробностей о ритуале в нем не было. Я не винил ее в этом, вполне возможно, что Амерон приберег самое «вкусное» на потом, а может и вовсе не планировал ее просвещать. Да и ей теперь хватало тревог, кроме замыслов некроманта. Все, что ее волновало сейчас, это жизнь ребенка. Она, как и я, была готова пожертвовать собой, чтобы спасти его, но не представляла, как это сделать, а Амерон не сумел или не пожелал объяснить ей. Он мог бы забрать меня, но решил, что я всего лишь выдумка Санрайз. Обидно, черт возьми! А ведь даже я не могу доказать ему обратное! Проклятье, раньше мне приходилось притворяться тем, кем я не был, а теперь я не могу обратно стать собой! Расклад выходил скверный, и отчаяние Санрайз было мне понятно: в мое существование Амерон не верил, а жертва Санрайз вполне вероятно приведет к гибели ребенка. Удерживая эту картину в голове, я вернулся к письму, словно к палитре, намереваясь дополнить жуткий пейзаж новыми штрихами. Амерон надеялся, что Санрайз поможет ему найти остальных Всадников, но она не выдала их, вероятно лишь для того, чтобы выиграть время. Как только остальные окажутся в лапах некроманта, он вряд ли допустит, чтобы мы снова сбежали, и обратит нас в нежить на месте. Тогда уже будет не важно, чью душу он заберет, мою или Санрайз, ребенок не выживет в любом случае.

Моя рука снова коснулась живота. Знаю, это глупо, но в этот момент я будто почувствовал себя отцом ребенка Санрайз. Впрочем, возможно это был отголосок ее материнских чувств, но так или иначе, я намерен был исполнить свое обещание и защитить их обоих.

«Выхода я не нашла, зильмец добыть не удалось, и я не уверенна, что теперь получится. Я попытаюсь снова, но если у меня не выйдет, тебе следует знать, где его искать».

Санрайз нарисовала подробную схему, как добраться до лаборатории Амерона. В конце маршрута были два изображения: под детально прорисованным цветком значилась подпись «зильмец», а в зале, примыкавшем к лаборатории, был нарисован тот самый амулет Эольдера. Черт, все что нам было нужно, находилось прямо здесь! Впрочем, я не питал иллюзий, что добыть зильмец и медальон будет просто, несмотря на то что по словам Санрайз охраны здесь она так и не увидела. Нам могло хватить одного Амерона, хотя с каждым словом Санрайз размытым ее слезами, во мне росло желание придушить некроманта голыми руками, и возникала обманчивая уверенность, что у меня непременно получится. Из возможных преград еще был Рыжик, о котором я старался не думать. Взглянув на дверь спальни, я прислушался, пытаясь уловить его присутствие, но кругом царила тишина. Когда Санрайз рассказала о «подарке» Амерона, я не сильно удивился, но предпочел бы больше не встречаться с Рыжиком, запомнив его еще живым. Мой взгляд невольно скользнул по письму Вероники, но я тут же вернулся к посланию Санрайз.

«Я не знаю, позволит ли мне Амерон снова покинуть комнату, но я постараюсь добраться до медальона. Я надеюсь, что у меня еще будет возможность поговорить с тобой, не дожидаясь ответа на пергаменте. Я не могу ответить на твои чувства, но очень дорожу ими. Мне нелегко в этом признаваться, потому что я всегда была одна, но ты нужен мне, Дима, и я надеюсь, что еще услышу тебя».

Последнее предложение я прочел несколько раз, словно согреваясь словами Санрайз. Ее письмо было пропитано слезами, и тревогами, которые мне предстояло разрешить. Лишь закончив читать, я заметил, как дрожат мои руки. Возможно, стоило прямо сейчас взяться писать ответ, но теперь, когда у нас была возможность общаться без пергамента, я намеривался ею воспользоваться, даже если придется ради этого прикончить Амерона! Во мне проснулся былой игровой опыт, когда цель находится так близко, что ты, отбросив всякую осторожность и тактику, просто бросаешься в бой напролом. Не всегда это было оправдано, но сейчас, я был уверен, именно такой случай! И все же, некоторый план я попытался выстроить в голове. Санрайз не смогла найти выход из сложившейся ситуации, а значит, его должен найти я. Для начала я должен поговорить с Санрайз снова, развеять ее тревогу, заверить ее, что не отступлю и вытащу ее из логова Амерона. Затем мне нужно добыть зильмец, чтобы вернуть Санрайз ее магию. Если Амерон все же решит забрать мою душу, я хотя бы буду знать, что Санрайз не окажется один на один с ним совершенно беззащитная. Где-то здесь непременно должна произойти встреча с Амероном и на этот раз я вытрясу из него все, что он мог утаить от Санрайз.

Еще раз прочтя последнее предложение письма, я свернул его и убрал на прежнее место. Остальные засунул за голенище сапога. Поднявшись с кровати, я снова осмотрел комнату. На мебели не было замков и ручек, но стоило поднести к дверям руку, как они бесшумно открывались:

– Ну них…я себе!

К сожалению, кроме осознания, что моя квартира в сравнении с хоромами Амерона доисторический бомжатник, я в шкафах и комодах ничего интересного не нашел. На всякий случай я снова попробовал призвать огонь на руку, но магия по-прежнему не восстановилась и вероятно без зильмеца не восстановится. Что ж, стало быть, пора действовать.

Точно так же жестом открыв дверь спальни, я обнаружил за ней гостиную в лучших традициях современных пентхаусов Америки. В таком же лаконичном, утонченном интерьере в красных тонах не хватало только плазмы на стене, напротив дивана. Обстановка настолько смутила меня, что я на какое-то мгновение снова решил, что оказался в каком-то шоу. Сейчас стена справа разъедется, явив моему взгляду операторов и осветителей, а из двери напротив выскочит какой-нибудь веселый мужик в ярком костюме и торжественно объявит меня победителем телепроекта «Буран, Тайга и Асмодей или как я спятил, вашу маму!». Но к счастью, или сожалению, ничего подобного не случилось. Я медленно вошел в зал, оглядев его с прищуром в поисках врагов. Все это время я как-то не осознанно прикрывал руками живот, не как это делают девушки, а скорее, как чуть напряженный мастер Вин Чунь, готовый в любую секунду втащить потенциальным врагам. Но врагов видно не было, как и чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие. На полках светились, вертелись и пыхтели странные приблуды, как в кабинете Дамблдора в Гарри Поттере. Хоть некоторые из них и выглядели угрожающе, я сомневался, что они опасны, но трогать их не стал.

На низком столике, который в моем мире называли журнальным, а здесь хрен знает как, я увидел листы пергамента и стилус. Воображение живо нарисовало за ним Санрайз, пишущую то самое письмо, которое я прочел только что. В остальном эта гостиная была совершенно безликой, словно номер в отеле. За дверью напротив я обнаружил конструкцию, напоминавшую душевую кабину, в раковине заметил пару кровавых пятен, от чего градус напряжения подскочил. Ран я не видел и не чувствовал, но говнюк Амерон вполне мог подлечить Санрайз после пыток. Не в силах отогнать эту мысль я вернулся в зал и твердым шагом направился к выходу. Маршрут к лаборатории Амерона накрепко засел у меня в памяти. Я еще не решил, что скажу некроманту, но был готов встретиться с ним.

Как и прежде, я только поднес руку к двери, и она уползла наверх в лучших традициях фантастических фильмов, но я едва уделил этому внимание, поскольку все оно тут же переключилось на возникшего передо мной Амерона, собственной персоной! От неожиданности я даже отступил на шаг, никак не предполагая, что наша встреча состоится так скоро. Благо испуганный возглас застрял где-то в горле, так и не вырвавшись наружу.

– Прошу прощения, что явился без предупреждения, – Улыбнувшись, вероятно моему испугу, произнес некромант, медленно войдя в гостиную.

Я был вынужден отступить еще на пару шагов, пытаясь вернуть себе самообладание и подобрать соответствующие случаю слова приветствия. На языке вертелось только «сдохни мразь!», но я берег эту эпическую фразу на тот момент, когда смогу воплотить пожелание в реальность. А до этого мне еще предстояло задать засранцу несколько вопросов.

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

Начал первым Амерон.

Я планировал обдумать свою речь по дороге в лабораторию, но теперь был вынужден метаться, собирая разбежавшиеся мысли под пристальным взглядом некроманта.

– Бывало и лучше, – Ответил я.

Улыбка некроманта стала чуть шире. Он жестом указал на диван:

– Позволите присесть?

Раньше с мирными разговорами у нас как-то не клеилось. Амерон чаще шмалял в меня магией, да натравливал своих мертвецов, поэтому я не сразу нашелся с ответом и только повел плечом. Впрочем, Амерон ждать не стал и вольготно расположился на диване, уставившись на меня. Я стоял перед ним как взяточник перед комиссаром НКВД. Первый испуг прошел и теперь я снова наполнялся злостью на засранца, из-за которого Санрайз проливала слезы. Какое-то время мы просто сверлили друг друга взглядами. Затем Амерон внезапно повел рукой над полом, и он тут же вздыбился ровными прямоугольными столбами двадцать на двадцать сантиметров в ширину и высотой мне по пояс. Они волной подкатились к столу и приняли форму весьма комфортного на вид кресла.

– Манеры не позволят мне начать разговор, пока вы стоите.

Теперь, на фоне увиденного даже современные пентхаусы моего мира казались устаревшими лачугами. Амерон довольный наблюдал за моей реакцией, а когда я все же решился сесть, провел рукой над столом, от чего воздух над ним подернулся рябью и разродился несколькими блюдами в футуристичной посуде и такой же необычной бутылкой с бокалами.

– Думаю, вы не откажетесь от завтрака, – Произнес некромант, разливать вино.

Памятуя о том, как меня отравили и лишили магии, я совершенно точно не планировал дегустировать стряпню Амерона и решительно ответил:

– Откажусь.

У меня уже оформился в голове вопрос, но Амерон опередил меня снова, подняв свой бокал и неожиданно спросив:

– Я все еще имею удовольствие лицезреть миледи Санрайз, или на этот раз у меня гостит демон Дима?

Моя бровь удивленно дернулась вверх, хотя я и не планировал изображать из себя Санрайз. Мне показалось, что он сумел меня разглядеть за ее глазами, но издевка в его словах явно подтверждала, что он не верит в мое существование. Он напоминал отца, который с напускным интересом увлёкся игрой детей, хотя ничего в ней не понимал. Эта мысль внушала мне уверенность и напомнила то время, когда я считал себя игроком, а значит, был главным в игре. Я постарался ухватиться за эту мысль, убеждая себя в том, что передо мной всего лишь бот, и я могу его легко прикончить.

– С Димой, – Ответил я, твердо глядя в глаза некроманту, – Демоном из другого мира.

Брови Амерона чуть приподнялись. Какое-то время он просто смотрел на меня, видимо пытаясь найти какие-то подтверждения вроде рогов и хвоста, но не найдя засмеялся:

– Что ж, это очень кстати, милорд Дима!

Впервые за все время в игре ко мне обратились подобным образом, и это было крайне непривычно, словно я и вправду отделился от Санрайз и теперь был сам по себе.

– Ибо мне нужен ответ, которого не нашлось у миледи Санрайз.

Лишь раз я по собственной воле снимал свою маску в этом мире и только перед Санрайз. Вероника сдернула ее с меня, Салим под ней увидел другую, по имени Диана. Все остальное время я притворялся Санрайз. И вот теперь, раскрыв себя перед Амероном, я вдруг почувствовал, что больше не нуждаюсь в маске. Разговор с Санрайз, доверие возникшее между нами, моя ответственность за нее и ребенка, все это вернуло мне меня самого, и я чуть улыбнувшись, ответил, глядя в глаза некроманту:

– Возможно, у меня он есть, но сперва тебе придется ответить на мои вопросы.

Улыбка на лице Амерона чуть поблекла, а брови нахмурились, бокал в его руке снова вернулся на стол. Мгновение он разглядывал меня, но после развел руки объявив:

– Что ж, если они у вас остались, я в вашем распоряжении. Только не забывайте о времени.

Сложив руки на груди, я собрался с мыслями и спросил:

– Как ты собираешься вернуть меня домой?

Некромант засмеялся, буркнув:

– Весьма убедительно…, браво! Что ж, я отвечу. Нет желания затягивать эту комедию. Все шесть Всадников должны быть помещены на алтари в Герсан-Гироте, дворце магистра Эольдера в Асагрионе…

– Но Асагрион уничтожен, – Удивился я.

– Люди гибнут, милорд Дима, но города остаются. Быть может не в первозданном виде, но для наших нужд будет достаточно и того, что уцелело.

Теперь я знал, что у себя на «кухне» Амерон принести нас в жертву не сможет и в Разлом нам все же придется войти. И если Амерон планировал нас туда доставить, значит этим можно воспользоваться.

– Медальон Эольдера, который вы видели, создаст связь между мирами и когда ваши души покинут тела, они вернуться туда, откуда явились.

Звучало складно и даже банально, хотя я не встречал игр, в которых для победы нужно было выполнить условия главного засранца. Да, я уже давно не считал этот мир просто игрой, но и доверия к Амерону не испытывал. Этот ритуал вовсе не походил на надежный как швейцарские часы план. И все же главный вопрос был не в том, как я смогу вернуться домой. Наблюдая за мной, Амерон произнес:

– Весь вопрос в том, добровольно ли вы ляжете на алтари или же мне придется сделать из вас покорных мертвецов.

Амерон откинулся на спинку дивана, пристально глядя на меня:

– Если вы действительно демон, то, вероятно, я впустую трачу время. Миледи Санрайз я предложил выбор и возможность выжить. Цена этого выбора всего лишь сведенья о том, где скрываются остальные Всадники. Но от вас, демон Дима, я ведь не дождусь помощи, верно?

Поскольку вопрос был с подвохом, я не ответил. Если бы я был уверен, что, выдав друзей, спасу жизнь Санрайз, я бы решился…, в конце концов, чем мы рискуем?! Вместо дома улетим на другой сервер? После всего пережитого это казалось пустяком…, даже если сервер окажется китайским…, но я не был уверен в том, что, получив желаемое, Амерон сохранит жизнь Санрайз…

– Позвольте спросить, каково это, оказаться в женском теле, да еще и в беременном? – С неизменно уродливой улыбкой спросил Амерон.

– Не рекомендую, – Огрызнулся я.

Некромант захохотал, но внезапно смолк и уже серьезно сказал:

– Я могу вас избавить от этого неудобства и предложить то же самое, что предложил миледи Санрайз. Душа ее ребенка едва ли вас заботит, а вот возможность остаться здесь, в этом мире… Уверен, если вы действительно демон из другой реальности, мы сможем с вами договориться.

Я только теперь осознал, в какую ловушку загнал себя. Возможно, Санрайз бы удалось тянуть с выбором, упирая на свои материнские чувства, но у Димы их быть не должно, а значит, и у Амерона нет причин дожидаться моего решения. Он ждал ответа здесь и сейчас: я или ребенок? В голове родилась новая поговорка: «назвался демоном, полезай на алтарь». Бл…ть!

– На этот раз я рассчитываю, что говорить будете вы, а я внимательно слушать, – Напомнил о себе Амерон.

Все мои надежды были на то, что если я соглашусь пожертвовать собой, то Санрайз тут же вернется в свое тело, Амерон ее не тронет и она проживет долгую счастливую жизнь со своим ребенком где-нибудь в Рантее, куда стремилась до встречи со мной. О том, что будет со мной, я особо не задумывался. Где-то в душе я надеялся, что это мой шанс вернуться домой и возможно у нас нет другого варианта, кроме как довериться Амерону, но двигала мной вовсе не надежда на возвращение. Уже не раз я спрашивал себя «что будет, когда я вернусь? Что меня ждет дома?». Я знал, что этим же вопросом задавался и Андрей. Только с Пикселем мы не часто обсуждали возвращение, быть может, потому что он вписался в этот мир лучше нас всех. Джеймс явно тосковал по своей девушке и вряд ли помышлял остаться здесь, где его почти никто не понимает. Дарлис…, он совершенно мутный тип, которого хрен раскусишь! Казалось, ему вообще все равно, где жить, хотя вспомнив, что он так же боролся за сердце Санрайз, я подумал, что уже возможно не все равно…. Вот ведь засранец! Мне вдруг подумалось, что он вовсе не меня спасал на крыше башни Энастур. Из всей нашей чудной компании только Вероника, казалось, перла напролом к возможному выходу, хотя я ни разу не замечал за ней тоски по дому. Я так привык к этому миру, что не представлял себя дома. Я просто не представлял себя без Санрайз и на фоне этого, перспектива расстаться с душой не казалась такой уж страшной. Возможно, я просто не мог поверить до конца, что все это взаправду. Даже в этом мире, где я уже встречал призраков, оживших мертвецов и говнюка некроманта, душа оставалась для меня чем-то абстрактным, чем я не был приучен дорожить. Такая себе плата за жизнь девушки, в которую был влюблен.

– Для ваших друзей этот вопрос, безусловно, не так сложен, как для вас, учитывая ваше положение.

– Если я отдам свою душу…, – Медленно произнес я.

– Чего ради?

Внезапный вопрос сбил меня с мысли. Я поднял взгляд на Амерона, он смотрел в ответ с искренним негодованием, явно ожидая, что я без раздумий пожертвую душой ребенка. Не отводя глаз от некроманта, я твердо повторил:

– Если я отдам свою душу, ты оставишь в покое Санрайз?

Конечно, я не мог доверять ответу Амерона, но я надеялся вытянуть из него все подробности его плана.

Некромант разочарованно покачал головой и со вздохом ответил:

– Мне нужна одна душа. Если твоя сгодится, другой не потребуется.

– Ребенок выживет?

В этот раз Амерон наклонился к столу, сложив руки перед собой и, сверкнув на меня глазами, ответил:

– Если ваше тело лишится души, оно начнет умирать. Шансов, что ребенок разовьется достаточно прежде, чем тело истлеет, крайне мало и скажу вам прямо, миледи Санрайз…

Взгляд Амерона будто проник в мой череп, преодолел неведомое расстояние и отыскал где-то в моем мире, в моей квартире, в моем теле Санрайз. Это обращения было столь естественным, что я пропустил его мимо ушей и Амерон откровенно закончил:

– …Мне будет куда проще отыскать Всадников без вашей помощи, нежели поддерживать жизнь в вашем теле, дожидаясь пока ребенок созреет, чтобы покинуть его.

Амерон снова откинулся на спинку дивана, а я выдохнул так, словно все это время, он держал меня головой под водой и лишь теперь позволил дышать.

– Исключительно из своего великодушия я готов взяться за это, но шансы выжить, скрывать не вижу смысла, у вашего ребенка, чрезвычайно не велики. Поэтому разумнее пожертвовать им, – Добавил он, – Понимаю, матери не легко это принять, но я советую вам прекратить этот фарс. Я смогу забрать душу ребенка и сохранить жизнь вам. Всего лишь небольшая игла, которая прервет так и не начавшуюся жизнь. Душа будет возвращена, Разлом закрыт, а вы живы. Целая жизнь, в обмен на сведения о друзьях, которые вам вовсе не друзья. Выгоднее сделку и представить сложно.

– Если ты не решишь меня убить, – Покачал головой я, вовсе не убежденный, что все пройдет так гладко.

Амерон качнул головой:

– Уверяю вас, вы мне интересны лишь до тех пор, пока существует Разлом. Когда он будет закрыт, и я получу доступ к Асагриону, вы сможете идти на все четыре стороны. Ваши друзья вернуться в свои миры, их тела в свои могилы, а вас, быть может, еще долгие века будут прославлять как Всадника, сумевшего исцелить наш мир. Быть может так же станут вспоминать и ваших спутников.

Описанная картина вызвала у меня невольную саркастичную улыбку. Звучало все на удивление логично, хотя я был уверен, что славу спасителя мира, Амерон заберет себе. Мне же эта слава была ни к чему, если Санрайз и ее ребенок погибнут. Даже если погибнет только ребенок, я себе этого не прощу. Я даже в дурацких компьютерных играх перезагружался только ради спасения трогательных ботов, а здесь все было абсолютно настоящим! Настоящая Санрайз, а в ее животе настоящий ребенок! И прямо сейчас я должен решить их судьбу. Мои руки как-то сами приникли к животу, что явно не ускользнуло от внимания Амерона. Не в силах принять решение, я задал еще один вопрос, рассчитывая выиграть время на раздумья:

– И как ты намерен пройти через орду монстров и барьер? – Я не столько сомневался в возможностях Амерона, сколько надеялась узнать весь маршрут, задуманный им. Прежде всего его начало, выход из этой крепости.

– Через монстров проходить нет нужды. Я уже установил портал возле барьера и могу попасть туда прямо отсюда.

Если речь не шла о порталах, которые Амерон призывал лично, то возможно я смогу найти выход из крепости, и он приведет меня и Санрайз прямо к Разлому! Вот только как его найти?!

– Что касается самого барьера, то через него меня проведете вы, – Амерон достал из-за пазухи тот самый камень, который я видел в Скирате, – С помощью магической связи, которую я установил с вами. Она обеспечит мне доступ к Разлому.

Амерон спрятал камень обратно и криво улыбнулся:

– Конечно, все будет не так просто, но это вас не должно беспокоить.

– А вот что-то беспокоит. Предпочитаю знать, на что иду, – Дерзко ответил я.

Амерон уважительно кивнул:

– Понимаю и одобряю вашу тягу к знаниям. Для вашего успокоения, а может и мотивации, поделюсь с вами толикой сведений о Разломе.

Было видно, что Амерону в радость просвещать такого балбеса как я, а мне это было на руку.

– Видите ли, пока короли увлеченно гоняли магов в перерывах между хмельными пирами, а после сопровождали вас в бессмысленном путешествии, я изучал Разлом. Вам ведь уже известно, что он растет?

Я неопределенно повел плечами, типа: «растет и хрен с ним».

– Это началось с вашим появлением и происходит циклически, – Продолжил Амерон, – И всякий раз сопровождается выбросом магических аномалий: огненным дождем, схождением отравляющих туманов. Все это отголоски битвы, произошедшей в Асагрионе. Потому важно оказаться у барьера в подходящее время: когда аномалии иссякнут, а новые монстры еще не заполонят лежащий в Разломе Асагрион.

Амерон многозначительно посмотрел на меня:

– Я рассчитал эти циклы и доставлю вас в Герсан-Гирот в подходящее время. В ближайшее, если вы готовы со мной сотрудничать.

Чем больше Амерон говорил о Разломе, тем больше мне казалось, что без него туда действительно не попасть. Возможно, на это он и рассчитывал и все это сочинял на ходу, но пытаясь найти альтернативу, я не мог ничего придумать. Даже если мы сбежим с Санрайз и с остальными доберемся до этого Герсан-Гирота, никакого плана кроме дурацкого ритуала Амерона у нас не было. Возможно, как это обычно бывает в играх, понимание, что нужно делать, возникнет, когда мы окажемся в Разломе, но теперь я все больше задумывался над тем, чтобы кроме медальона Эольдера стащить еще и пророчество Тиллария или хотя бы прочесть его полностью. Возможно, Амерон даже не станет возражать, хотя в этом случае я едва ли узнаю из пророчества что-то новое.

– Я ответил на ваши вопросы, самое время вам ответить на мой.

Амерон поднялся с дивана угрожающей тенью, выдернув меня из потока мыслей.

– Где находятся ваши друзья?

Выбора у меня не было. Он навис надо мной и я тут же пожалел, что не остался стоять. Если я не отвечу сейчас, Амерон меня наверняка прикончит, а если отвечу, то возможно выиграю еще немного времени чтобы что-то придумать, пока мы доберемся до этого Герсан-Гирота…

Облизав губы, я посмотрел на Амерона, смешав на лице искренность и страх, словно признавая поражение и, не моргнув глазом, соврал:

– Они в Эглидее.

Мне хотелось верить, что я соврал, потому что туда собирался вернуться Слидгарт, но вряд ли он мог так скоро это сделать. По телефону Андрей рассказал мне, что герцог уже похоронил миледи Санрайз и активно напирал на то, что теперь он, по праву регента Орлинга берется возглавить поход. Для нас это значило, что он намерен отступить и увести с собой южан. Само собой, эльфы, которые так и не пришли к единому мнению насчет битвы с мертвецами, отдуваться в одиночку за всех не станут. Уже сейчас, многие из них, хлебнув горя в Скирате, поддерживали Слидгарта, а мне этого вовсе не хотелось. Отправлять некроманта совсем в х…ево-кукуево я не рискнул, опасаясь, что он просто усомниться в моих словах, а вот Эглидей вполне мог походить на правду. И если герцог поведет армию назад «к истокам», войско Амерона, возникшее на их пути, может сильно повлиять на решение Слидгарта.

– Чудно, – Улыбнулся Амерон, – Видите, предавать друзей совсем не больно.

Я ответил лишь пристальным взглядом, вцепившись руками в подлокотники и готовясь к тому, что некромант тут же прикончит меня и весь мой как всегда убогий план, как всегда полетит к черту. Хотя едва ли Амерон поверил мне на слово. Сейчас он отправит разведчиков и если моих друзей даже близко не окажется рядом с Эглидеем, его это может сильно огорчить. Я не представлял как, но к этому моменту мне нужно было вытащить Санрайз отсюда!

Амерон оправил дублет и склонив голову добавил:

– Впрочем, у вас еще будет возможность убедиться в том, что они вам вовсе не друзья.

Он так и не поверил мне, что я не Санрайз…, но это меня уже не волновало. Чуть поклонившись, он направился к двери. Только теперь я решился подняться следом и проводить его взглядом. На полпути Амерон остановился, обернувшись:

– Перекусите, отдохните, наслаждайтесь комфортом. Пока не прибыли остальные, у вас есть время подумать о том, чьей душой вы готовы пожертвовать ради спасения мира.

Мне нужно было поговорить с Санрайз, но я не знал, как стоит поступить: выбраться из комнаты тайком и надеяться, что Амерона не окажется в его лаборатории или же изобразить послушную гостью и спросить разрешения? Амерон уже был у двери и время на размышление решительно уходило. Внезапно меня озарило: я слышал голос Санрайз в Скирате, а значит, амулет Эольдера был при Амероне и если он сейчас отправится в Эглидей, то, скорее всего, снова заберет его с собой! Я лишусь возможности поговорить с Санрайз до самого его возвращения, а потом может быть уже поздно!

– Я могу еще раз взглянуть на пророчество Тиллария? – Почти скороговоркой выпалил я.

Амерон снова обернулся, задумался на мгновение, облизав губы, затем кивнул:

– Можете.

Туман сохранения возник передо мной, едва я переступил порог комнаты, словно подтверждая, что я принял верное решение. Несмотря на возникшее облегчение, от нервов я не сразу решился сохраниться. В голове мигом вспыхнули сомнения, что сохранившись, я словно пропишусь в крепости Амерона, но напомнив себе, что задумал опасный побег, я все же решил, что сейв лишним не будет. Мне казалось, что теперь и мне и Санрайз будет легче принять решение о дальнейших действиях.

Уже с большей уверенностью и даже некоторой толикой оптимизма, вслед за Амероном я вышел в гротескный сумрачный зал, потолок которого терялся в темноте, едва разгоняемой парящими кругом огоньками. Фонтан в его центре, окруженный остролистными растениями, образовывал вполне себе идиллическую композицию. Из нее уродливой тенью выбивался единственный мертвец, которого я ожидал, но надеялся не встретить. Амерон торопливо свернул налево, а я на какое-то время завис, глядя в мутные глаза Рыжика. Его губы свело какой-то посмертной судорогой, и теперь он таращился на меня с оскалом, какого я не видел на его лице прежде и даже вообразить не мог, что увижу. Забавный, наивный и влюбленный в Санрайз парнишка превратился в пародию на самого некроманта. В своем драном, темном балахоне, от которого еще разило пожарами Скирата, с взъерошенными грязными патлами, некогда ярко рыжего цвета, а теперь почти черными и скрюченными пальцами, будто именно ими он все еще удерживался за некоторое подобие жизни, дарованное Амероном. При этом его взгляд был совершенно равнодушным, словно он не замечал разницы между мной и стенкой, на которую таращился раньше. Развеяв возникший было оптимизм, ему на смену пришла грусть. За время в игре я насмотрелся на разного рода мертвецов, но искренне надеялся, что Рыжика среди них не будет. И вот теперь я мог оценить работу Амерона в непосредственной близости на своем друге. Я вспомнил о письме Вероники, которым согревался Рыжик при жизни. В какой-нибудь сопливой фэнтезийной мелодраме эта лживая записка, возможно, могла бы чудесным образом вернуть Рыжика в мир живых или хотя бы затронуть некие потаенные, уцелевшие после смерти мысли, и он бы вспомнил меня. Может даже помог бы справиться с Амероном, но этот мир вовсе не походил на кино, и я был уверен, что такой дешевый сценарный поворот тут не сработает. Не стоило и пытаться.

– Миледи?

Я повернулся к Амерону.

– Не стоит терять время. Ваш непутевый приятель составит вам компанию.

Некромант улыбнулся, подав какой-то знак Рыжику:

– Пока я буду в Эглидее.

Я не думал, что Амерон отправится в Эглидей лично, хотя, учитывая, что теперь мои друзья путешествовали с объединенной армией эльфов и людей, его мертвецы с поимкой Всадников вряд ли справятся самостоятельно. С одной стороны, если мои друзья действительно повинуясь Слидгарту, направились в Эглидей, я подкинул им жирную свинью, но с другой, без Амерона мне здесь будет спокойней и я смогу что-то придумать. А если не смогу, и он поймает остальных, то мы придумаем что-нибудь вместе. Если некромант даст нам время…

Повинуясь приказу, Рыжик пошел за нами. Прежде его общество хоть и раздражало иногда, но внушало некоторое чувство безопасности, теперь же я ощущал, будто за мной шагает разложившийся зловонный труп, готовый вцепиться в меня в любую секунду и хоть Рыжик относительно неплохо сохранился, от этого чувства я отделаться не мог.

В такой компании и после чудес футуристичной комнаты, невероятный интерьер крепости Амерона меня уже не занимал, но я все же крутил головой на триста шестьдесят градусов, фиксируя в памяти повороты, и пытаясь угадать, за каким из них скрывается выход. Стены местами были испещрены надписями из непонятных символов, которые могли обозначать залы, коридоры и комнаты, но без перевода я не мог в них разобраться. Только один походил на фигуру, изображавшую толи ворота, толи портал, да и свет в том коридоре как будто ложился иначе, а в самом конце виднелись два узких окна. Возможно, этого будет достаточно? Найти окошко пошире и сигануть в него? К сожалению, с окнами здесь было не ахти, но для плана «Б» я коридор запомнил, как и зал с окнами на все четыре стороны.

Амерон шел вперед, заложив руки за спину, словно забыв о моем существовании, а я не стремился о нем напоминать. Только когда мы оказались в тронном зале, Амерон осведомился, чуть оглянувшись на меня:

– Вы полагаете найти в пророчестве возможность спасти ребенка?

От неожиданного вопроса, раскатившегося по залу эхом, я вздрогнул. Пророчество Тиллария было для меня лишь предлогом попасть в зал и поговорить с Санрайз, хотя взглянуть на него я бы не отказался. Что если Амерон действительно что-то упустил? В конце концов, именно за этим чертовым пророчеством мы и гонялись все это время. Упускать возможность с ним ознакомиться, точно не стоит.

– Надо полагать, у меня не получится? – Спросил я.

Амерон вдруг остановился и повернулся ко мне. Я тоже замер, бросив взгляд на Рыжика, который шел следом. Теперь я старался держаться от него подальше, невольно терзаясь виной, будто мой друг был болен, а я его избегаю.

– Мне бы не хотелось разрушать ваши надежды, но уверяю вас, в том пророчестве, которое вы видели, нет ни слова о вашем ребенке, а если и было когда-то, то до нашего времени, увы, не сохранилось.

Амерон чуть улыбнулся, пожав плечами:

– Впрочем, я не возражаю, если вы желаете убедиться лично.

Теперь я был уверен, что ничего толкового не найду в пророчестве и скорее всего потому, что Амерон об этом уже позаботился. Сколько правды было во всех его речах про ритуал и прочее? Чем больше я об этом думал, тем больше убеждался, что не могу пойти у него на поводу…, не могу отдать свою душу и оставить Санрайз с ним наедине.

– Желаю, – Ответил я.

Буквально через пару минут и пару коридоров мы, наконец, добрались до лаборатории некроманта, которая внешне полностью оправдывала свое назначение. Я не мог не заметить некоторого сходства с мастерской Салима, хотя здесь присутствовало не мало мерзостей, ярко демонстрирующих разницу между Наматханом и Амероном. Я сразу нашел оранжерею, о которой мне написала Санрайз, и кажется, даже заметил синий пучок зильмеца, но пока не мог придумать, как его добыть. Мы прошли совсем рядом в соседний зал, залитый красновато-сиреневым светом с колонной в центре и я мигом забыл об оранжерее. Вот он! Мой взгляд сразу приковал медальон Эольдера. Мне хотелось броситься к нему и позвать Санрайз, услышать ее и окончательно убедиться в том, что наш разговор не привиделся мне в бреду. Но Амерон повел меня дальше, позволив лишь на время услышать знакомый шелест в голове. Я в безмолвном изумлении разглядывал стены зала, каждый сантиметр которых был исписан какими-то тезисами, рунами, рисунками, а на стене слева и вовсе переливались самые натуральные плоские голограммы! Их вид настолько поразил меня, что я невольно отклонился от маршрута и, сделав пару шагов в сторону, разинул рот от удивления: голограммы изображали моих друзей! Все в странных доспехах и с признаками высокомерия на нарисованных лицах. Те самые картины, о которых мне рассказывала Санрайз, и которые изображали людей, чьи тела, по мнению Амерона, мы заняли! Последовательно изучив описания под полотнами, я задумался, насколько правдива версия Амерона. Андрей и Пиксель зашли в игру сразу после меня и биографии их персонажей отличались от того, что написал под картинами Амерон, но и биография Санрайз стала мне известна лишь спустя какое-то время, а до этого я понятия не имел, чем она жила до встречи со мной. И все же, что-то здесь не сходилось. Если эти люди были похоронены в Асагрионе, то мои друзья должны были начать игру именно там. Голова полнилась вопросами, но я даже не надеялся, что Амерон мне ответит. Впрочем, один вопрос я все же задал. Я вспомнил историю предка Санрайз и повернулся к Амерону, нетерпеливо ожидавшему в стороне:

– А почему здесь нет портрета Сивеан? Ведь она должна была участвовать в ритуале.

Я не мог понять, зачем мне ее портрет: чтобы найти какое-то сходство с Санрайз? Увидеть какой была ее бабушка? Или я надеялся, что сумею каким-то образом доказать, что раз нет портрета то и никакой Сивеан не было, а значит и Санрайз не причастна к ритуалу? Но у Амерона нашлось вполне себе здравое объяснение:

– Вероятно, портрет был утрачен или хранится в самом Асагрионе.

Вздохнув, я заметил за спиной Амерона еще одну картину, о которой говорила Санрайз. На ней были весьма условные силуэты трех Всадников. Все, как описывала Санрайз. Взглянув на колонну, я без труда представил ее, сидящей тут и разговаривающей со мной. Меня невыносимо тянуло к медальону, дико хотелось услышать ее голос снова. Но Амерон напомнил мне о цели визита, указав на витрину под картиной с Всадниками:

– Столь важную и хрупкую находку я не часто извлекаю из футляра, тем более, что у меня есть копии, но, уверен, в качество моих копий вы не поверите, – Амерон криво улыбнулся мне и, достав какой-то ключ из отворота мантии, открыл футляр с клочком бумаги, за которым мы гонялись по всему миру, на который так надеялись, когда мечтали вернуться домой. Он действительно выглядел невзрачно и быть может поэтому я не испытал никакого трепета. С одной стороны, мы надеялись на пророчество Тиллария, а с другой, именно из-за него у нас столько проблем.

– А я могу доверять подлинности этого пророчества? – Спросил я.

– Можете не доверять, – Поморщившись, разрешил Амерон, – Но я его добыл из могилы самого Тиллария..., вместе с амулетом Эольдера.

Некромант бросил взгляд на колонну, где призывно висел медальон:

– В то время как прочие были написаны доморощенными бардами уже после его смерти, на основе слухов, постоянно окружавших Тиллария и его труд.

Черт, если бы мы сами смогли найти могилу этого Тиллария, в одном из квестов или еще как-то…, возможно мы бы опередили Амерона и этот амулет сейчас был бы у меня! Я бы гораздо раньше смог общаться с Санрайз и все, что мы пережили…, все было бы иначе! Но может Амерон разорил могилу Тиллария еще до нашего прибытия в этот мир…. Утешив себя этой мыслью, я склонился над ветхими листами, отмечая читаемые слова. Таких было не много и действительно ни одного о ребенке или душе ребенка. Зато я впервые понял, откуда взялись имена Всадников: «Подобно вестникам конца, они возникнут из Бездны возвышенные над тварями злокозненными и принесут покой в наш мир: Буран посеет смерть, Тайга зацветет кровавыми цветами, Асмодей соберет урожай душ…».

– Как видите, здесь есть простор для толкований, – Заметил Амерон, – Кому именно принесут смерть Всадники? Людям или монстрам? Какой покой обещает пророчество? Безмятежный или вечный? Даже в этом подлинном пророчестве Тилларий точностью не отличался, а сотни других, исковерканных в угоду красному словцу и вовсе полны нелепиц и расхождений. На этом и распускаются многочисленные споры и распри между пьянчугами в трактирах, продажными девками, вельможами всех родов, королями и как следствие, королевствами.

– Как по мне это тоже ерунда какая-то, – Пренебрежительно отозвался я.

Я действительно был разочарован. В пророчестве не было ответа на вопрос, как выбраться из этого мира, даже намека. Конечно, все самое интересное мог прибрать к рукам Амерон, но, только представив себе, что нам нужно было собирать осколки прошлого по всему миру, я невольно испытал чувство признательности к Амерону за то, что он сделал это за нас, а нам осталось только найти ошибки в его трудах.

Амерон лишь улыбнулся:

– Но вы убедились, что о вашем ребенке здесь нет ничего?

Я только молча отвел глаза. Вся эта история с пророчеством вернула меня к давно и намеренно отложенному вопросу – в игре ли я? Если все-таки да, то, какое значение для всего происходящего имеет ребенок Санрайз? Эти вопросы вызывали ощущение, будто я пытаюсь заглянуть внутрь собственного черепа, я скривился, ощущая, как подступает тошнота.

– Как вы себя чувствуете? – Вежливо спросил Амерон, заметив мою гримасу.

– Х…ево, – Признался я.

– Простите?

– Бывало и лучше.

Амерон усмехнулся:

– Даже демону не просто приходится в теле беременной женщины.

Он бережно убрал пророчество на место и закрыл футляр. Я боялся, что он тут же велит мне возвращаться в комнату и окинул взглядом зал, пытаясь найти повод остаться.

– Надеюсь, вы удовлетворили свое любопытство? – Спросил Амерон.

– В этом пророчестве нет ни слова о ритуале Эольдера. Если ты намерен вернуть меня домой, я хочу знать, как это произойдет.

– Понимаю, но боюсь, времени просвещать вас, у меня нет…

– Я могу сам здесь осмотреться,

– Думаю, вам лучше вернуться в свои покои и отдохнуть. Если вы сказали правду, то мне не придется искать ваших друзей долго, но даже в этом случае потребуется время.

– Я не устала…, не устал.

Поджав губы, я поборол тошноту, невольно прикидывая, на каком сроке сейчас Санрайз и каковы мои шансы познать все радости родов. Вряд ли при нынешнем раскладе я их застану, но моя задача, чтобы они непременно случились, и ребенок вместе с Санрайз выжили.

– Я не хочу дожидаться смерти в постели, – Твердо посмотрев на Амерона, сказал я, – И имею право знать, почему оказался в этом теле.

Амерон на мгновение замялся, так же окинув взглядом зал, затем его взгляд уперся в Рыжика, который замер в стороне, словно неандерталец в Эрмитаже.

– Что ж, тягу к просвещению следует поощрять. Возможно обретя знания, вы сумеете поделиться ими и со своими друзьями, примирив их, наконец, с неизбежным.

Я чувствовал, как в груди колотится сердце, предвкушая разговор с Санрайз.

– Я покину крепость ненадолго, – Повернулся ко мне Амерон,

Его глаза стали совсем темными и недобро прищурились:

– Только убедиться, что ваши друзья там, где вы указали.

Он многозначительно повел бровью:

– Смею надеяться, что вы не солгали мне, в противном случае, если мне не удастся найти Всадников в Эглидее, нам придется пересмотреть условия нашей сделки.

Словно опытный гипнотизёр, он смотрел мне в глаза:

– Итак, ваши друзья в Эглидее?

Я смотрел в ответ на Амерона, стараясь не моргать и почти уняв дрожь в голосе, ответил:

– Насколько мне известно, герцог Слидгарт намеревался вернуться туда.

Мне хотелось как-то защитить Санрайз от мести Амерона, если я вдруг ошибаюсь, поэтому я добавил:

– Ты забрал меня из Скирата, разлучив с остальными, и я не могу ручаться, что они добрались до Эглидея.

– Понимаю, но мне достаточно и направления, указанного вами. Мне известно, что ваши друзья воспользовались восстановленным порталом Мисталира и мне всего лишь нужно знать их дальнейшие намерения. Если вы мне не солгали, я их найду и все это закончиться очень хорошо для всех. А я почти уверен, что вы мне не лжете, ведь не разумно обманывать в вашем шатком положении.

Столь явная угроза меня не удивила и только утвердила в мыслях, что Амерон не позволит ребенку Санрайз выжить при любом раскладе. Было ли дело в том, что он не все рассказал о ритуале, или же в том, что он просто не знал, как спасти ребенка, лишив жизни Санрайз, но мне казалось, что душа ребенка его интересует даже больше, чем душа Санрайз. Возможно, он не уверен, что Разлом закроется, если род Сивеан не прервется и если это так, то самым верным решением для него будет принести в жертву и Санрайз и ее малыша. Тогда все будет наверняка…. Я почти видел эти мысли в его глазах, и во мне все крепла уверенность, что нам с Санрайз необходимо любыми способами выбраться отсюда, прежде чем он вернется.

– Вы согласны?

– Согласен, – Выдохнул я.

Амерон улыбнулся, почти отеческой улыбкой, после которой обычно следовали дружелюбные похлопывания по плечу, но к счастью не в этот раз.

– Прекрасно. В таком случае, чувствуйте себя как дома, но ничего не трогайте и самое главное: не покидайте этот зал…

Мне и раньше сложно было почувствовать себя здесь как дома, а после такого требования тем более!

– Эта крепость терпит лишь тех гостей, за которыми я присматриваю лично и в мое отсутствие, коридоры для вас не безопасны, – Пояснил Амерон серьезным тоном.

Он посмотрел на Рыжика:

– Ваш верный спутник присмотрит за вами, чтобы вы не навлекли на себя беду.

Пока в моей голове крутились мысли исключительно о разговоре с Санрайз, мне было все равно, хотя я понимал, что это сильно усложнит мне побег.

– Все только ради вашей безопасности. Впрочем, я уверен, что вы не станете понапрасну рисковать жизнью ребенка.

Амерон снова повторил свои магические пассы и пол заиграл вокруг него так же как в комнате, вздыбился, обрел форму кресла и стола, на котором тут же из маленьких порталов появились блюда с едой и графин с вином:

– На случай, если ожидание затянется, – Улыбнулся некромант, – До встречи, демон Дима.

Амерон направился к выходу, а я с тревогой смотрел ему вслед, ожидая, что он заберет медальон и я больше не смогу поговорить с Санрайз. Но он прошел мимо колонны, даже не замедлив шаг и не оглянувшись. На мгновение в голове мелькнула мысль, что Амерону известно о моих планах, но я и не думал, что выбраться отсюда будет просто. По крайней мере, он оставил медальон. Возможно, он брал его в Скират, потому что планировал оттуда сразу направиться в Асагрион. Мне вспомнился портал, в который он собирался нас затолкать силами Кранаджа. Может быть, тот портал как раз и вел на границу с барьером. Теперь, после всего, что я узнал, план Амерона в Скирате казался почти безупречным. Он установил с нами магическую связь с помощью камня, потом бы убил, обратил в нежить, и мы бы стройными рядами потопали в портал к Разлому…. Мой взгляд скользнул на рисунок с шестью алтарями, расположенными в виде чудного цветка. На мгновение я задумался, не стоит ли действительно изучить все заметки Амерона, в поисках ответов, но тут же напомнил себе, что времени у меня совсем не много и его следует потратить на побег отсюда.

Лишь мельком взглянув на Рыжика, я подошел к выходу из зала и прислушался, пытаясь уловить шаги Амерона. Едва я оказался в зале сокровищ Амерона один, как все тело начало зудеть от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Мне пришлось убедить себя, что, несмотря на технологичность местных интерьеров, камер здесь не было, а наблюдал за мной только Рыжик. Стоило Амерону выйти, как мой мертвый друг тут же заинтересовался мною и теперь не сводил с меня глаз. Сейчас при свете он походил на жуткий манекен и вроде даже не моргал. Да и зачем ему теперь? Стараясь игнорировать его, словно ничего плохого не замышляю, я направился к колонне с медальоном, мысленно взывая:

– «Санрайз!».

Шелест ворвался в мою голову и почти тут же обрел форму слов, отступил на второй план и я отчетливо услышал взволнованный ответ:

– Дима!

Я едва не рухнул под колонну, одолевая желание обнять ее, воображая Санрайз:

– «Как ты?» – Тут же выдохнул я, невольно оглядываясь то на Рыжика, то на вход в зал.

Даже если Амерон вдруг внезапно вернется, и застанет меня сидящим под колонной, я просто скажу, что слишком ослаб.

– Боялась, что уже не услышу тебя.

Голос Санрайз дрожал от напряжения, и я без труда представил, как она в моем теле точно так же как я бродит по комнате не в силах найти успокоения.

– «А я боялся, что не услышу тебя».

Я осознавал, как приторно звучала моя мысленная речь, но ничего не мог поделать. Чувства одолевали меня, словно огромные волны и мне хотелось отгородиться от всего и говорить с Санрайз только о хорошем, но времени было мало, а сказать нужно было многое.

– «Что происходит? Амерон не причинил тебе вреда?».

Я знал, что ее больше волновало самочувствие ребенка, которого я «взял поносить», но все равно ее заботливые встревоженные слова пролились бальзамом на мою душу.

– Нет, с ребенком тоже все хорошо…, насколько я могу судить. Мне удалось убедить Амерона оставить меня в этом зале, но я не знаю, сколько у нас времени на разговор.

– Ты прочел мое письмо? Оно…, оно в декольте.

Ее голос так мило дрогнул, что мне словно передалось ее смущение, хотя наша переписка побывала и в куда более интимных местах.