Частный детектив второго ранга. Книга 4

Глава 2

Завтрак проходил в молчании. Бергер случайно задел ложкой чашку, и от негромкого звона его жена вздрогнула и затравленно огляделась по сторонам.

— Надя, не надо бояться, никто здесь не бросится на тебя и не сожрёт, перепутав с омлетом, — заметил я, отставляя тарелку.

Сидевшая неподалёку Наталья мило улыбнулась и, бросив быстрый взгляд на Бергера, как бы невзначай проговорила:

— Я бы не стала на месте Сергея Владимировича расслабляться. Александр Давыдович известный дамский угодник, а Надежда Петровна очень красивая женщина, так что, возможно, она не зря беспокоится.

— Наталья Павловна, — процедил Макеев, бросив салфетку на стол. — У вас удивительный талант портить аппетит одной фразой. Я не голоден. Пойду узнаю насчёт лошадей. Спасибо, Андрей, что позволил переночевать и даже не на диване в холле.

И он вышел из столовой, я же задумчиво посмотрел ему вслед.

— А он, получается, просто образец добропорядочности, несправедливо оскорблённый, — высказавшись, я повернулся к Наталье. — У меня возникает горячее желание выдать тебя за него замуж и испортить тем самым вам обоим жизнь. Удивительно, правда, какие странные мысли в голову приходят с утра пораньше.

— Ты обещал, что не будешь вмешиваться в моё повторное замужество, — напряжённо ответила Минаева.

— Я обещал, что не буду насильно выдавать тебя замуж. О рассматривании перспективных вариантов речь не шла, — процедил я. В ответ Наталья встала из-за стола и молча удалилась с гордо поднятой головой. Я же посмотрел на Бергера. — Пока рядом вот этот раздражающий фактор, ни одному мужчине не стоит опасаться за нравственность их жён в присутствии графа. Подозреваю, что его покойная жена не просто так вызверилась на Наталью Павловну. Но желать жену друга — это немного аморально, даже для Макеева, вот у него и наступил затяжной диссонанс, плавно переходящий в агрессию.

— Мне стоило позавтракать на кухне, — пискнула Надя, и я перевёл взгляд на неё.

— Не говори глупости. Вы с Сергеем мои гости и, не побоюсь этого слова, друзья. С тех пор как мне было запрещено есть на кухне, это правило распространилось и на вас, — ответил я, размышляя о несправедливости жизни. Вот какие черти принесли сюда Наталью и следом за ней Макеева? В итоге вместо того, чтобы пробовать создавать вестника, я вынужден был присутствовать на завтраке.

— А я думал, что мне накрывали на кухне, потому что не по чину есть где-то ещё, — поддел меня Бергер.

— Я тоже так думал, но мне очень быстро объяснили, в чём именно я не прав. Но, Сергей, может быть, нам учителя какого-нибудь для Нади нанять? С этими двумя ладно, всё обошлось, они всегда заняты исключительно друг другом и на окружающих им плевать, но ты можешь очутиться в менее благожелательной компании…

— Я думал об этом, — сквозь зубы процедил Бергер. — Сам-то я так себе этикет знаю, да и мужчинам в любом случае многое прощается.

— Это да. Главное — в шторы не сморкаться и руки о скатерть не вытирать, а на то, что ты одну вилку с другой перепутал, могут и не обратить внимания, — я потёр подбородок. — С женщинами сложнее. Мне вот прямо сейчас в голову пришла странная мысль: а не написать ли мне барону Князеву, что я так беспокоюсь за его семью, так беспокоюсь… Ночами спать не могу, так сильно переживаю, что недоброжелатели покусятся на кого-то из милых дам… И предложу им снова воспользоваться моим гостеприимством. А в замен попрошу Тамару Ивановну позаниматься с Надей. Как думаешь, это будет не слишком? — спросил я Бергера.

— По-моему, слишком, — он усмехнулся. — Давай вернёмся к этому разговору после того, как ты с бала приедешь. Если ничего другого к этому времени не придумаем, то подумаем, как заманить сюда баронессу Князеву, не рискуя выставить себя на посмешище и не нарвавшись на дуэль с бароном.

— Вы сейчас о моём обучении говорите? — тихо спросила Надя. — Я не понимаю, зачем мне это? Мы люди простые и…

— И вместе с Сергеем много времени будете проводить здесь, — перебил я её. — Дело, Наденька, не в тебе, понимаешь? С тобой и с Сергеем я бы и на кухне спокойно кашу поел. Но вот буквально пару минут назад из этой столовой целый граф выбежал, так что, пожалуйста, не спорь. Нет ничего зазорного в том, что ты в вилках для омаров не разбираешься, я сам в них путаюсь, надо просто научиться. Так, вы завтракайте, а я пойду гостей дорогих выпрово… то есть, конечно же, до ворот провожу, конечно.

Проводив Макеева с Натальей и чуть ли не платочком им вслед помахав, я повернулся к Воронову.

— Илья, не стой над душой. До бала я морально не готов садиться в седло. Вот сразу после, на следующий день, обещаю, мы начнём моё обучение. Можешь в своём расписании время под это выделить, но только с утра, — быстро проговорил я, проигнорировав хмыканье и пристальный взгляд своего управляющего.

— Хорошо, Андрей Михайлович, но я вас за язык не тянул, вон целый наряд охраны является свидетелем, что вы обещали уже начать ездить верхом, — заметил он, посмотрел на часы, и быстрым шагом направился к конюшне. Похоже, ему было некогда, он догадывался, что я начну юлить, и просто добился моего обещания. Вот же…

— Андрей, — ко мне подошёл Аполлонов. — Я долго думал над тем, что происходит с твоим даром, но так и не пришёл к какому-то единому мнению. Полагаю, тебе лучше всего разучивать новые заклинания на полигоне с включённой защитой, а то, мало ли что может приключиться.

— Тогда пойдёмте, начнём практиковаться создавать вестника, — ответил я ему практически скороговоркой и первым поспешил на полигон. Сделав пару шагов, обернулся и спросил у старшего смены: — А где Дерешев? Я его со вчерашней ночи не видел.

— Олег Яковлевич отсыпается, — ответил охранник. — Сказал, что ночка была тяжёлая, и упал на кровать, даже не раздеваясь.

— Бедняга, — сказал я без тени сочувствия и продолжил путь к полигону.

Вчера весь день мы изучали теорию создания вестников. На словах это казалось не слишком сложно, тем более что для этого заклинания не требовалось дифференцировать нити дара. Можно было воспользоваться любой, в конечном результате это влияло только на окрас магической птички.

Выйдя на середину площадки, огороженной плотным куполом защиты, я призвал дар. Ну как призвал, сконцентрировался на каналах и текущей по ним энергии. У меня не было источника, чтобы высвобождать дар из него. Нити, сотканные из магической энергии, наполняли мои каналы постоянно, ровно протекая по ним, прямо как кровь. Собственно, если бы Аполлонов не заставил меня в своё время сконцентрироваться на огне, я бы до сих пор не замечал эту энергию. Сейчас же я чувствовал её как лёгкое тепло, усиливающееся при определённой концентрации.

Кончики пальцев потеплели, я закрыл глаза и направил энергию с них в пространство, заклинанием придавая ей стандартную форму вестника. Так, сейчас нужен тактильный контакт, во время которого надиктовывается послание. Но почему молчит Аполлонов? Неужели у меня не получилось?

Распахнув глаза, я с удивлением огляделся. Искрящейся птички в пределах видимости не было, хотя она, по идее, должна была напротив лица зависнуть. Всё-таки не получилось? И тут я увидел, что Аполлонов молча рассматривает что-то на земле у моих ног. Медленно опустив взгляд, я чуть не свалился, разглядывая сидевшую на земле, переливающуюся огненными всполохами… белку? Какого дьявола у меня вместо птицы получилась, мать вашу, белка⁈ От меня что, к получателю посланий будет белочка приходить?

— Я всё сделал правильно, — процедил я, взмахом руки развеивая вестника. — Почему у меня не получилось?

— Хм, я бы не сказал, что ничего не получилось, — Аполлонов задумчиво обошёл то место, где только что сидела белка. — Только вот вид вестника несколько, хм, странный. Но надо проверить, выполняет ли вестник возложенную на него функцию. Я сейчас отойду к противоположной стене, а ты снова вызови вестника и отправь его ко мне. Только не сразу, подожди, пока я щит на себя накину, так, на всякий случай.

Профессор отошёл к мерцающей для меня стене купола, и его окутало серебристое сияние, в котором я опознал универсальный щит. В теории я даже знал, как он накладывается, но на практике пока не проверял. Аполлонов, немного подумав, наложил ещё один щит поверх предыдущего и кивнул, как бы говоря, что готов принять моё послание.

Я снова прикрыл глаза и создал вестника. На этот раз получилось быстрее, и я даже не удивился, снова увидев сидящую у моих ног белку. Вздохнув, я протянул руку, и белочка взлетела ко мне на ладонь.

— Аполлонову Всеволоду Николаевичу, — внятно произнёс я, не отрывая взгляда от вестника. — Привет. — И тут мне ударило что-то в голову, и я добавил. — Дождись ответа.

После чего легко подбросил белку. Она рассыпалась сотней огненных искр и в тот же момент очутилась возле Аполлонова. Белка очутилась прямо возле него, проигнорировав все поднятые профессором щиты! Проворно вскарабкавшись к нему на плечо, она отчётливо произнесла моим голосом:

— Привет, — и осталась сидеть, не исчезая. Спустя полминуты, во время которых Аполлонов, похоже, боялся пошевелиться, она снова заговорила: — Ответ. Дождись ответа.

— Привет, — тихо проговорил Всеволод Николаевич. Белка сразу же исчезла и появилась снова возле меня.

— Привет, — произнесла она голосом Аполлонова и исчезла.

Профессор медленно снял щиты и молча подошёл ко мне. Долго разглядывал, а потом произнёс на редкость спокойным голосом:

— Что это только что было?

— Это я у вас должен спрашивать, — ответил я раздражённо. — Моя белка опасна?

— Если только своей настойчивостью, — Аполлонов оглядел полигон. — Нет, она не опасна в физическом плане, а к её форме вполне можно привыкнуть. Зато сейчас каждый, кто получит послание, не будет гадать от кого оно.

— Отлично, — я потёр подбородок. — Не возражаете, если я несколько раз в день пошлю вам вестника, чтобы закрепить результат. И мне, кстати, понравилась функция с ответом.

— Мне тоже, — машинально ответил профессор, ещё более задумчиво, а потом встрепенулся и посмотрел на меня. — Нет, я не буду возражать. Более того, Андрей, посылай мне вестников через одного: с ожиданием ответа и без. Мне нужно всесторонне изучить этот феномен, может быть, удастся внедрить его в обычного вестника.

Я только кивнул и направился к дому. На сегодняшнее утро у меня было запланировано ещё одно дело, и я решил не откладывать его в долгий ящик.

Савелия нигде не было. Я даже на склад со стратегической гречкой заглянул, где он мог очередную засаду устроить, но никого не заметил. Как бы я его ни звал, Хранитель не отзывался: или не слышал, или намеренно игнорировал, чтобы не отвечать на неудобные вопросы. Ничего, жрать захочет — выползет. Он вроде бы не умеет еду на расстояние к себе призывать. Хотя в последнем я уже не уверен.

Чтобы не пропустить появление Савелия, я расположился с делом Бергера в холле. Ну не просто же так сидеть, в конце концов. К тому же, чтобы начать расспрашивать заказчика, я должен хотя бы на половину вопросов знать ответы.

Открыв дело, я углубился в детальное изучение. И что мы имеем? На первый взгляд ничего особенного — похищение фамильного кольца из сейфа с драгоценностями. Понятно, что украл кто-то из своих. Во-первых, хватились не сразу, а только когда колечко понадобилось, во-вторых, ничего, кроме кольца, не пропало, и это как раз было подозрительно.

Бергер быстро вычислил того, кто умыкнул кольцо, и вот тут-то начались странности. Слуга, вскрывший сейф, утверждает, что не помнит, как это делал, почему взял именно это кольцо и зачем унёс его в скупку, если деньги так и не получил. Со скупщиком ещё интересней: он понятия не имел, что вообще получал какое-то кольцо. Но в тетради о приёме оно числится как безвозмездное дарение, которое он, в свою очередь, кому-то подарил.

— Заказ? — задал я вопрос вслух и перечитал протокол допроса скупщика. — Похоже, что да. Но кому могло понадобиться не слишком дорогое кольцо, даже не артефактное? Оно же, судя по описанию имеет определённую ценность исключительно для семьи как фамильная безделушка.

Бергер явно что-то нащупал, но сам этого не понял и не отобразил в деле. Только после того как он вернулся от скупщика, появился призрак. И чем больше Сергей копал, тем агрессивнее становилась нежить. Но к Бергеру близко призрак поначалу не приближался, пока не произошла гибель невесты заказчика. Протокола вскрытия не было.

— Вот только не говорите, что вы её просто так закопали, — процедил я, перебирая бумаги. — Похоже на то, — и я закрыл папку, бросив дело на диван. Призраки, даже слетевшие с катушек мстящие духи, всегда очень последовательные, им нужна причина для нападения, и, похоже, причина кроется в семье заказчика. — Сошедшая с ума тётушка, ненавидящая свадьбы? — задал я себе очередной вопрос, но ответить на него не успел, потому что дверь приоткрылась, и в холле проскользнул кот, побежавший сразу же в сторону кухни. — Далеко собрался? — спросил я так ласково, что Савелий резко затормозил, а потом и вовсе попятился.

— Так ведь обед скоро, а я ещё не завтракал, — Савелий сел возле двери, обвил себя хвостом и уставился немигающим взглядом жёлтых глаз.

— Почему ты не пришёл, когда я тебя звал? — откинувшись на спинку дивана, я, в свою очередь, рассматривал кота.

— А ты меня звал? — кот закатил глаза, видимо, что-то про себя высчитывая. — Так я не слышал. Я могу тебя слышать исключительно, когда нахожусь в замке. А мне некогда было, я оборотней тех уродких воспитывал, пока они меня слышат.

— Кстати, насчёт оборотней, — я сел, поставив локти на колени и положив подбородок на скрещенные пальцы. — Ты зачем заставлял меня жизнью рисковать, отстреливая их, если мог вот так запросто прогнать?

— Я не мог, — нехотя ответил Савелий. — Мне Ирочка усилитель связи с замком подарила, ты что, забыл? Сейчас я могу частично экранировать энергию в пространство, а оборотни очень чувствительны к ней. К тому же, они же хоть и блохастые уроды и идиоты, но не тупицы, и всегда готовы выслушать умного котика.

— Скажи, а пытки в этом мире случайно не запрещены? — спросил я, покачав головой в ответ на возмущённое фырканье Савелия.

— На что это ты намекаешь? — кот выгнулся и зашипел.

— Я не намекаю, а интересуюсь, разница небольшая, но очевидная. — Поднявшись, я уже почти на автомате создал вестника. Белка прыгнула к Савелию, послушно передавая моё послание, и исчезла снопом искр, на этот раз зелёных.

— Это что сейчас было? — озадаченно спросил кот, почесав за ухом.

— Вестник, — миролюбиво пояснил я.

— А почему он — белка? — Савелий задумался, а потом подпрыгнул и заорал: — Я понял! Понял, почему тебя белки навещают вместо нормальных птичек. Ты же не переработанную замком энергию жил используешь, а черпаешь её напрямую!

— Ну и что? — я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонит.

— Андрюша, одарённые накапливают переделанную энергию в источниках и используют её под свои нужды. Она же трансформированная к ним приходит, и все заклинания создаются с учётом этой переработанной энергии. Когда замки исчезают в Астрале, энергии-то меньше в общем объёме не становится, но одарённые не могут её усваивать. А ты — можешь!

— Это как вместо бензина в бак живую нефть плеснуть, — я потёр подбородок. — Вроде и гореть должна, только машина ни хрена не едет и даже не заводится. И что же мне теперь делать? У меня же абсолютно все известные заклинания будут такими вот фиолетовыми в крапинку в виде белок.

— Ну что тут сказать, у тебя целый профессор университета вдохновение для диссертации уже десять лет найти не может. Вот пускай и изучает твой феномен, заодно каждое заклинание сначала пробуйте под тремя щитами, а потом пытайтесь изменять, чтобы оно хоть немного по характеристикам с требуемым совпадало, — и кот тяжело вздохнул. — Да, рано мы обрадовались, что ты магом оказался. Ну хоть контролировать свои порывы научился, и то хлеб.

— Да уж, — и я снова потёр подбородок. — Ну, ничего, стрелять я пока не разучился, а самое главное — вестника, создавать умею. Пусть и такого оригинального. Я вот ещё что хотел спросить: Макеев с Натальей, случайно не…

— Нет, — уверенно ответил Савелий. — Они тихо друг друга ненавидели с первого взгляда. Каждый считал, что другой виноват в том, что Марк внезапно на гречку переключился и перестал уделять им малейшее внимание. А что?

— Да просто между ними такие искры летят, вот я и подумал, может быть, Александр сублимирует давно скрываемую страсть к жене друга? — я хмуро смотрел на Савелия, потому что, если он прав, то этому поведению должно быть какое-то другое объяснение, и меня это, если честно, не радует.

— Пф-ф-ф, — Савелий разве что лапой не махнул, высказывая своё пренебрежение. — Скажешь тоже. Когда это Сашку останавливала дружба с мужем очередной понравившейся ему красотки? Но ты прав, они как-то резко стали переходить все границы дозволенного, и это подозрительно.

— Проклятье? — сразу же выдвинул я пришедшую мне в голову теорию. — Призрак жены Макеева мог так им подгадить напоследок?

— Софья-то? — кот отвечал, даже не задумываясь. — Запросто. Вот кто в стервозности Наташке мог мастер-класс показать. Но это что же получается, роковая страсть? Это нехорошо, Андрюша.

— Во что это может вылиться? И не проще запереть их в спальне, чтобы они эту страсть реализовали и мирно разошлись? — быстро спрашивал я, прикидывая, как лучше это провернуть.

— Это проклятье, Андрей. Про-кля-тье! — по слогам произнёс Савелий. — Конечная цель любого проклятья — смерть проклятого. В данном случае время ещё есть, чтобы всё выяснить и попытаться исправить. Они же терпеть друг друга не могут, так что до спальни им идти и идти. Но когда они всё-таки там окажутся, а если это то, о чём я думаю, они там в любом случае окажутся, проклятье вступит в финальную фазу и…

— Как это может повлиять на нас? — я снова принялся перебирать в уме варианты.

— Напрямую. Наташка — твой вассал, и ты вынужден будешь вмешаться, когда ситуация выйдет из-под контроля. Макеев — твой сосед, и, что бы ты о нём ни думал, Сашка очень сильный маг. Вот и прикидывай, каким боком замок может тряхнуть. А я предупреждал, что с таким соседом, как Макеев, никаких врагов не нужно, — мрачно добавил кот.

— Как узнать, есть ли на них проклятье? — я только головой покачал. Вот что заставило меня принять безумное предложение Натальи?

— У Наташкиной матери спроси или у графини Беркутовой. Всё-таки именно члены этой семейки считаются специалистами в данной теме, — посоветовал Савелий.

— Отлично. Программа минимум на балу: расспросить заказчика Бергера насчёт призрака и кольца и узнать у Беркутовых, нет ли на Наталье проклятья. Если на ней есть, то Макеева можно и не проверять, и так всё станет понятно. А потом молиться, чтобы их проклял кто-то живой, так как в этом случае появится шанс снять эту дрянь, и нас не похоронит в итоге под обломками этой «роковой страсти». Интересно, а потанцевать у меня время останется? — я схватил папку с дивана и направился искать Аполлонова, чтобы поделиться с ним теорией Савелия насчёт моего дара. В конце концов, Хранитель прав: Аполлонов у нас профессор, вот пускай и разбирается, а у меня дела, похоже, никогда не закончатся.