Бывший напрокат

Глава 16

Полумрак небольшого стриптиз-клуба рассеивает неоновая подсветка в ярко-красных, малиновых и фиолетовых оттенках. По-видимому, музыку, которая режет мне по ушам, могут заглушить только пьяные свисты гостей клуба. Яркие лазеры направлены на подиум с шестом, где демонстрирует своё красивое молодое тело в костюме «пошлой школьницы» кучерявая блондинка, волосы которой вьются ниже талии.

Широко улыбаясь девушке-хостес, Антон называет своё имя, и работница заведения, виляя бёдрами, проводит нас к столику. После этого, обворожительно улыбаясь, она желает нам приятного вечера, и подзывает к нам официантку.

– Бутылку рома, ведёрко льда, и колу с лимоном, – заказываю я, и девушка удаляется.

– Боюсь, мы сегодня не доползём с тобой до дома, – шутит Антон. – А сейчас только полночь. Как тебе в «Провокаторе»?

– Не очень. Всё слишком розовое и яркое, – морщусь я. – Это точно мужской клуб?

– Один из лучших.

– Приедешь в Москву, свожу тебя в «Элизиум холл». Вот это настоящий мужской клуб, а какие там девочки… – мечтательно говорю я, вспоминая наши вечеринки с друзьями.

– Лучше бы тебе не вспомнить о них с таким выражением лица, при моей сестре, – беззлобно подкалывает меня Жуковский.

Нам приносят алкоголь. Играет новая мелодия, более спокойная, расслабляющая и приятная на слух. Свет становится приглушённым. Компания взрослых мужчин за столиком справа свистит в знак приветствия новой танцовщицы, которая, видимо, была звездой этого клуба. На подиум выплывает девушка, виляя бёдрами в такт музыке. Бордовое сверкающее платье до пола облегает её полностью, нескромный разрез открывает левую ногу почти до трусиков. Взмах чёрными длинными волосами, музыка становится ритмичнее, и танцовщица одним движением срывает с себя платье, оставаясь в кружевном белье такого же бордового цвета и чулках. Зал ликует.

– Ух, какая! – радостно восклицает брат бывшей аплодируя.

– Предпочитаю блондинок, – зачем-то говорю я.

И всё же девушка неплоха. В меру красива, достаточно вульгарна, а на её, кажется, идеальной фигуре бельё сидит как надо. Я много раз бывал в мужских клубах, но скорее за компанию, потому что стриптиз – это как смотреть на аппетитную тарелку шашлыка, но не есть её. То ли дело приятное знакомство в клубе, а после страстная ночь, без всяких претензий на отношения утром.

Меж тем, закончив свои энергичные, соблазнительные движения, танцовщица прислоняется к шесту спиной, обхватывает его руками выше головы, и принимается то спускаться вниз, раздвигая ноги, то подниматься вверх, выгибаясь дугой.

Я вспоминаю, как Ника красиво танцевала для меня на мой день рождения в отеле, когда мы ещё встречались. Сглатываю.

Танцовщица вдруг грациозно бросается на пол, встаёт на четвереньки и медленно, как пума к своей добыче, приближается к одному из мужчин за ближайшим к подиуму столиком. Взмах волосами, она встаёт на колени, поглаживает грудь, стягивая лифчик и являя залу красиво очерченные соски на крупных грудях. Отовсюду слышатся довольные крики и возгласы, а танцовщица, прогибает спину и коснувшись грудью подиума резко перекатывается на спину. Задирает свои длинные, загорелые ноги на шест. Опять выгибается дугой, скользя руками по полу, как будто он был простынёй, и его можно было сжать в пальцах. Девушки часто делают так, когда кончают.

Стриптизёрша умудряется быстро подняться, будто она пушинка, обходит шест по кругу, стреляя страстным взглядом в мужчин. И покидает сцену походкой от бедра. Музыка затихает. Зал взрывается аплодисментами.

– Выпьем? – поворачивается ко мне, раскрасневшийся Антон.

– Выпьем, – соглашаюсь я.

Бутылка пустеет, а я понимаю, что хочется грубого секса. Ника. Содрать с неё одежду, затем то жёлтое пошлое бельё, взять здесь и сейчас, со всей звериной страстью. Заполнить до самого конца, ловить стоны и наслаждаться удовольствием на её лице.

От мысли, что её тело увидит в этом белье ещё кто-то, пожирает откуда-то взявшаяся ревность. Я слишком хочу её сейчас. Слишком сильно. Слишком. Что аж руки нудят от нужды в её теле, и покалывает кончики пальцев. Напоминаю себе оголодавшее, бешеное животное, готовое сию секунду броситься на свою единственную и такую необходимую вдруг жертву.

Почему сейчас, глядя на красивых танцовщиц, я думаю именно о ней? Пьяный мозг хочет заполучить то, что ему не дают? Мне хочется доказать бывшей, что лучше меня у неё никого не будет? Или…

– Эй, тебе настолько скучно, что ты хмуришься уже десять минут? – выталкивает меня из раздумий Жуковский.

– Я тут подумал, – хитро прищуриваюсь я. – Не хочешь ли ты, дружище, поехать и посмотреть, как без нас развлекаются девушки?

– Думаешь, они не разозлятся?

– По правде, мне всё равно.

– Тогда поехали.

Мы закрываем наш счёт, вызываем такси и доезжаем до Садовой улицы. На улице толпятся люди, которых уже не пускают. И хоть времени было полпервого, скорее всего, клуб забит под завязку. Приходится немного схитрить, уверенно называя фамилию Анисимовой, у которой определённо имеется бронь столика.

Попав внутрь, первым делом мы направляемся в основной зал. Но, не дойдя до барной стойки замечаем Нику, стоящую к нам спиной, и общающуюся с каким-то болваном. И этот недоумок определённо доволен общением с моей бывшей.

– А он что тут делает? – удивляется Антон.

– Ты знаешь его?

– Костя Рабинович, бывший школьный парень моей сестры.

– Костя значит, – шиплю я, видя, как тот над чем-то громко смеётся.

Злость вспыхивает во мне с удвоенной силой. Ревность ощущается даже на кончике языка. Приходится несколько раз глубоко выдохнуть, чтобы усмирить свой порыв подойти и врезать этому Рабиновичу, возомнившему, что у него есть какое-то право вот так смотреть на Жуковскую.

– Добро пожаловать в клуб ревнующих, братец, – недовольно изрекает Антон, хлопая меня по спине. – Не убей его, умоляю.

– Я подумаю над твоей просьбой, – отзываюсь я, и резким шагом направляюсь к Нике.