Бывший напрокат

Глава 27

– Значит, мой старший брат наконец-то набрался смелости побороться за свои чувства? – осведомляюсь я, с ногами забираясь на Ксюшину кровать. – И какой у него план?

– Антон просил меня принять решение. И если я решу быть с ним, то конечно, придётся отменять свадьбу, извиняться перед семьёй Багрянцевых, родителями и так далее, – поясняет сестра, закидывая в рот дольку белого шоколада.

– И вы сообщите родителям?

– Не сразу, конечно же. Будем встречаться тайно, как раньше. А потом всем расскажем, когда придёт время.

– И что ты решила?

– Я люблю его, Ника. Я никогда не любила Егора так, как Антона, – она разводит в стороны руками, и счастливо улыбается. – Я, конечно, люблю Егора, по-своему.

– Но не так.

– Да, не так. Как видишь, ради Антона я готова пойти на такие риски, всегда была. Это он боялся рассказать, и мы отдалились. Если бы Егор попросил уйти от Антона к нему, я бы не согласилась.

– Но ты сомневаешься. Из-за родителей?

– А если они никогда не простят нас? Мои меня, а ваши его? Что, если они вычеркнут нас из своей жизни навсегда? – голос Анисимовой дрожит, её начинает колотить, а из глаз снова текут слёзы.

У сестры, кажется, начинается истерика, пару минут назад она смеялась и была счастлива, теперь же горько ревёт. Я встаю с постели, подхожу к ней и крепко обнимаю. Мы опускаемся на пол, Ксюша ненадолго затихает в моих объятиях.

– Всё будет хорошо, – шепчу я. – Они поймут, может быть не сразу, но смирятся.

Я пытаюсь сама поверить в то, о чём говорю. Но и у меня множество сомнений по этому поводу. Я сама боюсь сознаться маме, что у меня нет никакого жениха, просто чтобы она не расстроилась. А Ксюша хочет сообщить своим такую новость, от которой и сердечный приступ можно схлопотать.

– Давай так. У нас есть ещё… – смотрю на часы. – Полтора часа до полуночи. Хочешь, как в школьные времена, составим список плюсов и минусов, чтобы ты отвлеклась, м?

– Это так глупо, – сквозь всхлипы говорит Оксана, но наконец-то улыбается мне.

– Зато весело, – подмигиваю я в ответ.

Встаю и подхожу к её письменному столу, беру оттуда несколько бумажек и ручки, возвращаюсь обратно. Протягиваю канцелярию сестре.

– Ну-с, приступим. Ты называй, а я буду записывать.

Оксана утирает слёзы и начинает:

– Счастье родителей. В плюс Егору и в минус Антону.

– Это и так понятно. Давай что-то другое.

– Антон лучше Егора в постели, это в плюс одному и в минус другому.

– Фу! Он же мой брат! – я скривляюсь.

– Ладно. Антон вкусно готовит, это плюс. Но он свинья и никогда не убирает за собой, это минус. А Егор не умеет готовить, зато он чистюля.

– Хорошо, а внешне?

– А внешне оба в плюсе и в моём вкусе, – Ксюша заливается смехом.

– Мой брат трудоголик, – добавляю я. – А Багрянцев маменькин сынок.

– И это минусы.

– Не забывай главное, любишь-то ты Антона, Ксю. Что ты чувствуешь, будучи с каждым из них?

Анисимова задумывается, закидывая в рот ещё несколько долек шоколада. Стучит пальцем по подбородку, и говорит:

– Мы ведь с тобой никогда не говорили об этом. Почему я изменила Антону. Из-за того, что он был вечно занят на работе, только о ней и думал, мы сильно отдалились. Я всё ещё любила его, но чувствовала себя одинокой. А Егор всегда вертелся рядом в институте. Смешил меня, веселил, успокаивал. С ним я почувствовала себя снова нужной. И с ним я всегда чувствую себя нужной, ценной и значимой. А с Антоном… Я с ним летаю. И счастлива как никогда. Как будто в мире только нас двое. И разумно было бы выбрать Егора, но…

– Ты уже давно приняла решение, да?

– Да. Я хочу быть с твоим братом, Ника. Ты же поддержишь нас?

– Конечно! Тогда беги и позвони ему скорее.

Анисимова поднимается с пола, беря в руки свой телефон и уже почти нажимает на номер брата, как роняет его, хватается за живот одной рукой, а второй закрывает рот. И недолго думая, она несётся в туалет, откуда начинают доноситься характерные звуки тошноты.

Картинка в моей голове наконец-то начинает складываться. Тяга к соленьям и сладкому, перепады настроения, теперь тошнота. Вот же чёрт его дери!

Сестра выходит из туалетной комнаты. Её побледневшее лицо мокрое от умывания, она вся дрожит.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – кричит она. – Я не могу быть беременна!

– У тебя есть тесты дома?

– Конечно нет. И у мамы нет. Чёрт!

– Успокойся, дыши, – я хватаю её за плечи. – Может быть, это просто отравление?

– Мы не предохранялись с Антоном! – Ксюша хватается за голову.

– Вы переспали сколько, пять дней назад?

– Четыре…

– Сомневаюсь, что беременность проявляется на таком раннем сроке, Ксю. Или ты правда беременна от Егора, или ты отравилась. Эклерами, например.

– Я не могу быть беременна от Егора, мы всегда предохранялись, потому что он не хотел детей так рано. И я не хотела… – сестра снова начинает рыдать.

– Так, поехали в клинику. Есть круглосуточные. Анализ всегда точнее теста. Одевайся, и поскорее.

Оксана быстро собирается, как и я. Мы тихо спускаемся по лестнице, чтобы не разбудить тётю и дядю. Такси, находившееся рядом, уже ждёт нас у соседнего дома. По пустым улицам мы быстро добираемся до ближайшей приличной частной клиники, и регистрируемся на анализ на ХГЧ.

Я не зря выбрала именно эту клинику, тут своя лаборатория и за дополнительную плату результаты мы можем получить через час или два. После того как у Ксюши берут кровь, мы садимся в коридоре, погружаясь в нервное ожидание. У сестры то и дело звонит телефон, на дисплее имя моего брата, но она не знает, что сказать ему, поэтому игнорирует.

Администратор клиники приносит нам чай. Оксана не реагирует, она вообще ни на что не реагирует, просто рассматривает картину на стене. У меня начинает болеть голова, так сильно, что ноет не только во лбу и висках, а отдаёт даже в зубы и глаза. Приходится попросить у администратора и таблетку. Этот час тянется жутко медленно, и я могу думать только о том, чтобы анализ был готов сейчас, чтобы нам не пришлось ждать ещё час.

И вот, наконец-то к нам выходит медсестра с бумажкой в руках.

– И что значат эти цифры? – срывающимся голосом спрашивает сестра, вырывая бумажку у сотрудницы клиники.

– Что у вас восьмая неделя беременности, Оксана Витальевна, – добродушно улыбается женщина.

– Господи Боже…

– Вам бы на приём к доктору. И нужно сделать узи.

– Врач на месте? – встреваю в разговор я.

– Вам очень повезло, сегодня дежурит Нарине Тиграновна, она и узист и акушер-гинеколог. На приём можно сходить сейчас, – предлагает администратор.

– Я не хочу, – упрямится сестра.

Мне приходится уговаривать её ещё несколько минут, прежде чем нас проводят к кабинету. Я остаюсь ожидать в коридоре. И спустя ещё полчаса она выходит с целой папкой каких-то документов, и совершенно понурая.

Как только мы садимся в такси до дома, Оксана заливается горькими слезами.

– Два месяца! – дрожащим голосом, через всхлипы произносит она. – Я беременна уже два месяца… Как я могла не заметить? Нужно было пить противозачаточные, а не надеяться на то, что презерватив никогда не порвётся.

– У тебя даже живота нет. Это нормально, да? – беспокоюсь я.

– Да, Нарине Тиграновна сказала, что даже на двенадцатой неделе может быть совсем маленький животик. А у кого-то и на восьмой уже заметный. Я слышала сердце ребёнка… Это так странно. Во мне есть жизнь…

– Ты узнала пол?

– Нет, пока ещё рано. После четырнадцатой недели можно будет попробовать.

Анисимова прикладывает руки к животу и вздыхает.

– А кого хочешь?

– Я не знаю. Я только что узнала, что беременна, и… Я даже не знаю, что чувствую. А ещё столько дел: встать на учёт, пройти обследование, сказать Егору, что он станет отцом, – она вытирает крупную слезу с щеки тыльной стороной ладони. – Я была так счастлива несколько часов назад! А теперь… Мы никогда не сможем быть с Антоном.

– Скажи ему про ребёнка, мой брат примет тебя с ним. Он же любит тебя!

– Нет! – сестра хватает меня за руки и до боли сжимает. – Поклянись нашей дружбой, что ни за что не скажешь ему. Наш с Егором ребёнок заслуживает полноценную семью, мать и родного отца. А Антон заслуживает встретить девушку, и завести свою собственную семью.

– Как я могу пообещать тебе такое?! Мой брат имеет право решить сам! – злюсь я. – Вы оба в итоге будете несчастны.

– Я совру твоему брату, что выбрала Егора. Он не должен узнать, что это из-за малыша. Пусть возненавидит меня, тогда ему проще будет забыть нас. Так будет лучше. Ради него, умоляю.

– А как же ты?

– Я тоже забуду Антона. Ради нашего с Егором ребёнка.

– Попомни мои слова, сестричка. Ты совершаешь роковую ошибку. Любовь не так просто выкинуть из сердца.

– Я научусь не любить его. Однажды у меня это почти получилось. Обещай мне, Ника. Обещай, что никому не расскажешь.

Ксюша крепче сжимает мои ладони. В её взгляде такая решимость. Сейчас она больше не напоминает мне двадцатидвухлетнюю весёлую девушку. Вмиг она взрослеет, становясь ответственной не только за себя, но и за жизнь, зародившуюся в ней.

– Я обещаю, – киваю я.

– Спасибо, – искренне благодарит меня она.

Моё сердце болит за Антона и Ксюшу, но я не в силах поделать что-либо. Сестра просит меня переночевать дома, потому что хочет остаться одна. Мне страшно оставлять её в одиночестве, но я не настаиваю. Пробыв в её драме весь день, мне приходится возвращаться обратно, в свою.