Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

Слидгарт облизал губы, все так же, не отрывая глаз от меня и ответил:

– Если я сумею доказать невиновность миледи Санрайз, то она на правах свободного человека и все еще героя Орлинга, сможет выступить защитником своих спутников.

Кранаджу эта идея не понравилась, как и мне. В очередной раз заниматься адвокатской практикой мне не хотелось, но по крайней мере, слова герцога звучали как план, альтернативы которому мы придумать не смогли.

Король слегка улыбнулся и кивнул:

– Что ж, быть посему! Только напомню, кузен, что, будучи свидетелем событий, ты должен будешь отвечать на мои вопросы правду, ежели утаишь ее в угоду миледи Санрайз, наши родственные узы тебя не спасут.

Только теперь герцог решился взглянуть на кузена и огонь в глазах Кранаджа ему явно не понравился. Впрочем, отступать он не стал и ответил кивком.

– Здесь и сейчас, я желаю, чтобы каждый из обвиняемых рассказал о том, как армия Кеола оказалась в Сантерии, как ввязалась в междоусобную войну и при каких обстоятельствах погиб моя брат король Кеол Гилентигор.

– Мы уже рассказали все! – Рыкнул Пиксель, – Я был альдергом Кеола…

К чему Пиксель помянул свою бывшую должность нам узнать не удалось, поскольку теперь он получил топорищем по спине и стиснув зубы замолк. Кранадж поднялся с кресла, обратив к Сереге злобный взгляд:

– Говорить вы будете лишь с моего позволения. В порядке, который определю я. Отвечая на мои вопросы четко и ясно, а главное искренне! Ибо если у меня возникнут хоть малейшие сомнения в вашей искренности, я велю привлечь к допросу палача…

Мне на память пришли пытки, которые нам с Андреем приготовили эльфы-извращенцы в Ксали-Тран, но что-то подсказывало, что Кранадж в этом плане предпочитал более консервативные методы.

Король обвел нас взглядом убеждаясь, что смысл речи мы уловили и объявил:

– Что ж. С бывшего альдерга и начнем. Смею надеяться, что заключение в тюрьме освежило вашу память и вам будет что добавить к рассказанному ранее. К примеру, я бы очень хотел узнать при каких обстоятельствах вы, милорд Пиксель, были лишены звания альдерга? Почему, вопреки исполнению обязанностей альдерга, оставили короля и допустили его гибель? Почему здесь стоите вы, а не Кеол Гилентигор?!

Кранадж выплевывал вопросы словно гвозди и мне казалось, что под таким натиском, Пиксель не только потеряется в ответах, но и забудет, как его зовут. К счастью, этого не произошло. Как на экзамене, Пиксель выбрал самый удобный вопрос и уже хотел ответить на него, как Кранадж вскинул палец:

– Помните, что чем искренней будут ваши ответы, тем милосердней смерть.

Уверен, не только у меня одного на языке вертелся вопрос о том, чтобы обойтись без «смерти», но памятуя о стражниках за спиной, никто не решился его озвучить.

Пиксель начал рассказывать свою версию событий, которая в общем совпадала с тем, что пережили мы все. Он рассказал о предательстве эльфов Кельморна, о том, как вошел в город с армией и спас Кеола. С его слов выходило, что нас там как будто и не было, но поправлять мы не стали, поскольку история выходила нам на руку и в целом отвечала действительности. Далее мы оказались в Сантерии, где ради обещанной помощи анасмеров, ввязались в битву с маршакри. Пиксель сообразил акцентировать внимание Кранаджа на том, что все решения Кеол принимал самостоятельно и лично мы, те, кто сейчас стоял перед эшафотом были заинтересованы прежде всего в том, чтобы добраться до Разлома. Не знаю, где Пиксель нахватался мозгов, но я буквально заслушался его историей и время от времени даже кивал, молчаливо подтверждая сказанное. Ступор у него возник лишь один раз, когда предстояло ответить Кранаджу, почему он отказался от должности альдерга в пользу убитого позднее в поединке Лергоса. Решив, что сильно не соврет, а правда вреда не принесет, Пиксель взглянув на меня, ответил:

– Санрайз планировала скорее направиться к Разлому и Кеол назначил меня ее телохранителем, поэтому я не мог больше занимать пост альдерга.

Кранадж молчаливо поглядывал то на меня, то на Пикселя. Затем перевел взгляд на герцога, который неопределенно повел плечами, допуская, что такое могло быть и добавил:

– Кеол освободил миледи Санрайз от обещания выступить с ним на Север. Тогда многие сомневались, что мы сумеем до него добраться и мы стояли перед выбором: следовать изначальному плану или же направиться к Разлому. Кеол, разумеется, не желал оставлять Оскернелий на растерзание мертвецам некроманта, а миледи…, – Слидгарт взглянул на меня, – Пожелала скорее добраться сюда. Каждый хотел сражаться на своей стороне, верно, миледи Санрайз?

За вопросом скрывался явный намек на правильный ответ, и я помедлив кивнул:

– Верно.

Переварив этот вариант событий, Кранадж позволил Пикселю продолжить. Много времени для этого не потребовалось, поскольку в момент финальной битвы с саргом Ансиреем в Анасмере, пути Кеола и Пикселя разошлись. О гибели короля Серега узнал уже позже, когда благодаря Джеймсу, он с армией скабенитов отыскал тело Кеола в пустыне.

– Я призвал скабенитов к мести, и мы направились к оазису Наматхана, чтобы истребить всех маршакри и их лидера.

Кранадж снова посмотрел на герцога, на этот раз вслух озвучив вопрос:

– Ты был там, верно, кузен?

– Был, – Кивнул герцог.

– Так все и было?

Тогда Пиксель с Андреем, Джеймсом и Вероникой рвались спасти меня и Дарлиса из лап Салима, который оказался вовсе не злодеем. Историю о мести Пиксель сочинил уже после и Слидгарт мог бы об этом вспомнить, но либо не вспомнил, либо решил не упоминать.

– Да, Ваше величество.

Если бы Кранадж узнал о том, что Пиксель пытается спасти меня и Дарлиса, то вероятно решил бы, что Пиксель спасает своих соратников Всадников, призванных уничтожить мир.

– Весьма удачно вышло, что альдерг Лергос погиб, – Поджал губы Кранадж, – Его свидетельство было бы кстати.

– Поединок был честным, – Вступился за Пикселя Слидгарт.

Это был спорный вопрос, поскольку Пиксель просто швырнул в противника топор и многие скабениты сочли подобный прием подлым, хотя если бы риск Сереги не оправдался, он бы остался безоружным против Лергоса.

– Возможно. Но меня больше интересуют причины этого поединка.

– Его затеял Лергос. Милорд Пиксель настаивал на дороге сюда, в Скират, как и было оговорено королями в Агрине, – Снова засвидетельствовал Слидгарт.

Я опасался, что в угоду своему кузену он будет сочинять про нас небылицы, но видимо после угроз Кранаджа решил говорить даже не особо удобную правду.

– Лергос же планировал вернуться в Оскернелий.

– Он решил, что здесь помогать уже некому, – Добавил Пиксель, с каждым словом герцога будто расправляя плечи.

По лицу Кранаджа было заметно, что версия Пикселя даже со свидетельством герцога ему не по душе, но возразить он ничего не мог.

– И в очередной раз вы предпочли направиться к Разлому, а не на Север, куда с самого начала двигался Кеол.

– К тому времени наши силы уже серьезно поубавились и их не хватило бы чтобы отбить Север, – Произнес Слидгарт, невольно заделавшись адвокатом для всех нас. Возможно он опасался, что, уличив в злодеяниях моих друзей, Кеол за компанию приговорит и меня.

Кратко расспросив Серегу о возглавившем скабенитов Саргосе, уведшем северян на юг, Кранадж оставил Пикселя в покое и переключился на стоявшего рядом Андрея. С ним было проще, поскольку он мог подтвердить все то, что говорил Пиксель и ему не пришлось долго выдерживать на себе взгляд короля. Как и Пиксель, он не присутствовал при гибели Кеола и ничего добавить по существу не мог. Я все ждал, когда колкий взгляд Кранаджа обратиться ко мне, но похоже меня он решил оставить на десерт и теперь пожирал глазами Веронику:

– В отличие от остальных, вы и ваш спутник мне не знакомы. Когда и при каких обстоятельствах вы присоединились к армии Кеола?

– Нам было просто по пути, – Пожала плечами Вероника.

Кранадж нахмурился, явно не удовлетворенный ответом, тогда Вероника вздохнув добавила:

– Как и Кеол мы сражались с маршакри. Оказались по одну сторону баррикад.

– И так же не видели, как он погиб?

Вероника кивнула, но соврать не решилась:

– Я не видела, но Джеймс был там.

Кранадж перевел взгляд на канадца:

– Ваш спутник, милорд Джеймс, не говорит на общем языке… Откуда он?

По глазам короля можно было прочесть, что он уверен, будто Джеймс прибыл не из местной заграницы, а прямиком из преисподней. Где-то потерял своего адского скакуна и теперь автостопом добирается до Разлома. Джеймс, не выдержав этого взгляда обратился к Веронике за помощью в переводе и через нее выдал вполне традиционную отмазку, нечто похожее я в свое время использовал в разговоре с Рыжиком.

– Он из Канады, это небольшое государство далеко на юге…

– Никогда о нем не слышал, – Прищурил глаза Кранадж, – А ты, Слидгарт?

Герцог, помедлив, покачал головой:

– Не доводилось.

– Возможно потому что такого государства не существует?

Стало как-то обидно за Канаду…

– Ну это они называют свои еб…ня государством, на самом деле это них…я не государство! – Вздохнула раздраженно Вероника, – Так, поселок в три халупы и сарай!

Несмотря на наше скверное положение, я едва удержал смех, заметив, что остальным это тоже с трудом удается. Я уже ожидал, что король подловит Джеймса на лжи, но Вероника решительно продолжила, сочинив товарищу едва ли не целую биографию:

– Там люди толком и разговаривать не умеют. Мычат как Чубака и хрен их кто понимает.

Пиксель решительно опустил взгляд к земле и поднес скованные руки ко рту, кашлем подавляя рвущийся наружу ржач.

– Но…, – Кранадж нахмурился, растерявшись от таких подробностей, – Но вы понимаете?

– Довелось там побывать и немного освоить язык. Джеймса оттуда выкрали работорговцы, а я его спасла. Он решил отплатить добром за добро и присоединился к нам. Вот покончим с Разломом и рванет он назад в свою Канаду.

Вероника бросила взгляд на Джеймса, поведя бровью и подавая какие-то невербальные намеки. Джеймс улыбнулся и кивнул королю.

Кранаджу потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Мы ожидали от него новых вопросов с подвохом, но все, что он придумал, это уточнить род занятий Вероники и Джеймса.

– Мы телохранители. Нанимались в разные караваны и разъезды, пока не добрались до Анасмера, где встретили короля Кеола.

Удовлетворившись этим ответом, Кранадж, наконец, перевел взгляд на Дарлиса. К этому моменту, люди вокруг нас уже расслабились, камни попрятали и слушали наши показания как бабкины сказки. Мне хотелось верить, что они усомнились в наших преступлениях, но допрос Дарлиса мог переменить их мнение. Казалось, столетие назад Дарлис свидетельствовал против Кранаджа, заявив, что получил от него заказ на мое убийство. Теперь было самое время припомнить ему это. Кранадж долго изучал Игоря взглядом, подбирая самый каверзный вопрос и, наконец, выдал:

– С самого начала решение Нартагойна в Агрине вызвало у меня удивление. Наемный убийца, пойманный в Эглидее после покушения на жизнь миледи Санрайз, избегает наказания и выдается на поруки самой миледи Санрайз. Вероятно, я чего-то не знаю и уважая волю Нартагойна оставлю этот вопрос в стороне… до поры. Впрочем, имея ввиду ваше темное прошлое, милорд Дарлис, мне особенно интересно узнать какую роль вы сыграли в злоключениях моего брата. Из рассказов ваших спутников мне известно, что как раз-таки вы присутствовали при его гибели.

– Да, – Не стал отпираться Дарлис.

– Как и наш канадский гость милорд Джеймс и…, – Кранадж посмотрел на меня, – Вы, миледи Санрайз.

Я понятия не имел, что Санрайз успела рассказать Кранаджу о гибели Кеола, про которую узнала от меня и Дарлиса. Еще больше вопросов вызывал рассказа герцога, который, не будучи свидетелем, мог насочинять свою версию событий. Но учитывая криминальное прошлое Дарлиса, я счел, что уж лучше мне рассказать, как все было, нежели позволять Кранаджу мусолить Дарлиса скользкими вопросами.

– Я могу рассказать, как все было, – Твердо заявил я.

Кранадж улыбнулся:

– Видите, как я и говорил: клетка зачастую освежает память, позволяет припомнить новые подробности. Я вас выслушаю, миледи Санрайз, но прежде, я бы хотел познакомить присутствующих с интересными записями, обнаруженными у вас в комнате.

Я ощутил, как по телу пробежала дрожь, когда Кранадж поднял руку с пергаментами в ней. Проклятье! Это могло быть что угодно, но я был уверен, в руках короля послание Санрайз, которое я так и не получил! Несколько прежде свернутых листов бумаги, которые она явно планировала оставить мне. Черт! Черт! Черт! Какой же я идиот! Если я очнулся в камере и не обнаружил письма от Санрайз, значит его просто выкрали! Она не могла оставить меня без подсказок, но по чудовищной иронии, лучше бы все-таки в этот раз оставила…

Я смотрел на письма в руке как завороженный, не сразу сообразив, что мой взгляд о многом может рассказать Кранаджу. Спешно облизав губы, я взглянул на остальных, заметив, что они красноречиво смотрят в ответ. Им так же не сложно было догадаться, что за письма обнаружил Кранадж в комнате Санрайз.

Оценив нашу реакцию, король произнес:

– Возможно вы скажете, что это не ваше или вы не помните подобного письма, но смею вас заверить, что подложить его вам не могли и вы в этом убедитесь, поскольку содержание его весьма специфично. Я зачту, с вашего позволения, дабы освежить вашу память.

– Нет!

Слово сорвалось с моих губ прежде, чем я успел оценить последствия своего протеста. Дабы мой возглас не выглядел совсем уж подозрительным, я уже спокойней добавил:

– Я помню содержание.

Проклятье, мне бы следовало все же отпереться и заявить, что письмо подбросили. Но если оно действительно от Санрайз, то мои спутники об этом узнают. Я с удивлением и отчаянием осознал, что это пугает меня даже больше, чем сведения, которые из писем может подчерпнуть Кранадж. Потому что Кранадж ничего не знал о моих чувствах к Санрайз, а мои друзья знали. На самом деле, желание Кранаджа напомнить мне содержимое письма было кстати, поскольку в этот самый момент я пытался вспомнить, что и в какой форме написал Санрайз. Да, после разговора с Вероникой я старался больше не писать о личном, но полностью этого избежать не мог. К тому же, в руке Кранаджа мог быть ответ Санрайз, о содержании которого я даже не догадывался. Проклятье!

Я ощутил на себе пронзительный взгляд герцога. Он хмурил брови, будто пытался проникнуть мне в голову и прочесть мои мысли. При этом в глазах ярким огнем светилась тревога. Вероятно, по моей реакции он догадался, что защищать меня перед Кранаджем ему будет крайне непросто…, а может и не стоит.

– И все же я прочту, – Улыбнулся Кранадж, – Судебная формальность требует оглашения свидетельств перед всеми участниками процесса.

Я оглянулся на толпу, собравшуюся на площади, скрежетнув зубами оценивая, что участников собралось через чур много. Невольно я поймал себя на мысли, что охотнее бы выслушивал обвинения как Дарлис: привязанным к позорному столбу посреди небольшого зала в компании исключительно заинтересованных лиц. Хотя, быть может, после того как Скират не дождался подкрепления, заинтересованными Кранадж считал всех местных жителей.

– Потребовалось время, чтобы разобраться, что к чему, – Произнес Кранадж, разглядывая письма, – Но мне удалось установить, что в наши руки попали письма двух человек. Один из них вы миледи Санрайз, а второй некто, по имени Дима.

Я снова ощутил на себе взгляды друзей, в этот раз на меня похоже, уставилась вся присутствующая толпа.

– Тебе знакомо это имя, Слидгарт? – Спросил король.

Герцог кивнул:

– Миледи Санрайз утверждала, что это имя общего друга ее спутников.

Об этом я забыл упомянуть своим друзьям, поэтому сейчас они были несколько удивлены. Герцог узнал о моем имени от Рыжика, но в расспросы по его поводу углубляться не стал, и я решил, что буря миновала. Вот только теперь мне видимо предстояло иметь дело с последствиями этого признания.

– Интересно, – Почти промурлыкал Кранадж, – Что ж, судя по этому письму, неизвестный Дима приходится другом не только спутникам миледи Санрайз, но и ей самой…, а может даже и не просто другом.

В меня уткнулся взгляд исподлобья, и король без пауз зачитал:

– «Мы придерживаемся прежнего курса. Герцог с Рыжиком остались позади. Не стану оправдывать поступок Слидгарта, но уверен, что Рыжик лишь по глупости и наивности оказался втянут в историю с разрушением портала Мисталира. Он предан мне и вне всяких сомнений не желает зла, в то время, как герцогу вполне хватит вероломства использовать Рыжика в личных интересах…».

У меня пересохло во рту. Кожа зудела от множества взглядов. Особенно от взгляда герцога, который отчетливо покраснел, явно припомнив конфликт с Санрайз. Впрочем, куда больше меня волновало мнение моих друзей. Я опасался повернуть голову направо, туда, где стояли остальные и опустил глаза к земле. Король зачитывал историю нашего путешествия от Мисталира к деревне Нэвиан. Поначалу ничего особенно примечательного, но я знал, что будет дальше. Кранадж явно читал мое письмо не впервые и был готов к тому что герцог лишний раз упомянет мое благородство, когда речь зашла о спасенных нами беженцах:

– Обрати внимание, кузен, что данное письмо написано от мужского лица.

Король небрежно протянул руку с посланием в сторону герцога не сильно заботясь о том, чтобы Слидгарт мог удостовериться в его словах. При этом Кранадж не отрывал взгляда от меня:

– Поначалу я решил, что это письмо написано кем-то из ваших друзей, – Король перевел взгляд на остальных, – Но это письмо не осталось без ответа и он, вне всяких сомнений, принадлежит вашей руке, миледи Санрайз.

– Нам пиз…ц, – Лаконично заметил Андрей.

– План «Б»? – Тихо предложил Дарлис.

Я не представлял куда прозорливость Кранаджа нас заведет, но точно не желал, чтобы наши с Санрайз письма таким позорным образом стали достоянием общественности. Я был готов выхватить меч и жечь обитателей Скирата пламенем, вот только меча при мне не было, а колдовать не давали антимагические наручники. Все, что я мог и в принципе уже был готов сделать, это разбежаться и насадить себя на копье ближайшего рыцаря. Даже если из-за этого окажусь на другом сервере…, возможно и к лучшему. По крайней мере мне не придется краснеть перед друзьями, которые останутся здесь.

– Но давайте закончим с этим письмом, прежде чем обратимся к ответу на него, – Будто развлекаясь предложил король.

Кранадж начал читать и с каждым словом я все ближе приближался к воплощению отчаянного желания покончить с собой. Люди вокруг притихли и внимали моим словам, полным искреннего сожаления, будто трогательной поэме местного трубадура. Но хуже всего было то, что содержание этого послание теперь не было тайной для Вероники. Ее брови уползли наверх и оставались там, пока Кранадж зачитывал:

– «Вероника узнала о моих чувствах к тебе…. Я не знаю, как так вышло и наверно не хочу знать, потому, как только тебе в них признавался. Вероятно, я слишком небрежно спрятал какое-то из писем, и его содержание стало известно Веронике. Так я объясняю это себе и надеюсь, что это правда. Мне нелегко дались слова, которые я написал тебе, поскольку я прекрасно осознаю свои шансы и всю безысходность собственного положения. Мы идем к Разлому и там, вероятно, расстанемся навсегда. Ты не представляешь, как меня грызет эта мысль и еще более, осознание того, что другого выхода для нас нет. Я пишу тебе об этом, потому что взял на себя смелость и позволил себе прикрыться твоим именем только для того, чтобы вытянуть правду из Вероники. Прости меня за это. В какой-то момент все зашло слишком далеко».

Король оторвал взгляд от письма и посмотрел на меня:

– Если эти слова принадлежат руке вашего друга Димы, то выходит, что все это время он путешествовал с вами. Где же он?

В этот момент, когда Кранадж таращился на меня своим въедливым холодным взглядом, я был готов выпалить всю правду о том, кто мы, откуда и зачем. Не потому что Кранадж владел каким-то особенным взглядом, нет…, только лишь потому, что других идей у меня не было. Но благо, Дарлис как всегда сумел сохранить хладнокровие, хотя, как и все, впервые услышал, как именно я общался с Санрайз:

– Ваше величество, это мое письмо.

Его внезапное заявление заставило меня взглянуть на него. Дарлис ответил мимолетным взглядом. Стражник уже занес древко алебарды для удара, но Кранадж жестом остановил его, позволив Игорю закончить внезапную импровизацию.

– Это я написал.

Кранадж подозрительно долго молчал, разглядывая Игоря, но никто не смел воспользоваться моментом, чтобы не сломать игру Дарлиса. Даже я не мог придумать, как отменить эту чушь, в которою король едва ли поверит.

– Меня терзала мысль о том, что я в свое время едва не стал причиной смерти моей сестры…

По тому как поморщился Кранадж я догадывался, что ему не охота вспоминать ту историю, в которой он был замешан как обвиняемый.

– Выходит, Дима это вы, милорд Дарлис?

Игорь посмотрел на меня и криво улыбнулся:

– Ну да…, Дарлис Дима, это мое детское прозвище.

Мне хотелось схватиться за голову как мясник Билл и завопить шепотом «Что за х…ню ты несешь?!», но это была единственная х…йня, которую у нас была. Я не успел придумать ничего лучше, а теперь шанс был упущен.

Помедлив, король прищурил глаза и сказал:

– Раз это ваше послание, значит вы можете озвучить его продолжение.

– Бл…ть, – Выдохнула Вероника, спрятав лицо в ладони.

Игорь снова бросил на меня взгляд и тут же опустил его к земле:

– Я плохо помню, что тогда написал.

Кранадж развел руками:

– Что ж, тогда я и вам напомню особенно занимательные моменты. Например, вашу удивительную способность «притворяться» вашей сестрой, чтобы выведать некий секрет у миледи Вероники. Припоминаете?

Игорь молчал, впервые на моей памяти залившись краской. Остальным тоже ответить было нечего. Тогда король произнес:

– Я бы счел ваши слова неловкой попыткой прикрыть сестру от правосудия, но я не уверен, что вы брат миледи Санрайз. Впрочем, это тема для отдельного разговора. Лично для меня очевидно, что письмо это от поклонника.

Кранадж посмотрел на меня. Я не решился встретиться с ним глазами и смотрел себе под ноги. Черт, если бы здесь была Санрайз, как бы она себя повела? Как бы объяснила эти письма? Возможно до самого конца отпиралась бы, заявляя, что знать о них не знает, а может просто рассказал бы правду. Вот только Кранаджу правда очень не понравится. Эта правда равносильна признанию, что мы Всадники, а значит не просто преступники, погубившие его брата, но порождения зла, жаждущие уничтожить мир. Уверен, для большинства людей, собравшихся вокруг, которые каждый день борются с порождениями Бездны, мы мгновенно станем корнем всех бед. Возможно это и есть конец игры, в которую мы вляпались? Может нет ничего страшного чтобы сейчас проиграть? Мы завалим самый главный квест и наконец вернемся домой? Мысль была соблазнительной ровно до тех пор, пока я не взглянул на свое тело…, тело Санрайз. Что будет с ней? Если Кранадж лишит Санрайз головы и я вернусь домой, она едва ли воскреснет. То, что для меня может стать концом игры, для нее может обернуться концом жизни! Надо что-то придумать.

– Вы не отрицаете? – Пробился сквозь бурю мыслей у меня в голове вопрос короля.

Я покачал головой, не осознанно выдавив:

– Нет.

– Что ж, радует, что вы не прибегаете к лжи, в отличие от своего брата…, – Кранадж снова посмотрел на Игоря, заявив, – О наказании за ложь я уже говорил и вы его заслужили.

Я ждал, что Дарлису мгновенно прилетит, но видимо все штрафные баллы король будет обналичивать перед казнью.

– Что там дальше-то в письме? – Догадался выкрикнуть какой-то мудак сзади.

Дальше я рассказывал о своей встрече с Вероникой и слава богу лишь вскользь упомянул что все пошло не по плану. Что именно скрывалось за словами «все зашло слишком далеко» не знал никто, кроме меня и Вероники, которая теперь огненным взглядом таращился на меня.

– Возможно вы внесете ясность, миледи Вероника? – Спросил Кранадж.

Я ждал, что Копипаста в отместку насочиняет про меня целое уголовное дело, чтобы король поскорее меня четвертовал, но то ли не придумав ничего путного, то ли в обычное своей злобе она со свойственной прямотой ответила:

– Иди на х…й!

Возможно значения последнего слова Кранадж и не знал, но посыл был ему понятен, и Вероника тут же словила топорищем такой удар, от которого упала на колени. Джеймс кинулся ей помогать, но был отпихнут стражником, с которым едва не сцепился.

– Довольно! – Рявкнул Кранадж, – Очевидно вам есть что скрывать, а значит, когда я закончу разговор с вами, его продолжит палач и заставит вас говорить до тех пор, пока у вас языке не отсохнут!

Пригрозив, Кранадж вернулся к зачитыванию моего письма. Я знал, что терпеть позор оставалось не долго и теперь гадал, что скрывается в ответном письме Санрайз на столе перед королем? И все же я не желал вопреки любопытству, услышать ее ответ из уст проклятого Кранаджа. Да, ее письмо многое могло бы прояснить, и мне просто хотелось снова услышать, как она обращается ко мне, но не сейчас. Сейчас я хотел, чтобы ее письмо каким-то чудом потерялось. Его подхватил порыв ветра и унес прочь из Скирата! Я хотел, чтобы ее слова обращались лично ко мне, а не к толпе диких жителей и компании моих друзей. Все то время, что Кранадж дочитывал мое письмо, я пытался догадаться, как Санрайз на него ответит, но не угадал…, вообще не угадал ни разу!

– Из прочитанного я могу заключить, что с вами путешествовал некий Дима, который был в курсе всего происходящего и, возможно обладал силами, способными изменять внешность, – Произнес король, отложив мое письмо, – Благо мы располагаем средствами способными раскрывать даже самую хитрую магию и, если вдруг за знакомыми мне лицами скрывается кто-то совершенно другой, мы об этом узнаем.

Я догадывался, что под средствами предполагаются аналоги паяльников, утюгов и прочих полезных в хозяйстве палачей аксессуаров. Это снова возвращало меня к мысли, что лучше не доводить до пыток и просто рассказать всю нашу историю этому сраному королю. По крайней мере, если мы во всем признаемся (как он решит), то возможно избежим пыток и мирно отправимся на плаху. Похоже в этом же направлении думал и Дарлис, поскольку внезапно объявил:

– Вы понятия не имеете кто мы! – Стражник снова взмахнул топорищем, но Дарлис ловко увернулся, выпалив:

– Мы пришли сюда закрыть Разлом! Только нам это под силу!

С одной стороны, я хотел заткнуть Дарлиса, чтобы он не выдал лишнего, но с другой был рад, что на время Кранадж забыл про мои письма.

– Что же вас делает таким исключительными? – Спросил заинтригованный репликой Дарлиса король, снова притормозив жестом стражника.

Игорь пробежал глазами по нам, и я, не знаю почему, мотнул головой. Мне казалось глупым признаваться, что мы Всадники и остальные были согласны со мной.

– Амерон охотился на нас, – Помедлив ответил Дарлис, – Мы нужны ему живыми.

Я бросил взгляд на Кранаджа, пытаясь заметить какие-то перемены в лице, подтверждающие, что он не знал об этом. Ничего в лице короля не изменилось.

– О ваших делах с некромантом мы поговорим позже, но благодарю за информацию, милорд Дарлис, – Ответил Кранадж.

Я надеялся, что король, получив ценные сведения решительно свернет судилище и отправит нас назад в камеры, но он взялся за еще один пергамент и объявил:

– Теперь перейдем к ответу миледи Санрайз, который озадачивает не меньше предыдущего письма.

Я все еще не отошел от публичного унижения после зачитывания моего сочинения, как Кранадж совершенно без предисловий зачитал:

– «Ты спал с Вероникой?».

Вопрос прозвучал настолько неуместно и странно, что по толпе уже неплохо заливаемой холодным солнцем раскатились смешки. Мне казалось, что Кранадж намеренно упустил предисловие или пролог, хоть какую-то подводку к этому вопросу, но судя по всему ничего этого в письме и не было. Каким-то образом Санрайз узнала о моем нетривиальном общении с Вероникой!

Позволив людям посмеяться надо мной или над Санрайз, Кранадж продолжил чтение, подтверждая мои страхи. Я полный закипающего возмущения посмотрел на залившуюся краской Веронику. Эта сука не просто разболтала Санрайз все, что произошло в купальнях, но еще и выставила меня едва ли не насильником. Я сверлил ее злобным взглядом до тех пор, пока не осознал, что меня самого пронзают взгляды полные изумления. Андрей, Пиксель, Дарлис, они все смотрели на меня как на священника, нажравшегося в сопли и распевающего пошлые куплеты Сектора газа. Теперь мне был ясен до боли откровенный эпиграф к письму Санрайз. Мне хотелось лишить палача возможности прикончить Веронику, сделав это лично, но стражи вокруг и в большей степени Кранадж, продолжающий декламировать послание Санрайз, вынудили меня повременить.

– Бл…ть, – Протянул со странной улыбкой Пиксель, – Так вот что вы вытворяли…

– Заткнись, – Прошипел я, – Это ложь!

Серега улыбнулся чуть увереннее, но вероятно заметив, как меня перекосило, решил поберечь мои нервы и чувства. Я ощущал себя совершенно голым перед толпой и внезапно осознал, что оказаться голым перед незнакомцами совсем не так страшно, как сверкать телом перед тем, кто тебя знает.

Оценив меня как уже настрадавшуюся мишень, мои спутники переключили внимание на Веронику, вторую активную участницу нашего эротического заплыва в купальнях. Только Джеймс нервно поглядывал по сторонам, поскольку видимо уже давно был вынужден вникать в происходящее без перевода. Веронике было не до друга. Удивительным образом оба письма усадили нас в одну лодку отчаявшихся и пристыженных неудачников. Но на веслах этой лодки естественно был я, поскольку письма принадлежали мне. В этот момент я пожалел, что не умею как девушки восемнадцатого-девятнадцатого веков по щелчку падать в обморок. Даже притвориться не смогу, хотя так мог бы выиграть немного времени, а может и план какой-то сообразить…

Как обычно, в своем письме Санрайз рассказывала о происходящих событиях. Подтвердилась встреча с драконом и прибытие в Скират. Всплыли некоторые подробности первой встречи с Кранаджем, но в моей голове все еще стучал вопрос, написанный Санрайз фактически как эпиграф. Нервное напряжение и мои чувства к Санрайз будто уносили меня прочь от злой реальности. Пока Кранадж указывал на то, что мы рассказали ему далеко не все, что знали и Санрайз прямым текстом об этом написала, я думал, почему она в первую очередь спросила меня про Веронику? Потому что я нарушил наше правило, не использовать общее тело для подобных утех (которое она нарушила первой), или потому что она ревновала? Теперь, стараниями Вероники, она не только узнала подробности событий в Нэвиан, но еще и с совершенно неверной стороны!

– Исходя из изложенного, я считаю, что оснований для казни более чем достаточно, – Объявил Кранадж в конце продолжительной речи, которую я почти целиком пропустил.

– Тебе есть, что добавить или возразить, кузен? – Обратился Кранадж к Слидгарту.

Герцог сидел бледный и явно не меньше остальных удивленный откровениями, которые только что услышал. Он мельком посмотрел на меня и облизав губы прокашлялся, поднявшись:

– Происхождение этих писем мне неизвестно и возможно миледи Санрайз располагает основаниями держать его в тайне. Если нет, то я бы попросил ее внести ясность.

Теперь герцог почти не моргая смотрел на меня. Кое-как я заставил себя поднять глаза, хотя смотрел куда-то за плечо Слидгарту. Мне ничего не шло в голову, но молчать было нельзя и бросив взгляд на Дарлиса, я едва слышно выдавил:

– Мы Всадники…

Стражник, стоявший у меня за спиной, брякнул кольчугой, переминаясь с ноги на ногу.

– Что, простите? – Спросил герцог.

Возможно я просто хотел соскользнуть с темы писем, слишком запоздало соображая, что поднимаю тему куда более опасную. Впрочем, мне было плевать, поскольку эта тема не была личной. Я посмотрел на друзей и, дождавшись кивка Дарлиса, уже громче повторил:

– Мы предреченные Всадники и мы пришли сюда, чтобы закрыть Разлом и избавить вас от чудовищ.

Люди у меня за спиной зашебуршались, раздались вздохи, восклицания, неопределенные междометия, будто я признался, что люблю раскручивать котят за хвосты и сбивать ими яблоки с яблонь.

Герцог почесал лоб, бросив взгляд на Кранаджа, который тут же поднялся вновь с триумфальным огоньком в глазах.

– Возможно ваши друзья…, – Мобилизовался Слидгарт, Вспомнив, что намерен меня спасти от гнева Кранаджа, – У меня есть свидетель, который прекрасно вас знает и подтвердит, что вы не имеете отношения к порождениям Бездны.

– И кто же это? – Спросил, криво улыбнувшись, Кранадж.

Герцог кивнул какому-то слуге рядом и тот метнулся за свидетелем. В это время герцог обратился ко мне:

– Вероятно ваши друзья важны для вас, миледи, но не стоит из-за них наговаривать на себя. Мы все знаем, что вы благородная женщина…

Кто-то с дальних рядов в этом усомнился, явно помянув озвученные письма, но герцог проигнорировал грубый пассаж, а я лишний раз убедился, что для местных я отнюдь не герой и чествовать нас как в других местах здесь никто не собирается, даже если вдруг каким-то чудом нас оправдают. Местные дрались за жизнь почти каждый день и героем, борцом с монстрами здесь был каждый второй, а то и первый. Я внезапно ощутил себя нубом, только выбравшимся из «песочницы» и случайно оказавшимся в толпе игроков восьмидесятого уровня. А теперь еще, в глазах многих, я превратился в монстра, которого определенно стоит прикончить… Бл…ть, ну я и идиот!

– Мастер Мэйбилост Рыжий знаком с миледи Санрайз уже давно, – Объявил герцог.

В сопровождении слуги на помост поднялся Рыжик и разглядев меня визу изумленно выпалил:

– Миледи Санрайз! Как же так?!

Я уже было решил, что Рыжик счел меня предателем, но он решительно обернулся к Кранаджу и затараторил:

– Вы должны немедленно ее освободить от оков! Ваше Величество, она герой Орлинга, добрейшей души человек! Уже то, что мы добрались сюда во многом именно ее заслуга!

– Ну да, ну да, пошли мы нах…й, – Предсказуемо буркнула Вероника.

Кранадж слушал отповедь Рыжика с почти скучающим видом и когда маг выдохся, помедлив ответил:

– Вы, мастер маг, сами себе противоречите.

Рыжик вскинул взгляд, мечась им между мной и королем.

– Герцог Слидгарт уведомил меня, что изрядную долю сведений о преступных словах и деяниях этих людей, он узнал от вас. А вы в свою очередь, лично слышали от обвиняемых про их иномирное происхождение. Так ведь?

Рыжик замялся, опасаясь смотреть на моих друзей. Он с трудом повернулся к герцогу, который вскинув бровь ждал ответа.

– Или быть может мой кузен ослышался? Выдвинул поспешные суждения? – Глаза Кранаджа опасно сузились, – А может и вовсе соврал, чтобы спасти от правосудия миледи Санрайз?

– Это не ложь, – Твердо ответил за Рыжика Слидгарт, – Я лично говорил с миледи Санрайз, но все факты, указывающие на темное происхождение, относятся не к ней, а к ее спутникам.

– Да пошел ты! – Рыкнул Пиксель,

Снова стражник вскинул топор, но Пиксель просто перехватил его рукой и едва не вырвал из хвата северянина, чисто по-свински выдав:

– Санрайз с нами!

Не то чтобы я надеялся спастись, бросив друзей, но и того, что друзья потащат меня за собой, когда для меня вдруг нашелся шанс на спасение, я не ожидал. Мой взгляд в сторону Пикселя ярко транслировал мысль «ну ты и мудак!». Только это заставило Пикселя успокоится, а рыцаря вернуть себе оружие, которым он тут же воспользовался, чтобы втащить Сереге.

– Так и есть, ваше Величество! – Стремительно подхватил Рыжик, – Миледи не имеет отношения к Всадникам. Она всего лишь оказалась в дурной компании.

– Ах ты ж пид…рас, – Лениво протянула Вероника, – Не зря Санрайз вас обоих выкинуть решила!

Она обратила злой взгляд на меня, в очередной раз напоминая, что не простил бы я герцога с Рыжиком и ничего этого могло бы и не быть. Похоже, я действительно облажался и все что мог, это покорно склонить голову, пытаясь выжать хоть какой-нибудь план. Тщетно!

Кранадж кивал задумчиво, будто размышлял над новым поворотом событий. Возможно его устраивало казнить пятерых Всадников вместо шестерых, и он не против благородно подарить мне жизнь, но мне в это верилось с трудом. Оставалась надежда на то, что он все еще в сговоре с Амероном и обязуется доставить нас к нему живыми. Тогда он просто разыграет фарс с казнью, а потом передаст нас некроманту целыми и невредимыми…

– Просто выслушай показания мастера мага, Кранадж, – Попросил Слидгарт.

Рыжик активно закивал, явно намереваясь обелить меня похлеще лучших стиральных порошков, а под конец нацепить на плечи крылья и сделать объектом поклонений. Мне даже стало неловко от того, что он не знает правды.

– Думаешь стоит? – Странно спросил Кранадж.

Герцог кивнул. Король окинул взглядом снова притихших людей и посмотрел на Рыжика:

– Боюсь, мне будет трудно поверить в искренность мастера Мэйбилоста.

Рыжик побледнел, затем покраснел, но так и завис с отвисшей челюстью и только через минуту ревностно произнес:

– Вы должны меня выслушать! Миледи Санрайз…

– Бесспорно объект вашего обожания, – Внезапно прервал Кранадж.

Я наблюдал будто за спектаклем: актеры на сцене обмениваются взглядами, репликами и вот очередной театральный жест – король Кранадж поднял еще один пергамент. Мне показалось, что Рыжик завидев его побледнел так сильно, что почти стал прозрачным.

– Видите ли, мастер Мэйбилост, миледи Санрайз не слишком старательно прячет письма.

Рыжик поник, уставившись куда-то под ноги королю, а я ощутил, как по телу разливается новая волна паники. Что еще за письмо?! Почему Король не прочел его вместе с другими, какое оно имеет отношение к Рыжику? Через мгновение, Кранадж сумел ответить на некоторые вопросы, обратившись к герцогу:

– Смею полагать, кузен, что об этом письме мастера мага ты так же не знал?

Слидгарт посмотрел на меня, поджав губы, будто я намеренно поганил его адвокатскую карьеру и покачал головой.

– Не уверен, что стоит зачитывать его вслух…,

Начал Кранадж, на что Рыжик тут же взмолился:

– Не надо, прошу вас!

Это было его письмо…, Рыжик написал что-то Санрайз! Я почему-то посмотрел на своих друзей, но они наблюдали за происходящим с таким же удивлением, как и я. Этот «спектакль» они очевидно тоже не видели и сюжета не знали.

Кранадж будто бы сочувственно взглянул на мага, затем внезапно объявил:

– Закон меня обязывает, мастер Мэйбилост, впрочем, характер письма наводит меня на мысль, что вы предпочитаете творить под именем Дима.

У меня в голове будто что-то оборвалось, поскольку я совсем перестал понимать, что происходит. Судя по лицам остальных, они понимали не больше моего. И даже Рыжик округлил глаза в непонимании, бросив на меня растерянный взгляд.

– Полно вам, мастер маг. Не вы один были очарованы этой женщиной…

Слова Кранаджа прозвучали так, что я мгновенно почувствовал себя порочной миледи из Трех Мушкетеров. Похоже он именно такого эффекта и добивался, чтобы людям легче было принять меня за ведьму, похитительницу мужских сердец, богом проклятую суккубу, Лилит и тому подобные… В конце концов, зная о чувствах своего брата Кеола ко мне, он именно меня видел виновником его смерти.

Рыжик безвольно опустился на свободный стул и спрятал взгляд. На меня он посмотреть не решился, и я был рад этому, поскольку чувствовал себя виноватым, хотя понятия не имел об этом письме. Впрочем, вскоре я узнал некоторые детали. Дабы не прослыть пизд…болом, Кранадж взялся озвучить и то, что написал Рыжик, вероятно местами сократив. Слог явно был не мой, но всем в толпе мгновенно стало ясно, почему Кранадж решил, что Димой назвался Рыжик.

– «Дорога госпожа Санрайз, прошу простить за столь официальный тон, но иные эпитеты в ваш адрес я писать опасаюсь, дабы не смутить вас и не вызвать ненароком обиду или гнев. На самом деле мои чувства к вам не в силах описать ни один поэт, а я, поскольку и поэтом не являюсь, могу лишь искренне признаться в том, что лежит на душе и согревает меня всякий раз, когда я удостаиваюсь вашего взгляда или обращения, всякий раз, когда я просто вспоминаю о вас. Я не в силах передать, как меня осчастливили ваши слова и поскольку я обязуюсь в точности исполнить ваше требование и сохранить их в тайне, оставляю все же за собой право на ответное признание. Я пробовал прежде, но вероятно недостаточно, пытался намекать и кажется убедил в своих чувствах всех, кроме вас, хотя именно вы достойны того, чтобы с вами говорить прямо. Я люблю вас…».

По толпе раскатилось дружное «оооххх», а кто-то додумался захлопать в ладоши. Вероятно, какая-то особенно впечатлительная мадам. Пиз…ц, теперь еще и Рыжик клепает любовные письма Санрайз!

– Еб…ный стыд! – Выдохнул Андрей, – Ты знал?

– Про что?! – Зло спросил я, – Про то, что этот идиот накатает мне письмо? Или то, что он втрескался в Санрайз по самое не могу?!

– Ну, второе знали все, как он верно заметил, – Пожал плечами Андрей.

– Эти письма должны были дойти до меня! – Скрежетнул я зубами, не уверенный, впрочем, что письмо Рыжика она бы тоже сохранила, – Почему она их спрятала так хреново?!

– Возможно просто не успела спрятать получше, – Пожал плечами Андрей.

Самый простой ответ и самый логичный.

– Бл…ть, у меня теперь складывается тревожное впечатление, что ты, братец, вел активную тайную половую жизнь, а нам ничего не рассказал, паршивец эдакий, – Прищурив глаза выдал Пиксель.

Во мне скопилось столько негодования и злости, что они не пролезли сквозь стиснутые зубы и все, что я смог выжать, это яростное пыхтение, но как всегда на выручку пришел все понимающий Дарлис. Взглянув на меня сочувственным взглядом, он бросил Сереге:

– Заткнись, Пиксель. Не усложняй пиз…ц вокруг.

– Пф, да тут без меня есть кому усложнять…

После этих слов во мне созрела и окрепла лютая обида на Серегу. Я почувствовал себя преданным, потому что этот дебил переросток поверил словам Вероники! Что ж, эта стерва спасется от моего гнева, только если выясниться, что Санрайз ее не так поняла. Я уже видел, как Копипаста пытается меня в этом убедить и видел, что не верю ей ни на грош!

– Думаю этого достаточно мастер маг, чтобы убедить вас в том, что вы предвзяты в своих суждениях касательно миледи Санрайз. Кроме того, если предыдущее письмо так же было написано вами, то вы рискуете оказаться в числе обвиняемых.

– Предыдущее? – Растерянно поднял взгляд Рыжик и рискнул посмотреть на меня.

Затем он будто бы набрался смелости и как уязвленный поэт продекламировал:

– Я не стыжусь своих чувств и сожалею лишь о том, что эта неуместная публичность могла ранить чувства госпожи Санрайз. Но также искренне, как говорил в письме, я заявляю и здесь, что других писем не писал.

Кранадж какое-то время изучал Рыжика внимательным взглядом, затем медленно произнес:

– Возможно…, возможно. Вы предоставили нам не мало информации и сейчас еще значитесь свидетелем, но мы еще вернемся к вопросу вашей переписки. Впредь рекомендую вам не подписывать подобные письма. Если чувства к вам взаимны, то адресат итак догадается, кто ему написал.

Только после этих слов Рыжик мельком решился посмотреть на меня. Я тут же спрятал взгляд.

– Что ж, кузен, если у тебя больше нет заслуживающих доверия свидетелей, то на этом суд может быть завершен.

Слидгарт молча покачал головой, нервно барабаня пальцами по столу. Кранадж обратил взгляд к нам и объявил:

– Детали, о которых вы «забыли» упомянуть при нашей первой встрече сообщите позже в присутствии палача. Чем больше вспомните, тем быстрее и милосерднее будет ваша смерть, поэтому рекомендую начать вспоминать уже сейчас. На этом все!

– Кранадж, – Устало позвал герцог, – Я прошу тебя…

– На этом все, кузен! – Твердо повторил король, – Казнь состоится вечером.

Свита окружила его, стражники подобрались к нам, готовые пинками сопроводить в нужном направлении. Люди, активно обсуждая чудное «представление», принялись расходиться. Я все еще питал надежду, что нас уведут в застенки и там просто передадут Амерону, которому мы были нужны живыми, но просто дожидаться этого было глупо.

– Вот теперь точно последний шанс сбежать, – Не особо таясь объявила Вероника, – Раз вы додумались пизд…нуть, что мы Всадники, прикидываться овечками смысла уже нет.

Я все еще горел желанием придушить заразу, но текущие проблемы немного притушили пламя мести.

– У тебя в декольте внезапно нашелся автоген? – Едко спросил Пиксель.

– Не болтать! – Рявкнул знакомый северянин.

Нас снова построили и задали нам обратный курс в тюрьму. Я лишь раз оглянулся, заметив на себе пристальный взгляд Рыжика. В нем одновременно светились слезы и решимость. Такая сильная решимость, что я уже поднапрягся, ожидая, что маг звезданет молнией и вот-вот придется спешно удирать от стражников как в Анасмере, но этого не случилось. Произошло нечто другое… Когда отпихивая лениво плетущихся жителей, конвой повел нас к тюрьме, воздух разрезал звук горна. Все будто по команде замерли, а на лицах, что окружали нас изумление внезапно сменилось радостью и один за другим люди будто мантру стали повторять:

– Вернулись! Вернулись!

– Нартагойн! Нартагойн!

То ли во мне вспыхнула надежда, то ли крик был столь заразителен, что я облегченно выдохнул и, обратив взгляд на Рыжика, заметил, что он тоже засиял радостью, как и герцог и все, кто был на платформе. Только Кранадж угрюмо поджал губы и уставился в сторону ворот, ведущих на территорию крепости. Наши конвоиры растерянно забыли про приказ увести нас и теперь тоже зависли, вглядываясь в проем ворот.

– Я надеюсь это действительно Нартагойн, а не очередной пиз…ц мирового масштаба, – скептически качнул головой Дарлис.

– Это наш шанс, – Зашипела Вероника, переступая с ноги на ногу.

Люди продолжали скандировать. Кто-то добавил имя Скормуз, и все ломанулись к воротам, чтобы приветствовать короля и паладина.

– Если это Нартагойн, мы дождемся его, – Решительно ответил я.

– Что бы еще и он приговорил нас?! – Злобно зыркнула на меня Вероника, – Ты уже наломал дров, придурок, со своим сраными письмами, так что лишаешься права голоса.

– Это я наломал?! – Мое возмущение вырвалось криком, и мне было плевать, что я в присутствии ботов говорил от мужского имени.

– Заткнулись оба! – Привычно прикрикнул Дарлис.

По мостовой затрещал топот копыт. Всадник. Один. Люди замерли, будто в осаде дожидаясь чудовищ, но тут под новые ликующие возгласы на площадь галопом выехал рыцарь в цветах Орлинга и воздев знамя короля возвестил:

– Приветствуйте короля Нартагойна Симантирита и паладина Скормуза! Приветствуйте и чествуйте, ибо не легкий путь довелось нам преодолеть!

Обратив взор лучистых глаз в сторону короля Кранаджа, гонец уже более спокойным голосом потребовал:

– Соберите лекарей, лорд Кранадж, вернулись не все, а те, что вернулись нуждаются в помощи.

Глава 3

Сон, прежде крадущийся ко мне не охотно, пугливо, наконец окутал меня своим теплым саваном. Мышцы перестали ныть, а мысли, отпугивающие дрему, унялись. Я не видела ничего. Салим оставил меня в прошлом сне и теперь передо мной раскинулась одна лишь пустота, белесое море под таким же белым небом. Оно бугрилось рябью и влекло куда-то за горизонт. Молочное море, под молочным небом. Я осторожно тронула босой ногой теплую гладь, зачерпнула ладонью. В любом другом случае я бы не стала рисковать, но здесь знала, что сплю, будто ощущала позади дверь, в которую могла выйти и тут же проснуться, но за этой дверью таились проблемы, требующие решения, а я хотела отдохнуть. Я лизнула мокрые пальцы… Вода. Просто чистая вода, но при этом белоснежная. Вполне возможное явление для сна. Взглянув на горизонт, темнеющий вдали, я влекомая им ступила в молочное море. Под ногами дно будто мрамор ступенями уходящий в глубину. Белизна застилала дно, прятала его от взора, но почему-то это не пугало меня. Я спускалась по невидимым ступеням безошибочно нащупывая их ногами. Только когда вода объяла тело до груди, я осознала, что обнажена и это тоже не смутило меня, словно так было нужно. Тепло ласкало мою кожу, внезапный ветерок коснулся волос и принес облегчение мыслям. Я оглянулась, обнаружив берег на немыслимом расстоянии от себя. Я сделала буквально десять шагов, но они обернулись сотней метров и все же я твердо стояла на невидимом мраморе…, посреди молочного моря. Внезапно небо будто покрылось пеной, потемнело словно свернулось и в нем образовалось пятно, напоминающее каплю чернил на пергаменте. Еще одна капля, словно отражение первой, всплыла из Бездны под ногами. Только теперь я потеряла опору и в панике затрепыхалась. Оказавшись с головой под кромкой воды, я в неожиданно прозрачном «молоке» разглядела, как из черной пустоты к поверхности стремятся все новые капли чернил. Подо мной оскалилась чернота, сводящая сума от страха высота, я рывком вытащила себя на поверхность и с ужасом увидела, как белесое море чернеет. Небо уже закрыли тучи, с них проливались те же тягучие смолистые капли, напоминавшие чернила. С каким-то глухим плеском они погружались в море, окрашивая его чернотой вместе с тем, что всплывали из Бездны. Теперь поверхность моря всколыхнули высокие волны, а я в панике осознала, что потеряла берег…, а может его и не было вовсе. Страх вскипал в крови, заставив забыть, что все это лишь сон. Волны становились все выше, переливались остатками молока, но сами были черными и страшными. Вместе с темнотой с глубины поднялся холод. Он сковал мои ноги, поднялся выше, пока полностью не завладел моим телом. Я больше не могла держаться на плаву и снова оказалась под водой. Уши заполнил какой-то гул, будто дыхание неведомого левиафана, притаившегося в глубине, в безграничной дыре, в которую я против воли погружалась. Забыв о воздухе, о воде вокруг, я раскрыла рот в беззвучном крике и… проснулась!

Тяжело дыша я уставилась на дверь далеко не сразу узнав ее. Мне казалось, что кошмар еще преследует меня и пол вот-вот скроется в черной глубине, вода доберется до дивана, на котором я очнулась и пожрет меня вместе с этим миром. Миром Димы. Только эта мысль отрезвила меня и привела в чувства, окончательно прогнав сон куда-то в потаенные уголки подсознания. Постепенно успокаиваясь я осматривалась в уже изученной до мелочей комнате, пытаясь убедить себя, что видела сон, а не какое-то видение, предвещающее гибель. Я взглянула на тело Димы, в котором оказалась. Благо, в этот раз он был одет и похоже решил отдохнуть, когда мы снова поменялись.

– Проклятье!

Со вздохом я опустила ноги на так и не поглощенные тьмой пол. Несмотря на минувшее эгоистичное желание сбежать от проблем, доверив их решение Диме, я не хотела оставлять его в тех обстоятельствах, в которых оказалась по вине проклятого герцога. Я ведь даже послания ему не оставила! Вернее, оставила, но не догадалась спрятать при себе. Кранадж велел обыскать мою комнату прежде, чем отправил меня за решетку… Если он найдет мои письма…

– Святая благодать…, – Снова выдохнула я, схватившись за голову.

Захотелось снова лечь, но я боялась сна, который мог поджидать меня. На его фоне ненавистная квартира казалась уголком спокойствия и умиротворения. Я вспомнила, как в последний раз сидела тут и читала забавную книгу про отношения мужчин и женщин… Дима убрал ее на полку и похоже в целом навел порядок… Я не увидела на столе стопки наших писем друг другу…, не увидела даже одного листа. Нахмурившись, я поднялась, чтобы убедиться в этом. На столе было пусто! Только «телефон» лежал на поцарапанной местами столешнице. Может это и есть послание? Или он решил не писать мне, затаив обиду из-за Вероники? В голове застучала тревога, повторяя «я же извинилась». Да, извинилась, но Дима не обязан был прощать. Из-за меня Вероника узнала о том, что Дима не хотел выдавать. Я села в кресло с каким-то неуместным удовлетворением переключившись на бесполезные мысли о чувствах Димы. Я словно убегала от проблем, от кошмара, все еще ощущая ледяную воду заполнившую горло сверх меры.

– Соберись Санрайз, – Приказала я себе, но в тот же момент полностью расслабилась в кресле.

В который раз я вспомнила Салима и осознала, что мои чувства к нему, его надежность, на которую я так рассчитывала…, они сделали меня слабой. Он подвел меня, оставил и я невольно потянулась, пока лишь в тайне, едва осознавая, к тому, кто был рядом всегда. Даже тогда, когда я этого не желала. Неужели я искала помощи и защиты у Димы?! Да…. Никогда прежде я не испытывала облегчения, оказываясь в его теле в его квартире, в его мире, но сейчас… мне действительно хотелось, чтобы кто-то помог мне. Несмотря на все прошлые разногласия, на странные отношения Димы с Вероникой, мне хотелось довериться ему. С едва заметной ироничной улыбкой я осознала, что у меня нет никого ближе, чем Дима. Но он ничего не написал мне…

Я открыла ящик стола, изучила подставку под бумаги и уже почти отчаявшись окинула взглядом комнату. Куда он мог деть свой ответ? Отвечал ли вообще? И что мне делать, если нет? Снова вернулись мысли о тревожном сне, что если это видение, предвещавшее разрыв моей связи с Димой? Что если теперь я осталась в его теле навсегда?!

– Никакой паники! – Почти рыкнула я чужим голосом.

Я взяла телефон. В прошлый раз это устройство не работало, но видимо Дима его починил и в маленьком окошке возникли знакомые картинки. Я открыла «список контактов» и замерла, гадая, кому можно позвонить. Все Всадники сейчас в тюрьме, возможно кто-то из них так же оказался в своем мире… Я уже почти коснулась имени «Серега», но остановилась, соображая, что могу сказать или спросить. Решив, что разберусь по ходу, я нажала «вызов». Устройство запикало…. Прождав ответа минуты три, я решила, что Пиксель ответить не может. Следующим я позвонила Андрею. Те же три минуты и тот же результат.

– Проклятье!

Дарлис тоже не ответил. Связываться с Вероникой (чье имя в телефоне значилось с приставкой «сука») я не хотела, а с Джеймсом тем более. Его имени у Димы не было, да и разговор у нас едва ли получится, учитывая, что я не знаю его языка. Пока я бессмысленно прокручивала список неизвестных мне людей, телефон внезапно ожил и задребезжал, указав в окошке имя «Таня». Она звонила мне! Это имя не сразу вспомнилось мне. Оно принадлежало довольно милой девушке, которая помогла мне с пергаментом взамен запросив «кофе»… Почему она звонит Диме? Он с ней виделся? Ощущая какую-то необъяснимую тревогу и неловкость, я, помедлив, нажала зеленый кружок для ответа.

– «Алле, это я!» – Жизнерадостно объявил голос девушки в трубке, – «Я свободна и не против кофе».

Я не сразу нашлась с ответом, размышляя о том, что теперь похоже должна регулярно потчевать эту девушку странным напитком. Может здесь так принято?

– Эмм, привет, – Как-то невпопад ответила я.

– «Ну как, идешь гулять? Или снова в игре залип?».

Я осмотрела комнату, прокручивая в голове слова Тани. Про игру мне было известно уже не мало, особенно про ту, которая носила имена Всадников. Этой Тане что-то стало известно? Проклятье, сколько вопросов! Мне захотелось просто отключить связь и отшвырнуть телефон подальше…, но я не решилась, вместо этого спросив:

– В какой игре?

– «Я без понятия. Ты про какого-то Бурана говорил, забыл что ли? Тебе точно нужно проветр…»

Таня продолжала что-то жизнерадостно бормотать, а я словно зависла. Дима зачем-то рассказал едва знакомой девушке про «Бурана, Тайгу и Асмодея». Зачем? Нужно ли мне это выяснять? Почему он, прокляни его Благодать, не оставил мне письма?! Впрочем, здесь мы были квиты: хоть я и написала ему, мой ответ он вряд ли получит…, но у меня было оправдание, в виде внезапного предательства герцога!

– «Ну как, идешь?».

– Эмм…, – Ворох внезапно накативших вопросов требовал послать девушку к черту, но я едва ли могла решить эти вопросы сидя взаперти в одиночестве. Если Диме хватило глупости спрятать куда-то свой ответ или вовсе оставить меня без него, то мне придется разбираться самой! Проклятье! В очередной раз я убедилась в том, что мужчинам доверять нельзя. Возможно эта Таня что-то знает. По крайней мере, я могу выяснить у нее, о чем она говорила с Димой. Понятия не имею как, но что-нибудь придумаю.

– Да…, хорошо…

– «Отлично!» – Обрадовалась Таня, – «Можем встретиться там же, в «Лавке пекаря»».

Я вспомнила трактир, о котором говорила Таня и память тут же подкинула мне обстоятельства, при которых я там оказалась. Меня преследовала стража! А в одном из писем, Дима рекомендовал мне не высовываться из дома. Несмотря на злость за то, что он оставил меня без ответа, я понимала, что его совет разумен, но сидеть взаперти и бессилии мне было слишком тяжело. Эта Таня пробудила во мне жажду действий, но поступать опрометчиво я не стану.

– Может встретимся поближе ко мне? – Предложила я.

Мне бы следовало как-то объяснить причину, но я не придумала как, а Таня похоже выбрала самую популярную:

– «Рассчитываешь затащить меня в гости?»

– Нет, – Тут же отозвалась я, – Просто…, мне нельзя далеко от дома уходить…

Звучало крайне глупо и я уже решила прервать разговор, но Таня хихикнула:

– Ты что под арестом?

Я вспомнила, что в данный момент в собственном мире томлюсь за решеткой и вздохнула в трубку:

– Вроде того.

– «Мама не отпускает?».

Насмешливый голос уже раздражал, но альтернативой ему была тишина, поэтому я, скопировав шутливую интонацию ответила:

– Папа. Он у меня строгий и…, я могу выйти, но ненадолго. Надо будет помочь ему по дому.

– «Ясно. И что у тебя есть поблизости?».

Я понятия не имела, что имеет ввиду Таня и впала в ступор. Благо девушка догадалась спросить адрес. Его я успела выучить благодаря Пикселю и Диме.

– «У тебя пиццерия рядом, можем туда пойти»

– Хорошо, – Ответила я.

– «Но тогда с тебя пицца! Считай это расплатой за то, что мне до тебя еще топать».

Мне вспомнились круглые ароматные лепешки с начинкой, которые я обнаружила в квартире на кухне и осознала, что совсем не против поесть их снова:

– Договорились.

Наверно прежде стоил проверить наличие денег у Димы, но после прошлой прогулки у него осталось больше половины бумажек. Наверняка на пиццу хватит.

Уже закончив разговор я почувствовала, что совершаю ошибку. Мы в любой момент можем поменяться местами с Димой, так же на улице меня могут увидеть полицейские. Я слишком рискую и до конца не могу понять, чего ради. А в этот самый момент Диму, возможно, уже ведут на казнь по решению Кранаджа. Что будет со мной, если он не воскреснет как обычно? Может он вернется в свое тело, а я окажусь в своем…, уже обезглавленном…

– Проклятье!

Мне стоило сосредоточится на этих вопросах, а не встречаться с незнакомкой, чтобы поесть пиццу! Но что я могу сделать, сидя здесь?! Ничего… Просто изучать библиотеку Димы и дожидаться, когда снова вернусь в свой мир. Устало потерев виски, я снова посмотрела на телефон. Добравшись до пиццерии, Таня должна была позвонить. Если я все же решусь выйти к ней, то не раньше ее звонка, значит, пока есть время задать пару вопросов Диме.

– Это крайне серьезное заявление, Кранадж.

Нартагойн отвечал своему коллеге королю, но смотрел на меня. Как в первую нашу встречу взгляд его зеленых глаз показался мне всеведущим и томным. Такие часто встречались на обложках любовных романов. Если бы не Салим, по воле Санрайз опередивший Нартагойна, я бы всерьез опасался за свою девственность, ибо мне казалось, что король вполне мог лишить ее даже не прикасаясь ко мне. Едва он въехал на площадь, где Кранадж приговорил нас к смерти, как его взгляд мгновенно обнаружил меня и больше не отпускал. Его рука покоилась на перевязи, но это не помешало ему буквально спрыгнуть с коня и броситься ко мне. Прежде тусклый и утомленный взгляд запылал как у подростка, а с губ едва ли не на всю площадь срывалось мое имя. Он и прежде напоминал мне Арагорна, а теперь походил на тот его вариант, который самостоятельно добрался до Хельмовой пади и внезапно обнаружил там живого Баромира. Впрочем, врать не стану, мой взгляд наверно был таким же, но лишь потому, что я мысленно воскликнул «Мы спасены!». В тот момент я был уверен, что Нартагойн мигом освободит нас и чисто из любви ко мне надает пизд…лей Кранаджу за самоуправство. Но все оказалось не так просто. Новый король Севера хоть уже и не ждал появления Нартагойна, к его вопросам оказался готов. Едва Нартагойн раскинув руки в явном намерении заключить меня в объятия замер, разглядев кандалы на моих руках, как взревел медведем:

– Что за дела?! Немедленно снять! По какому праву и поводу?!

Нартагойн оглядывался по сторонам будто выискивал того самого засранца, который нацепил мне кандалы. Мой взгляд наткнулся на герцога, который растерянно облизывал губы. После моего заявления о том, что мы и есть Всадники, он явно потерялся и не знал, стоит ли защищать меня. Зато у Кранаджа никаких сомнений не было:

– По праву короля, – Сурово объявил новый король Севера.

– Это ошибка, Ваше Величество! – Выпалил, протолкнувшись мимо рыцарей Рыжик.

Маг бросил на меня растерянный взгляд, явно намереваясь вытащить меня из переделки, но Нартагойн лишь мельком отметив его присутствие снова посмотрел на Кранаджа.

– Вот-вот, ошибка, – Поддакнул Рыжику Пиксель.

Нартагойн насторожился, но все же о приличиях не забыл и протянул руку бывшему лорду. Рукопожатие свершилось и только после него, Нартагойн вскинул бровь:

– Короля?

Теперь Кранадж бросил взгляд на меня:

– Всадники принесли не добрые вести.

По выражению лица Нартагойна можно было понять, что он догадался, какие именно вести мы принесли. Он взглянул на меня, покачав головой:

– Я не понимаю, миледи.

– Здесь никто не понимает, – Буркнул Андрей.

Несмотря на публичное обвинение, выдвинутое против нас ранее, с Нартагойном Кранадж решил говорить в более скромной компании:

– Поговорим в башне, уж поверь, есть о чем.

Нартагойн растерянно обвел нас всех взглядом и кивнул:

– Верю, но какими бы не были вести, заковывать вестников в кандалы я не позволю.

Я буквально услышал, как Кранадж раздраженно скрипнул зубами. В этот момент рядом с нами возник солидной комплекции и возраста воин. Седой бородой, волосами и внушительным брюшком, скрытым кирасой, он походил на Санта Клауса, облаченного в золоченые доспехи с белой бригантиной.

– Очередные дезертиры? – Сухо осведомился он у Кранаджа, протягивая ему руку.

– Хуже, Скормуз, – Ответил Кранадж, глядя в глаза Нартагойну и отвечая на рукопожатие, – Напасть, которую все мы ждали подкралась внезапно и оттуда, откуда сложно было ожидать.

Нартагойн решил внести ясность и представил нас:

– Я много раз рассказывал тебе о миледи Санрайз, героине Орлинга. Теперь рад наконец представить ее и ее спутников.

Тот самый паладин Скормуз, о котором нам поведала Лийсар окинул нас взглядом вслед за Нартагойном, особенно уделяя внимание кандалам на наших руках. Затем он учтиво кивнул мне, видимо сомневаясь, что я заслуживаю более глубокого поклона:

– Мое имя Скормуз Лондьер, миледи. Вижу, что Нартагойн ничуть не приукрашивал вашу красоту, но кое о чем не упоминал…

Скормуз вновь оглянулся на короля Юга:

– В твоих рассказах, Нартагойн, на ней не было оков.

– Это ошибка, милорд! – Выпалил, подступившись, Рыжик.

Кранадж смерил его тяжелым взглядом и процедил сквозь зубы:

– Ошибкой было доверять этим людям!

– Они совершили преступление? – Вскинув бровь спросил Скормуз.

– Наше преступление лишь в том, что мы пришли в этот город потеряв короля Кеола, – Решил вставить слово Дарлис.

Я заметил, как вытянулись лица ближайших телохранителей Нартагойна, но сам он похоже не был удивлен. Кранадж назвал себя королем и было не сложно догадаться, что прежний король севера пал.

К моему удивлению, слово снова взял Скормуз, как будто приходился отцом обоим королям и к его словам явно привыкли прислушиваться:

– Очевидно, вам всем есть что рассказать и рассказ будет продолжительным.

Скормуз бросил взгляд сперва на Кранаджа, потом на Нартагойна, добавив:

– Предлагаю выбрать более подходящее место. Как минимум не у всех на виду и желательно с возможностью присесть. Хотелось бы передохнуть после двух дней в седле. Да и без кувшина вина я разговоры не одобряю.

Нартагойн вновь взглянул на меня:

– Прошу простить, миледи, это всего лишь какое-то недоразумение.

– Именно так, Ваше величество! – Снова оживился Рыжик.

Король перевел взгляд на наших конвоиров, рявкнув:

– Немедленно освободите миледи Санрайз!

– Им место за решеткой, Нартагойн! – В свою очередь твердо заспорил Кранадж, – В ожидании палача.

– Миледи Санрайз и ее друзья наши союзники!

Я впервые увидел, как пламя вспыхнуло в глазах Арагор…, тьфу Нартагойна! И это отчего-то мне дико понравилось. Меня будто охватил защитный барьер и какой-то восторг, сродни тому, что возникает, когда мерзавец в кино внезапно получает отпор. Конечно мерзавцем был Кранадж, хотя он сам считал иначе.

– Я бы не был в этом так уверен, – Скривил гримасу король Севера.

Пока Нартагойн с Кранаджем сверлили друг друга взглядами, а конвоиры растерянно смотрели то на одного то на другого, паладин Скормуз кашлянул и почти равнодушно поинтересовался снова, посмотрев на нас:

– Они настолько опасны, что способны противостоять нашей армии?

Он демонстративно огляделся по сторонам на толпу рыцарей и скабенитов, робко изображающих равнодушие к нашему разговору.

– Если да, то не думаю, что кандалы их удержат.

На этих словах Скормуз почему-то заглянул мне в глаза, покрутив завитой ус. Его взгляд был хитрым, но добродушным, как у среднестатистического дедушки из сказок, при этом ничуть не убавлял суровости его вида. Старик был крепким, поджарым и явно неслучайно оказался лидером в Скирате. Более того, судя по тому, как на него смотрели короли, его авторитет признавали даже они.

– Трое из них владеют магией, – Напомнил Кранадж.

Только сейчас я глянул на своих друзей, которые так же молчаливо ждали и надеялись, что Нартагойн нас вытащит. Возможно останься Кранадж прежним лордом, проблем бы не возникло, но похоже Нартагойн уже догадывался о гибели Кеола и признавал Кранаджа новым королем Оскернелия.

– Значит приставим к ним заклинателей, – Беспечно повел плечами паладин и будто забыв о нас, направился к башне, бросив напоследок, – Когда зад ноет от головы проку мало.

На какое-то мгновение взгляды Нартагойна и Кранаджа сцепились и, похоже, нашу судьбу определил тот, кто выкрикнул свой приказ раньше. На наше счастье, первым оказался Нартагойн:

– Освободить!

Кранадж лишь поджал губы, окинул нас презрительным взглядом и, махнув стоявшему в сторонке Слидгарту, направился следом за Скормузом.

Я заметил на себе счастливый взгляд Рыжика, но радоваться не спешил. Вполне возможно приказ Нартагойна касался только меня, и мои друзья явно рассчитывали, что я напомню королю о них.

Нартагойн буквально вырвал из рук северянина ключ от кандалов и лично освободил меня, бережно погладив запястья:

– Уверен, вы сумете мне объяснить, что здесь произошло.

Вспомнив как прошел суд над нами, я в этом уверен не был, но вздохнув кивнул. Многозначительно взглянув на остальных, я произнес:

– Мои спутники не враги вам. Они здесь для того, чтобы разобраться с Разломом и Амероном.

С некромантом мне разбираться совсем не хотелось, но своим словам следовало придать больше веса. Нартагойн посмотрел на моих друзей, нахмурив брови, когда взгляд коснулся Джеймса и Вероники, особенно надолго зацепившись за ее странно розовые волосы. Затем он швырнул ключи рыцарю конвоиру, кратко приказав:

– Освободить!

И вот теперь, мы собрались в небольшом тронном зале, где в очередной раз заслушали обвинительную речь Кранаджа, приправленную вынужденными комментариями герцога. На этот раз без защиты со стороны, хотя все то время, что Кранадж зачитывал обвинения, мне казалось, что паладин Скормуз откровенно скучает, а местами и вовсе сожалеет, что на такой пустяк как наши приключения тратиться столько времени. Впрочем, его равнодушие иссякло в одно мгновение, когда Кранадж, опустив подробности, объявил, что мы и есть предреченные монахом Тилларием Всадники.

– Миледи сама призналась, – Буквально прошипел он, бросив на меня хищный взгляд, – Или станете отрицать?

Я крутил в руке давно опустевший бокал, ощущая на себе обжигающий, вопрошающий взгляд Нартагойна. Дарлис, предложивший раскрыть карты молчал, похоже, не желая портить мой план, наивно полагая, что он у меня есть. Пиксель нервно кусал губы, видимо соображая, как раскидать королей и стражей, а после сбежать из Скирата. Андрей ушел в себя и видимо возвращаться не планировал до тех пор, пока все само собой как-нибудь не наладится. Только Вероника блестела глазками и уже было открыла рот, но я тут же ее опередил, не желая, чтобы она в очередной раз ляпнула какую-то ерунду:

– Не стану, Ваше Величество.

Я твердо посмотрел в глаза Нартагойну, который прошептал растерянно напомнив:

– Просто Нартагойн…

На какое-то мгновение в зале повисла тишина. Рыжик отчаянно мотал головой, видимо пытаясь вытрясти мое признание из ушей, но сочинять оправдания я заколебался и теперь целиком и полностью поддерживал идею Дарлиса.

– Значит это правда? – Все же спросил Нартагойн.

– Одна из возможных, – Чуть помедлив ответил я и тут же добавил, – Я не уверена в этом до конца, но из того что узнала, могу предположить, что возможно именно нам предначертано закрыть Разлом.

Чем больше я говорил, тем больше уверенности во мне возникало. Возможно тому виной теплый и располагающий взгляд Нартагойна с легким испугом. Или спокойный и оценивающий взгляд паладина. Кранадж хотел было вставить резкое замечание, но Скормуз остановил его жестом, позволив мне продолжить:

– Разлом сеет зло и играет на руку некроманту Амерону. Пока все сражаются с монстрами, он захватывает один город за другим, – Слова лились песней, которую я сочинял на ходу, и самым удивительным было то, что она не казалась мне фальшивой, – Поэтому он объявил охоту на меня и на моих друзей. Он знает, что мы можем закрыть Разлом…

– Или посеять смерть там, где этого не сумел Амерон! – Все же выпалил Кранадж, – Слидгарт, ты говорил, что некроманту миледи нужна живой, верно?!

Герцог, нервно взглянув на меня, потом на Нартагойна, кивнул:

– Так утверждала миледи.

– А до этого он хотел нас убить, – Напомнил Андрей, – Этот конченый некромант не стабильный какой-то.

– Гадать о том, чего желает Амерон мы можем до бесконечности, – Внезапно произнес Скормуз.

Паладин протянул руку за кувшином вина, в воцарившейся тишине налил себе полный кубок и придирчиво его изучив, сказал:

– Ты, Кранадж, обвиняешь этих людей в гибели Кеола. Бесспорно, это невероятно тяжелая потеря для всех нас и с этим стоит разобраться в первую очередь.

Нартагойн смотрел на меня, я даже через стол ощущал его желание прикоснуться ко мне, но при этом была и растерянность, вызванная обвинениями Кранаджа. Прервав паладина, Нартагойн повернулся к Кранаджу:

– Ты можешь доказать их вину в смерти Кеола?

Кровь прилила к морде Кранаджа и он, поднявшись с места, выпалил:

– Все доказательства были объявлены публично перед народом…

– Нас там не было, Кранадж, – Отхлебнув вина, напомнил Скормуз, – Будет очень любезно с твоей стороны поделиться своими доказательствами.

– Все доказательства здесь! – Рявкнул Кранадж швырнув на стол мою переписку с Санрайз и любовное послание Рыжика.

Я заметил, как вздрогнул маг, увидев свое творчество перед Нартагойном.

– Как и свидетели!

Он метнул взгляд в Рыжика и герцога, которые как раз гибель Кеола и не застали. Я уже хотел напомнить об этом, но Нартагойн меня опередил. Мои письма его не заинтересовали, более того, он весьма удачно осадил злобного Кранаджа, напомнив:

– Если бы я верил бумаге, то в свое время приговорил бы тебя к смерти, Кранадж. Даже теперь, твое рвение лишить миледи Санрайз жизни, невольно напоминает мне о том деле в Агрине.

Лицо Кранаджа казалось поплыло и пару раз сменило цвет с красного на белый и обратно:

– Я требую казни преступников повинных в смерти моего брата, по праву короля!

– Да, теперь ты король, но не единственный здесь, – Напомнил Скормуз.

Паладин жестом испросив разрешения, взял письма со стола и развернув первое стал изучать, нахмурив брови. В этот момент я обменялся взглядами с друзьями, которые тревожно ожидали вердикта. Мы словно нашкодившие школьники в кабинете директора, старались не привлекать к себе излишнего внимания. Конечно каждый из нас успел подумать, что теперь мы не скованы и, если вдруг запахнет жаренным, мы возьмемся за план «Б»: умрем все до последнего. Другого варианта у нас просто не останется. В зал набилось шестеро заклинателей, которые, как мне сообщил Андрей, тоже являются магами. Кроме того, вся крепость и город были набиты солдатами. Вполне возможно мы досиживаем последние минуты на этом сервере и каждый пытался мысленно с этим смириться, а может найти возможность погибнув остаться здесь. Я сам прикидывал, что со мной будет, если сам сигану в окно, покончив с собой. Но план был так себе, поскольку окошки в зале были маленькие и судя по лицам моих спутников к ним уже выстроилась очередь. Нам определенно было что обсудить, но определенно не в этой компании. В очередной раз мои друзья вероятно решили, что на правах фаворитки Нартагойна, проблемы разруливать мне и какой-то помощи от них я не дождусь, поэтому с мыслей о самоубийстве я переключился на защитную речь. Черт, в башке даже мелькнула мысль ублажить Нартагойна, не иначе телепатически посланная Вероникой! Вот она, стерва, таращится на меня поводя бровью! Еще мгновение и она перейдет к красноречивым жестам, намекающим на оральные ласки, но хвала небесам, Скормуз нарушил тишину, привлекая к себе всеобщее внимание:

– Это едва ли имеет отношение к делу, – Криво улыбнулся паладин.

В его руке было письмо Рыжика, который все это время пытался плавно утечь куда-нибудь в угол и раствориться в чувстве стыда. Кранадж почему-то взглянул на Веронику и внезапно улыбнулся:

– Подобное письмо вполне может быть свидетельством наличия мотива у присутствующего здесь мага. Ни для кого не было секретом, что мой брат был очарован миледи Санрайз, но, как оказалось, не он один…

Нартагойн заинтересовавшись письмом Рыжика, взял его из руки Скормуза, который покачал головой:

– Вполне может быть…, а может и не быть. Очевидно, ты это понимаешь, Кранадж, раз уж не заковал в кандалы и мага.

Раздался звон металла и все взгляды устремились в сторону красного как рак Рыжика, который видимо пытаясь спрятаться смахнул невзрачный тяжелый подсвечник.

– Рыжика не было рядом в момент гибели Кеола, – Нашел важным напомнить я, – Он к этому точно не имеет отношения.

Скормуз кивнул мне, будто я подтвердил его догадку. Я все больше укреплялся в вере, что он на нашей стороне, хотя не представлял почему.

– Чувства мастера Мэйбилоста…, – Закончив чтение подал голос Нартагойн, – Вы отвечаете ему взаимностью?

В его глазах ярким огоньком мелькнула ревность, но тут же погасла в озере какой-то неимоверной печали, как будто он прочел мое признание, а не признание Рыжика.

– По-твоему именно это важно?! – Рыкнул Кранадж.

Нартагойн пожал плечами:

– Ты сам сунул мне эти письма и на их основании строишь свое обвинение. Выходит, что важно.

Кранаджу явно имелось что ответить, но он лишь покачал головой и сел в кресло, метая взглядом молнии.

– Итак, миледи?

Я не удержавшись оглянулся на Рыжика, который перестал прятать голову в плечи и с тревогой ждал моего ответа. Черт, что его вообще надоумило писать мне любовные письма?! Твою мать! Едва ли Санрайз давала ему повод, да и я вроде уже разъяснил этому балбесу, что ему ничего не светит.

– Нет, – Просто ответил я, уверенный, что Санрайз ответила бы так же. Уж в чем я и мог быть уверен в этом гребаном мире, так это в том, что Санрайз никогда не позарится на такого недотепу как Рыжик. Кольнула сожалением старая мысль, что я от этого недотепы не сильно отличаюсь.

Но в отличие от меня Нартагойн видимо уверен не был, он еще раз пробежал взглядом письмо Рыжика и отложив его в сторону, вздохнул:

– Что ж, сейчас это действительно не имеет значения.

– Имеет! – Внезапно выпалил Рыжик.

Я поморщился будто от пощечины. Конечно имеет, он ведь не этого ответа ожидал от меня!

– Бл…ть, еб…чая Санта Барбара! – Выдохнула Вероника и дерзко схватила со стола кувшин с вином.

– Мастер маг…, – Попытался осадить уязвленного Рыжика паладин.

Он, удивленно вскинув бровь, наблюдал, как Вероника хлещет вино прямо из горла. Она наконец оторвалась от своего занятия и небрежно извинилась:

– Пить внезапно захотелось.

– Это имеет значение! – снова взбеленился Рыжик.

– Пизд…ц тебе, Димка, – Покачал головой Пиксель.

Чувствуя себя виноватым, я повернулся к Рыжику и хотел уже как-то сгладить свой прямолинейный ответ, но Рыжик качнул головой, жестом остановив меня:

– Позвольте мне сказать, госпожа.

Я выдохнул, ожидая нового потока неприятностей на свою голову и спрятал лицо в ладони, заметив напоследок сочувственный взгляд паладина.

– Король Кранадж, – Начал Рыжик, подойдя ближе к столу, – Вы не позволили мне выступить в защиту госпожи Санрайз, предъявив мое письмо как признак моей предвзятости.

– Очевидно, что вы предвзяты, мастер маг.

Я взглянул на Рыжика и обнаружил на его лице неожиданную хитрую улыбку:

– В таком случае, Ваше Величество, вы обязаны снять все обвинения с моей госпожи, поскольку все они строятся на том, о чем я поведал герцогу Слидгарту.

Рыжик не глядя указал на герцога, который сложив руки на груди жался к окну.

– А раз я предвзят и заинтересован, то моим словам не стоит доверять!

В зале воцарилась тишина. Нервно скрипнуло кресло под задницей Кранаджа, Скормуз тихо поставил на стол бокал, из которого намеривался выпить. Мои друзья обменялись улыбками и восхищенно уставились на Рыжика, который будто светился от гордости за собственные слова. Я сам не удержался от улыбки и маг, заметив ее, расцвел еще сильнее, едва не воспарил над полом.

– То есть вы, мастер маг, желает отказаться от своих показаний? – С явным облегчением в голосе решил уточнить Нартагойн.

– Да, Ваше Величество! – Решительно кивнул Рыжик.

Кранадж от души ударил по столу, так что бокал Скормуза подскочил и плеснул кроваво красное вино на столешницу:

– Так просто не выйдет! Это не детская игра, где слова можно забрать обратно!

В глазах короля Севера пылало обещание скормить Рыжика собакам, но мой верный товарищ, успевший подгадить мне и теперь пытавшийся все исправить, не испугался его гнева.

– Если угодно лишиться головы вместе со своей госпожой, я вам окажу такую любезность, мастер маг, но ваш порыв защитить этих людей, отказавшись от собственных слов не имеет смысла, ибо кроме ваших показаний хватает свидетельств против Всадников!

Я был уверен, что первым из таких свидетельств Кранадж считает древнее пророчество не менее древнего монаха и хрен его кто-то в этом разубедит. Поскольку мы сами не были до конца уверены, что являемся воплощением неведомых Всадников, других доказательств этому, известных Кранаджу, я вообразить не мог. Зато у самого Кранаджа воображение работало не плохо.

– С самого начала эти люди были замешаны в скверных делах, а вы упорно этого не замечаете!

– Сейчас мы все замешаны в скверных делах, – Разумно заметил Скормуз.

На мгновение Кранадж лишился дара речи и только безумно округлив глаза таращился на паладина, затем вкрадчиво и медленно, словно тупым детям взялся разъяснять:

– Они единственные уцелели в походе Кеола. На них охотится Амерон, явно выделяя их из прочих людей. Только взгляните на них!

Широким жестом Кранадж указал на нас:

– Один из них даже не владеет общим языком! Второй наемный убийца, которого ты, Нартагойн, отпустил на поруки женщине, которую этот убийца планировал убить!

Звучало это действительно глупо и Нартагойн взглянув на меня, явно ждал разрешения поведать Кранаджу о наших с Дарлисом родственных связях, но о них уже знали все, а Слидгарт и Кранадж уже успели подвергнуть их сомнению.

– Милорд Дарлис мог быть полезен в походе, поскольку имел дело с Амероном, – Напомнил Нартагойн.

– Полезен кому? – Хитро зыркнул Кранадж, – Не самому ли Амерону?

Вопрос был явно риторический и Нартагойн не стал на него отвечать, прекрасно понимая, что подразумевает Кранадж. Он только мимолетно взглянул на меня, вероятно сожалея о том, что в свое время сохранил голову Дарлиса на плечах.

– Я дрался против Амерона! – Выпалил задетый за живое Игорь, – И не один раз.

– Дрался или умело изображал драку…

– Да пошел ты! – НЕ выдержали нервы прежде спокойного Дарлиса.

Глаза Кранаджа опасно сузились и мне показалось, что он сейчас схватится за топор, но вмешался Скормуз:

– Довольно! Мы здесь не пререкаться собрались, а говорить по делу.

Король Севера кивнул:

– А дело в том, что правды от этой банды не дождешься. Только если выжечь ее каленым железом. Только тогда мы узнаем, стоит ли доверять словам мага, от которых он так резво отказался лишь бы спасти свою госпожу от неминуемого правосудия!

Кранадж смерил Рыжика презрительным взглядом.

– Под каленым железом люди чаще говорят то, что хочет услышать палач, – Напомнил Нартагойн, – Для нас это не станет доказательством…

– Оскернелий пал по их вине! Мой народ гибнет по их вине! – Зарычал Кранадж.

– Мы даже на Севере не были, когда он пал! – Не выдержав нелепых обвинений выпалил я.

– Вот именно! – Добавил Дарлис.

Кранаджа наши слова не смутили:

– Порождениям скверны не обязательно присутствовать на месте лично, чтобы отравить жизнь людям. К тому же, как минимум двое из вашей компании отметились в Оскернелии. Я вам напомню, если вы вдруг забыли, – Кранадж посмотрел на Андрея, – Милорд Меркрист был тем, кто доставил нам весть об армии нежити, штурмующей Оскернелий. Удивительным образом именно он оказался единственным выжившим из Кантагора.

Здесь нам крыть было нечем.

– Ну а милорд Пиксель успел совершить невероятную карьеру, оказавшись альдергом самого Кеола. Быть может именно вашими нашептываниями мой брат и был одурманен!

Серега нахмурился, явно собираясь жестко ответить, но Кранадж не дал ему возможности:

– Он должен был идти на Север, а вместо этого ввязывался в бессмысленные дрязги на Юге!

– Мы его об этом не просили, – Возмутилась Вероника.

Кранадж ехидно улыбнулся:

– Конечно не просили. В этом не было нужды, ведь он был в вашей власти, и вы могли приказывать, а не просить.

– Довольно Кранадж! – Вскочил со своего места Нартагойн, – В твоих словах нет ни одного доказательства вины миледи Санрайз…

– Она очаровала Кеола!

В этом гневном выкрике собрался весь суеверный фанатизм Кранаджа, от которого Скормуз даже слегка улыбнулся, бросив на меня мимолетный взгляд. Но Нартагойн не улыбался, он напротив покраснел, поскольку, как мне было хорошо известно, тоже поддался моему невъеб…ному очарованию, бл…ть.

– Если бы она его очаровала и желала бы ему смерти, то вероятно убила бы значительно раньше, – Рассудительно заметил Скормуз, взглянув на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли, – К чему было метаться по Сантерии, а после ехать сюда, где придется держать ответ перед законом?

Кранадж поморщился и внезапно выдал все оставшиеся кусочки своего виденья на ситуацию. Они звучали так ладно и правдоподобно, что я едва сам не поверил в свою вину:

– Мне казалось, ты умнее, Скормуз… Миледи Санрайз покинула Агрин лишь в обществе милорда Меркриста, милорда Дарлиса и альдерга Пикселя, с которым была знакома прежде, чем он оказался на службе у Кеола.

– И что это значит? – Спросил паладин.

– Следи за мыслью, Скормуз. Первые неприятности их встретили уже в Кельморне…

– Весть о предательстве вождя Давилара настигла меня слишком поздно, – Качнул головой Нартагойн.

– Весть о возможно предательстве эльфов Кельморна мой брат доносил до тебя множество раз еще задолго до того, как прибыл в Орлинг, но ты не желал к нему прислушиваться!

Нартагойн поджал губы, но смело посмотрел в глаза Кранаджа, признав:

– Да, это была моя ошибка, но на тот момент и даже после я не мог развязывать войну с Кельморном. Ты злишься и Кеол злился, но он понимал, что мои руки были связаны.

Кранадж покачал головой, сморщившись:

– Теперь нет. Моему брату пришлось решать эту проблему за тебя, как и все прочие на Юге. Мои братья гибли в боях за твои земли. Погибли все!

Кранадж сорвался на крик, но вскинув палец оборвал себя и ткнул в нашу сторону:

– Погибли все, кто покинул Агрин. Все, кроме них!

Вероника что-то буркнула себе под нос, Пиксель открыл было рот, но снова закрыл, вероятно не придумав достойного ответа. Дарлис, после того как помянули дело в Агрине решил затаиться, не привлекая к себе внимания или просто пытался думать над нашей проблемой. Джеймс уже не ждал перевода от Вероники, а лишь устало разглядывал кубок в руке. Мне внезапно подумалось, что ему-то как раз не страшно погибнуть и оказаться на другом сервере. Возможно ему даже повезет, и он вернется на канадский, где наконец сможет нормально общаться с другими игроками. А может даже мы составим ему компанию. Передо мной будто замаячила перспектива съездить в Канаду, а ведь я хотел когда-то…, впрочем, фантазии развеялись, едва я вспомнил про Санрайз. Если наша связь сохраниться и я, вопреки ожиданиям, окажусь на другом сервере без друзей, для Санрайз это обернется сущим кошмаром. Особенно если мы улетим куда-нибудь на китайский сервак, там даже от моих знаний английского будет мало проку.

– Ты хочешь сказать, что эти люди заключили союз с Давиларом?

– Мы его разбили! – Гневно напомнил Пиксель, – Он не желал пропускать нас к порталу и вступил в союз с Амероном! Андрюха, скажи!

Меркрист кивнул:

– Амерон обещал ему воскрешение жены, если Давилар придержит нас, позволив некроманту захватить Север.

Скормуза и Нартагойна наш ответ удовлетворил, но Кранадж лишь скрипнул зубами:

– Это вы так говорите.

– Так если тебе все известно лучше нас, то может примчался бы на помощь?! – Наконец выплеснула негодование Вероника.

Я полагал, что за такое обращение ей светит неплохое наказание, но Скормуз вероятно вспомнил, как она хлестала вино из бутылки и лишь улыбнулся, списав речь Вероники на опьянение, впрочем, признавая ее логику. Кранадж ответил лишь презрительным взглядом, в то время как Нартагойн задумчиво поджал губы.

– Мы не можем строить обвинения лишь на подозрениях.

– Я строю обвинения на разуме! Кеол лишился людей в Кельморне, потом в пустыне Намирхаз. Каждый шаг к дому отнимал все больше сил, но они выживали всегда!

Новый взмах в нашу сторону:

– В Анасмере к ним присоединилась эта парочка, а после город оказался в осаде. Новая бессмысленная распря, в которой мой брат был вынужден принять участие.

– Его все отговаривали от этого! – Сказал я, – Но он надеялся заключить союз с анасмерами, потому решил сразиться с маршакри…

– И погиб! – Припечатал Кранадж прожигая меня взглядом.

Он снова посмотрел на Скормуза и Нартагойна:

– Север был обезглавлен…, но не полностью. Тебе еще не понятно, почему они пришли сюда, Скормуз?

Паладин молчал, сложив руки на груди и поглядывая в нашу сторону. Очевидно он уже понял ход мыслей Кранаджа, но позволял ему закончить.

– Миледи Санрайз лично поведала мне о сражении в оазисе, где погибло еще больше моих братьев и гвардейцев Слидгарта. Потом бессмысленная гибель воинов в Мисталире, наполненном монстрами лишь по прихоти миледи Санрайз, возжелавшей использовать портал эльфов.

Мысли Кранаджа складывались логично, и я никак не мог отыскать брешь, в которую мог бы вставить свой протест. Остальные тоже молча слушали эту удивительную историю. Только Рыжик мигом нашелся и выпалил:

– Нам нужна была помощь! Миледи предложила использовать портал, чтобы связаться с союзниками, пополнить запасы и раздобыть лошадей.

Кранадж иронично улыбнулся:

– А вместо этого вы лишились почти половины из тех остатков армии, что была при вас.

– Не все решения идут на благо, Кранадж, – Твердо заявил Нартагойн, – Тебе ли не знать…

Мне вспомнилось как сбежавшие на север скабениты пренебрежительно отзывались о своем новом короле и вероятно для того был серьезный повод, связанный с промашками Кранаджа, допущенными ранее.

Король севера поджал губы, но решительно ответил:

– Некоторые решения, принятые этими людьми, были очевидной глупостью! Когда разум подсказал альдергу Лергосу, возглавившему скабенитов, вернуться в Оскернелий, милорд Пиксель выступил против него в поединке и убил!

Кранадж уставился на Серегу, который даже не стал спорить и в очередной раз напоминать, что поединок был идеей Лергоса. Очевидно, что Кранаджа это не волновало и портить свою картину фактами он не собирался.

– Очень вероятно, что Лергосу было многое известно о гибели Кеола и темных делах этой компании.

– Это все чушь! – Буркнул Андрей, – С чего бы тогда нам отпускать Саргоса с остальными скабенитами?

Кранадж улыбнулся, вероятно ожидая этого вопроса:

– Наверно потому что вы оказались в меньшинстве, верно Слидгарт?

Он посмотрел на герцога и к нему тут же повернулись Нартагойн с паладином. Слидгарт вздохнув сказал:

– Я считал разумным вернуться в Эглидей. Уже тогда из нас было слабое подкрепление и многие считали, что Скират пал. Саргос рвался сражаться за свою страну, не желал гибнуть на чужбине.

– Иными словами, гвардейцы и скабениты были против того, чтобы идти в Скират, – Вывел из слов герцога Кранадж, – Вы оказались в меньшинстве и были вынуждены двигаться дальше самостоятельно. Так, миледи Санрайз?

Я не ожидал, что Кранаджу потребуется мое подтверждение, поэтому ответил не сразу:

– Мы собирались закрыть Разлом, потому двигались сюда. В то время как Амерон плодит свою армию, а из Разлома прет все больше монстров, мы не считали, что у нас будет время отдыхать в Эглидее. А идти с теми силами, что остались на Север смысла не было.

– А вы думаете, что здесь ваших сил будет достаточно? – Улыбнулся Кранадж.

– Здесь мы надеялись застать короля Нартагойна и его армию, – Честно признался я, взглянув в глаза Нартагойна.

Мне показалось, король слегка улыбнулся.

– И я знаю почему, – Торжественно объявил Кранадж и закончил свою версию событий эпичным эпилогом, – Остатки армии Кеола вы потеряли в битве при Нэвиан и Даглате. Последним ударом по свидетелям вашего похода был Дархаз, упустивший всего двух рыцарей гвардии. Кроме них и вас до Скирата не добрался никто…

– И они могут подтвердить твои гипотезы? – Спросил Нартагойн.

Тут красноречие Кранаджу отказало, но он быстро нашелся:

– Они простые рыцари и мало что понимали из того, что происходило в Сантерии…

– А ты, бл…ть, весь такой непростой и все понимаешь?! – Дерзко откинувшись на спинку стула сказала Вероника.

Кранадж прожег ее взглядом, явно изгнав толику опьянения.

– Я понимаю, что для вас в этой истории все слишком удачно складывалось и такая удача не может быть плодом случайных совпадений.

Нартагойн покачал головой, гневно сверкнув глазами:

– Довольно, Кранадж! Твои слова все больше склоняют меня к мысли, что ты желаешь свести счеты за старые обиды с миледи Санрайз.

Кранадж смерил меня презрительным взглядом, процедив сквозь зубы:

– Смерть моего брата открыла новый счет, и преступники заплатят по нему!

Угроза густым облаком повисла в воздухе, предвещая море крови при любом исходе этого разговора.

– Если ты уверен, что эти люди здесь затем, чтобы избавиться от последних королей, то чего они по-твоему ждут? – Спросил Скормуз, – Вот они вы, и даже я, кастелян Скирата и его негласный губернатор здесь.

Кранадж бросил взгляд на нас, будто ожидая, что мы тут же бросимся в атаку, но никто из нас не шелохнулся. Мы все смотрели на короля Севера, ожидая его трактовки нашего поведения.

– Они понимают, что не выживут… Рассчитывают на вашу близорукость. Для них это единственная возможность уцелеть.

Последние слова Кранаджа прозвучали как подсказка для нас. Хоть это и было нелепо я даже почувствовал облегчение, как будто вернулся в нормальные игры, где такие подсказки легко указывали верную дорогу. Но мне пришлось отрезвить себя и напомнить, что вариантов у нас может быть больше, чем думает Кранадж, хотя я понятия не имел каких.

– Никто не выживет, если мы не закроем Разлом, – Внезапно ответил Дарлис, взглянув на Кранаджа, – Если бы мы хотели убить всех королей, нам нужно было бы всего лишь немного подождать, а не ломиться в самое пекло.

Голос Игоря звучал как-то чуждо, будто он вжился в некий образ и этот образ возымел эффект. Трое наших судий переглянулись, явно рассчитывая найти какие-то аргументы против мнения Дарлиса…, но не смогли. Их молчание придало смелости Игорю, и он уверенно добавил:

– Нам так и не удалось отыскать текст пророчества, но судя по всему, там ничего не говориться о том, что Разлом исчезнет, едва Всадники будут убиты.

– Я готов проверить! – Хищно оскалился Кранадж.

Он повернулся к Нартагойну:

– Мой брат мертв и теперь я равен тебе, Нартагойн и требую возмездия.

– Ты не вправе вершить правосудие на моих землях.

– Вот как? Воевать за них я могу, а рассчитывать на правосудие уже не вправе?! Они повинны в гибели моего брата! – Кранадж ткнул пальцем в нашу сторону, – По их вине мои земли под сапогами врагов! Они Всадники! И сами заявляют об этом!

Нартагойн посмотрел на нас, будто одним лишь взглядом мог опознать правду.

– Они принесли погибель Северу и вскоре весь мир по их вине канет в небытие! – Распалился Кранадж.

Он покачал головой и со смешком окинул взглядом присутствующих:

– Сколько лет меня считали безумцем и вот теперь пророчество Тиллария сбывается!

Он посмотрел на паладина, который все так же оценивающе приглядывался ко мне и спутникам.

– Мой брат заплатил жизнью за то, чтобы вы увидели правду!

Над столом повисло тягостное молчание. Я украдкой взглянул на Рыжика, который был погружен в неведомые мысли. Не знаю, что его сейчас беспокоило больше: угроза казни, повисшая надо мной или мое признание, что я не разделяю его чувств… Вполне возможно, что мои слова лишили его желания спасать меня от казни. Впрочем, я все равно не знал, чем он может помочь. В который раз мне захотелось просто рассказать всю правду и будь что будет, но правда даже для Нартагойна была слишком ненормальной и прозвучит скорее, как лепет безумца, нежели как аргумент защиты. А если на фоне Кранаджа мы будем выглядеть еще безумнее, то казни нам не миновать.

Наконец, Нартагойн нарушил тишину и произнес:

– Правосудие требует от нас доверять лишь фактам, а не домыслам. Из того, то ты нам поведал, Кранадж, из этих, довольно странных писем, чье авторство вызывает сомнения…, – Нартагойн заглянул мне в глаза, – Я не вижу вины миледи Санрайз в гибели короля Кеола.

Я нервно облизал губы и облегченно вздохнул, стараясь выглядеть как сама невинность. После картины, нарисованной Кранаджем и после собственного признания это оказалось не просто, и я сдался, уставившись на красивую вязь узоров на бокале.

Глаз Кранаджа задергался как в забавном мультике, и я заметил, как напряглись мои друзья, явно ожидая, что гибель Кеола повесят на них, но на этом Нартагойн замолчал, тогда Кранадж вздохнул и качнув головой произнес:

– Похоже я один устоял перед чарами этой ведьмы!

– Кранадж! – Одернул короля Севера Скормуз, – Покуда вина этой девушки не доказана изволь соблюдать приличия.

– Ты будешь мне говорить о приличиях?!

Кранадж взревел, ткнув пальцем в сторону Скормуза и тут паладин поднялся. Медленно, но необратимо, как волна цунами. Он уступал северянину в росте головы на две, но выглядел так внушительно, будто заполнил собой весь зал:

– Я соболезную твоей утрате…

– Мне не нужны…

– Ты стал королем, – Чеканил слова будто из метала паладин, – Но сейчас ты не в своем замке и не на своей земле.

Брови Скормуза были сурово сдвинуты. Он смотрел на Кранаджа как на мальчишку и тот как мальчишка краснел. Мне бы хотелось думать, что от страха, но скорее от бессильной злобы, которая душила его.

– Уместное напоминания, Скормуз, – Оскалился Кранадж, – В ближайшее время я исправлю это упущение.

– Кранадж…, – Начал было Нартагойн, но король Севера прервал его жестом.

– Я и мои войны покинут Скират и вернутся домой…

– Это глупо, Кранадж, – Покачал головой паладин.

Мы наблюдали за перепалкой как за теннисным матчем, гадая, что стоит на кону. С одной стороны, я был бы рад, если бы засранец уже второй раз покушавшийся на мою жизнь, свалил куда подальше, но остаться без поддержки его воинов нам будет скверно. И он знал это.

– Нас объединил общий враг, – Продолжил Кранадж, – Теперь же у нас расходятся мнения касательно врагов.

Никто не думал, что противоречия в трактовании древнего пророчества сойдутся в финальной битве именно здесь и именно сейчас. Кранадж явно был фанатиком и это могло выйти нам боком.

Нартагойн решил тоже подняться и уперевшись руками о стол, сверля его взглядом отчеканил:

– Потеря Кеола большая трагедия для всех нас и вскоре мы столкнемся с ее последствиями. Мы не можем себе позволить новые внутренние распри, Кранадж…

Король севера лишь иронично улыбнулся, покачав головой.

– …Кеол был мне другом и соратником. Сейчас, когда рана, в некотором роде нанесенная тебе этими людьми еще свежа…

– В некотором роде? – Вскинул бровь Кранадж.

– Позволь мне закончить.

Нартагойн поднял руку в типичном примиряющем жесте:

– Они принесли эту скверную весть, потому ты и пылаешь злобой, алчешь возмездия, но обращаешь гнев не в ту сторону.

Кранадж как-то неуютно уставился на меня. Он смотрел как будто насквозь и мне казалось совсем не слышал слов Нартагойна.

– Именно миледи Санрайз отомстила за твоего брата…

Будто кролик, захваченный взглядом змеи, я не мог отвернуться от лица Кранаджа, ждал укуса, но к своему удивлению обнаружил, как глаза Кранаджа повлажнели, будто он лишь сейчас осознал, что его брат не вернется из похода. Во мне всколыхнулось что-то женское, какая-то неуместная жалость к собственному обвинителю. Возможно Кранадж действительно не был больным злодеем, просто лютовал от горя, а мы подвернулись ему под горячую руку?

– Но, если ты желаешь лично обагрить меч кровью виновных, обрати его против монстров из Бездны, против нежити и некроманта Амерона. Закончи то, что начал твой брат.

Нартагойн протянул руку Кранаджу будто предлагал ему мир:

– Мы уже не мало врагов отправили в иной мир вместе и уже близки к цели. Не позволяй эмоциям перечеркнуть все, что было достигнуто…

Кранадж даже не взглянул на руку короля Юга. Он все также смотрел в мою сторону, но куда-то в… Бездну:

– Я не сошел сума от горя. Это не меня захватили эмоции, Нартагойн!

Только теперь Кранадж повернулся к королю:

– Я мыслю трезво, а вот в тебе не уверен, – Он улыбнулся, гадко, скверно, как кукла из фильмов ужасов, – Ты ведь тоже очарован, верно?

Кранадж указал на меня:

– Если она пожелает, ты все для нее сделаешь, разве нет?

Нартагойн облизал губы, явно борясь с желанием посмотреть на меня.

– Сколько раз ты упоминал ее имя здесь? Скормуз не даст соврать. Что ни вечер, то разговоры о прекраснейшей из прекрасных, мудрейшей из мудрейших.

Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих, кроме Нартагойна и Кранаджа, который не отводил глаз от короля, подмечая его реакцию на собственные слова.

– Боюсь, ты предвзят не меньше мастера Мэйбилоста.

Нартагойн мельком взглянул на меня и с какой-то обреченностью помотал головой:

– Все не так, как тебе кажется.

– Отлично, – Еще шире и еще гаже улыбнулся Кранадж, – Ты желаешь, чтобы мы продолжили войну с монстрами, одолели Амерона, чтобы мои люди остались охранять твой чертов Орлинг, значит мы останемся. Закончим то, что вы начали с Кеолом, закончим вместе…, если ты отдашь мне Всадников!

– Всадников? – Тут же растерялся Нартагойн.

Кранадж посмотрел в нашу сторону:

– Или тех, кто себя так называет. Всех! Включая миледи Санрайз. Такова цена нашего союза.

– Это глупо, – Вздохнул Скормуз.

– Не лезь, старик! – Дерзко ответил Кранадж, – Мои люди пролили достаточно крови здесь, мой брат погиб на ваших землях и если вы не готовы пролить свою кровь в ответ, отдать то, что вам дорого… Цена такому союзу ведро дерьма!

Несмотря на щекотливость нашего положения, я мысленно согласился с Кранаджем. Черт, тогда, когда увидел его впервые за столом Слидгарта, пьяным в сопли, он не производил впечатления шибко умного. Он казался мне кем-то вроде Пикселя: хитрость не его конек. Хотя после слушанья дела Дарлиса мое мнение слегка изменилось. Теперь же он казался едва ли не умнее собственного брата. Хитрее уж точно.

Едва ультиматум Кранаджа прозвучал, как ко мне склонился Андрей, шепнув:

– Зуб даю, этот говнюк нас сдаст Амерону. Именно поэтому мы ему нужны.

Я только кивнул, впрочем, до конца не уверенный. Если Кранадж не планировал нас убивать, то либо очень здорово притворялся, либо знал, что Амерон приготовил для нас что-то поинтереснее смерти.

Нартагойн какое-то время переваривал слова Кранаджа. Он явно взвешивал на весах союз с королем севера и мою жизнь. В какой-то момент его глаза обратились ко мне, и я был готов услышать что-то вроде: «сорян, миледи, мне тут надо монстров кромсать, поэтому ты сейчас неликвид». А после он в обнимку с Кранаджем уезжает в закат, оставив меня с друзьями за решеткой как залог крепких и нежных отношений с новым королем Севера. Но вместо этого Нартагойн жестко взглянул в сторону Кранаджа, будто взмахнул плетью:

– Миледи Санрайз виновна в гибели Кеола не больше нас всех. Каждый из нас мог в тот или иной момент повлиять на ход событий. Я мог выделить больше людей Кеолу, ты мог отправиться с ним. Я мог проводить Кеола до Кельморна и лично решить вопрос с эльфами. Мы все много чего могли сделать, но предвидеть все не дано никому. Кеол был достаточно мудр и разумен, чтобы самостоятельно принимать решение и перечисленную тобой цепочку случайных событий я не приму как доказательство вины миледи Санрайз.

Я заметил, что моих друзей крайне сильно напрягает, что Нартагойн говорит лишь о моей вине, напрочь забыв про остальных. Если так пойдет дальше, то в живых оставят только меня! Я мигом вообразил, как всех моих друзей казнят, и они больше не воскресают. Я остаюсь единственным игроком и мне предстоит в одиночку штурмовать Разлом… Меня будто холодом обдало, но через мгновение я вспомнил, что даже при таком раскладе не останусь совсем один. Со мной будет Санрайз… От души чуть отлегло, но я все же решил пойти ва-банк и вытаскивать всех, если вдруг насчет меня Нартагойну удастся сторговаться.

На тираду Нартагойна Кранадж в гневе снова ударил по столу:

– Глупец! Эти события вовсе не случайны! Они были предречены! Всадники явятся и уничтожат Север! Север уже пал! А миледи Санрайз лично и при свидетелях признала, что является Всадником!

Я уже не единожды успел об этом пожалеть, но просто отказаться от своих слов, как это сделал Рыжик, я не мог. Хотя, как оказалось, Нартагойн не был склонен считать мои слова признанием.

– Миледи Санрайз не признавала за собой вину в гибели Кеола. Что до ее слов о Всадниках…, как я услышал, она лишь отметила такую вероятность.

Зеленые глаза обратились ко мне с неким намеком в глубине. Как будто Нартагойн молил «Покайся! Отрекись! Забудь, что говорила».

– Слидгарт! – Рыкнул Кранадж, – Ты тоже ничего не слышал?

Герцог отлип от окна, похожий на приведение крепости. Впервые он показался мне измотанным и растерянным, словно подхватил простуду и теперь грезил лишь о теплой постельке и курином бульоне. Он взглянул на меня и облизав губы ответил:

– На площади слова миледи не допускали множества толкований, но…

– Никаких «но»! – Прервал Кранадж, – Едва земля под ногами преступников начинает раскаляться, они внезапно отрекаются от собственных слов, вертятся как ужи на сковороде лишь бы выбраться из петли!

Кранадж заглядывал к нам в глаза по очереди.

– Стало быть, – Спокойно произнес Скормуз, – Следует определиться, с кем мы имеем дело: с простыми смертными, или же воплощениями Всадников из мифического пророчества.

Мне показалось, что наступил момент, который должен был определить наши дальнейшие действия. Если раньше мы могли как-то выкрутиться, то теперь либо пан, либо пропал. В этот самый миг я мог пожать плечами и сказать что угодно, лишь бы отмазаться от роли Всадника, или же окончательно раскрыть карты. Тоже касалось и остальных. В конце концов, именно я озвучил версию, что мы Всадники, значит остальным не обязательно ее поддерживать.

– Обвинений я услышал достаточно, теперь хотелось бы услышать оправдания. Почему вы считаете себя Всадниками? Или уже не считаете? – Спросил Скормуз, проведя по нам взглядом, – Вас шестеро, а Тилларий предрек появление лишь троих: Бурана, Тайги и Асмодея. Кто же из вас носит эти имена?

Непроизвольно мы с друзьями переглянулись. Я вернулся мысленно к разговору Санрайз с Амероном, о котором она мне писала, сетуя на то, что мы не могли себе позволить таскать все письма с собой, чтобы в час нужды освежать воспоминания. Амерон говорил, что Всадники это не конкретные люди, а роли, которые кому-то из нас надлежит сыграть. Каким-то образом он вычислил, что играть будем именно мы, но стоит ли упоминать об этом? Стоит ли вообще опираться на слова некроманта, в которых мы сами сомневаемся? Как бы не вышло так, что нас сочтут союзниками...

– Так считает Амерон, – Заметив, что я впал в ступор, ответил Дарлис.

Нартагойн улыбнулся:

– Не самый достоверный источник…

– Что же вас заставило поверить ему? – Спросил Скормуз, плеснув себе еще вина.

Теперь друзья обернулись ко мне. С Амероном говорила Санрайз и они явно рассчитывали, что она написала мне развернутое письмо о том разговоре. Но я помнил, что ничего конкретного в нем не было. Некромант упоминал о том, что для закрытия портала, Всадники должны вернуться в свои миры. Он явно догадывался о нашем происхождении, но стоило ли раскрывать его королям? Стоит мне начать говорить, как придется рассказать все. Я не мог объявить себя Всадником, не подставив при этом Санрайз, которая оказалась всего лишь жертвой обстоятельств. А значит мне придется представиться…, как когда-то Салиму. Я бросил на друзей горький взгляд, будто готовился выпить отраву. Я не видел другого решения, но тут слово взяла Вероника, после внушительного глотка вина.

– Никто ему не поверил! Ваш сраный Тилларий предрек появление Всадников, которые спасут этот сраный мир, так мы решили ими стать! Если вам нужны Всадники, которые вас всех перережут…, – Вероника пожала плечами, – Настроение у меня сейчас подходящее, становитесь в очередь!

К общему удивлению Кранадж засмеялся. Он взглянул на Веронику и мне показалось, что эти двое вполне могли образовать язвительную, мерзкую ядовитую парочку. Сидел бы я рядом с этой засранкой, сам бы рекомендовал ей ублажить короля Севера и заработать помилование.

– Это правда? – Так же улыбнувшись спросил меня Нартагойн, – Вы просто решили воплотить пророчество?

Я повел плечом:

– Мне кажется, мы все здесь собрались для этого.

Я вспомнил, как поставил на место герцога с его расспросами и решил разыграть туже карту:

– Амерон говорил, что Буран, Тайга и Асмодей не конкретные люди, а роли, которые может сыграть любой из нас. Любой из тех, кто доберется до Разлома может оказаться Всадником, который спасет мир или… нет.

Мои слова произвели впечатление на королей. Даже Кранадж явно задумался над ними. Скормуз нахмурился, кивнув, а Нартагойн перевел взгляд на Кранаджа:

– Устроит тебя такой ответ?

Король Севера молчал, глядя на меня.

– Может Всадником окажешься именно ты? – Криво улыбнулся Нартагойн.

– Ловко, – Улыбнулся Кранадж, не отрывая глаз от меня, – Вы изворотливы словно змея.

– Кранадж!

Строго начал Скормуз, но король Севера остановил его жестом.

– Я всего лишь выражаю свое восхищение, Скормуз. Быть может при иных обстоятельствах, если бы мой брат выжил, и вы оказались всего лишь его увлечением…, его невестой, а не порождением Бездны… возможно тогда Оскернелий получил бы достойную королеву.

Я ощутил, как покраснели мои щеки и спрятал взгляд, уперевшись глазами в столешницу.

– Но сдается мне, править в одиночку вам больше по душе…,

Кранадж оглядел моих друзей и добавил:

– Асмодею и Бурану стоит помнить об этом, когда мир падет к вашим ногам.

– Кранадж, – Вздохнул Нартагойн.

Король севера поднялся, не дав коллеге продолжить и твердо отчеканил:

– Свои условия нашего союза, Нартагойн, я озвучил. Больше участвовать в этом фарсе я не собираюсь. Если угодно выслушивать нелепые оправдания, это ваше право, а мне время дорого.

Он посмотрел на Скормуза и Нартагойна:

– Либо эти люди на рассвете окажутся за решеткой, либо я и мои воины покинут Скират.

– Не лучшее время ты выбрал, чтобы уйти, – Покачал головой Скормуз.

– Выбирать не мне, Скормуз, выбор за вами.

Нартагойн еще раз вздохнул и пояснил:

– Наш поход хоть и был тяжел, все же увенчался успехом. Мы нашли дорогу, Кранадж.

– Возможно и нет, – Вставил Скормуз.

– Да, ее еще предстоит пройти и обследовать, но велика вероятность, что это тракт, некогда ведущий в Асагрион, сердце Разлома.

Нартагойн многозначительно посмотрел на короля Севера. На какое-то время Кранадж задумался, явно не ожидавший таких новостей, но затем пожал плечами:

– Что ж, в таком случае, вам стоит крепко подумать, кого вы желаете видеть рядом: союзников с севера или шестерых преступников демонического происхождения.

Он обжег меня взглядом, добавив:

– Возможно их благородных намерений будет достаточно, чтобы спасти всех нас и нужды в союзе больше нет. А может тебе стоит и вовсе отправить Всадников к Разлому одних, если они так уверены, что сумеют его закрыть.

Снова повисло неловкое молчание. Не дождавшись желаемого ответа, Кранадж развел руками: