Бывший напрокат

Глава 11

Выслушивать причитания брата по типу: «Лучше бы я ослеп, чем увидел это», весь остаток прошлого вечера было раздражающе и смешно одновременно. Антон в принципе был не в духе, а после того как пытался сбежать с ужина и напиться, а вместо этого случайно наткнулся на нас – совсем помрачнел.

Даже родители не догадывались о причине его такого поведения. Никто не знал, кроме меня и Ксюши. И эту причину, я до сих пор в глубине души не могла простить своей сестре, как бы не старалась.

Вот и сегодня на завтраке брат вёл себя тише воды ниже травы. Зато мама была вполне довольна прошедшим ужином, даже несмотря на мою выходку. Отец прочитал мне нотации ещё вчера, так что сегодня уже был спокоен.

С Яном же я предпочла и вовсе не общаться. Совершенно не знала о чём говорить, после того, чем мы занимались в подсобке. Просто молча зашла в спальню, как только мы вернулись домой, и пока он принимал душ, и притворилась спящей. А утром впервые проснулась раньше него и сбежала на кухню под предлогом помощи маме.

«Пятое правило после расставания – никогда не целуй своего бывшего. Даже если пьяна в стельку», – вспомнила пункт из своего списка, составленного ещё лет в шестнадцать, после первого расставания с одноклассником. И это правило я успешно нарушила.

На самом деле я нарушила уже множество правил. Первым было: «Никогда не думай о бывшем». Вторым: «Никогда не пиши и не звони бывшему». Третьим: «Никогда не сходись с бывшим, даже как друзья». Четвёртым: «Никогда не проси помощи у бывшего» и так далее.

Оставалось не пренебречь самым главным: «Никогда не спи с бывшим. Даже если очень хочется». Ведь вчера я неразумно поддалась своим желаниям. И впредь такого не должно повториться.

Но, бегать от подставного парня и дальше у меня не получилось. Ещё вчера на ужине, было решено отправится в семейную поездку на природу, которую так хотела Оксана. Поэтому пришлось быстренько собрать сумку, и одеться. Хорошо хоть, бабье лето всё ещё властвовало даже в нашей Северной столице.

И вот, мы снова остаёмся вдвоём, в «Мазде» Антона, когда останавливаемся на заправке, чтобы залить бензин. Родители укатили раньше, чтобы успеть заехать в магазин, поэтому мы с Левицким ненадолго предоставлены сами себе.

– И как давно? – первым нарушает тишину Ян.

– «Как давно» – что? – переспрашиваю я, когда понимаю, что промолчать не удастся.

– Как давно у тебя не было секса, Ника?

– С чего ты взял, что его давно не было, Левицкий?

– Золотце, вчера ты чуть не изнасиловала меня в погребе.

– Я?! – моему негодованию нет предела. Я поджимаю губы, выдыхаю и пытаюсь напустить на себя безразличный вид. – Ты первый всё начал!

– А ты была только рада, Жуковская. Кстати… – окидывая меня насмешливым взглядом, говорит подставной парень. – Мне понравилось то, что ты не надела лифчик. А, трусики были так себе. Раньше, когда мы встречались, ты была более изобретательна.

Я прекрасно знаю, что мужчина говорит это всё, лишь бы позлить меня. Мстит за вчерашнее и сегодняшнее молчание. Но, я просто не умею игнорировать эти его выпады.

– Душевнобольной извращенец! Иди в баню! – я откидываюсь на спинку сиденья, скрещивая руки на груди, и отворачиваюсь к окну.

– Жуковская, тебе самой не надоело постоянно меня оскорблять?

– Нет. Но, если сильно хочется, можешь обозвать меня в ответ, – я усмехаюсь, и впервые за сегодня открыто гляжу на Яна.

– Я предпочитаю другие способы подразнить тебя, – в глазах бывшего играет мальчишеское дурачество, а губы растягиваются в озорной улыбке.

– Позволь спросить, какие же?

– Скоро узнаешь, золотце.

Мне любопытно, и я собираюсь выпытать что же такого задумал Левицкий. Но, брат, как и всегда появляется в самый неподходящий момент. Ещё более недовольный, чем утром, заводит двигатель и принимается обсуждать с Яном футбольную команду, которая, по всей видимости, нравится им обоим.

Через полчаса мы оказываемся на месте. Подъезжаем со стороны станции Яппиля, на полянку возле озера окружённую лесом. Отец всегда любил именно эту локацию, за уединённость и красивые закаты.

Папа с дядей Виталием уже расставили удочки на самоподсекающих стойках, и теперь собирают палатки. Мама насаживает мясо на шампуры. Сестра с тётей режут овощи на раскладном столике, под навесом.

– Сынок, Ян, в моей машине ещё две палатки, установите их вон там, – распоряжается отец, как только мы вылезаем из «Мазды», указывая рукой на пустую полянку под соснами. – Ника, иди помоги маме.

– Так точно, – шутливо отвечает брат.

Левицкий же корчит недовольную мину. Для моего бывшего-подставного эта вылазка настоящее мучение. Он никогда не бывал на ночёвках с палатками, и в принципе не любит проводить время на природе, если это не утренняя пробежка по парку. Мы даже на пикник никогда не ходили, во время наших отношений. Только по дорогим ресторанам.

А я хоть и частенько ворчу о комарах и неудобствах, всё же люблю наши семейные вылазки. Своеобразная традиция, которая не нарушается годами.

– Удачи, лапуля, – хмыкаю я, чмокаю бывшего в щёку и подбегаю к маме.

Та передаёт мне зелень и велит помыть её.

– Вы поссорились? – спрашивает сестра, подойдя ко мне с бутылкой воды, и начинает поливать из неё петрушку в моих руках.

– С чего ты взяла?

– Ян заметно раздражён.

– Не обращай на него внимания, – хмурюсь я. – Просто Левицкий предпочёл бы пятизвёздочный отель где-нибудь в Таиланде, а не это всё. Где твой женишок?

– У Егора какие-то дела в городе, обещал приехать к вечеру, – как-то слишком сильно грустно отвечает Оксана. – Ник, а пойдём поплаваем? Если пройти чуть левее по берегу, там была тарзанка, помнишь?

– Шутишь? Сентябрь на дворе.

– Первый такой тёплый сентябрь за долгие годы в Питере, – подмигивает она. – Воздух плюс двадцать пять, водичка как в Финском в августе.

– Холодная же, – бурчу я.

– Москва на тебя плохо влияет, сестричка, – хохочет Анисимова. – Всё детство из воды не вылезала, а теперь ведёшь себя как неженка.

– Ладно-ладно, сдаюсь! Идём купаться. Но если я заболею, то это на твоей совести, Ксю. И ты будешь обязана поить меня «Терафлю» и чаем с малиновым вареньем.

Ксюша, смеётся, тут же скидывает сарафан, оставаясь в одном оранжево-розовом полуслитном купальнике. Я стягиваю джинсовые шорты, снимаю топик и придирчиво осматриваю своё отражение в тонированном стекле машины брата. Бледно-зелёный раздельный купальник с лифом-топом без бретелек из жатой ткани сидит вполне недурно. Крутанувшись на мысках, я остаюсь довольна увиденным.

И провожаемые удивлёнными взглядами бывшего и брата, мы направляемся по песочному отрезку берега, в сторону того самого места, которое так любили в детстве.

Тарзанку мы так и не находим, зато отходим на достаточное расстояние, чтобы наши разговоры остались неуслышанными. Ксюшка, не раздумывая, с разбегу кидается в воду. Плюхается в озеро на спину, пока я топчусь у кромки воды, и начинает брызгаться.

– Ну, держись! – издаю я боевой клич, и бросаюсь в озеро, мстить сестре.

– Только не замочи мне волосы! – умоляюще верещит Оксана, когда я брызгаю в неё в ответ.

Через пять минут вода уже кажется тёплой, а мы мокрые до кончиков волос. Заразительно смеясь, мы наперегонки проплываем круг на мели, вдоль берега, и обратно, а после вылезаем погреться на солнышке. Издали доносится запах готовящегося шашлыка, слышится смех мамы и тёти.

– Ты считаешь, я совершаю ошибку выходя за Егора? – вдруг тихо спрашивает сестра.

– С чего ты взяла?

– Я же знаю, что ты думаешь о нём и свадьбе, даже если ты делаешь вид, что всё в порядке.

– Если ты любишь его и вам хорошо вместе, какая разница, что об этом думаю я? – отвечаю я хмурясь.

– Просто… – она мнётся, нервно дёргая лямку купальника. – Я давно не видела Антона, а вчера, когда он появился на ужине, я поняла, что соскучилась. И вдруг так сильно запуталась в чувствах…

– Нет! Не смей говорить мне об этом, – грубо отрезаю я. – Ты сделала свой выбор, он свой. Ты выходишь замуж через неделю, Ксюша, к чему всё это?

– У него есть кто-то? Просто скажи, и я не буду больше ничего спрашивать.

– Спроси у Антона сама.

Мне не хочется участвовать в этом, снова быть меж двух огней. Каждый раз, когда заходит разговор о моём брате, я начинаю злиться на Оксану. Вспоминать то, что она натворила.

– Я…

Но, сестра не договаривает, и впервые за эти дни я несказанно рада очередному неожиданному появлению Антона в сопровождении Яна.

Брат сообщает, что мясо готово и нас зовёт мама, протягивает Ксюше полотенце, тут же отворачиваясь, когда она, робко глядя из-под опущенных ресниц, принимает его. Левицкий же, как обычно, отличается, закутывая меня в полотенце, которое самолично принёс, нагло ухмыляется чмокая прямо в губы и шлёпает по попке.

– Переигрываешь, пупсик, – гневно шиплю ему на ухо.

– Это только начало, золотце, – возражает мой псевдо-парень.

– Думаю, – соблазнительно улыбаясь, говорю я. – Тебе стоит остудить свой пыл, любимый.

И пока Ян не догадался, что именно задумала его бывшая девушка, я резко подаюсь вперёд и прикладывая всю возможную силу, толкаю мужчину в воду. В моей голове рисуется красочная картинка: он падает в озеро, промокает, пока я коварно смеюсь в ответ. Но, как это обычно и бывает, всё происходит не так, как я планирую. Бывший тянет меня за собой, и я падаю прямо на него вновь промокнув.

– Помнишь, ты спрашивала о моих способах поддразнить тебя? – почти касаясь губами моего уха, спрашивает Левицкий, поднимаясь на ноги и помогая встать мне.

– Прекрати, на нас же смотрят, – возмущаюсь я в ответ, когда мой подставной парень притягивает меня к своему голому торсу, откидывая потяжелевшее от воды полотенце на берег.

– Мы здесь одни, Жуковская.

И правда, я и не заметила, что Ксюша с Антоном тактично оставили нас наедине. Вот же чёрт его дери. Ситуация очень опасная.

Я напрягаюсь всем телом и пытаюсь оттолкнуть бывшего, который утягивает меня глубже в воду.

– Месть, блюдо подаваемое холодным, золотце.

Ян плотнее прижимает меня к себе, не оставляя и миллиметра расстояния между нашими телами. Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его бёдра ногами, а руками обвить шею. Потому что даже встав на носочки я уже не чувствовала дна.

– Хватит! – взвизгиваю я. – Ты же знаешь, что я боюсь глубины!

– Я ни за что не отпущу тебя, Ника, – вдруг ласково шепчет он, почти касаясь моих губ.

И мне больше не страшно. Почему-то именно сейчас, я знала, что Левицкий не навредит мне. Мне хочется зарыться пальцами в его мокрые волосы, потянуть на себя. Я закрываю глаза, готовясь, что сейчас его губы накроют мои, но вместо этого ощущаю, как правая рука мужчины перемещается ближе к купальным трусикам.

По телу проходятся мурашки, когда его пальцы, едва касаясь моего лона, через ткань, оглаживают почти невесомо. Они скользят вверх-вниз, и, не находись мы посреди озера, бывший однозначно смог бы почувствовать, что мои трусики уже совсем влажные. Я прикусываю губу, когда понимаю, что дышу слишком часто, когда его пальцы немного надавливают на вход. Всё ещё через купальник.

– Прекрати, – умоляюще требую я.

– Тише, Ника, мы же не хотим, чтобы кто-то услышал, верно?

Бывший сдвигает надоедливую ткань и проводит пальцем по промежности, продолжая дразнить, ни на секунду, не отрывая взгляда от моего лица. Он не спешит, продолжая нарушать все правила приличия и запреты. И это ощущение опасности, того, что нас могут застукать, распаляет ещё сильнее.

Я всё ещё помню, как он хорош в постели. Сначала разжигающий ненависть, которая через время перерастает в страсть. Властный и грубый, но в то же время ласковый и внимательный.

А Ян, тем часом легко касается клитора, и с удовольствием следит за моей реакцией. Глаза в глаза. Такой пронзающий зрительный контакт, из-за которого возбуждающая эйфория, будто электрическим разрядом проходится между нашими телами, импульсами отдаваясь в районе груди. Его грозовые глаза больше не обжигают холодом, напротив, ласкают жаром. Бывший точно знает, чего я сейчас хочу и как свести меня с ума. А я же, так глупо, тянусь к нему, как мотылёк к огню, желаю сгореть в нём, раствориться.

– Ты не можешь оскорблять меня, Ника, – говорит он, когда его пальцы проскальзывают внутрь, умело двигаясь вдоль влажных стенок.

– Так накажи меня, – говорю я то, о чём потом точно буду жалеть. – Раз я была такой плохой.

– И правда, золотце, – соглашается Ян, продолжая игру. – Ты была очень плохой.

Я чуть ли не кричу от разочарования, когда его пальцы покидают мою промежность. Со мной, всё ещё обвивающей его бёдра ногами, мужчина двигается чуть ближе к берегу. Аккуратно опускает меня, и я встаю на ноги, чувствуя ступнями песочное дно. Здесь уже неглубоко, воды мне по грудь.

Левицкий снова рывком притягивает меня к себе, чего я совсем не ожидаю, наклоняясь и накрывая мои губы своими, вновь напрочь стирая границы между нами, которые мы так тщательно выстраивали всё это время. Поцелуй настойчивый, и в то же время нежный. Его язык сплетается с моим, скользит по нижней губе. Я подаюсь вперёд, встаю на мысочки, провожу по его плечам острыми ноготками, оставляя почти незаметные следы.

– Я просто обязан наказать тебя, – разрывая поцелуй, пошло произносит бывший, прикусывая мочку моего уха.

И тут же легонько отталкивает меня, а я из-з неожиданности оступаюсь, теряю равновесие и некрасиво плюхаюсь пятой точкой в озеро.

– Остуди свой пыл, любимая, – язвит он, салютует рукой, и нахально хмыкая, удаляется в сторону леса.

– Козёл! Кобелина! – кричу ему вслед. – Ненавижу!