Бывший напрокат

Глава 25

– И кто это тут у нас проснулся? Похмелье небось мучит, а? – сладко пропевает Ника, чуть склоняя голову вправо и наблюдая за моим пробуждением.

Она лежит на боку, завёрнутая в простыню, подпирая голову рукой.

– Иди ты, Жуковская, – хриплю я, разлепляя глаза.

Голова раскалывается, и жутко хочется пить.

– И правда, золотце, иди и принеси мне воды.

– Сушнячок замучил? – фыркает бывшая. – Разбежался.

Она поднимается с кровати, и подойдя к зашторенному окну резко распахивает шторы. Я морщусь от дневного света, тру глаза и желание прикончить Нику возрастает в геометрической прогрессии.

– Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, – чрезмерно радостно восклицает Жуковская, стаскивая с меня одеяло. – Мама звонила, они будут через час, а ты в таком виде.

– Зашторь окно и оставь меня в покое.

– Э, нет, лапуля. Ты идёшь в холодный душ, спускаешься к завтраку и делаешь вид, что ты идеальный парень.

Я ругаюсь, привстаю на постели и швыряю в неё подушку.

– Смерти моей захотел? – хохочет Ника.

– Что ты, золотце, кому же я тогда буду рассказывать все те шутки про тебя, которые я придумал за ночь? – осведомляюсь я.

Бывшая поднимает с пола подушку, и стонет, утыкаясь в неё лицом. Вот так, я доволен. Не одной Нике выводить меня из себя по утру.

– Не желаешь заняться утренним сексом, м? – не унимаюсь и издеваюсь я. – Продолжим то, на чём остановились вчера. Воздержание пошло тебе на пользу, ты стала ещё более страстной.

Жуковская скрещивает руки на груди, выражая недовольство, и через секунду отворачивается от меня. Тихий смешок слетает с моих губ.

– Почему ты всегда отворачиваешься, если краснеешь?

Я не вижу её лица, но уверен, что щёки Ники покрылись красными пятнами. Она никогда не умела скрывать от меня свои эмоции, особенно если я говорил что-то пошлое. Стоит мне отпустить пару похабных шуток, как её мозг подвергается бурной деятельности, добавляя новых постыдных мыслей, и её щёки пестреют краской, а девушка тут же отворачивается, пытаясь думать о чём-то другом. Раньше, мне очень нравилось смущать её. И начинает нравиться снова.

– Не хочу, чтобы ты возомнил о себе ещё больше, чем мнишь. И счёл себя дамским угодником, – заявляет она, подходя к шкафу с одеждой.

– Ты меня таковым считаешь? – с насмешкой осведомляюсь я.

– Нет. Я считаю тебя ненадёжным самовлюблённым и наглым типом, – бормочет Жуковская, придирчиво окидывая взглядом жёлтый свитер и клетчатую юбку из плотного твида. – И вообще, ты вроде в душ собирался.

– Я собирался в душ с тобой, золотце.

– Не дождёшься.

– Тогда… – я хитро улыбаюсь, вставая с кровати и демонстрируя бывшей свой телефон. – Приглашу кого-нибудь другого.

– Божье наказание! Хватит нести чушь и шантажировать меня! – злится она.

– Почему же чушь? Марина дала мне свой номер, например.

– Ты врёшь, Левицкий.

– Зачем мне врать?

– А ну, дай сюда свой телефон, – Ника подлетает ко мне, выхватывая гаджет.

– Верни обратно! – я пытаюсь отобрать у Жуковской телефон, но она бежит с ним в ванную комнату.

– Ни за что! Пока не заблокирую эту потаскушку, позарившуюся на чужое! – кричит она, изворачиваясь и становясь ко мне спиной. – Скажи пароль, Левицкий.

– Нет.

– Скажи, иначе… – бывшая подносит телефон к унитазу и показательно держит его двумя пальцами на вытянутой руке. – Я его утоплю, пупсик.

– Ненормальная, прекрати вести себя как ребёнок. Отдай сейчас же, – рычу я.

– Или пароль, или… Упс…

Телефон выскальзывает из пальцев девушки и плюхается в воду. Она глядит на меня не то виновато, не то испуганно.

– Я случайно…

Вздыхаю, отодвигая девушку в сторону. Надеваю на руку одну из резиновых перчаток, которые висят на полотенцесушителе рядом, и кривясь, осторожно достаю свой телефон. Радуюсь, что он не проскочил глубже, иначе с ним можно было бы попрощаться. Я знаю, что телефон водостойкий и ничего ему не будет, но Жуковская, видимо, забыла об этом. Решаю отомстить:

– Он не включается, Ника. Ты угробила мой новый телефон, – притворяюсь расстроенным.

– Я… Прости… Я куплю тебе новый? – нервно тараторит бывшая.

– Чёрт, там были такие фотки, – поджимаю губы я.

– Фотки?

– Да. Фото.

– Что за фото? – удивлённо спрашивает девушка.

– Твои фото, золотце.

Несколько секунд она стоит ничего не понимая. Но когда до Жуковской доходит смысл сказанного, её глаза округляются, а улыбка на моём лице становится шире.

– Боже! Только не говори мне, что это те самые фото…

– Я ничего не говорил.

– Ты не удалил их, извращенец?! – негодование чувствуется в каждой клеточке её тела. – Зачем? Мы же расстались! Ты что их показывал водителю в такси?!

На самом деле удалил, потому что было бы странно хранить подобные фотографии бывшей. Хотя было жаль. Когда мы встречались, Ника часто присылала мне свои фотографии, на которых была она. В прямом смысле слова. Никакой одежды, редко бельё. Её любимым занятием было присылать мне фото из ванны в моей квартире, в которой она любила нежиться. И она всегда делала это, когда я был слишком занят. Из-за чего в ответ я присылал ей сообщения в виде угроз и обещаний наказать, и бывшую это заводило ещё больше. А водителю я показал единственную нашу совместную фотографию с нашей же поездки, которую сделал ещё в самолёте, когда Жуковская мирно посапывала у меня на плече.

– Такие фотки никто бы не удалил, золотце.

– И что ты с ними делал, чёрт тебя дери?! – её щёки снова краснеют, теперь из-за ярости. Я пожимаю плечами. – Ты что, на них… Фу!

– Дрочил? Мне по-твоему заняться нечем?

– Значит точно было!

– Ты меня вообще слушаешь, Жуковская?

– Как же это низко, Левицкий. Мог бы скачать порнуху, а не наяривать на мои фото. Фу-фу-фу!

– Я не ты, Ника, – невозмутимо ответил я.

– Что? В каком это смысле?

– Часто представляла меня, удовлетворяя себя, м?

Но она не успевает и слова произнести, как на первом этаже внезапно слышатся разговоры. Значит, вернулись родители Ники и ей придётся спуститься, чтобы встретить их. Наша игра прервана, и мне снова становится как-то невесело.

– Ника? Ты где? – слышится крик отца Жуковской, и она быстро покидает спальню.

Я же умываюсь, чтобы привести себя в презентабельный вид. От утреннего похмелья, кажется, не остаётся и следа, но это только внешне. Внутри я умираю от жажды.

Предполагается, что я должен вести себя как ни в чём не бывало, так, будто не предлагал Нике спьяну попробовать снова быть вместе. Потому что сама бывшая тоже всё утро хранила молчание и делала вид, что всё так, как и должно быть. Не то чтобы я переживал из-за её молчания, скорее я жалел о своём предложении. Я хотел её, ревновал к этому Рабиновичу, и вчера во время урагана мне показалось, что сойтись снова очень хорошая идея. Потому что она опять начинает мне нравиться. Мне было здорово вместе с ней. Как будто и не было года после нашего расставания. За эти дни в Санкт-Петербурге я снова окунулся в прошлое с головой и возжелал там остаться.

Но сейчас, мне кажется, что это лишь помутнение рассудка. Начать всё заново глупая затея. А желание вернуть прошлое абсурдное, идиотское и точно не правильное.

Ведь прошлое должно оставаться в прошлом.

Я решил не спускаться к завтраку, обдумывая ситуацию. Поэтому гневная бывшая заявившаяся в спальню, совершенно меня не удивила.

– Ян! Я же просила тебя спуститься, в чём сложность? – с порога она ткнула в меня, лежащего на кровати, пальцем.

– Ты не принесла мне завтрак в постель? Злюка, – отшучиваюсь я.

– Какой же ты невыносимый, Левицкий. Ты умеешь вести себя нормально?

– Вчера тебя ничего не смущало, Ника.

Я поднимаюсь и подхожу к бывшей со спины. Она стоит у зеркала и расчёсывает волосы. Она смотрит на меня через зеркало, взгляд девушки метается, не зная, за что зацепиться. Жуковская нервно крутит расчёску в руках, которые дрожат. Закусывает нижнюю губу и решительно оборачивается ко мне.

И я понимаю, что она решила поговорить о вчерашнем. Совершенно не вовремя, потому я пока ещё не придумал, что делать со своей оплошностью.

– Ты не представляешь, что я сейчас чувствую, Ян, – произносит она, тяжело вздыхая.

– Злишься на меня из-за завтрака, я в курсе, – отвечаю я, прекрасно справляясь с ролью идиота, непонимающего о чём речь.

– Мы можем сейчас поговорить о твоём умышленном непонимании того, о чём я сейчас говорю, – вскинув брови, передразнивает мои вчерашние слова Жуковская. Она теребит прядку волос и определённо нервничает. – Но лучше поговорим о твоём вчерашнем предложении и…

– Ника, – я сжимаю её плечи, желая успокоить, но через несколько секунд отпускаю, понимая, что это неправильно. – Вчера было просто помутнение, не придавай этому значимости. Ты же меня знаешь. Я говорю, а потом думаю.

– Но ты всегда говоришь то, что думаешь, – осторожно возражает Жуковская.

– Не в этот раз, Ника. Прости, я просто был пьян, – безэмоционально произношу я, чувствуя сожаление из-за собственного решения.

Трус. Снова пошёл на попятную и решил сбежать, как только появились чувства чуть больше обычной симпатии. Что-то внутри громко кричит мне, что я сию секунду обязан опровергнуть сказанные мною слова, прижать её к себе и никогда не отпускать, но я уже решил, что легче нам быть порознь. И где-то в глубине души я знаю, что эта причина лжива, просто я трус.

– Наша вторая попытка продлилась даже меньше суток, – горько усмехается Ника. – А я на секунду поверила, что у нас правда может выйти, – шепчет она. – Но ты всё такой же ненадёжный, ничего не изменилось.

И после этих слов Жуковская покидает спальню, оставляя меня наедине со злостью на себя самого.