Бывший напрокат

Глава 22

Позавтракав, бывший удаляется с отцом, чтобы помочь ему.

Я поднимаюсь в спальню и закрываю дверь с тихим щелчком. Вздыхаю с облегчением, смотрю на часы: десять утра. Подхожу к зеркалу.

«Двенадцатое правило после расставания – не смей влюбляться в бывшего снова. Никогда. Ни при каких обстоятельствах», – удручённо повторяю своему отражению, на что оно в ответ поджимает недовольно губы. – Никогда!

Чувство отвращения к самой себе накрывает с головой. Почему я становлюсь такой никчёмной рядом с ним? Я уже ненавижу себя, ненавижу его. Мечтаю только о том, чтобы отмотать неделю назад и не звонить ему, удалить номер, забыть, вычеркнуть.

Снимаю вещи и иду в душ, чтобы наконец-то смыть с себя все последствия этой ночи. Тёплая вода расслабляет уставшее тело.

Секунда. Наши губы сливаются воедино, его руки проходятся по моему телу, я вдыхаю запах его кожи вперемешку с духами, растворяясь, теряю контакт с миром. Только я и он…

Переключаю душ на холодный. Прохладные капли воды остужают мои мысли и воспоминания. Облизываю губы, которые несколько часов назад с превеликим удовольствием отвечали бывшему взаимностью. Жмурюсь, пытаясь стереть из памяти наш прощальный секс. Но чем больше стараюсь забыть, тем сильнее воспоминания, до мелочей, по песчинке.

– Ошибка. Ошибка. Ошибка, – шепчу, убеждая себя саму.

Как только заканчиваю мыться, обтираюсь и напяливаю пижаму. Выдыхаю несколько раз, пытаясь успокоиться. Завязываю на макушке хвост, и переминаюсь с ноги на ногу прислушиваясь, есть ли Ян в комнате или нет. Открываю дверь и встречаюсь с тишиной и пустотой. Его нет.

Без сил падаю в кровать. Стараюсь ни о чём не думать, и наконец-то чувствую, как веки тяжелеют, и я погружаюсь в сон.

Просыпаюсь из-за того, что становится слишком жарко. Чувствую, как сильная рука прижимает меня к себе. Левицкий спокойно спит рядом, обнимая меня. Наглец! Смотрю на часы: половина четвёртого дня. Спешу встать с постели так, чтобы не разбудить мужчину, но не тут-то было.

– Куда собралась, золотце?

– В туалет? – бормочу я первое, что пришло на ум.

– Опять хочешь сбежать? Не получится. Мы с тобой ещё не закончили.

– Ты совсем обалдел? Душевнобольной извращенец! Оставь меня в покое!

– Помниться вчера ты была другого мнения, – нагло улыбается бывший, садясь в кровати. – Кровать, Левицкий. Нам срочно нужно в кровать, – передразнивает он меня. – Сделай уже это, Левицкий. Ещё! Быстрее, жёстче, глубже! – гримасничает Ян, продолжая издеваться.

– Ах ты гадкая кобелина бесхвостая! – злюсь я, хватая подушку, и со всей дури ударяю ей по его лицу.

Замахиваюсь снова, желая избить его увесистой подушкой, но бывший перехватывает мою руку, наваливается сверху и блокирует мои ноги своими.

– Ха! Попалась! – констатирует он очевидное. – Признай, Жуковская, ты сама хочешь продолжить.

Он проводит пальцем по моим губам нежно, так что у меня подрагивают колени. Спускается ниже, к ложбинке между грудей.

– Ты ведь всё время хочешь меня, золотце. Это не я запираюсь в ванной по два часа, и не мне снятся эротические сны про бывшего.

– Тарталетки! Это были тарталетки.

Ещё не хватает, чтобы бывший счёл, что я мастурбирую, думая о нём.

– Если так хочется секса, то я свободен. А ты должна мне, – продолжает Ян, поглаживая мои рёбра.

Я почти готова поддаться, но нас прерывает предупреждающий стук в дверь, после чего она отворяется и в комнату заходит мама. Я отпихиваю бывшего и с невинной улыбкой смотрю на неё.

– Ах, молодость! – смеётся мама. Уверена, застав нас в таком интересном положении, она тут же начинает придумывать имя нашему с Яном первенцу. – Собирайтесь, дети. Анисимовы пригласили нас на шашлыки у себя.

– А идти обязательно? Погода просто бр-р-р, – капризничаю я.

– Ох, солнышко, ты же не видела новую закрытую беседку Виталия с мангальной печью. Там тепло, не волнуйся. Давайте, подъём. Жду через пятнадцать минут внизу.

Мама полна энтузиазма, и её не переспорить. Приходится подниматься и идти собираться. Радует то, что Левицкому идти хочется ещё меньше, чем мне. Бывший ворчит себе под нос, и я различаю фразу: «Зачем я на это подписался». Хихикаю в кулак, и настроение поднимается. Пусть помучается, может, тогда забудет о своих похабных планах на меня.

Ухожу в ванную, чтобы сменить пижаму на джинсы и свитер, под смешки Яна на тему: «Чего я там не видел». Расчёсываюсь, заплетаю косичку и вместе с одетым псевдо-парнем спускаюсь на первый этаж.

Захватив мамины фирменные солёные огурцы и мочёные помидоры, мы молча доходим до дома дяди и тёти. На улице всё ещё влажно и противно. Родственники проводят нас в беседку. Меня тут же подхватывает под руку Ксюша и силком тащит в дом.

– С ума сошла?! – отпираюсь я.

– Ты должна выслушать меня, – восклицает Оксана, топая ногой. Она выпила, это заметно. – Я достаточно пьяна, чтобы поделиться с тобой. Иначе не решусь. Только не осуждай меня.

– Говори уже, Ксю.

– Вчера ночью я была не одна…

– Логично предположить, что ты была с…

– Антоном, – перебивает меня сестра.

– Я догадалась.

– И ты не против?

– Против того, что ты изменяешь своему женишку с моим братом, которому изменяла со своим женихом? – выгибаю бровь я, упирая руки в бока. – Разве тебя волнует моё мнение?

– Никусь, я так запуталась… Антон… Он придёт?

– Не знаю. Я не видела его со вчерашнего вечера. Послушай, – я беру сестру за руки. Они у неё холодные и нервно подрагивают. – Если ты решила выйти замуж, прекрати мучить моего брата, прошу тебя. Пусть встретит девушку, с которой он будет счастлив. Но если ты любишь Антона, то уходи от Егора пока не поздно, Ксюша.

– А если я люблю обоих?

– Тогда выбирай, родная. И побыстрее. До твоей свадьбы всего семь дней.

– Девочки! Нам нужна помощь! – слышится громогласный голос тёти Тони.

Сестра кивает мне и задумчиво направляется во двор. Я нехотя иду за ней. Пока старшие мужчины жарят мясо, попивая коньяк, мы подготавливаем стол. В беседке появляется чета Багрянцевых, в виде Егора и Марины. Только их тут не хватало.

И вот, наконец-то всё готово, и к шампуру шашлыка на своей тарелке я накладываю рулетик из лаваша с зеленью и печёные баклажаны с перцами. Взрослые снова ведут разговоры о свадебных хлопотах, которые мне уже порядком надоели. Ксюша с Егором отвечают на вопросы о планах на дальнейшую жизнь, а Левицкий молчит, ковыряясь вилкой в салате с помидорами и брынзой.

Мама поднимает тост за счастливую жизнь будущих молодожёнов. Следующий говорит тётя, желающая нам с Яном скорее последовать примеру жениха и невесты, из-за чего и его, и моё настроение падает ниже плинтуса.

– Оксаночка, детка. Ты так налегаешь на мои огурчики, не помню, чтобы ты их любила раньше? – реплика мамы заставляет меня заострить внимание на Ксюше.

– И правда, дочуля, уже пятый пошёл, – подмечает тётя Тоня. – Ты не в положении, Ксюшенька?

– Н-нет, – заикнувшись отвечает Анисимова. – Вы бы с папой узнали первые, если что.

– У нас всё распланировано с Ксюшей. Хотим зачать сына через год, – горделиво говорит Багрянцев.

– Почему сразу сына? – язвительно ухмыляюсь я. – Тут не угадаешь, Егорушка.

– Потому что мне нужен наследник, – выпятив грудь отвечает он. Ощущение, что женишка сестры сейчас порвёт из-за собственной спеси.

– Ха-ха, – не выдерживаю я. – Ха-ха-ха, – смеюсь уже неприлично, во весь голос под непонимающим взглядом Багрянцева. – Простите, Султан Сулейман, не подумала.

Ксюша толкает меня в бок, а я замечаю заинтересованный взгляд своего бывшего. Ему всегда нравилась такая я. В отличие от отца, который тут же делает мне замечание.

Когда обстановка снова перетекает из неловкой в дружелюбную, и все заняты разговорами, я разворачиваюсь к сестре и шепчу той на ухо:

– Ты точно не можешь быть беременна?

– Нет, – уверенно шепчет она в ответ. – Мы предохраняемся с Егором. Всегда.

– А с…

– Нет! – шепчет она яростно. – Мы были вместе только вчера ночью, беременность так быстро не проявляется.

– А огурцы?

– И что? Ты тоже раньше любила тарталетки, а теперь ненавидишь.

– Что правда, то правда, – обречённо вздыхаю я и перевожу взгляд на подставного парня.

Ян о чём-то непринуждённо разговаривает с Мариной, сидящей рядом с ним. Мне это не нравится, но я не подаю виду. Вилкой стаскиваю с шампура очередной кусочек сочного мяса, тянусь за баночкой домашней аджики, когда замечаю, как Марина, разворачивается к Левицкому и наклоняется к нему так, что её грудь чуть ли не выскакивает из декольте. Я пытаюсь игнорировать эту похотливую девку, и выливаю аджику в тарелку, когда Багрянцева кокетливо хохоча, пытается скормить моему псевдо-парню, наколотый на вилку рулетик из ветчины и сыра. Со злостью я сжимаю банку с аджикой, которая дёргается вместе с моей рукой, проливая красный соус на мой белый свитер.

– Чёрт!

– Не ругайся, Ника, – упрекает меня отец.

– Дочурка, испачкалась вся. Что за напасть, – сетует мама.

– Сходите с Ксюшей в дом, замочите пятно, а то не отстираешь потом, – встревает тётя Тоня.

– Идём, и переоденешься заодно, – поддакивает сестра.

– Стоп! – прерываю я этот бардак. – Я пойду домой и переоденусь. У меня… эм… специальное средство для этого свитера с собой, – вру я, ухватившись за момент. – Да, такое специальное. У вас такого точно нет. А ты, Ян, проводишь меня, правда, лапуля?

– Конечно, любимая, – в тон мне отвечает бывший.

Я вскакиваю из-за стола и тяну Левицкого за собой. Ему предстоит объясниться, как только мы выйдем за забор этого дома.