Буран, Тайга и Асмодей. Разлом

Я бросила взгляд на Андрея, он только пожал плечами. Едва ли он был в курсе того, что произошло между Нартагойном и Димой. Просвещать его по этому поводу я разумеется не планировала.

– Хорошо,

Хоть мне теперь и хотелось пообщаться с королем с глазу на глаз, прежде стоило решить вопросы со спутниками. Если Нартагойну действительно удалось найти тайную тропу к Разлому, то я планировала воспользоваться ею как можно скорее. Больше никаких остановок, лишних забот и слов! Я надеялась покинуть Скират на рассвете, даже если остальным это не понравится.

Общий зал башни сильно походил на таверну, вероятно потому, что по сути ею и являлся. Несмотря на то, что здесь обретались только максимально приближенные к трону воины, в прошлый раз здесь было не протолкнуться от топящих в пиве и эле тоску северян и гоняющихся за маркитантками гвардейцев. На наше счастье, тревожные новости, доставленные нами, навели шороху в крепости, и «таверна» опустела. Командиры взялись за муштру подчиненных, едва успевших перевести дух после возвращения из Пустошей, а северяне, как и говорил Андрей, спешно собирали вещи, готовясь покинуть Скират. Сейчас в мрачном, пропахшем винными парами небольшом зале засиделась только пара вояк: уже дряхлого возраста гвардеец и, как ни странно, светловолосый северянин с едва проступающей щетиной. Когда мы с Андреем вошли в зал, взгляд скабенита тут же метнулся к нам. Старик продолжал что-то вещать, но его похоже уже давно перестали слушать.

– Hi, – Раздалось от большого стола чуть в стороне от центра зала.

За ним собралась вся моя непрошенная компания. Дарлис покачивался на стуле и прервал свое занятие только чтобы помахать мне рукой. Пиксель улыбнулся мне, повторив приветствие Джеймса уже на знакомом мне языке. Только Вероника явно делала вид, что не заметила нашего с Андреем появления и продолжала хрустеть яблоком, глядя куда-то в темный угол с пустыми бочонками.

– Ты куда пропал? – Спросил Дарлис, едва я села рядом.

– Это Санрайз, – Бросив на меня взгляд, объявил Андрей.

Только теперь Вероника будто встрепенулась и посмотрела на меня.

– Да, это я.

– Чем докажешь?

Подобного вопроса я никак не ожидала.

– Димка у нас мастак притворяться, так что…

Я растерянно смотрела на Веронику, судорожно соображая, какие у меня могут быть доказательства того, что я, это я. К счастью, Андрей решил вступиться за меня:

– Поверим на слово. Тогда у Димы была причина притвориться, а теперь он едва ли заинтересован в этом.

– Ну да, – Саркастично дернула бровью Вероника.

– Как она тебе это докажет? – Спросил Дарлис.

– Я не собираюсь ничего доказывать, – Мне надоела эта пустая болтовня, – Хочешь считать меня Димой, мне все равно!

В углу, где устроился северянин с пожилым гвардейцем раздался шорох. Блондин явно старался выведать побольше интересного для Кранаджа, а в том, что он шпионит для него я не сомневалась. Проклятье, мир Димы мне казался все приятней и приятней, по сравнению с моим собственным! Впрочем, после новой встречи с полицией, я могла устроить очередные неприятности для него. Возможно в этот самый момент, стражи порядка ломятся к нему в квартиру. Я взглянула на своих спутников, гадая, стоит ли им рассказывать об этом.

– Лучше нам быть потише, – Заметил Дарлис, – А то обратно закуют и прилепят какое-нибудь обвинение.

Он любезно пододвинул мне стул, и мы с Андреем сели за стол.

– Он написал тебе? – Тут же спросила Вероника, сверля меня взглядом, – Или после того, что произошло, побоялся сочинять очередное письмо?

– Написал, – Спокойно ответила я, глядя в глаза Вероники.

Краем глаза я заметила, как напряглись остальные, явно рассчитывая узнать подробности, которые их совершенно не касались.

– Написал и ладно, – Прервал напряженное молчание Дарлис, – То, что эти письма всплыли…, короче нас это не касается.

Я едва заметно улыбнулась Игорю, который решил поддержать меня.

– Главное, что Дима ввел тебя в курс дел.

Вероника продолжала сверлить меня взглядом и пропустив все тираду Дарлиса мимо ушей, спросила:

– Что он ответил?

Я догадывалась ответ на какой вопрос больше всего занимал Веронику, но не ожидала, что она захочет услышать его здесь при всех. Дарлис поморщился и потянулся к бутылке вина, стоявшей рядом с корзиной фруктов.

– А мне интересно, почему этот вопрос вообще возник, – Добавил Пиксель, бросив на Веронику ехидный взгляд.

Я еще раз вспомнила письмо Димы, рассказ Вероники и помедлив ответила:

– Это не важно.

Сейчас я это четко осознала и не собиралась больше тратить время на поиски неуловимой истины. Мое тело временами оказывалось во власти гостя из иного мира и пока я это не изменю, сомнения никуда не денутся.

Брови Вероники дрогнули в легком удивлении. Пиксель дернулся, явно намереваясь оспорить мой ответ, но его остановил Дарлис, пихнув локтем и произнеся:

– Отлично. Значит можем сосредоточится на вопросах о Разломе.

Вероника, казалось потеряла интерес к разговору и откинувшись на спинку стула, смотрела на пламя, резвящееся в большом камине.

– Что нас может ждать там? – Подхватил Андрей, взглянув на меня.

Я облегченно вздохнула, радуясь, что за столом нашлась тема куда более интересная, чем то, что происходило между мной и Димой.

– I don't know what's going on, but if you have secrets from me, then I can just leave, – Внезапно произнес Джеймс.

Он обвел нас взглядом и опустил взгляд к столешнице. Вероника снова вернулась к жизни, качнув головой:

– There are no secrets here.

Она посмотрела на Джеймса, натянуто улыбнувшись.

– Что он сказал? – Спросила я.

– Что не гоже секретничать в кругу друзей, – Сверкнув глазами ответила Вероника.

– Нихрена! – Дарлис покачал головой, – Он не так сказал.

– О, ты его понял лучше меня?

– Stop! – Выпалил Джеймс подняв руки.

Все замолчали. Джеймс покачал головой и произнес ультимативным тоном:

– Either you tell me what's going on, or I'll go to the rift alone.

– Давай, переводи, умник, – Ехидно улыбнулась Дарлису Вероника.

Я заметила какое-то отчаяние в глазах Джеймса и догадывалась откуда оно взялось. Он совершенно не понимал, что твориться вокруг и, вероятно все, о чем он думал, это, как бы скорее добраться до Разлома. Это удивительным образом роднило нас. Только я была вынуждена участвовать в том, что он даже понять не мог. Невольно я поймала себя на мысли, что охотно поменялась бы с ним местами. Воистину, счастье в неведенье!

– Мы идем к Разлому, – Мягко произнесла я, глядя на Джеймса, – Завтра.

Джеймс посмотрел на меня слегка нахмурившись.

– Об этом он знает, – Выдохнула Вероника.

– А больше ничего и не происходит, – Прокомментировал Дарлис, – Верно?

Вероника посмотрела на Игоря презрительным взглядом и взялась что-то объяснять Джеймсу. Пару раз, иностранец посмотрел на меня, а я отчетливо услышала среди незнакомых слов собственное имя и имя Димы. Возможно Вероника решила разболтать все про нас и про наши письма, но мне было все равно. Уже весь Скират знал о нашей переписке, а Джеймс не производил впечатление плохого человека и едва ли станет косо смотреть на меня или Диму. Так и вышло. Когда Вероника кончила переводить, Джеймс кивнул, взглянув на меня:

– We found ourselves in a similar situation.

Вероника посмотрела на меня, но переводить не стала, будто сама задумалась над словами Джеймса.

– It's hard for me to imagine how you two get along in the same body.

– Я не понимаю, – Вздохнула я.

Джеймс посмотрел на Веронику, и та с явной неохотой перевела:

– Он не представляет, как вы с Димой уживаетесь в одном теле. Я рассказала ему про письма и проблемы, которые они вызвали. Не переживай, только в общих чертах.

Я пожала плечами, будто мне было все равно.

– I don't know Dima well, but he gives the impression of a good person.

Услышав имя в череде незнакомых слов, я насторожилась, спросив Веронику:

– Что он сказал?

Вероника закусила губу, подбирая слова или сочиняя свою версию…

– Он сказал, что Дима хороший человек, – Ответил Дарлис, сверля взглядом Веронику.

Мне бы хотелось верить, но Дарлис явно хуже знал язык Джеймса. Я все еще ждала ответа Вероники, хотя и ей не доверяла.

– Dima choroshiychelovek, – Неожиданно для всех произнес Джеймс.

Дабы ни у кого больше не возникло сомнений в его словах, он поднял руку с большим пальцем вверх.

Я вздохнула, откинувшись на спинку стула и слегка кивнула Джеймсу:

– Надеюсь.

Иностранец улыбнулся:

– He’s made a very beautiful avatar.

Я заметила, как криво улыбнулась Вероника. Она уже подтянулась, чтобы перевести слова Джеймса, но Дарлис снова порывисто встрял:

– Он сказал, что ты красивая.

Вздохнув, я ответила на комплимент вежливым кивком, не уверенная до конца ни в словах Джеймса, ни в переводе Дарлиса.

– Не совсем,

На губах Вероники все еще играла неприятная улыбка.

– Мы будем спорить о переводе или обсудим действительно важные вещи? – Игорь, сдвинув брови, сложил руки на груди.

– Возможно Санрайз желала бы узнать точный перевод,

На лице Вероники была такая хитрая гримаса, что я засомневалась в том, что получу точный перевод и даже в том, что он мне нужен.

– Боюсь, я недостаточно тебе доверяю, чтобы быть уверенной в переводе, – Честно призналась я, – Да и какую бы тему не поднял Джеймс, если она не имеет отношения к нашему завтрашнему походу, я не стану о ней говорить.

Вероника закатила глаза и отвернулась:

– Мы ничего нового не узнали, о чем вы собрались говорить?

– О том, что нас может ждать в Пустошах, – Напомнил Андрей.

Мне на память пришли разговоры с Салимом, упоминание магистров, интриг, царивших в Асагрионе сто лет назад. Вспомнились и слова Амерона о том, что в Разломе скрываются порталы в другие миры и только Всадники могут подобно ключам закрыть их.

– Гадать можно бесконечно, – Сухо заметила Вероника, – Поедем и выясним.

Она налила себе в чашу вина и залпом выпила.

– Ты ведь была в Пустошах, – Неожиданно вспомнил Пиксель.

Похоже эту часть истории я упустила, пока была в мире Димы.

– Могла бы поделиться опытом, пока мы не отправились в дорогу.

Вероника притихла, облизывая губы, приправленные вином. Я уже ждала очередной поток желчных замечаний, но она внезапно ответила:

– Пустоши вовсе не пустые. Они как Зона вокруг Чернобыля.

– Чернобыля? – Спросила я.

Вероника бросила на меня мимолетный взгляд, но пояснять не стала, вместо этого продолжив:

– По большей части брошенная земля, местами заселённая монстрами, отравленная токсинами или подобной дрянью. Где-то пройти невозможно из-за зловонных, магического происхождения, туманов. Не мудрено, что Нартагойн со своей компанией потратил кучу времени, чтобы найти дорогу.

– А что там за монстры? – Спросил Андрей.

Вероника снова выпила вина и взглянула на меня:

– Рыжик вроде как бестиарий тебе нарисовал?

Я кивнула.

– Вот у него и спросите. При всем желании, которого у меня признаться не много, я бы не смогла вам ничего рассказать. Там обитают твари, которые умеют убивать на расстоянии да так, что вы ни сообразите, откуда вас прикончили, – Вероника вздернула брови, эффектно закончив, – И их там сотни.

Я невольно задумалась над тем, хватит ли наших сил, чтобы одолеть Пустоши? Особенно если Кранадж уведет своих воинов. Судя по лицам моих друзей, они пребывали в тех же безрадостных мыслях, зато Вероника, довольная произведенным эффектом, внезапно объявила:

– Можем похандрить, предвкушая неминуемую смерть, но лично я за то, чтобы хорошенько оторваться перед завтрашним днем. Вполне вероятно, что это у нас последняя возможность. Мы либо умрем, либо наконец выберемся отсюда.

Все за столом переглянулись. Вероника пожала плечами:

– Приглашаю из вежливости. Вполне могу нажраться и без вас.

Пиксель криво ухмыльнулся и потянулся за вином:

– И не поспоришь.

Я никогда не была сторонником возлияний и поддерживать идею Вероники не собиралась, но Пиксель был прав. Впрочем, для меня исход похода был куда более неопределенным, чем для Всадников и об этом я бы предпочла забыть. Хотя бы на время.

В зале прислуживала пожилая пара из городских. Сейчас, когда поток посетителей внезапно сократился, старик был занят починкой древней кольчуги, а старуха чисткой котлов. Приметив наше желание угоститься вином, старик кивнул нам и вскоре на столе возникло несколько кружек местного эля, к ним запеченный каплун и тарелка со свежими овощами. Пока наш стол сервировали, я наблюдала за парочкой в углу. Блондин парой резких неразборчивых слов отослал куда-то пожилого гвардейца и сам не таясь стал таращится на меня. Подобные взгляды я не редко ловила на себе, обычно они говорили о чрезмерной похоти мыслей в голове смотрящего, но в этот раз в глазах скабенита блестел какой-то иной огонек. Впрочем, я не была уверена. Возможно просто сдают нервы… В последний раз я смогла подремать только в камере, куда нас запер Кранадж. Потом оказалась в мире Димы, где отдых тоже не задался и теперь я всерьез размышляла над тем, чтобы вернуться в комнату и просто завалиться спать. Утром я выйду в Пустоши с тем, кто решиться составить мне компанию, либо одна.

– Санрайз, будешь?

Дарлис протянул мне вымазанную в соусе ножку каплуна, но я, ощутив внезапную тошноту, покачала головой, невольно вспомнив о съеденной пицце. Должно быть прыжки между мирами серьезно истощили ресурсы моего тела. А может Дима успел поесть за меня. Проклятье, как же это странно звучит! Так или иначе, но один вид сочного мяса вызывал у меня лишь тошноту. Даже воспоминания о вкусной пицце теперь были мучительными. Странно, что никто не спрашивал меня о событиях в том мире. Возможно потому что было, о чем подумать в этом. Так или иначе, инициатором этой темы я точно не буду. Надеюсь полицейские не отследили меня, и я не подставила Диму в очередной раз.

– Я уверен, Дима не стал бы этого делать, – Шепнул Дарлис, взглянув на Веронику, – Да и вообще не могу вообразить мужчину, который добровольно сунулся бы к этой паучихе.

Вероника, пригубив эль, повеселела и уже больше внимания уделяла Джеймсу. Я пожала плечами. Несмотря на наше скверное знакомство, Игорь удивительным образом стал мне надежным другом и ему я решилась признаться:

– Удручает то, что правды я не узнаю, возможно никогда.

– Практика показывает, что правда всегда всплывает наружу, – Философски ответил Дарлис.

– Сейчас это не имеет значение. Я должна добраться до Разлома и покончить с этим.

Дарлис кивнул и отставив кружку с элем, посмотрел на меня:

– Не хотелось бы думать о плохом, но…, что если не выйдет? Я уже привык к твоему миру, но все же хочется верить, что у нас есть шанс вернуться домой. Чем ближе мы к Разлому, тем чаще я об этом думаю.

Дарлис болезненно поморщился и неожиданно продолжил:

– Я понимаю Диму. Все это похоже на безумие и порой кажется, что от него невозможно излечиться.

Подобные мысли посещали и меня, но я старательно убегала от них…, не всегда удачно.

– Ты возвращался домой?

Дарлис покачал головой и кивнул на Джеймса:

– Джеймс возвращался и Пиксель. Серега звонил тебе, но вы наверно разминулись.

Заслышав свое имя, Пиксель спросил, дыхнув перегаром:

– О чем шепчитесь?

Я решила, что рассказывать о встрече с Таней и полицией смысла нет, но вот поделиться зацепкой все же стоило. Если Разлом не станет выходом для всех нас, то возможно удастся узнать что-то про BitEntertainment, а может мои спутники уже что-то знают об этом чародее.

– Я видела на коробке от диска имя…

Теперь, когда я говорила не таясь, все взгляды за столом обратились ко мне.

– Имя? – Спросил Андрей

– На диске…, от игры? – Сообразил Дарлис.

– Оно написано на незнакомом мне языке.

– BitEntertainment, – Усмехнулась Вероника.

– Ты знаешь о нем? – Я не смогла скрыть удивления в голосе.

На лицах моих спутников появилось какое-то разочарование.

– I tried to find out information about them, but there is no network, no phone numbers either, – Покачал головой Джеймс.

Я ничего не поняла, но судя по лицам моих спутников, моя зацепка не стоила выеденного яйца! Проклятье!

– Что он сказал? Что вы знаете про это имя?

– Это не имя, – Вздохнул Пиксель, – Название компании-разработчика.

Яснее мне не стало и тут неожиданно на помощь пришла Вероника:

– Вроде гильдии, которые у вас тут заправляют.

– Эта…, гильдия, она причастна к созданию диска? – С какой-то надеждой в голосе неуверенно произнесла я.

– Да, – Подтвердила Вероника, – По крайней мере, так указано на коробке. Но, как сказал Джеймс, с ними невозможно связаться. Ты ведь на это надеялась?

Я чувствовала себя совсем разбитой, будто у меня украли последний шанс на нормальную жизнь. Я посмотрела на Джеймса, спросив:

– Почему?

Он только пожал плечами, впав в уныние не меньше моего.

– Если мы выберемся, то возможно сеть заработает, и мы сможем что-нибудь узнать про этих мудаков.

Я не понимала о какой сети идет речь, но похоже, без нее отыскать эту гильдию было невозможно. Вполне вероятно, что проблема с сетью не была случайностью. Проклятье! Выходит, Разлом все же был нашим единственным шансом…

Вероника хотела что-то добавить, но тут в зал неожиданно завалилась целая компания из десяти северян. Бросив на нас насмешливые взгляды, они толпой направились к блондину, явно поджидавшему их. Один зычно велел прислуге притащить бочонок эля и съестного. Компания шумно расселась, пристроив рядом мечи и топоры. Я буквально почувствовала, как напряглись мои спутники. Не сложно было догадаться, о чем они думали. Быть может Нартагойн и освободил нас от обвинений Кранаджа, да вот король севера мог с этим не согласиться.

– Может переберемся к кому-нибудь в комнату? – Предложил Андрей.

– А может пиз…ы им дадим? – Вскинула бровь Вероника.

Мне показалось, что она успела напиться, но судя по дерзкому взгляду, она просто желала крови. Пиксель хохотнул и одобрительно кивнул:

– Точно! Вот я еще от этих пид…сов предателей не бегал!

Он оглянулся на компанию скабенитов, и я уже ждала от него какой-то крайне неразумной выходки, но встретившись глазами с пятью рослыми воинами, Серега развернулся обратно к нам и уже не так уверенно напомнил:

– Нас меньше, но зато с нами маги.

Только сейчас я вспомнила о еще одном письме, которое гарантировало мне головную боль.

– А где Рыжик?

– С Лийсар готовятся к походу, – Ответил Дарлис, – Он ее походу в подмастерья взял.

Я посмотрела на Веронику и пожалела, что задала свой вопрос. Девушка буквально расцвела, тут же объявив:

– Димка разбил сердце Рыжику. Он написал тебе об этом?

– Думаю, тебя это не касается,

Я демонстративно взяла кружку с элем и пригубила.

– Бедный Рыжик, – Криво улыбнулся Серега, – Слишком высоко замахнулся.

– Ага, – Подхватила Вероника, – Прямо как Димчик.

Вероника таращилась на меня, явно рассчитывая на какую-то реакцию, но я не собиралась поддерживать эту тему.

– Хотя Рыжику повезло больше.

– Это почему?

Вероника растянула губы в отвратительной глумливой улыбке:

– Потому что он как мужик, может пялить твою Лийсар, пока ты тут с нами пиво распиваешь, а Димка о Санрайз может только мечтать…

Я ощутила, как кровь прилила к щекам, не в силах отыскать уместного ответа. Вероника явно намеренно дразнила меня, а я не могла сопротивляться, невольно проваливалась в пучину непрошенных мыслей о Диме, о его чувствах ко мне. Если он действительно их испытывает, то это действительно достойно сожаления. Я смотрела на собственное отражение в кружке маслянистого эля и уже было всерьез подумала о том, что стоит поговорить с Димой начистоту, как подходящий ответ Веронике нашелся у Пикселя. Уязвленный словами мерзавки бывший альдерг изменился в лице, побагровел и выпалил:

– Да пошла ты! Ему до мужика как до горы жопой! Лийсар на такого не позарится!

Вероника пожала плечами:

– Возможно. Хотя с ним она вроде больше времени проводит, чем с тобой.

Пиксель заметался взглядом, явно думая, не стоит ли проверить нашу рыжую парочку. Я бы могла ему посочувствовать, но в душе была рада, что Вероника переключилась на его отношения. Но как оказалось ненадолго…

– А вот Димка в твоем теле вряд ли рискнет развлекаться.

Я встретила взгляд Вероники твердо и зло, но она тут же улыбнулась, словно деревенская дурочка, которая внезапно забыла, о чем говорила.

– А с тобой разве не развлекался? – Заинтересовался Андрей, бросив на меня неуверенный взгляд.

Меркрист явно опасался, что я ему врежу, но я поймала себя на том, что хочу услышать ответ, несмотря на то, что зареклась возвращаться к этой теме.

– Это будет нашей тайной, да, Санрайз? – Подмигнула бестия.

Я смотрела на Веронику не скрывая неприязни. Впрочем, чем больше неприязни к ней я испытывала, тем легче мне было поверить Диме. Дарлис был прав, ни один мужчина в здравом уме не сунется к Веронике. Теперь мне казалось, что именно Вероника приставала к Диме и возможно она прекрасно знала, что именно он находился в тот момент в моем теле. В это было легче поверить, чем в то, что она предпочитает девушек. Я вспомнила письмо Димы. Он и раньше казался мне наивным и чем-то действительно походил на Рыжика. Вероника же вполне соответствовала образу суккубы, способной вскружить голову даже более разумному и волевому мужчине… Возможно Дима действительно оказался жертвой. Причем не впервые.

– Зачем ты выдала его?

Вопрос сорвался с губ сам собой. Вероника смотрела на меня горящим от выпитого взглядом:

– Кого?

Мне казалось, что остальные, сидящие за столом обратились в деревянные декорации. Они притихли и только глазами метались от меня к Веронике и обратно.

– Диму. Его чувства.

Копипаста повела плечом:

– Скажу, если ты ответишь на мой вопрос.

– Какой?

Вероника долго смотрела мне в глаза, пока совершенно неожиданно не выдала:

– Ты любишь Диму?

Справа от меня подавился элем Пиксель, вызвав хохот за столом, где сидели скабениты, наблюдавшие за нами. Остальные нервно попрятали глаза, будто подслушали интимный разговор. Хотя таким он и был. Возможно Вероника было совершенно пьяна, хоть по ней этого и нельзя было сказать, но другой причины для такого нелепого вопроса я найти не могла. Мои отношения с Димой уже давно перестали быть однозначными, но до подобного уровня они не дошли и даже не могли дойти! Это абсурд! Я мысленно протестовала, хотя сама не могла понять почему? Если никаких чувств к Диме у меня не было, то почему вопрос Вероники вызывает во мне такую бурю? Я нервно сжала кружку с элем и непроизвольно отвела глаза.

– Нет! – Резко ответила я прежде, чем мысли в голове устаканились.

– What’swrong? – Нервно сглотнув спросил Джеймс.

Ему никто не ответил. Теперь, когда мой ответ прозвучал, все напряженно ждали реакции Вероники. Она намеренно медленно поднесла кружку к губам, глядя на меня поверх нее, затем отпила и пожала плечами:

– Нет так нет.

Все будто выдохнули. Только Джеймс нахмурившись смотрел то на меня, то на Веронику.

– Так зачем ты выдала его? – Чуть громче, чем планировала повторила я вопрос.

– А какая тебе разница? Если его чувства тебя не волнуют?

– Может стоит сменить тему? – Робко встрял Дарлис.

Наверно стоило, но я не могла из нее выпутаться. Передо мной самодовольством светилось лицо Вероники, пробуждая во мне дикое желание швырнуть в нее огненный шар. Чувство какой-то первобытной злости завладело мной, а где-то за ним скрывались мои истинные чувства к Диме, познать которые я была не в состоянии.

– Ты обещала ответить!

– Не обещала, – Вероника растянула губы в улыбке, – Но так и быть отвечу. Твой Дима тормоз и думал совсем не тем местом, каким следовало.

– Что это значит?

– В Даглате он никак не мог принять решение без тебя. Всерьез помышлял, вместе с некоторыми, съеб…ся обратно на юг.

Вероника взглядом указала на тех, кто считал этот вариант подходящим. Я посмотрела на Андрея, который пожала плечами:

– Тогда мы все сомневались, да и сейчас не факт, что поступаем разумно. Сама видишь, от армии почти ничего не осталось.

С этим я могла согласиться, но понять, как это связано с чувствами Димы у меня не выходило.

– То есть ты выдала его, чтобы он выбрал дорогу к Разлому?

Копипаста развела руками:

– Иногда мужику нужно хорошенько дать под зад, чтобы голова включилась. Особенно если он залип на чьи-нибудь сиськи.

Я вздохнула, невольно вообразив Диму в собственном теле. Такое случалось не впервые, но только сейчас меня охватило смущение. Раньше я воспринимала Диму как паразита, каким он по сути и был, врага или болезнь, но…, не как парня, который совершенно точно видел меня голой. А я видела голым его… Не по своей воле, но все же… Черт. Покачав головой, я прогнала бесполезные мысли.

– Возможно яйцами он думает, что жить без тебя не может…

– Вероника, прекрати! – Попытался осадить девушку Дарлис.

– …, но головой понимает, что Разлом ваш единственный шанс разделиться. Ты ведь тоже это понимаешь.

Возможно Вероника считала, что чувства Димы ко мне могут оказаться взаимными и я не пожелаю расставаться с ним, но это было глупо и крайне далеко от правды! Хотя теперь я несколько иначе смотрела на Диму. Конечно все это могла быть ложь, которую Вероника источала с завидной легкостью, но если нет… «В моих мыслях нет никого кроме тебя» – эти слова снова обрели яркие и теплые тона. Я поймала себя на том, что хочу прочесть их снова, возможно, чтобы убедиться окончательно в том, что это правда, но они сгорели вместе с письмом Димы…

– Давайте на Разломе и остановимся, – Предложил Андрей, – Да, вся эта история с письмами и прочая хрень изрядно все запутала, но мы почти добрались до цели!

– Да, – Поддержал Дарлис.

– За это можно и выпить, – Кивнул Пиксель, приложившись к кружке.

– We drink to success in the upcoming campaign! – Натянув радостную улыбку сообщила Вероника Джеймсу. Она подняла кружку с элем, посмотрела на меня и подмигнула, – Напейся, подруга, тебе это явно не повредит.

Мне казалось, что она видит меня насквозь, все мои сомнения, чувства и страхи. И все же я ответила ей твердым взглядом, так же твердо поднесла кружку к губам и выпила густой горький эль залпом. Слуги услужливо наполнили наши кружки снова. Я ощущала, как тягучая жидкость растекается по пищеводу, наполняет теплом желудок и унимает тошноту от запахов пищи. Чтобы сильно не захмелеть, я заставила себя проглотить пригоршню квашенной капусты. Ощутив внезапные спазмы в животе, я выпила еще немного эля. Остальные себя не сдерживали ни в еде, ни в питье. С полушёпота, на котором общались раньше, моя компания перешла на обычный голос, а Пиксель порой и вовсе разрождался громогласным хохотом. После выпитого края зала начали расплываться перед глазами. Я не улавливала, о чем говорили мои друзья, Андрей вроде спорил с Пикселем насчет игр. Дарлис пытался заплетающимся языком объясниться с Джеймсом, а Вероника со смешками подсказывала ему слова, часть из которых наверняка была выдуманной.

Веселье прервалось внезапно. Андрей только поднял свою кружку с новой порцией эля, как в то место, где она стояла, с грохотом, воткнулся топор. Стол едва выдержал удар. Кружки, которые были не в руках, дружно повалились расплескав остатки пойла. Слева от меня и справа от Андрея возник уже знакомый блондин с перекошенным от злости и выпивки лицом. Убедившись, что ему удалось привлечь наше внимание, он завопил:

– Празднуете, суки?!

В зале воцарилась тишина. Мои друзья обменялись взглядами, будто в поисках правильного ответа на вопрос скабенита. Я пыталась согнать туман опьянения с глаз, но ничего не выходило. Светловолосый бугай, похоже достиг необходимой кондиции, чтобы бросить нам вызов. Ощущая поддержку крепкого эля и своих отмороженных дружков, он окинул нас взглядом, особенно задержавшись на Пикселе. В воздухе собралась туча очередного поединка, но похоже в этот раз северяне не планировали придерживаться правил.

– Празднуете смерть короля Кеола?!

Его перекошенная гримаса будто настаивала на том, чтобы мы ответили утвердительно, дав ему повод для драки.

– Эй, мы просто культурно выпиваем, – Одолев удивленное онемение ответил Дарлис.

Возможно ему бы удалось договориться, да и я уже почти собралась с мыслями, но тут очнулся Пиксель и икнув выдал:

– Да, пиз…уй отсюда в свою конюшню!

Блондин со звоном выдернул свой топор из столешницы, и тут же указал им на Серегу:

– Говорят ты прикончил Лергоса в спину…

– Пиз…ят!

Пиксель вскочил с места. Андрей хотел было его удержать, но Серёга стряхнул руку друга. Услышав, как остальные северяне поднялись на ноги, я решила последовать их примеру. Остальные тоже засиживаться не стали. Джеймс даже успел призвать магическую защиту, Дарлис положил руки на рукояти мечей, Андрей прикасаться к оружию не спешил, вероятно рассчитывая, что все обойдется мирно. Я в этом сомневалась, но с удивлением обнаружила, что Вероника даже не встала со стула. Она демонстративно наковыряла себе мяса и неспешно поглощала, поглядывая на скабенитов. Мне даже показалось, что она с ними в сговоре, хотя даже для ее скверной натуры это было бы слишком. Тем более, что они смотрели на нее с не меньшим удивлением, чем я.

– Еще говорят, что вы отродье из Бездны…, – Почти прошипел блондин, пропустив возражение Пикселя мимо ушей.

– А вот это может быть! – Вскинув палец ответила Вероника.

В ее глазах заплясали дикие огоньки, и я поняла, что неприятностей не избежать. Вероника поднялась и прикончив кружку эля, с силой опустила ее на стол.

– Что притихли, дикари?!

– Вероника, может заткнешься, – Предложил Андрей.

– На х…й иди!

– Ну надо же! – Блондин оскалился в улыбке, – Вот кто тут оказывается главный, видали, мужики?

Он бросил взгляд на свою группу поддержки. Скабениты послушно заржали, поигрывая оружием.

– Нам не нужны неприятности, – Спокойно вставила я.

Туман по краям немного улегся и в голове стало проясняться.

– В таком случае не стоило вылезать из своей норы!

Блондин скривил злобную гримасу.

– Да, ладно, Санрайз, неужели ты испугалась кучки тупых качков?

Вероника смотрела на меня, будто бросала вызов.

– Эта кучка качков нам еще пригодиться в борьбе с монстрами, – Решил напомнить Андрей.

– Ну уж нет, жрец, – Скривился блондин, – Больше ваши шкуры мы прикрывать не будем. Наоборот, мы намерены их попортить.

– Ну так меньше пи…ди, блондинка тупая!

Вероника прытко достала меч, заставив скабенитов напрячься. Блондин чуть отступил от стола и метнул взгляд на Джеймса:

– С магами драться здесь дураков нет. Говорят, Всадники, отрыжка Бездны, ловко с оружием управляются. Так вот мое слово! – Блондин обвел нас всех топором, остановившись на Пикселе, – Я с братьями, против вас, сталь против стали. Один на один.

Для надравшегося блондин говорил и мыслил удивительно складно, а значит давно планировал поквитаться за Кеола.

– Я вызываю тебя, Пиксель, на честный бой, без фокусов! Ты был альдергом Кеола, он доверял тебе и поплатился за это. Теперь я заставлю платить тебя!

– Нет! – Вмешалась я, – Никто не будет драться!

Блондин направил топор в мою сторону, усмехнувшись:

– Да тут похоже бабы за главных!

Новый одобрительный хохот дружков прозвучал как лай голодных псов.

– С тобой, ведьма, у нас будет отдельный разговор, – Прошипел блондин.

Я не успела ответить на грубость или спросить с чего мне такая честь, как Дарлис в одно мгновение выдернул меч из ножен и приставил к лицу скабенита:

– Бейся со мной, пид…ила! Не дорос еще альдерга на бой вызывать!

Игорь бросил взгляд на Серегу, но это было ошибкой. Блондин тут же ловким движением топора зацепил его меч и едва не выбил из рук:

– Мне все едино! За короля Кеола положу вас всех! – Рыкнул скабенит, – Если Пиксель струсил, могу начать и с тебя!

Пока разбирались, кто сойдется в бессмысленном поединке, дружки блондина разошлись по залу, отрезая нам пути к отступлению. Слуг загнали в кладовку и заперли на засов. Дверь в зал тоже закрыли. Столы расшвыряли по углам, освободив место в центре, куда тут же переместился блондин.

– Ну, кто желает первым пролить свою кровь?!

Пиксель, несмотря на протесты Андрея и Дарлиса, все же вышел в круг, не желая сойти за труса. Вероника, как всякий подстрекатель, едва пожар занялся, отошла в сторонку и неспешно потягивала вино из раздобытой где-то бутылки, с огнем в глазах наблюдая за происходящим.

Джеймс растерянно смотрел по сторонам, пытаясь понять, что происходит, но даже знай он общий язык, едва ли сумел бы. Даже мне это удавалось с трудом. Возможно Кранадж решил-таки привести свой приговор в исполнение, поручив это дело шумному блондину, но мне казалось, что он из тех, кто сам карает своих врагов и даже не в курсе происходящего сейчас.

– Никто не будет драться! – Выпалила я.

Блондин, которого, как выяснилось, звали Лируф, лишь усмехнулся, и закрутил топор в руках. Это явно отрезвило Пикселя, который определенно не горел желанием гибнуть ни за что.

– Покажите, на что годны Всадники!

Я вступила в круг, мгновенно призвав огненный шар в руку. Лируф отступил, выпалив:

– Хотите вдвоем? Ладно, но без фокусов, ведьма!

Я заглянула в его дикие глаза и медленно повторила:

– Никто не будет драться с вами. Мы уходим.

Я повернулась к Пикселю, кивнула ему и тут Джеймс внезапно выкрикнул что-то на своем непонятном языке. Я ощутила лишь как вздрогнул воздух. Лируф, взмахнул топором и отсек бы мне руку, если бы в последний миг Джеймс не выбросил вперед посох, отведя подлый удар скабенита.

– Ах ты сука! – Взревел Пиксель и отпихнув меня в сторону, кинулся на Лируфа.

В один миг все перемешалось. Честного поединка один на один не случилось. В бой кинулись все. Я успела заметить, как Вероника, опустошив бутылку, метнула ее в голову ближайшего северянина. В тоже время Дарлис бросился на второго. Я оказалась в эпицентре бури и только чудом успела призвать магическую защиту.

– Рубите монстров, парни! – Надрывался Лируф.

И они рубили. Меч уже был у меня в руке, когда сразу двое бросились на меня. Одного я встретила ударом ноги, куда придется, лишь бы отпихнуть подальше от себя. Второму метнула огненный шар в живот. Я не хотела убивать и била вполсилы. Но наши враги были настроены иначе. Андрей вопил, что теперь из нас точно сделают преступников. Эта отрезвляющая мысль и не желание устроить пожар в крепости, вынуждали нас ограничить использование магии. Негласно мы решили драться до первой крови, и она не заставила себя долго ждать. Северяне превосходили нас числом, а некоторых и мастерством в обращении с оружием. Только от меня и Джеймса они старались держаться подальше, но, когда мы сокращали дистанцию, наседали по двое и по трое. В первые мгновения боя Дарлис лишился одного меча и приобрел неплохой порез на предплечье. Пиксель упустил удар в бок и теперь дрался скрючившись. Но первой настоящей жертвой стал северянин, вступивший в бой с Вероникой. Она себя сдерживать не стала и заблокировав несколько грубых выпадов, взмахнула мечем со всей силы. Северянин не успел отступить и клинок рассек его голову пополам. Услышав грохот упавшего тела все на мгновение замерли. Лица северян перекосились от злости еще сильнее, и я попрощалась с возможностью найти слова, чтобы остановить этот идиотизм. Скабениты бросились на нас с удвоенной силой и яростью, мгновенно окружив в центре зала. В лоб Дарлису прилетела кружка, дезориентировав его на время, достаточное, чтобы получить увесистый пинок в живот. Я было кинулась ему на помощь, но меня отрезал Лируф, успевший сильно садануть Пикселя топором по плечу.

– Я отправлю вас обратно в Бездну! – Зарычал северянин, истекая кровью из разбитой головы.

Время для разговоров было упущено, и я решилась снова обратиться к магии. Теперь уже не до честных поединков! Лируф встретил огненный шар топорищем, не получив ощутимого урона, зато я сумела вскинуть меч и ударить снизу-вверх, рассекая ему вооруженную руку. Северянин взвыл, но тут же перебросил оружие в левую и уже поднял ее для удара, как внезапно по залу раскатился грохот. Дверь слетела с петель, прерывая царящее в зале безумие и его тут же наполнили гвардейцы Нартагойна во главе с Рыжиком и герцогом Слидгартом.

– Госпожа! – С самого порога завопил Рыжик, магическим выпадом отшвырнув подвернувшегося на пути скабенита.

– Что здесь твориться?! – Вторил ему Слидгарт.

Возможно гвардейцам было не впервой разнимать драки, поскольку они сориентировались мгновенно и выставив оружие приглядывались к нам, пресекая всякое возможное продолжение конфликта. Очевидно, северяне были готовы выпотрошить нас, но затевать бой с воинами короля союзников…, на это им глупости не хватило.

– Здесь твориться правосудие! – Выпалил Лируф утирая кровь с лица.

Он ткнул в сторону трупа, как я заметила, единственного в зале, громогласно заявив:

– Всадники убили Сагрига!

– Вы кинулись на нас! – Возмутился Андрей,

В ответ своего вожака поддержали скабениты. Зал затопили взаимные обвинения. Скабениты порывались закончить начатое, но гвардейцы были настороже. Я видела, что терпение северян на пределе и совсем скоро они начнут новую драку. Впрочем, мои спутники им не уступали. Пиксель шипел от ран и явно надеялся за них поквитаться. Дарлис просто держался за разбитую кружкой голову, пытаясь прийти в себя. Удивительно тихо себя вела Вероника, вероятно она только сейчас протрезвела и осознала, что убила одного из северян. Поскольку все «переводчики» выбыли из строя, Джеймс решил держаться поближе ко мне, настороженно сжимая посох и поглядывая на северян. Украдкой он использовал исцеление, возвращая в строй союзников. Он не плохо показал себя в драке, и я не возражала против такого прикрытия.

– Довольно! – Крикнул уставший от воплей герцог.

Он предсказуемо отыскал взглядом меня. Рыжик уже стоял рядом, явно планируя защищать меня от любых нападок, даже если для них были основания.

– Мастер маг, будьте любезны оказать помощь раненым, – Попросил Слидгарт, не отрывая глаз от меня.

Рыжик скривился, взглянув на северян.

– Мы все еще союзники, хоть вы и забыли об этом, – Хмуро добавил герцог.

Я кивнула Рыжику, и он направился к раненым скабенитам. Некоторые, конечно, побрезговали его помощью, но мне было все равно.

– Миледи Санрайз, полагаю, вы можете говорить за всех своих спутников.

Я посмотрела на Всадников. Поскольку большая их часть была ранена, возражать они не стали.

– Что здесь произошло?

– Вы будете слушать эту ведьму?! – Вспылил Лируф, отпихнув Рыжика.

Герцог жестом заткнул его, добавив:

– Я не намерен слушать вас одновременно. А вам следует вспомнить о манерах и уступить слово миледи…, кем бы вы ее не считали.

– Очевидно эти люди напали на госпожу, – Пылко заявил Рыжик, вручив Дарлису зелье исцеления, – Нам стоит немедленно призвать к ответу короля Кранаджа!

– Мастер маг…

– Это не более, чем попытка…

– Мастер маг!

Только когда герцог сильно повысил голос, Рыжик понял, что ему следует помолчать и вернулся к исцелению раненых.

– Кранадж не имеет отношения к этому, – Процедил Лируф, когда в зале снова воцарилась тишина, – А к ответу призовут убийцу Сагрига!

– Ты, кусок дерьма, сам намеривался драться насмерть! – Гневно выпалили Вероника, – Твою дружок кинулся на меня с мечем!

– Ложь! – С каменным лицом соврал Лируф.

Слидгарт смерил его взглядом, потом снова повернулся ко мне:

– Все же я бы хотел узнать вашу версию, миледи.

Я посмотрела на северянина. Мне было достаточно и драк, и разбирательств, влезать в новые мне совершенно не хотелось, поэтому я просто качнула головой, ответив:

– Мы просто все немного увлеклись элем…

– Них…я себе! – Возмутился Пиксель, – Эти суки нас на поединок вызвали! Ты забыла, Санрайз?

Я поймала на себе взгляд Лируфа, который видимо так же, как и мои спутники не ожидал, что я не стану обличать их. Честно, я не видела в этом смысла, поскольку было лишь мое слово против слова Лируфа. Я совсем забыла о слугах, запертых в кладовой, зато про них вспомнил один из гвардейцев и спешно выпустил стариков. По одному их виду было ясно, что свидетели из них никакие. Они в равной степени опасались смотреть что на северян, что на моих спутников.

– Эй вы! – Окрикнул стариков Слидгарт, – С чего здесь все началось?

Старики молчали, потупив глаза. Только через минуту старик покачал головой, еле выжав:

– Мы толком не знаем, милорд.

Он бросил взгляд на Лируфа:

– Этот господин верно разговор затеял, но с чего началось…, помилуйте, милорд, я не мало драк повидал и завсегда виной им был алкоголь. Уж что кому кто говорит под змием зеленым, так к тому я и не прислушиваюсь. Старуха моя тоже, она-то и вовсе туга на ухо.

Мне казалось, что старик действительно был опытен в подобных делах и уже давно как мантру заучил эту речь, выдавая ее при случае. Вероятно, так решил и герцог, поскольку, вздохнув произнес:

– Боюсь, я не уполномочен разрешать эту ситуацию…

– Вот именно! – Оскалился Лируф, – Займитесь своими делами, герцог.

– …, но я могу сопроводить вас к королям.

Скабенитов перекосило от негодования. Я не думала, что они так просто согласятся предстать перед судом. Слидгарт тоже так не думал, поэтому кивнул гвардейцам:

– Взять под арест, за нарушение порядка!

Лируф не изменился в лице. Он смотрел на Слидгарта с ненавистью, но стоит отдать должное герцогу, его этот взгляд не смутил. Похоже винные пары повыветрились из головы скабенита, и он понял, что сопротивляться смысла нет. Заметив, что вожак драться не намерен, его дружки так же сдались на милость гвардейцев, позволив им забрать оружие. Воздух буквально искрился от презрения и ненависти проливавшихся из глаз северян. Больше всего досталось нам, но открытая неприязнь не сумела омрачить ликования Пикселя, который тут же вскинул руки с выставленными средними пальцами. Что этот жест значил я не знала, но не сложно было догадаться, что он был призван оскорбить и унизить.

– Вот и славно! – Обрадовался Рыжик, – Идемте, госпожа, дальше с этими дикарями разберутся солдаты.

Герцог взглянул на меня несколько смущенно и сказал:

– Боюсь, мастер маг, до решения королей, арестованы все, кто принимал участие в этой драке.

Он окинул взглядом моих спутников и задержался на Лируфе:

– Давайте не будем облегчать работу истинным врагам и усложнять жизнь союзникам. Мы должны оставаться людьми.

Лируф ухмыльнулся, кивнув в нашу сторону:

– Они не люди.

Герцог помолчал, не отыскав возражений, потом развернулся и кивнул командиру гвардейцев. Так мы составили компанию арестованным северянам и покорно направились на очередной суд королей. Святая Благодать, когда это уже закончится?!

– Я уже начинаю думать, что в этих Пустошах нам будет безопасней, – Вздохнул Дарлис.

Лица встречавшихся нам людей явно демонстрировали, что мнение Лируфа разделяют многие и Дарлис был прав. Вероятно, Кранадж не сумев убедить в наших грехах Нартагойна, постарался разнести весть о них по всему Скирату и теперь из долгожданного подкрепления мы превратились в чуму, налетевшую на умирающий город. Конечно этот пожар неприязни мы устроили сами, признавшись во всеуслышание, что являемся Всадниками (о чем Диме явно следовало со мной посоветоваться) и хоть мнение о порождениях Бездны на Юге и Севере разнилось, мы пока не сделали ничего, чтобы убедить людей вокруг в благочестивости своих намерений. А вот подраться и даже убить союзника уже успели…

– Нужно уходить как можно скорее, – Поддержала я Игоря.

– Если нам позволят, – Качнул головой Андрей.

– I think we'll have to start all over again, – Тяжело вздохнув, произнес Джеймс.

Я по привычке бросила взгляд на Веронику, но та была на удивление мрачна, явно осознавая, что из нас всех, имеет больше всего шансов оказаться на эшафоте.

– Не хотелось бы…, – Помрачнел Дарлис.

– Что он сказал?

– Что нам, вероятно, придется начинать сначала.

Дарлис качнул головой, посмотрев на Джеймса:

– To do this, we need to die.

Джеймс не ответил, только поджал губы.

– И нам придется умереть для этого, – Напомнил Дарлис.

– Прислушайся, герцог, – Усмехнулся Лируф, – Они уже изъясняются на каком-то бесовском языке. Приглядывай за ними получше. Зуб даю, собираются прижечь нас всех и сбежать в свою Бездну!

Слидгарт оглянулся на нас, но не стал отвечать скабениту. Зато ему ответил Рыжик.

– Будь они тварями из Бездны, к чему бы им возвращаться в нее?

Лируф поморщился, нагруженный внезапной интеллектуальной задачкой, затем сплюнул под ноги:

– Возглавить всю ту падаль, что там обитает! Известно, что с их приходом монстры больше не станут кидаться из своих нор сломя голову. Под началом Всадников они объединятся в армию и сотрут наш мир в пыль!

– Звучит классно, – Оскалилась Вероника, – Но слишком похоже на страшилку для маленьких северян.

– Смейся ведьма, но знай, что Север пожрет тебя!

– Его уже пожрал Амерон, – Напомнил Андрей.

Заметив, как перекосило лицо Лируфа и его дружков, Слидгарт спешно вмешался:

– Довольно! Больше ни слова, пока короли вам не позволят говорить!

Меня этот приказ устраивал. Хотелось поразмышлять в тишине. Как ни странно, но мои мысли ускользнули в сторону Димы и тех вопросов, которые я оставила на столе у него дома. Возможно мне просто хотелось снова оказаться в безопасности его квартиры, которая теперь, когда мне уже не раз довелось оказаться в клетке, не казалась мне тюрьмой как прежде.

Рыжик хотел было прервать благословенную тишину, но его опередил Пиксель, заинтересовавшись делами своей пассии Лийсар. В двух словах Рыжик ответил, что она следит за зельями по его распоряжению. К завтрашнему походу надлежало сварить максимум запасов, а это требовало времени и постоянного присмотра. Ответ явно не успокоил Пикселя и он, задетый словами Вероники, все время приглядывался к Рыжику, будто рассчитывал заметить признаки близости мага и его Лийсар.

Наша не продолжительная прогулка закончилась у дверей в еще один зал. Я опасалась, что Слидгарт решит отвести нас к своему кузену Кранаджу и тот закончит начатое Лируфом, но как оказалось, мы снова вернулись к знакомому залу и в нем, в довольно непринужденной обстановке встретили обоих королей. Я тут же поймала на себе напряженный взгляд Нартагойна, который опирался на каминную полку, придерживая в руке кубок с вином. Тут же был и крепкого вида старик. Он расположился в уютном кресле и явно пребывал в задумчивости, когда мы вторглись в зал аудиенций. Но стоило нам появится, как он с необычной грацией и достоинством поднялся.

– Что случилось? – Вскинулся Нартагойн.

Его взгляд наполнился тревогой и не отлипал от меня, хотя вопрос был явно не ко мне. Я же изучала старика, который хмуро смотрел на Лируфа.

– Скормуз, – Шепнул мне Андрей, кивнув на старика.

Он догадался, что прежде я паладина не встречала, в отличии от Димы. Дабы окончательно ввести меня в курс дела, он добавил:

– Хороший мужик.

Паладин Скормуз слегка поклонился мне и Веронике, после чего будто забыл о нашем существовании, оставив у меня чувство, что ему не потребуется много времени, чтобы разобраться в происходящем.

Кранадж, повернулся к нам от клубящихся за окном серых туч:

– В чем дело, Слидгарт? – Спросил он, взглянув на Лируфа с подсыхающей коркой крови на лбу.

– Прошу прощения, что прервал.

Герцог скользнул взглядом по мне и моим спутникам. Нартагойн тут же переместился поближе ко мне. Я вспомнила письмо Димы и по едва заметным жестам короля пыталась выяснить, что же все-таки произошло в моей комнате, когда ее посетил Нартагойн. Впрочем, тщетно. Либо Дима в очередной раз о чем-то умолчал, либо король умело делал вид, что ничего не произошло. Как ни странно, но я склонялась ко второму.

– Они убили Сагрига! – Снова выпалил Лируф, глядя на своего короля.

Кранадж тут же обернулся к Нартагойну, будто ждал подобных вестей, но тот, покачал головой. На слова скабенита ответить решили сразу все мои спутники, кроме, разумеется Джеймса. Зал наполнили обрывки событий: кто как их запомнил. Даже Рыжик ревностно утверждал, что вероломные северяне напали на меня, желая отомстить за короля Кеола. Тут уже Нартагойн обратил свой взгляд на Кранаджа, и король севера жестом и крепким словом установил тишину в зале.

– Это правда, Лируф? – Спросил он, – Ты напал на них?

Лируф крепко держался, выдерживая взгляд Кранаджа, но все же не выдержал и раздраженно мотнул головой, выпалив:

– Эти чудовища должны быть уничтожены!

– Эти люди под защитой короля Нартагойна! – Напомнил паладин Скормуз.

– Нартагойн не мой король, – Лируф гордо выпятил подбородок.

Кранадж бросил взгляд на короля Юга, который сохранял нейтральное выражение лица. Новую проблему он явно решил доверить своему соратнику. Я не надеялась, что Кранадж после того, как арестовал нас и планировал казнить, упустит возможность обвинить нас в преднамеренном убийстве своего воина, но король севера поступил неожиданно. Он подскочил к скабениту и прошипел:

– Моего разрешения, Лируф, ты не получал!

Лицо Кранаджа исказила гримаса гнева и она была значительно страшнее, нежели у его покойного брата. В какой-то момент я даже подумала, что Кранадж куда больше годился на роль короля. Возможно виной тому то, что образ Кеола постепенно тускнел в моей памяти, оставляя только его обходительное внимание и нежные взгляды. Взгляд Кранаджа в данный момент излучал исключительно ледяную злость. Он походил на разъяренного медведя.

– Ты возомнил, что можешь перечить моему решению?

– Но…, – Лируф ощутимо побледнел, – Твоим решением было казнить этих монстров.

Я заметила, как Нартагойн переместился еще ближе ко мне. Он бросил на меня успокаивающий взгляд, хотя я в этом не нуждалась.

– И я поручил тебе сделать это?! Напившись эля и бросив вызов в трактире?!

Каждое слово Кранадж выплевывал будто гвоздь:

– Кем я по-твоему теперь выгляжу перед союзниками?!

– Мудаком, – Чуть слышно шепнул Пиксель.

Король посмотрел на меня, затем на Нартагойна:

– Я уже упоминал однажды, что если пожелаю убить кого-то, то сделаю это сам! Либо по закону, либо собственными руками!

Кранадж опять повернулся к Лируфу:

– Этих людей от закона защищает решение короля Нартагойна. Не обдуманное, глупое и наивное решение…, но я не желаю войны между Севером и Югом. Видит великий Диссур, что забот у нас и без того хватает!

– Возможно в таком случае стоит вернуться к ним? – Предложил Скормуз.

Кранадж скривился и размял шею:

– Но с тобой, Лируф, я разберусь по законам Севера.

– Мой король…

Прервав оправдания Лируфа одним взмахом руки, Кранадж бросил взгляд на меня.

– Хватай топор, Лируф, – Процедил король.

Мои спутники невольно выдали разного рода вздохи и удивленно переглянулись. Скормуз покачал головой:

– Ты уже лишился одного воина, стоит ли лишать жизни еще одного?

– Если воин гибнет в трактире, то на поле боя от него проку точно не будет.

Подобная логика показалась мне странной и слишком расточительной. Нартагойна решение Кранаджа тоже не оставило равнодушным. Он покачал головой и положил руку на плечо Кранаджа, явно желая прервать назревающий бой, но король Севера брезгливо сбросил руку короля Юга, смерив его безумным взглядом:

– В моей стране честь превыше жизни, а справедливости превыше чести!

– В этом нет ни чести ни справедливости! – Выпалил Нартагойн.

– Ее нет на Юге!

Эти слова Кранадж буквально выплюнул в лицо Нартагойну и широко взмахнул топором, заставив всех, кто был поблизости нервно отскочить, образовав импровизированную арену.

– К оружию, Лируф, или считаешь, что безоружного идиота я рубить не стану?

Воин метал растерянные взгляды на своих спутников. Только когда наши глаза встретились, в его взгляде заблестел пожар ненависти. Я уже ожидала, что он кинется на меня, но между нами вклинился Рыжик, сурово встретив взгляд скабенита.

Северянин стиснул зубы в бессильной ярости, но потянулся за оружием, как ему было велено.

– Кранадж, не стоит, – Произнес Нартагойн, – Каждый воин на счету.

Король Севера не отводил глаз от меня, будто намеревался драться со мной, а не со своим провинившимся соратником. Возможно так и было?

– Каждый воин, у которого есть голова на плечах, – Прошипел Кранадж, – Лируф свою пропил.

– Не к добру это, – Шепнул Дарлис.

Мне тоже так казалось. В глазах Кранаджа светилось какое-то лукавство и когда Лируф, подняв топор, был готов сразиться со своим королем, я вдруг поняла, чего добивался Кранадж. Всего лишь убедиться, что перед ним кровожадные Всадники, которые будут с восторгом наблюдать, как он прикончить собственного соратника, не отстаивая мою честь, а напротив, пятная ее!

– Не нужно! – Выпалила я, опережая собственные мысли.

Краем глаза я заметила, как Нартагойн одобрительно кивнул. Кранадж вскинул подбородок, будто я трусливо отказала ему в поединке.

– Желаете сами с ним поквитаться?

Я поймала взгляд Лируфа, который скорчил злобную мину и покачала головой:

– Если лишать жизни всякого война, который по пьяни позволил себе лишнее… Верите вы или нет, но у нас общая цель: избавить мир от Разлома и тварей из него выбравшихся. Только объединив усилия, мы сможем это сделать.

– Миледи Санрайз верно говорит, – Подхватил паладин Скормуз.

Кранадж скривился и посмотрел на Лируфа. В его глазах все еще пылала злость, но теперь явно не на скабенита, хотя он, смерив соратника взглядом, выпалил:

– Пошел прочь!

Лируф нервно облизав губы спрятал топор за спину и не тратя времени даже на поклон своему королю, поспешил исполнить приказ, бросив напоследок взгляд полный презрения на нас. Моим спутникам явно не пришлось по душе то, что он избежал наказания, я же считала, что в наказании не было смысла. Подобные драки были не редкостью и без всякой взаимной неприязни, особенно когда люди находятся в постоянном ожидании смерти. Скабениты были уверены, что мы несем гибель миру и это не изменится, пока мы не сумеем доказать обратное. В стенах Скирата это едва ли было возможно.

– И дуболомов своих забери! – Прикрикнул Кранадж.

Скабениты заторопились следом за Лируфом. Двери за ними закрылись и в зале воцарилась напряженная тишина. Кранадж смотрел куда-то на пол, все еще сжимая топор в руке. Казалось, он вот-вот очнется от тягостных дум и пустит оружие в дело. Вот только кто будет мишенью было совсем не очевидно. Конечно врагом номер один он мнил меня, но также одним ударом мог прибрать к рукам и Юг, лишив жизни Нартагойна. Впрочем, нас здесь было больше и разумеется Кранадж это понимал.

– Я тебе дал свой ответ, Нартагойн, – Произнес Кранадж не глядя на своего союзника.

– И все же ты понимаешь, что никто из нас не сможет противостоять магии Разлома в одиночку, – Произнес старый паладин.

– Отчего же?

Кранадж оскалился в улыбке и кивнул в нашу сторону:

– Эти люди уверены, что им под силу закрыть Разлом, так пусть идут!

На самом деле я уже была готова исполнить пожелание короля Севера. Мариноваться в этом замке среди мнимых союзников было куда невыносимей, нежели выйти в Пустоши и иметь дело с реальными врагами. Мне нужно было занять себя физической работой. Интеллектуальной с меня достаточно!

Скормуз покачал головой:

– Даже предреченным героям может потребоваться помощь.

– А ты конечно уверен, что помогаешь героям, а не врагам!

Кранадж говорил с паладином, но посмотрел на Нартагойна. Неожиданно голос подал Рыжик:

– Госпожа уже доказывала, что она герой. Ее спутники тоже проявили себя как благородные воины!

– О! про нас кто-то вспомнил, – Съязвила Вероника.

– Легко быть героем, если вступить в сговор с врагами!

Подобное обвинение показалось мне чрезмерным, и я твердо спросила:

– Что это значит?

– Это абсурд, Кранадж, – Вступился за нас Нартагойн, – У тебя нет ни одного доказательства, что эти люди в союзе с Амероном или его темными делами.

– Всадники…

– Природа Всадников неизвестна никому, – Сурово прервал короля Скормуз, – По крайней мере в достаточной степени, чтобы судить тех, кто ими назвался.

– Амерон хочет избавиться от нас, – Неожиданно проговорил Андрей, – Сперва хотел убить, теперь договориться. Так или иначе он желает от нас избавится, а учитывая, что он захватил весь Север, то едва ли его намерения мирные. Санрайз права: пока мы боремся друг с другом и монстрами, он плодит армию и захватывает города.

– Так может нам сперва с ним разобраться? – Пожав плечами предложила Вероника.

До этого момента никто из нас не задумывался, что придется выбирать направление: либо по душу Амерона, либо к Разлому. Мы шли в Скират в надежде положить конец безумию, царившему вокруг и внутри нас, но возможно у нас ничего не выйдет, пока мы не разделаемся с некромантом! От этой мысли мне стало дурно. Вообразив себе еще долгие месяцы странствий в поисках Амерона, я была готова взвыть. И мои друзья тоже.

– Вы столько раз встречали его и не разу не одолели окончательно, – Скривился Кранадж, – Либо вы не такие особенные, какими пытаетесь казаться, либо это не в ваших интересах.

– Мы встречали лишь его проекции! – Решительно напомнил Андрей.

– Позвольте мне сказать, – Снова вступил в разговор Рыжик.

– Извольте, мастер маг, – Кивнул Скормуз.

– Что если Всадников, если они все же не сказка, призовет Амерон?

– Каким образом? – С явным раздражением спросил Кранадж.

Рыжик пожал плечами:

– Я слышал разговор госпожи и ее друзей… Прежде он действительно желал гибели госпожи, я лично противостоял ему не единожды и в его намерениях не сомневаюсь.

Рыжик посмотрел на меня, потом снова обратился к королям и паладину:

– Я долго размышлял, почему он вдруг передумал и мне кажется…, он желает, чтобы Всадники служили ему…

Мы все переглянулись. Вероника пожала плечами, отмечая, что эта версия вполне может быть. Дарлис поджав губы кивнул, соглашаясь. Слова Рыжика заставили задуматься нас всех, но то, что он произнес дальше, явно предназначалось именно Кранаджу.

– Если это так, то возможно мы сами можем выбрать, какие именно Всадники явятся в наш мир.

Мысль оказалась слишком глубокой и понять ее было не просто.

– Поясните, мастер маг, – Нахмурился Нартагойн.

– Если…, – Рыжик посмотрел на нас, – Если Всадники попадут в руки Амерона, то зная его, едва ли стоит ожидать, что это обернется добром для нас.

– Вы полагаете, что Всадников можно выдрессировать подобно животным? – Не сдержав смех спросил Кранадж, – Злой хозяин науськает их кормиться кровью невинных, а добрый сделает из них милых пуделей?

Рыжик покраснел, буркнув смущенно:

– Это многое могло бы объяснить…

– Едва ли, – Скривился Кранадж и не дав магу реабилитироваться, а нам обсудить внезапную интересную версию, обратился к Нартагойну, – Сколько еще мы будем выслушивать эти жалкие оправдания?

– Сколько потребуется, чтобы установить справедливость.

– Какой будет справедливость, я тебе уже сказал, Нартагойн!

– У каждого своего представления о справедливости, Кранадж, – Заметил Скормуз, – Наша задача прийти к общему знаменателю. И как верно заметила миледи Санрайз, он заключается в том, что мы все желаем избавиться от Разлома. Все прочие распри мы можем оставить на потом.

– «Потом» может не наступить! – Кранадж окинул всех взглядом, – Быть может здесь и сейчас решается судьба нашего мира! Возможно здесь и сейчас мы можем положить конец отраве Разлома!

Кранадж заметался из стороны в сторону, бросая взгляды то на Скормуза, то на Нартагойна и меня:

– Я призываю тебя, Нартагойн, еще раз крепко подумать над тем, тех ли ты союзников выбрал.

– А я призываю не отказываться от союза. Это решение миру точно не поможет.

Теперь Нартагойн стоял совсем рядом со мной всем своим видом показывая, чью сторону выбрал.

– Это ты продал союз за чарующий взгляд этой ведьмы!

Я видела, как скривился Скормуз и напрягся Нартагойн. Его рука легла на навершие меча в виде львиной головы, но клинок не покинул ножны. Зато в голосе Нартагойна было стали не меньше, чем ушло на его меч:

– Не смей подобным образом отзываться о миледи Санрайз!

– Охренеть, – Тихо вздохнула Вероника, – Мы по ходу сейчас еще одного короля лишимся.

– Тогда нам точно пиз…ц, – Покачал головой Пиксель.

Кранадж криво улыбнулся:

– Что ж, я вижу твое решение окончательное. От своего я тоже отступать не намерен…

– Кузен, – Как-то устало выдохнул Слидгарт,

– Желаешь остаться здесь, я тебя тащить за собой не стану, – Огрызнулся Кранадж, – Служи своему наивному королю до конца дней. Они, видит Диссур, наступят скоро.

– И ты не намерен этому помешать? – Спросил Скормуз.

– Да, паладин, в союзе наша сила, но как видишь, союза больше нет. Но Север умеет встречать бури и, если эта буря все же пожрет нас, я погибну с топором в руке и чистой совестью. А вот вам это едва ли удастся.

– Лично меня устраивает, – Пожала плечами Вероника, – Обойдусь без топора и чистой совести, если умирать не придется.

Кранадж глянул на Нартагойна тяжелым взглядом и не сказав больше ни слова, вышел из зала. С ним удалилась и личная свита из двух скабенитов, которых прежде я приняла за приятелей Лируфа.

Нартагойн со вздохом повернулся ко мне:

– Сожалею, миледи, что вам в очередной раз пришлось иметь дело с непробиваемым упрямством северян, а также их скверным воспитанием.

Последнее слово далось Нартагойну с трудом, и он отчего-то явственно покраснел.

– Я бы хотел наказать Лируфа за нападение, но в нынешних обстоятельствах…

– Нет нужды, – Прервала я короля, – Я понимаю, что это ни к чему хорошему не приведет.

Нартагойн поклонился мне:

– Благодарю вас.

Король смотрел мне в глаза, желая сказать что-то еще, но все никак не мог решиться и отвел взгляд.

– Полагаю, на защиту Кранаджа Скират может не рассчитывать, – Хмуро подытожил встречу Скормуз, – Но оставить людей без прикрытия мы не сможем.

– Слидгарт, – Обратился Нартагойн к герцогу, молча разглядывающему узоры из пятен на столе, – Если ты намерен покинуть город вместе с кузеном, я тебя удерживать не стану.

– Меня не так много связывает с Кранаджем. По сути ничего более, кроме родства.

Герцог поднял взгляд на короля:

– С Югом моя связь куда сильнее.

Несмотря на то, что по вине герцога мы пережили не мало неприятностей, я все же была рада тому, что он решил остаться. Возможно лишь потому, что наши ряды итак почти развалились, а впереди ждало самое непростое испытание.

– Что ж, это меня безмерно радует, – Кивнул Нартагойн, улыбнувшись герцогу, – В таком случае, я бы хотел доверить тебе защиту жителей Скирата.

– Я надеялся поехать с вами, взглянуть на этот Разлом.

Нартагойн покачал головой:

– Возможно так бы и случилось, но на Кранаджа я теперь не могу рассчитывать, а бросать людей мы не можем.

Решение герцогу не особо понравилось, но он сильно не сопротивлялся поэтому оно было принято.

– Гарнизона, чтобы удержать город тебе не хватит, – Качнул головой Скормуз.

– Город мы оставим. Если Разлом не будет закрыт, город обречен.

Нартагойн продолжил инструктировать Слидгарта:

– Даш нам пять дней. За это время соберете вдоволь провизии, все необходимое. Мы же поедем налегке.

Король окинул нас взглядом, ожидая одобрения плана. Никто возражать не стал.

– Если мы не вернемся, уведешь жителей в безопасные места.

– Не много таких осталось, – Покачал головой герцог, – А вскоре вообще может не остаться.

Я почувствовала на себе взгляд Рыжика. Он смотрел с тревогой, будто не видел никаких шансов для нас. Вскоре эта тревога расползлась по всей комнате, наполнила ее, сделав воздух гуще. Нартагойн снова обвел нас взглядом и натянуто улыбнувшись произнес:

– Если мы верно истолковали пророчество, то наш успех неизбежен.

На этом король отпустил герцога, отрядив напоследок новый отряд гвардейцев. Мы вновь устроились за столом и внимали планам Скормуза и Нартагойна. После драки в «трактире» к вину не прикасались, хотя лично меня мучала жажда. Все время разговора, Нартагойн посматривал на меня, и я догадывалась, что причина в том, что произошло между ним и Димой. Вот и сейчас Нартагойн явно надеялся поговорить с глазу на глаз, но Скормуз разумно предложил нам всем ознакомиться с картами, составленными в многочисленных походах в Пустошь. Моих спутников они особо не увлекли, а я не поленилась изучить узкие тропки с пометками о врагах, которые их охраняли, возможными логовами, гнездами и особенно опасными участками, занятыми отравленными туманами и прочими напастями. Кроме меня к карте подтянулся Рыжик, то и дело спрашивая, успела ли я изучить бестиарий и найти там указанных монстров. За его вопросами я уловила отчетливый намек на особенно значительную для Рыжика часть бестиария – письмо, которое он в него вложил и ответа на которое, очевидно ждал. Разумеется, при всех я об этом говорить не собиралась и Рыжик наверно это понял. Вероника водила пальцем по тропкам, прокладывая путь, которым прошла в прошлый раз, красноречиво корча гримасы, намекая на те места, где ее убивали. В конце концов, она добралась до края изученной зоны и спросила паладина:

– Тут и начинается Разлом? Вроде не далеко.

Скормуз переглянулся с Нартагойном и покачал головой:

– Тут заканчиваются наши знания о Пустоши.

Паладин взял стилус и прямо на карте стал проводить линии, погружая нас в неизученную область и историю Асагриона:

– Вот здесь на северо-западе проходила главная дорога. Мы прошли по ней еще до того, как Нартагойн прибыл в город. Она заканчивается обрывом и подобным образом оканчиваются большинство путей.

– А обрыв и Разлом это не одно и тоже? – Озадачился Пиксель.

– Боюсь нет, милорд, – Ответил Нартагойн, – Все, что не отражено на этой карте застит туман неизвестного происхождения. Он поднимается до небес и не рассеивается при любой погоде. До него добраться у нас не вышло, мы наблюдали за ним с утеса. Но вот тут, среди скал есть небольшая тропа, по которой нам удалось зайти дальше всего. Нет оснований полагать, что путь оборвется, но врагов там достаточно. Идти придется тайком, избегая лишних неприятностей.

Король посмотрел на меня, Джеймса и Рыжика:

– Там прибегать к серьезной магии будет не безопасно.

– Зае…сь, – Прокомментировала Вероника.

Паладин кивнул:

– Там много Сигрим и если хоть одна заприметит нас, то мигом превратит нашу жизнь в кошмар. В очень непродолжительный кошмар.

Я переглянулась со своими спутниками. Напуганными они не выглядели, что меня уже радовало, впрочем, мы с самого начала были готовы к непростому пути.

– Но это не самое скверное, – Многообещающее произнес паладин, взглянув на нас мутноватым взглядом усталого старика, – Мы не знаем, с чем придется столкнуться за туманным барьером и здесь полностью рассчитываем на вас.

– На нас? – Удивился Андрей.

– Именно так, милорд Меркрист. Вы ведь объявили себя Всадниками, а значит вам должно быть известно, как справится с Разломом.

Теперь мне вдруг стала понятна лояльность этого прозорливого старика. В то время как Кранадж надеялся нас прикончить, а Нартагойн сохранить нам жизнь, паладин Скормуз рассчитывал, что нам что-то известно о Разломе.

– Мы планировали импровизировать, – Пожал плечами Дарлис, прежде, чем я успела придумать подходящий ответ.

Скормуз взглянул на Нартагойна и тот пожал плечами, копируя жест Дарлиса.

– Что вам известно о Разломе? – Спросил паладин.

Вероятно, пришло время поделиться всей той информацией, которая нам стала известна от Салима и Амерона и которую мы утаили от Кранаджа. Проку от нее было не много, но в настоящий момент нам было важно убедить Нартагойна и Скормуза довериться нам. Поэтому я рассказала все без утайки. Включая гипотезу Амерона о роли Всадников в деле закрытия Разлома.

– Я узнала это от Амерона, поэтому не могу ручаться за достоверность.

– Стало быть, он уверен, что вы Всадники и даже предлагал свою помощь…, – Задумчиво протянул Скормуз, поглаживая подбородок.

Нартагойн молча смотрел на меня, будто пытался понять с кем связался. Возможно в этот самый момент он наконец осознает, что со мной лучше не иметь дел и оставит в покое? А может и вовсе примет сторону Кранаджа…

– Возможно вы, мастер Мэйбилост и правы, – Обратился паладин к тихо сидевшему Рыжику, – Ждать добра от некроманта глупо, по крайней мере бескорыстного, но я все больше склоняюсь к мысли, что нам стоит пообщаться с ним.

– По любому пророчество Тиллария у него, – Кивнул Пиксель.

– Выходит мы все-таки начнем охотится на Амерона? – Решила уточнить Вероника.

Эта перспектива никого не радовала, но соваться к Разлому без малейшего представления о том, как его закрыть было крайне глупо. Неожиданно Нартагойн покачал головой:

– Амерона найти почти невозможно. Я пытался и Кеол тоже. Всякий раз, когда мы настигали его, выяснялось, что с нами заигрывала проекция. Люди гибли ни за что, а после Амерон поднимал их против нас же.

– Тогда я за поход к Разлому, – Поднял руку Андрей, – На месте разберемся что к чему.

Дарлис кивнул:

– Тем более, если Амерон планирует его закрыть, значит тоже там объявится и может даже во плоти.

Скормуз выпрямился и подытожил:

– Стало быть план остается прежним: завтра на рассвете мы отправимся к Разлому.

Мы обменялись взглядам и молча согласились. Других идей ни у кого не возникло.

– Значит следует хорошенько подготовиться и выспаться.

– Мы с Лийсар уже сделали запас зелий, – Гордо объявил Рыжик.

Я заметила ревнивый взгляд Пикселя, который он бросил на мага.

– Славно. Тогда на этом можем закончить наш совет.

Мне очень хотелось, чтобы он действительно закончился, но стоило все же выяснить, какие вольности себе позволил Нартагойн, когда в моем теле был Дима. Король смотрел на меня, явно надеясь урвать немного моего времени и в этот раз мне придется его потратить.

– Бл…ть, надеюсь это все, – Выдохнула Вероника, потянувшись, – После этих бесконечных разговоров перспектива помахать мечем кажется все заманчивей и заманчивей.

– Завтра у вас будет возможность им намахаться вдоволь, миледи, – Улыбнулся Скормуз.

Мы поднялись из-за стола в равной степени утомленные. Рыжик, привычной тенью подплыл ко мне в ожидании указаний, напоминая о том, что и ему требуется мое внимание, но сейчас я не желала вспоминать его письмо и сочинять ответ, который его удовлетворит.

– Миледи, – Ожидаемо обратился ко мне Нартагойн, – Позволите мне поговорить с вами наедине?

Казалось в зале напряглись все, даже Скормуз, который едва слышно хмыкнул и удалился к кувшину с вином на каминной полке.

– Тебя подождать? – Тут же спросил Дарлис, сообразив, что так просто меня не отпустят.

– Нет, – Смирившись ответила я, – Увидимся завтра.

– Будь с ним поласковей, – Подмигнула мне Вероника.

У меня не нашлось достаточно ядовитого ответа для нее, поэтому я промолчала, взглянув на короля. Нартагойн явственно покраснел и слегка поклонившись указал на еще одну дверь в зале. Как оказалось, за ней скрывалась широкая терраса, украшенная розовым закатным отсветом, обещающим холода. Я оставила спутников и вопреки собственному желанию вышла следом за королем.

На какое-то время я позволила себе просто насладиться свежим воздухом и великолепным видом. Скират расположился на хребте горы Нуверион. Это было ее эльфийское имя и странным было то, что мало кто из живущих здесь людей помнил человеческое. Возможно просто эльфийское пришлось людям по вкусу, и человеческое со временем затерялось в веках. Несмотря на мелодичность этого имени, означавшего «солнечный блик», гора отличалась суровым видом и нравом. Тем не менее, здесь, на огромной высоте от земли, открывался изумительный вид на долину внизу с одной стороны и мрачную, укрытую тенями Пустошь с другой.

Нартагойн долго молчал, вероятно подбирая слова. Он смотрел вниз, опираясь на монолитную ограду. Наконец он выдохнул:

– Тогда в Агрине я надеялся на еще одно свидание с вами, не омраченное политикой и избытком вина. Дни без вас казались мне бесконечными, и я почти утратил веру в нашу новую встречу.

Я ответила лишь вздохом, поскольку не была готова к подобному разговору. Мне хотелось побыть на этой террасе одной или хотя бы просто помолчать, но было очевидно, что молчать король не планировал, а мне рано или поздно, придется ответить.

– Но мы встретились вновь, и я повел себя как бестолковый мальчишка! Глупец обуянный страстью!

Я взглянула на короля, вспоминая письмо Димы. Удивительно, но искаженное злостью на самого себя лицо короля доставляло мне удовольствие. Не потому что мне хотелось его таким видеть, а потому что слово за слово Нартагойн подтверждал написанное Димой, а значит Дима писал правду. Всякий раз, когда я в этом убеждалась, я испытывала облегчение. Отпадали даже вопросы про Веронику, ибо Дима стоил большего доверия, чем она. И для меня это было важно…. Я не ожидала, что настолько важно.

– В первое мгновение я хотел вернуться сюда и броситься вниз, – Продолжил свою исповедь Нартагойн, – Прошу извинить за столь патетичные слова.

На языке вертелся вопрос: «что же вас остановило?», но я не позволила себе его задать. Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать.

– Но потом я понял, что это чрезмерно эгоистичный поступок, который не только оставит мир без защиты, но, что куда важнее для меня, оставит наедине с Разломом и монстрами вас.

Только теперь Нартагойн повернулся ко мне. Его глаза были явно влажноваты, от того казалось светились в сумраке зелеными изумрудами.

– Признаться, я опасался, что вы покинете Скират не пожелав более видеть меня.

Я промолчала, не зная, что сказать. Это желание преследовало меня постоянно, но ему препятствовал вполне обоснованный страх. Я не знала, чего ждать в Пустошах, чем закончится путь к Разлому и сумеем ли мы его закрыть. Страшнее всего был вопрос, который я старалась лишний раз не вспоминать: «Поможет ли мне закрытие Разлома снова стать единственным владельцем собственного тела?». Этот вопрос, запрятанный в глубинах сознания, вел меня вперед, но я боялась ответа на него…

– Гибель Кеола бесспорно сильнейший удар по нашему миру, но осмелюсь признаться, я испытал некоторое облегчение, когда вы принесли эту весть.

– Довольно неожиданно при наших обстоятельствах, – Не удержавшись заметила я.

Нартагойн не стал отрицать и кивнул, помедлив, пояснил:

– Разлука с вами в Агрине ранила меня сильнее чем я мог полагать и каждый день в пути, а после здесь, в Скирате, я словно пребывал в забвении. Будто в лихорадке я воображал себе вас в компании Кеола и каждую минуту опасался, что вы ответили ему взаимностью.

Я молчала, позволяя королю излить душу.

– Я чувствовал бессилие! То отвратительное чувство, когда никак не можешь повлиять на события. Бывали дни, когда я был готов встретить смерть, искал ее, кидался в самую гущу сражений. Мне было все едино, кто противостоит мне и сколько их. Лишь бы исцелится от пожара в душе. В такие дни люди вокруг считали, что меня обуяла жажда крови, желание истребить всех монстров. Они не понимали, что я, бросаясь в бой, пытался одолеть единственного, но самого страшного, того, который засел в моей душе, терзает ее и не боится ни меча ни магии.

Картина была крайне поэтичной, но я устала от подобных признаний. Я подумала о Салиме, чей образ значительно уступал Нартагойну в вычурности, но сочетал в себе и слугу и короля, и отзывчивого брата, и мудрого отца. Друга и любовника… Все то, что король пытался облачить в изысканные метафоры, украсить яркими образами, Салим мог выразить одним лишь взглядом. Взглядом, который проникал в самую душу. Салим умел быть тем, кто нужен в тот или иной момент. Но теперь его не было со мной…

– Прошу прощения, миледи, – Замялся Нартагойн, заметив мою безучастность, – Я не хотел докучать вам особенно после…, после того, что произошло.

Я насторожилась, ожидая признания. Похоже Дима действительно написал правду. Король позволил себе лишнего, но получил отпор. Дима… Еще один мужчина в моем вынужденном обществе, который не утаил своих чувств ко мне. Почему-то от этой мысли по моему телу словно бы разлилось тепло, чего я не чувствовала прежде. Мне показалось, что он наполнил меня будто сосуд и я уже было решила, что вот-вот потеряю контроль над телом, но ничего не произошло.

– Я просто хотел, чтобы вы знали, как не легко мне было в тот момент, когда я увидел вас.

Король продолжил свой монолог, а я продолжила молчать, едва улавливая ход его мысли, по большей части пребывая в собственных. Тучи разошлись, но не далеко, открыв путь тусклым лучам закатного солнца. Хмельной свежий ветер нетерпеливо касался лица, путался в волосах, но холодно не было. Я смотрела на горизонт, туда куда нам предстояло отправиться завтра. Казалось там наступающая тьма была гуще, а где-то вдалеке сверкнула пару раз молния. Впрочем, возможно это лишь мое воображение дорисовало пугающую картину.

– Только тогда я испытал облегчение, которое, к моему стыду, лишь окрепло после новостей о гибели Кеола. Вы ведь…

Нартагойн нервно облизал губы и примолк, подбирая слова для явно непростого вопроса.

– Я глупец, прошу простить меня! – Наконец отчаянно выдохнул Нартагойн, – Мысль о том, что вы ответите взаимностью Кеолу была столь мучительна для меня, что даже теперь я не допустил ее в свою голову.

Нартагойн заметался взглядом, явно и вполне искренне терзаясь виной:

– Я наговорил лишнего, совсем не подумав, что ранил вас.

– Ничего не было, – Устало выдохнула я и добавила для ясности, – Между мной и Кеолом.

Нартагойн с явным облегчением выдохнул и провел ладонью по лицу:

– И все же мне не стоило говорить об этом. Прошу прощения.

От бесконечных признаний и извинений я дико устала. Мне хотелось поскорее проститься с королем, закончить этот нелепый разговор и вернуться к себе, но тут внезапный спазм скрутил мне живот. Подступила тошнота.

– Миледи, с вами все хорошо? Вы сильно побледнели.

Я покачала головой, прижав ладонь к животу и проклиная выпитый эль. Для похмелья было рановато, но возможно проклятое пойло разводили чем придется, а может кто-то из скабенитов сумел подсунуть мне яд…

– Давайте присядем, – Предложил Нартагойн, указав на очень кстати подвернувшуюся скамью.

Я пыталась подавить рвотные позывы. Мне совсем не хотелось извергнуть все выпитое и съеденное на глазах короля, и я снова покачала головой:

– Мне лучше вернуться в свою комнату.

Хвала Благодати, король не стал спорить, робко как мальчишка, он взял меня под руку. Я не сопротивлялась.

– Я провожу вас.

Если меня все же отравили, стоило отыскать Рыжика с каким-нибудь антидотом или детоксом. Впрочем, будет достаточно и простого сна. В последний раз я задремала в камере подземелья – не самая располагающая к отдыху обстановка. Потом было пробуждение в квартире Димы и встреча с Таней… Проклятье, похоже я не спала целую вечность!

– Вам так и не удалось толком отдохнуть, – Будто прочел мои мысли Нартагойн, – Это моя вина.

Тошнота то подступала, то отступала, хотя очевидным было то, что от бесконечного нытья короля она становилась сильнее. Мне нужно было скорее от него отделаться:

– Благодарю, я дальше сама дойду.

Нартагойн взглянул на меня, явно не желая расставаться:

– Вы уверены? Здесь не далеко, я провожу вас.

– Я уверена.

Кое как мне удалось добавить твердости в голос, и король кажется меня понял. Он опустил глаза и робко кивнул:

– Как вам будет угодно, миледи.

Наконец освободившись из его захвата, я не оглядываясь направилась вниз по лестнице и дальше по коридору. Меня будто охватил озноб и теперь я грешила на простуду. Это было бы «прекрасное» завершение дня, который едва не стал последним. Всю дорогу до комнаты я опасалась, что наткнусь на Всадников, мне ни с кем не хотелось говорить и хвала Благодати, коридоры были пусты. Я уже спешно миновала зал, куда выходили двери комнат моих спутников, прислушиваясь к шуму за ними, как вдруг буквально наткнулась на Рыжика.

– Ох, госпожа, простите!

Я бросила взгляд на комнаты друзей, испугавшись, что на шум они тут же выбегут, но повезло…

– Я ждал вас возле ваших покоев, потом перенерв…

– Рыжик, я сейчас не настроена на разговоры. Я просто хочу выспаться.

Я обогнула мага и пренебрегая элементарной вежливостью направилась к своей комнате. Рыжик не отставал. Он настиг меня у самой двери и тут же подобно королю принялся извиняться:

– Я всего лишь на минуту и больше не потревожу вас.

Вздохнув, я посмотрела на него. Похоже мой внешний вид говорил о моей усталости красноречивей слов, поскольку Рыжик тут же нахмурился, повторив слова Нартагойна:

– Вы в порядке? Вы сильно побледнели…

– Я мертвецки устала, Рыжик.

– Король Нартагойн…, он не…

– Если тебя беспокоит король, то лучше поговори с ним.

Я понимала, что ответ прозвучал грубо, но ничего не могла с собой поделать. Мысли путались, а тошнота становилась все нестерпимее. Моя рука уже лежала на ручке двери, только теперь я обратила внимание, что стражников рядом с ней нет. И плевать! Даже если Кранадж подошлет очередного мерзавца чтобы убить меня, я буду только рада…, хоть высплюсь и больше не придется решать массу вопросов, вылезающих за пределы моего мира и понимания.

– Я не хотел, чтобы мое письмо навредило вам, – Наконец произнес Рыжик.

– Все в порядке, Рыжик, – Поспешила заверить я, не желая развивать эту тему.

Маг улыбнулся:

– Но мое предложение в силе.

С большим трудом мне удалось вспомнить о каком предложении идет речь. В своем письме Рыжик решил организовать свидание на непонятно каких основаниях. Понимая, что рискую влезть в очередную бесконечную и бессмысленную болтовню о чувствах, я вздохнула, заглянув в глаза Рыжика, в которых теплился огонек надежды и честно ответила:

– Сейчас все, что меня волнует, это Разлом и пока мы с ним не покончим, я не смогу даже вообразить себе нормальную жизнь…, нормальные взаимоотношения.

Не знаю, что натолкнуло Рыжика на развитие его фантазий о наших отношениях, но сейчас в этом разбираться у меня не было сил.

Маг кивнул:

– Я понимаю, госпожа.

Мне показалось, что он действительно понимал. Жаль, что этот ответ не пришел мне в голову раньше. Так я могла куда раньше отделаться от Нартагойна, но это уже не имело значения. По крайней мере, ответив Рыжику, я утвердилась в своем намерении сосредоточиться только на походе, отметая любые сторонние действия и мысли. Возможно Дима тоже поймет меня и не станет усложнять жизнь, оказавшись в моем теле.

– Спасибо, Рыжик. Я ценю это.

Маг зарумянился и великодушно напомнил:

– О сборах не переживайте, я все сделаю.

Сил хватило только благодарно кивнуть, и я тут же закрылась в комнате. Окинув ее рассеянным взглядом, я убедилась, что никаких сюрпризов не появилось, только бадью слуги успели утащить. На какое-то время мною завладели фантазии, как Дима в моем теле принимает ванну. Я даже принюхалась к собственной коже на руке, желая убедиться, что он действительно это делал. Смущение сковало мое тело, я будто оказалась голой перед ним. На мгновение мне даже почудились его прикосновения и несмотря на то, что сейчас я была сама собой, никого в моей комнате не было, я знала, что он прикасался ко мне на самом деле. Видел меня обнаженной… Щеки горели от смущения. Я склонилась над чашей с ароматной водой и умыла лицо. Вспышкой в памяти мелькнул образ обнаженного Димы. Святая Благодать, почему я думаю об этом?! Польза в этих мыслях и воспоминаниях была лишь одна: тошнота потихоньку отступала, сменяясь каким-то теплом, разливающимся по телу. Встряхнув головой, я взглянула на свое измученное отражение в миске с водой и запретила себе думать о том, как Дима обходится с моим телом. Мне очень хотелось верить, что он не позволяет себе лишнего, но я едва ли когда-нибудь буду уверенна в этом на все сто процентов. Даже если он сам ответит мне.

Смущение унялось, вернулась усталость и тошнота. Отыскав кувшин воды, я, пренебрегая чашкой, приникла к горлышку. Только когда кувшин опустел на половину, мне стало чуть легче. Проклятье, я забыла попросить детокс у Рыжика… Вздохнув я села на кровать, словно под каким-то наваждением взглянула на свои руки, будто они вот-вот перестанут принадлежать мне.

– Мне нужно поспать.

Мысль о том, чтобы написать Диме я решительно прогнала прочь, оставив этот вопрос до утра. Я не стала раздеваться, решив не тратить на это дело силы и в тайне опасаясь, что среди ночи меня снова разбудит какая-то напасть. Дрова в камине прогорели, и комната уже успела растерять тепло, поэтому я укрылась одеялом и закрыла глаза. С единственной мыслью: лишь бы не очнуться через мгновение в другом мире. Даже если это случится, то пусть хотя бы через час, а лучше через пять…

Глава 6

Я не сразу понял, что оказался в своем мире. Перемещение застало меня за сочинением письма Санрайз. Передо мной был пергамент, который я уже успел изрядно исписать, из-под его края выглядывала золотистая головка какого-то павлина, изображенного на столешнице в интимной близости с головой другого птицы, но вот я моргнул, и картинка исчезла, обратившись в матовую черную поверхность, а перед моими глазами возниr лист «А»-четыре, исписанный рукой Санрайз. В первое мгновение меня охватила паника. Я тут же вообразил, как очередное послание попадает в руки Кранаджа или Нартагойна, ведь я даже не успел его спрятать. Но отдышавшись, будто после марафонского забега, я вспомнил, что дверь в комнату запер, а Санрайз должна была вернуться в свое тело и на этот раз позаботится о том, чтобы наша переписка осталась в тайне. Впрочем, я не был до конца уверен в этом. Проклятье! Все равно я уже ничего не могу изменить. Уняв трепещущие чувства, я вернулся к действительности и взглянул на письмо, написанное ровным красивым подчерком. Поморгав еще для верности и оглядев собственную комнату, я окончательно убедился в том, что вернулся домой. Похоже мы обменялись телами в тот самый миг, когда писали друг другу письма. Эта мысль показалась мне такой чудной и в тоже время приятной, что я не сразу вспомнил о том, что надеялся больше не увидеть ответа Санрайз на столе в своем мире. В прошлый раз я сжег всю нашу переписку и свое послание записал на видео, в надежде, что сумею обмануть свой разум, если он вдруг начал меня подводить. Но передо мной на столе был новый лист, украшенный подчерком, который я уже безошибочно узнавал. Санрайз написала мне снова. Теперь я невольно ощутил себя заложником какого-то кошмара, где герой никак не может избавится от проклятого артефакта. Возможно мне стоило прямо попросить ее больше не писать мне, в надежде, что таким образом излечусь, но я знал, что не смогу написать подобного. Я не мог отказаться от нее, от общения с ней, даже если оно всего лишь галлюцинация, пагубно сказывающаяся на моей психике. Впрочем, я вспомнил ее последнее послание, зачитанное Кранаджем перед толпой жителей Скирата… К такому общению я готов не был и теперь с тревогой смотрел на послание, опасаясь, что эта скверная тема перекочевала и в мой мир. Робко, будто хрупкую бабочку, я взял письмо Санрайз и прочел первые строки. Это снова был вопрос и на этот раз он так же вызывал во мне чувство стыда и вины: «Почему ты не написал мне?». Я даже себе не мог толком ответить на этот вопрос и не знал, что ответить ей. Санрайз решила, что я обижен на нее из-за Вероники. На этот раз, вопрос о моей интимной связи с этой заразой, она оставила в стороне, явно рассчитывая, что я отвечу на него в ее мире. При этом Санрайз извинилась снова, упомянув, что молчание только усложнит нам жизнь. Разумеется, без моей инструкции она не могла посмотреть видео на телефоне, которое я записал для нее. Она о нем даже не догадывалась. Телефон лежал рядом на столе, но едва ли Санрайз подозревала, что в нем может быть скрыто мое послание. Значило ли это, что она действительно независимая от меня личность? Сработал ли мой эксперимент, или мой разум снова сумел сам себя обмануть? Без понятия… Оставив собственные вопросы до поры, я вернулся к письму Санрайз. Теперь я знал наверняка, что Кранадж против ее воли завладел нашей перепиской. Она опасалась, что создала нам массу проблем и заранее просила прощения. И я простил. Отчасти потому что все худо-бедно разрешилось, отчасти потому, что я не мог злиться или обижаться на Санрайз. В один миг я забыл о своем намерении покончить с перепиской. Даже если я действительно болен и поехал кукухой, то направление ее движения меня вполне устраивало. Я вспомнил свое письмо, которое написал Санрайз перед тем, как оказался у себя дома. Несмотря на то, что зарекся это делать, я в очередной раз признался Санрайз в своих чувствах. Да, после я вычеркнул эти строки из письма, но сейчас жалел об этом. Я смотрел на лист бумаги у себя в руке и ненавидел его. Закопавшись глубоко в себя, я понял истинную причину, по которой сжег нашу переписку: мне просто опостылело подобное общение, напоминающее больше любовный роман, нежели разговор двух людей!

Вздохнув, я посмотрел на телефон, на письмо и решил, что теперь нам обоим стоит перейти на видео формат. Я запишу новое видео и объясню Санрайз, как ей сделать свое. Мне хотелось увидеть, как меняется моя мимика, когда в моем теле находится она. Хоть перспектива увидеть себя «одержимым» и пугала, я все же хотел это сделать. Увижу ли я Санрайз в собственных глазах? Эта мысль настолько захватила меня, что я какое-то время пытался вообразить себе, как это будет. Ничего не вышло и я снова вернулся к письму, совершенно неожиданно наткнувшись на имя «Таня»!

– Бл…ть!

Я совсем забыл о том, что планировал встретиться с ней! После разбирательств с Кранаджем и чудесного спасения от палача, события в моём родном мире вылетели у меня из головы. Что не удивительно: на фоне событий в Скирате моя жизнь здесь была чертовски не выразительной. В Орлинге мне не досуг было вспоминать про Таню. Зато она не забыла обо мне и, похоже, напомнила о запланированной встрече Санрайз. «Я говорила с Таней. Она звонила на твой телефон. Ты говорил с ней, но не упоминал об этом. Почему?». Еще один вопрос, на который не просто будет ответить… Черт! Возможно я выдавал желаемое за действительное, но в вопросе Санрайз мне почудились нотки ревности. Я попытался вообразить, что подумала Санрайз, когда на мой телефон позвонила известная ей девушка. Блин, доверившись мимолетному желанию, я снова все усложнил! Сжег переписку, оставил тайное послание на видео, да еще и затеял свидание с другой девушкой! Стоило подумать о том, что эти действия чреваты последствиями. «Она звала тебя гулять». Мною завладели смешанные чувства, с одной стороны, меня будто бы отчитывала моя девушка, и это было скверно, с другой стороны, воображать Санрайз своей девушкой было чертовски приятно. Странно, но Санрайз не написала, что ответила на приглашение Тани. Я просил ее не высовываться и она, конечно, понимала опасность встречи с полицией, значит она поговорила с Таней по телефону. Но я даже представить не мог, что это был за диалог. Мой взгляд снова скользнул на телефон, и я какое-то время всерьез помышлял позвонить Тане, но что я ей скажу? Ладно, с этим разберусь позже. Похоже в глазах Санрайз я становлюсь редкостным бабником, а мне совсем не хотелось, чтобы Санрайз так думала обо мне. Бл…ть, сам виноват! Теперь даже Рыжик на моем фоне выглядел благородней и порядочней. Мне хотелось прямо сейчас записать оправдание для Санрайз. Я снова вернулся к недавним мыслям, о том, кто я есть, чем могу быть интересен Санрайз. В голове застучало неутешительное «ничем». С трудом я заставил себя вернуться к письму, опасаясь прочесть там очередное замечание, расширяющее пропасть между мной и Санрайз. Оно отличалось от прежних писем, и почти каждая строчка то удивляла, то ранила меня. «Я не знала, что ответить ей и не хотела отвечать, но ты не оставил мне письма, поэтому я надеялась узнать что-то у нее…». Как оказалось, Санрайз действительно удалось кое-что узнать. Судя по всему, девушки неплохо побеседовали, поскольку письмо Санрайз продолжили довольно неожиданные вопросы. Часть из которых была связана с игровым диском. Откуда он у меня, кто его создал и как связаться с создателем? Пытался ли я это сделать? Если да, то каков результат, если нет, то почему? Она заинтересовалась компанией «BitEntertainment» обозвав ее черным магом и желала выяснить, где он обитает. На все эти вопросы было не сложно ответить, поскольку ответа просто не было. Я нашел коробку от диска, которую совсем недавно изучала Санрайз. Мне казалось, я выучил наизусть все, что на ней можно было разглядеть и конечно никаких контактов «черного мага» BitEntertainment я не увидел. Я даже был уверен, что если бы Интернет работал, и я вбил это название в строку поиска, это вряд ли принесло бы какие-то результаты. Теперь даже мне эта коробка и диск, который так и остался в ноутбуке, казались какими-то магическими артефактами. Черт, это многое могло бы объяснить! Всего лишь нужно поверить в магию, а после моего путешествия по Орлингу и Сантерии это совсем не сложно. Или я все-таки рехнулся… Прогнав эту навязчивую мысль подальше, я заставил себя вернуться к письму, уже не ожидая от него ничего хорошего. После всего прочитанного я был уверен, что Санрайз больше никогда не заинтересуется мной, мы продолжим вынужденное формальное общение ровно до тех пор, пока каждый не пойдет своей дорогой, но я ошибся. Продолжение письма вовсе не было сухим и бесчувственным, напротив, если я себе запретил писать о чувствах, то Санрайз словно только теперь позволила. Каждая строчка была наполнена ее переживаниями и живо отличалась от всего того, что она писала прежде. Единственное письмо, в котором она позволила себе подобное не имело адресата. Она написало его сразу после гибели Салима и…, моей предполагаемой смерти. Я упоминался в нем, но тогда ее чувства были полностью захвачены Наматханом. Тогда я впервые стал для нее другом или кем-то подобным. Теперь же я жадно глотал строки, обращенные только ко мне.

– «Я надеюсь, на это письмо ты ответишь. Мы почти добрались до Разлома и как бы тяжело не пришлось, нам нужно сохранить нашу связь. Не легко в этом признаваться, но я просто не справлюсь одна, не имея ответов, которыми владеешь ты, не зная твоего мнения. Разлом пугает меня, Дима. Возможно и тебя тоже. Поэтому я надеюсь на твою помощь. Возможно ты не знаешь, о чем можно написать, сидя взаперти и не видя белого света. Возможно в Тане ты нашел живое общение, которого так не хватает в этом месте…». Санрайз будто видела меня насквозь, но это был не такой леденящий взгляд как у Кранаджа. Должно быть потому, что я не желал ничего скрывать от нее. «Я не виню тебя и судить не стану. Мы из разных миров и даже ни разу не виделись, но судьба распорядилась так, что ты лучше других знаешь меня. Тебе я доверила то, что раньше не доверяла никому. Да, не всегда по своей воле, но так уж вышло».

Ее слова слишком сильно походили на попытку «расстаться друзьями» и меня это ранило даже больше ее прежних холодных ответов на мои чувства. Я не думал, что мое молчание так заденет Санрайз и теперь хотел наверстать упущенное, хотел объясниться. И Санрайз дала мне шанс. Вопросы, которые я задавал сам себе, воображая нашу встречу, вопросы, которые терзали и пугали меня, она внезапно задала сама: «Твой мир загадка для меня и даже о тебе я знаю не много. Ты писал, что учишь детей, но не рассказал толком чему, в твоей комнате есть меч, но не похоже, что ты владеешь им. В моем мире учителю на меч не заработать, а о таком доме многие только мечтают. У тебя большая библиотека из дикой помеси мудрых и бестолковых книг. Я не видела у тебя монет, драгоценных камней или чего-то подобного, чем можно было оплатить все, что наполняет твою комнату. Таня говорила о кино, о фэнтези, о сказках, которые сочиняют для вас. Есть игры, где вы создаете персонажей, строите дома и живете чужой жизнью…». Я догадывался каким образом эта тема всплыла в разговоре Санрайз с Таней и окончательно решил ей не перезванивать. Вполне возможно, теперь Таня убеждена, что я редкий неадекват, в лучшем случае, а в худшем, просто псих. Вздохнув, я вернулся к письму Санрайз, невольно обнаружив в нем подтверждение собственным страхам: «Ты писал, что создал меня…. Я сочла это безумием, и ты признал, что так оно и есть. Но тогда здесь все безумны! Я хочу знать, что ты можешь? Какими способностями обладаешь? Как вы создаете «персонажей», что такое «кино» и почему мой мир Таня назвала «фэнтези»?».

Казалось, Санрайз собрала все накопившиеся вопросы в одном письме и многие из них казались мне не простыми. Я был уверен, что именно Таня наводнила этими вопросами голову Санрайз, а мне теперь расхлебывать. Но вопреки ожиданием, это не пугало меня. Санрайз была словно ребенок в моем мире, но я умел находить язык с детьми. Благо теперь мне скрывать было нечего, и я был готов ответить на любой ее вопрос, особенно после последних слов ее письма: «Возможно все это и не важно для нашей миссии, но это важно для меня, чтобы я могла тебе верить, чтобы я могла понимать этот мир и возможно найти выход из него, если с Разломом ничего не выйдет».

Я отложил письмо и устало потер глаза, затем уставился на вечную пургу за окном. В голове еще крутились строчки из письма Санрайз. В какой-то момент она мне даже привиделась в узоре снежинок. Я позволил себе вообразить, как мы гуляем по снежному Питеру, в очередной раз вспоминаем все пережитое. Она улыбается, иногда смеется и я смеюсь, потому что счастлив. Мы оба счастливы, потому что мы вместе… Черт, в каком из миров это возможно?! Я резко поднялся с кресла и подошел к окну. Она хочет больше узнать о моем мире и обо мне. Кто я есть и чем живу. Едва ли мой рассказ впечатлит ее. Да, она уже знает мою краткую биографию. Задумавшись, я с горечью понял, что моя биографию в принципе «краткая» и есть. Никакой расширенной версии она не предполагает. Я взглянул на тумбочку, куда убрал фотоальбом, с которым уже познакомил Санрайз. Он был наполнен совершенно обыденными событиями, о которых вспоминаешь только на старости лет, когда жизнь почти окончена. Все стоящее, чего я добился в жизни не имело к моему миру отношения. Все мои подвиги случились в мире Санрайз, а здесь я просто человек, чьи амбиции простираются не дальше того, чтобы протянуть еще один семестр в ВУЗе и подкопить денег на толковый комп. И смешно, и грустно.

Возможно все эти вопросы всплыли у Санрайз снова лишь потому, что я предал ее доверие? Из-за этой глупой истории с Вероникой. Или она искренне хотела узнать меня получше? Эта мысль одновременно внушала надежду и пугала меня. Ладно! Так или иначе, я готов на все, чтобы у Санрайз больше не было сомнений насчет моих благородных намерений. Теперь я окончательно уверился в том, что лучше записать видео, чем сочинять письменный ответ. Так Санрайз возможно сразу увидит мою искренность, по крайней мере я на это рассчитывал. К тому же на ее вопросы проще ответить устно, чем письменно.

Я решительно сбегал на кухню, хлебнул воды из чайника и вернулся в комнату. Еще какое-то время побродил туда-сюда, упорядочивая мысли, затем взял со стола телефон. Вспомнил о друзьях, которые возможно тоже вернулись домой. Черт, мне бы стоило им позвонить, хотя чего ради? О том, что твориться в Орлинге я все равно рано или поздно узнаю, а мой мир не богат на события, как верно заметила Санрайз. Выслушивать по телефону едкие вопросы Пиксель, от которых сумел убежать в Скирате мне уж точно не хотелось, а чутье подсказывало, что именно тема моей переписки и отношений с Вероникой сейчас в тренде у моих друзей. Я уселся в кресло, хотя ноги казалось не сгибаются от волнения. Сделав пару успокаивающих вдохов и выдохов, я «разбудил» телефон и завис…

– Что за?

На экране светился значок сообщения. Кто-то написал мне. Помедлив, будто держал в руках бомбу, я открыл его и обнаружил уведомление от оператора, что мне были переведены сто семьдесят рублей. Уже сам факт того, что я получил уведомление от оператора, показался мне неожиданным. Мне казалось, что эти засранцы вымерли, вместе со всеми другими абонентами, не связанными с игрой. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, уж не вылетел ли я из игры окончательно, но это оказалось не единственное сообщение. Второе, которое неожиданно пришло от Тани, вызвало у меня еще большее удивление: «Это тебе за чизкейк, разбойник!».

Мои брови уползли еще выше. Я растерянно смотрел на нелепый текст, будто дурачок на слишком хитрый ребус и «ребус» нихрена не складывался.

– Что, бл…ть, это все значит?

Я карикатурно почесал в затылке, перечитывая странное сообщение. Мой мозг напрочь отказывался понимать происходящее. Возможно Таня случайно отправила это мне? Само собой, напрашивалось позвонить и уточнить, но я медлил, пытаясь понять не имеет ли к этому отношения Санрайз? Я не решительно коснулся пальцем номера Тани. Вызов пошел. В моей голове крутилось множество вариантов того, что ей могла сказать Санрайз. Я понятия не имел, как закончился их разговор и возможно Таня успела обидеться на меня за то, что я не пошел с ней на встречу. По крайней мере так я объяснил себе слово «разбойник». С другой стороны, Санрайз успела многое узнать от Тани, а значит разговор не был мимолетным. Но о каком чизкейке идет речь?!

– Ну же! – Поторапливал я Таню.

В трубке звучали равнодушные гудки, словно намеренно усиливая мою тревогу. Затем затрещало и когда я уже собрался с мыслями, чтобы поздороваться с девушкой, сухой сервисный голос уведомил меня о том, что абонент не отвечает. От предложения оставить голосовое сообщение я отказался и оборвал связь.

– Что за, мать твою, чизкейк?!

Таня по любому ошиблась и написала не тому, кому хотела. Тусила с приятелем, тот угостил ее чизкейком, а Таня случайно перевела деньги мне, потому что мой номер был где-то поблизости. Вариант казался весьма логичным, и я смирился с ним. Вскоре она поймет ошибку и напишет мне или перезвонит.

Это сообщение несколько выбило меня из колеи и какое-то время я просто таращился в угол комнаты, забыв о своем намерении записать видео для Санрайз. Мне вспомнились ее вопросы про кино и игры, про создание персонажей… Я бы мог показать ей как это все происходит, но она разбила оба моих компьютера. Впрочем, возможно будет достаточно объяснений на словах. Выдохнув, я наконец взялся за телефон и открыл на нем камеру, потом перешел в галерею и уставился на превью своей прошлой записи: растерянный, взлохмаченный, будто после бессонной ночи, пацан. Да, карьера блогера мне едва ли светит. Я не стал запускать видео, боялся, что оно отобьет охоту записывать что-либо для Санрайз, а ведь на этот раз я не планировал скрывать запись от нее. Хотя не знал, как поступить с прежней. Тогда я записывался с мыслью, что Санрайз меня все равно не увидит и возможно от этого чувствовал себя уверенней и все равно казался себе каким-то придурком. Черт…, ладно, хрен с ним. Я выделил ролик и чуть помедлив отправил его в корзину. На первый вопрос Санрайз о том, почему не написал ей, я всегда могу ответить, что не успел. Я снова прочел ее письмо. Мелькнула мысль написать себе сценарий ответа, но тогда мои слова едва ли будут звучать так же искренне, как без сценария.

– Ну же, Димон, не ссы! – Приказал я сам себе.

Снова включив камеру, я скривил рожу, затем нервно попытался причесаться пятерней. Только убедившись, что выгляжу более-менее прилично, настолько, на сколько это возможно в моей ситуации, я набрал воздуха и нажал «запись»:

– Привет, Санрайз.

Мне казалось, что мой голос дрожит, но я не придал этому значения. Лучше я едва ли смогу. Все вопросы Санрайз в голове перемешались хотя я держал письмо перед глазами, но один, самый болезненный, внезапно сам всплыл на поверхность, хотя был из другого письма. Теперь, «обретя голос», я хотел уже вслух объяснить Санрайз все то, что произошло между мной и Вероникой. На этот раз не утаивая ничего. Видео не даст мне перечеркнуть отдельных фраз и слов…

Кранадж был верен своему слову и к утру скабениты покинули город. Король Севера явно не желал пересекаться с Нартагойном и увел своих людей еще до восхода, но как мне сообщил Рыжик, встреча все же состоялась. О чем говорили два короля за городскими стенами маг не знал, но было ясно, что договориться у них не вышло. Без вездесущих скабенитов Энастур стала выглядеть еще более сиротливо. Те не многие жители, кто сумел проснуться в такую рань и застать отъезд северян теперь разносили дурную весть по всему городу. Кто-то только теперь решился покинуть Скират, вслед за беженцами, ушедшими ранее и когда мы, еще толком не проснувшись, оседлали лошадей и выехали из города, нас сопровождала целая вереница горожан со скудным скарбом на ветхих телегах. Жители бежали, несмотря на заверения герцога Слидгарта в том, что он обеспечит их безопасность, если они дождутся его и гвардейцев. Остановить бегство не смогло даже упоминание о драконе, улетевшем на юг. Впрочем, это не сильно печалило Слидгарта: чем больше людей оставляло город, тем меньше ему будет мороки потом.

Впрочем, что касалось нашей армии, сопровождавшей нас к Разлому, то тут количество людей сильно удручало. Всего под началом Нартагойна было порядка трех тысяч солдат. Тысячу он выделил герцогу для защиты граждан Скирата, итого при нас осталось только две тысячи воинов, а путь наш лежал в самое сердце тьмы, туда откуда монстры выбирались тысячами и покуда портал в Разломе не будет закрыт их силы не убавятся.

С такими угрюмыми мыслями, мы с рассветом покинули Скират, следом за северянами. Лишних повозок у нас не было, поэтому кто не доспал, клевали носами в седлах. Несмотря на то, что я сама выспаться не смогла, эта утренняя пора придавала мне бодрости. Свежий морозный воздух ласкал кожу, избавлял от тягостных мыслей, и никто не лез с разговорами. Мне досталась норовистая кобыла пегой масти, которая так же бодро шагала подо мной, радуясь утренней прогулке. На какое-то время я даже позволила себе забыть о цели нашего путешествия, вообразить, что где-то за моей спиной осталось мое графское поместье, которое удивительным образом заслужил Дима своими подвигами еще в Агрине. Странно, но в этой фантазии Дима существовал отдельно от меня и вроде как вполне органично вписывался в интерьер. Я видела его в каминном зале, с книгой в руках, в ожидании завтрака над которым корпели слуги, пока я совершаю утренний променад. Кобыла всхрапнула, выдернув меня из чудной идиллической картины. Я плотнее укуталась в плащ, добытый Рыжиком, поймав себя на том, что пытаюсь вернуться в свою фантазию. К сожалению, мне этого не позволили.

– Вы замерзли, госпожа?

Рыжик поравнялся со мной и протянул пузырек с какой-то жидкостью.

– Это согреет вас.

– У тебя там вискарь что ли? – Нахмурился, поежившись, Пиксель.

Я не стала отказываться и благодарно улыбнувшись, взяла пузырек. Отпила, ощутив, как тепло разливается по телу. Алкоголя в зелье не было, но оно действительно справлялось со своей задачей.

– Вискарь? – Не понял Рыжик, – Это не алкоголь, милорд, если вы про него.

С моей подачи маг угостил своим зельем всех Всадников. Согревшись, мы опять погрузились в дрему, периодически подгоняя лошадей, но теперь фантазии отступили и мне пришлось сосредоточится на действительности. Нартагойн торопился и к полудню войско покинуло последнюю куцую рощицу, оставив Скират далеко позади. А впереди раскинулись унылые и мрачные предместья Пустоши, покрашенные осенью в блекло желтый цвет. До самих гиблых земель рассчитывали добраться к вечеру. Я со спутниками ехала позади королевского обоза, держась подальше от всякого, кто горел желанием поговорить. Прошлой ночью меня никто не потревожил и утром я проснулась без посторонней помощи, но этого отдыха было недостаточно, чтобы восстановить мыслительную деятельность. Справедливости ради, стоит заметить, что и мои спутники были погружены в молчание и перебрасывались словами крайне редко. В основном говорила Вероника, припоминая места, через которые мы проходили. К ней прислушивалась только увязавшаяся за Пикселем Лийсар, то и дело с какой-то завистью поглядывающая на розовые локоны Копипасты, да Джеймс, пытающийся выучить общий язык, повторяя и «пробуя на вкус» колкие фразы, выдаваемые Вероникой. В основном бранного толка.

Когда мы добрались до границы Скирата, пришла пора проститься с герцогом, вызвавшемся сопроводить нас часть пути. Поскольку, шансы увидеться снова были не велики, прощание несколько затянулось. Мы с герцогом проделали огромный путь, и как я знала благодаря Диме, именно ему я была обязана жизнью, которую он спас вечность назад близ деревни Даклия, а после еще не раз. Я вспомнила об этом, когда Слидгарт подъехал ко мне и любезно поклонился. Дорога потрепала нас всех, но на герцоге это отразилось совсем незначительно. Волосы отросли до плеч и вились на концах, прибавилось морщин, но взгляд был такой же острый и проницательный. Несмотря на то, что теперь он больше походил на бандита с большака, все же его образ сохранил характерные благородные черты, в отличии от потрепанной брони с выцветшей геральдикой. По взгляду герцога я догадалась, что ему не просто подобрать слова для прощания, но он как всегда сделал это умело:

– Миледи…, знаю, не все гладко было между нами, за что прошу меня извинить.

– Все в прошлом, – Вполне искренне ответила я.

– Благодарю. В свою очередь я бы хотел выразить свое восхищение как вашей доблестью, так и красотой. Я был рад служить вам и надеюсь еще доведется. Берегите себя.

– Спасибо. Вы тоже, герцог.

Друзьями мы точно не стали, но я была рада, что расстаться получилось мирно. Какое-то время, когда пыль за отрядом герцога уже улеглась, а мы продолжили поход, я еще размышляла о нем и том, что мы все пережили вместе. Мне было за что ненавидеть Слидгарта и за что благодарить. По крайней мере мне не сложно было поверить, что несмотря на свою хитрую натуру он часто действовал в моих интересах.

– Ох, чую нам будет его не хватать, – Вздохнул Андрей, знавший герцога почти так же долго, как и я.

– Как и всей той армии, которую мы прое…али, – Хмыкнула Вероника.

С этого момента мы вернулись мыслями к неприятностям, которые ждали впереди. Пока нам везло и порождений Бездны мы не встречали. Еще на выезде из Скирата Скормуз поделился с нами наблюдениями, что твари в основном пересекают Пустошь по ночам, передвигаются небольшими группами и на армию кидаться не станут. Но лишь до тех пор, пока мы не перейдем границу их угодий.

– Там-то их наберётся достаточно, чтобы противостоять нам, – Мрачно предрек паладин.

Где именно пролегает эта граница сказать было сложно, поскольку с каждым днем она вроде как расширялась, а твари становились все смелее. Скормуз велел нам высматривать Сигрим, так как эти проклятые старухи в один миг могли ускорить нашу встречу с толпами монстров. Этим мы время от времени и занимались, отмечая, что с каждым шагом следов обитания людей становится все меньше. Позади остались выгоревшие и брошенные деревни и теперь попадались едва различимые в зарослях руины еще тех времен, когда по этой дороге активно передвигались торговцы в богатый и процветающий Асагрион. Пустошью эти земли назывались весьма условно и как раз только потому, что здесь больше не жили люди. В целом же, здесь буйными осенними красками цвела растительность, местами встречались изгороди, поросшие увядшим вьюном. В то же время мы не раз замечали диких животных, принимая их за монстров и рефлекторно хватаясь за оружие. Они умудрялись выживать даже в компании чудовищ из Бездны, но стали гораздо осторожнее и королевским охотникам удалось подстрелить всего пару оленей, туши которых уложили на телеги с фуражом. Впрочем, учитывая ничтожный размер нашей армии, нам, в купе с припасами и этого было достаточно. При иных обстоятельствах в эту пору мы бы могли собрать здесь не мало грибов и ягод, но Скормуз не рекомендовал уходить с протоптанной дороги, вымощенной булыжниками, между которыми уже активно прорастала сорная трава. Нартагойн к месту вспомнил о гнездовьях, которые устраивали некоторые твари на пути к обжитым местам. Выбирались из своей Бездны, спешили к людям на прокорм, а как поднимется солнце, затаятся в норе, пустой бочке, под порогом или еще где и будто засыпают. Сразу монстра не опознаешь, а нарвешься на него, считай пропал. Потому-то и стоило держаться дороги. На ней тварям прятаться было негде.