Чернокнижница

Глава 19. Прекрасное чудовище

— Значит, вы экстрасенс, — один из старших братьев Эйдана смотрел на меня с вожделением. У бедняги чуть не свело челюсть, а слюни капали на тарелку.

Полфлакона «Амброзии», и все мужчины в этой столовой твои. Впрочем, женщины тоже. Одна Елизавета Сергеевна не скрывала своей ненависти. Никакие феромоны не могли на нее подействовать. Клон бывшей свекрови скрипел от негодования зубами, пока я упражнялась в остроумии и кокетстве, прислушиваясь к комплиментам Михаила Харламова.

Не удивлена такой реакции. Мать Эдика-Эйдана также далека от любви, как бревно от секса.

— Да-а-а, — протянула я голосом блондинки из бородатых анекдотов. Такие регулярно травили в обществе люди. Водители в такси, ведущие юмористических программ на телевидении, занудные пикаперы из социальных сетей.

— А давно вы знакомы с моим братом? — интерес во взгляде Миши стал совсем очевиден.

На предупреждающее шиканье Сергея, рычание матери или и возмущенный писк своей жены Юленьки Харламов не обращал внимания. Ничего удивительного, Михаил сидел в эпицентре ароматов, потому потерялся в чувствах ко мне.

В семье графа Локредж родилось четверо детей: Серж, Майкл, Ева и Эйдан.

Сержу нравились военные кампания, кодекс рыцаря и война. Завоевательные походы короля Ардена делали старшего из детей Холландов счастливым.

Майкл любил женщин, выпивку и зачал детей больше, чем родилось бы в семьях естественным путем. Разумеется, не всегда женщины добровольно соглашались стать любовницами. Поэтому очень часто второй сын Холландов в военных походах наслаждался беспомощностью молодых крестьянок пред лицом опасности. Лучше вонючий рыцарь, чем смерть.

Ева напоминала мать — набожную и фанатичную стерву. Истязала себя кнутом, наказывала слуг за недостаточную добродетель, дважды приказала содрать кожу с блудниц. Ибо нечего порок в дом приносить.

Теперь за столом сидели все члены семьи Харламов, словно насмешка над прошлым — там, где они все были давно мертвы. Кого-то убила я, других прикончил Эйдан. Сейчас же история будто отмотала пленку назад, демонстрируя мне кадры старой жизни. Той, где между нами с Холландом еще теплилось доверие, и никто не хотел разорвать другому глотку.

— Достаточно, чтобы узнать Эдика, — ответила я на вопрос, бросая на бывшего мужа взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Взбудораженные гости прислушивались к каждому слову, оскалив зубы в предвкушении ссоры. Богатые, скучающие тетушки и их пузатые мужья ждали скандала, поскольку после громкого предложения Эдика Харламова. Матушку четыре раза отпаивали валерьянкой с дорогим коньяком. Бедная Елизавета Сергеевна никак не могла понять, за что на ее голову свалились такие страдания в лице меня.

— Лена, — голос Эйдана прорезал плотный туман мыслей и отвлек от ямочки на щеке Михаила. Взгляд столкнулся с янтарным огнем, вспыхнувшим за секунду до того, как Харламов наклонился еще ниже ко мне.

— Да?

— Подойди, — протянул лениво бывший муж, разглядывая свои ногти.

Елизавета Сергеевна встрепенулась и сразу закудахтала о том, что нельзя нарушать посадку гостей. Детишки продолжали резвиться с усталыми аниматорами за окном, взрослые ужинали в столовой, мы с Инной своим появлением нарушили все правила и традиции. Я уже молчала о Бубенчике, который перекусал половину малышни, некоторых пришлось даже везти к травматологу. Но никто ничего не сказал, потому что нельзя. Подумаешь, кролик погрыз, они же забавные и милые. Опять же, прививку от бешенства еще не отменили.

Это же Елизавета Харламов, влиятельная женщина в бизнес-мире. Одно ее слово, половина здесь лишилась бы возможностей брать выгодные кредиты на развитие своего дела. Большая часть присутствующих была либо должна матери Эдика, либо собиралась заключить выгодный контракт. Подозреваю, именно влиянием родственницы воспользовался Холланд, дабы заставить отца Макара замолчать. Ведь там, где большие деньги — слишком много грязи.

— Я занята, — ответила я с равнодушием, ковыряя вилкой в какой-то овощной смеси с невероятно сложным названием. По праву руку от меня цедила вино притихшая Инна, а по леву скалился Михаил. Прекрасная компания, чего мне передвигаться?

— Сюда. Иди, — выделил Эйдан, отрывая взгляд от собственного маникюра и смотря прямо на меня.

Змея пока не шипела, но уж разворачивала кольца собственного тела. От тона несколько человек резко замолчали. К примеру, владелец металлоперерабатывающего завода «МашСтрой» дернул бабочку и сдвинулся к своей пышнотелой супруге. Светская львица Анна Люляк подавилась горошком, Сергей Харламов сполз под стол, Бронислав Вертлицкий — муж Евы, вовсе побледнел, становясь одного цвета со скатертью.

— Эдичка, я думаю Леночке сейчас лучше посидеть на своем месте, — поджала губы Елизавета Сергеевна, сжимая вилку. Пальцы немного подрагивали, поскольку любимый младший сын перевел взгляд на мать.

И нехорошо так посмотрел. Даже Оленька прочувствовала и попыталась встать из-за стола, шепнув что-то про пудру с носиком. Правда. Ушла недалеко. Бубенчик на страже порядка сидел у двери, недобро рыча на каждого, кто пытался сбежать из столовой.

— А чего мы молчим? Может тост? — пискнула сестра Эдика, поднимая очередной бокал. — Такие замечательные новости, мой брат женится!

— Еще никто не согласился, — фыркнула я.

— Согласия не требовалось, — улыбнулся Эйдан. — А то ведь так можно жениха расстроить. Ты же знаешь, как плохо, когда я расстраиваюсь.

— У меня от вашей парочки мороз по коже, будто в гостях у двух маньяков, — прошептала горячо Инна, наклоняясь ко мне. — Вы уже час друг друга глазами сверлите. Так и жду, кто первый достанет бензопилу и начнет крошить присутствующих в капусту.

— Окстись, мы же в приличном обществе, — ответила я беспечно, тыча вилкой в помидорку черри, представляя глаз бывшего. — Максимум отравить всех.

— Ахахах, ваши шутки, Лена, потрясающие, — вновь заулыбался Михаил и потянул пальцы к моей коленке.

— Миша, я хочу уйти, — недовольно процедила его жена Юля, тряхнув копной светлых волос и с ненавистью глядя на меня. Красивая девица, что ты нашла в этом клопе под два метра ростом? Впрочем, и так понятно — деньги с положением.

— Хочешь — иди, — ответила я за Михаила, одурманенного «Амброзией», как и все присутствующие.

Весь этот фарс смотрелся бы иначе на трезвый разум. Правда, некоторые поддавались чуть хуже, но оно не удивительно. Ревность, любовь, страсть, презрение и ненависть — сильные чувства, которые не так-то легко перебороть. Большинство присутствующих умом понимало, что все странно, однако не могли сопротивляться воздействию феромонов.

— Если досчитаю до трех, ты встанешь сама, — услышала Эйдана и бросила на него мрачный взгляд.

Настроение у бывшего находилось где-то на отметке «очень плохо», а в такие моменты с ним было лучше не спорить. Вряд ли потом Елизавета Сергеевна смогла бы объяснить кровавую баню в своем доме.

— Эдичка, ты куда? — ахнула прозорливая мамаша, — сейчас же будет торт!

— Деток навещу, — оскалился недобро любимый сын, кивая мне на выход.

— Сейчас приду, — коснулась я плеча подруги и поднялась, для вида изображая покорность.

Нам вслед смотрели все гости, завороженные действием «Амброзии».

После неожиданного объявления о помолвке в гостиной началась невероятная суматоха. Одни кричали поздравления, другие перешептывались. Елизавета Харламова пыталась устроить скандал, из-за чего пришлось достать из сумочки волшебный флакон. Тишина стала такой давящей, что можно было кричать и услышать собственное эхо. Необходимая мера, поскольку играть дальше на гранях нам нельзя — люди любопытны от природы. Заданные потом вопросы могли легко подтолкнуть их к правде. К тому же меня все еще интересовало присутствие Ольги и отсутствие остальных поросят.

Едва дверь за мной закрылась, Эйдан дернул меня за руку с такой силой, что чуть не вырвал конечность. Удар о стену пронзил спину глухой болью, зато жаркий поцелуй заглушил стон. Я поднялся свободную руку, пробираясь пальцами на затылок бывшего мужа, чувствуя опаляющую страсть, вспыхнувшую всего за секунду. Нет, была всегда. Незримо следовала за нами под руку с ненавистью, горящую в глубине души черным пламенем.

Откинув голову назад, я задохнулась от восторга, когда укусы Эйдана переместились с подбородка на горло. Бывший будто желал разодрать зубами мою трахею, но сдерживался, скользя ладонями по талии. Гематома на затылке разбавляла эти ощущения тупой ноющей болью при каждом соприкосновении со стеной.

— Сколько будет действовать твоя прыскалка? — выдохнул Холланд, подхватывая меня под бедра.

— Учитывая, что бросила на пол я целый флакон — час или два, — промурлыкала я, обхватывая ногами талию и касаясь ладонями лица Эйдана.

Юбку платья пришлось задрать, ибо кожа не позволяла таких движений. Где-то вдалеке послышались голоса. Запели какую-то песенку аниматоры, безбожно фальшивя под музыку из мультфильма «Золушка».

— Все четыре, — проурчал мой бывший, пытаясь нашарить застежку на платье. Туман в голове не мешал ясно мыслить, однако мне понадобилось несколько минут, дабы сообразить, о чем он говорит. Особенно когда гад скользнул ладонью на бедро, сжимая кожу.

— Четыре одарённых хрюшки? — выдохнула я, ойкнув от неожиданности, стоило оказаться сидящей на антикварном столике. Небольшая статуэтка греческого бога упала на паркет, разлетевшись на осколки. — Ты их распотрошил, что ли?

Дурман от «Амброзии» в сочетании с ласкающими движениями создал невероятное союз ненависти, наслаждения и боли. Я вцепилась ногтями в затылок Эйдана, а тот в ответ укусил меня за оголенное плечо, оставляя яркий след от зубов. А вместе с этим сразу же заставил задохнуться от восторга, прогнувшись в спине. Нам не понадобилась куча времени, бесконечные часы раззадоривания тел и нежные слова на ушко, дабы прийти к ослепляющему финалу. Осталось лишь тяжелое дыхание с бешеным ритмом сердец в унисон.

Я его ненавидела и жаждала смерти. Может, любила.

Такова жизнь, иногда минус на минус дает неожиданный ответ.

Эйдан уткнулся мне носом в шею, втягивая запах моего тела, смешанного с ароматом феромонов. Всего на секунду я прикрыла глаза, перебирая пальцами влажные волосы на затылке.

— Однажды кто-то из нас умрет.

Прозвучало не как приговор, а констатация факта. Холланд немного отстранился и посмотрел мне в глаза, убирая прядь волосы за ухо. Осторожно, почти ласково. Без давящих ноток садизма. Я же смотрела в янтарный океан, но тепла там не находила. Никогда Эйдан Холланд не мог бы стать нормальным, хоть порой такая мысль проскальзывала в голове.

Да и я тоже.

У злодеев не бывает счастливых концовок.

— Контракт тикает по часам, — проговорила я, подцепляя ногтем твердый подбородок. — Либо кто-то из нас берет обязательства за двоих, либо ищем альтернативный способ спасение. Чудо, что ифриты еще не пробили сюда брешь.

— Именно поэтому я взял на себя смелость немного протестировать хрюшек. Ритуал призыва сработал, — улыбнулся Эйдан, а у меня в голове сразу щелкнуло. Я засуетилась, принимаясь отталкивать недовольного мужа от себя, поправляя платье.

— Холланд, — мрачно протянула я, — чертов садист. Любая сторонняя сущность могла разорвать их на части, а мы лишились бы отличных экземпляров!

— Да брось, они решили, что это игра по типу «Гарри Поттера» и «Мстители», — Эйдан отошел на два шага, застегнув только ремень. Рубашка, съехавшая бабочка, сброшенный пиджак и растрепанные волосы бывшего вообще не волновали.

— Прям серьезно подумали, будто ролевая?

— Нет, я просто сказал им о даре. Знаешь, сколько недоумков мечтает о письме из Хогвартса? А стать Суперменом? О, один появился в синих лосинах. Вспомнились былые времена, когда развлекался с мужчинами, — насмешливо отозвался Холланд, доставая пачку сигарет. Через несколько секунд кончик одной из них начал тлеть, распространяя запах дыма по пустой гостиной.

За стеной гости с мамашей Харламовой и всей родней Эйдана в этом мире, моя подруга — но никто не подозревал о произошедшем. Сидели там, как кролики в клетках под присмотром Бубенчика.

— Где ритуал проводил, умник? — хмыкнула я, слезая со столика осторожно, охнув от боли в мышцах.

— Здесь конечно, — пожал плечами бывший муж, протягивая мне сигарету и давая возможность сделать затяжку. — В подвале, под спорткомплексом. Использовали какую-то детскую книжку Ани про Бугимена или как. Вызов слабенький, ребята от натуги сознание потеряли. Но свечи погасли, а тени расползлись. Пришлось включать фонарики, дабы загнать эту гадость в шкаф.

Меня вновь дернуло. Что там говорила младшая Харламова о чудовище?

— Какой? — насторожилась я, затем сверху раздался девчачий вопль ужаса.

Мы одновременно подняли головы, однако никто этот крик не услышал. Охрана находилась с детьми, а там музыка играла. Взрослые в столовой, сидят под воздействием дурмана.

— Тот, что в спальне моей племянницы, — задумчиво проговорил Холланд, не сдвинувшись с места.

— Ты подселил чудовище в шкаф дочери сестры?

— Ага.

— Это жестокое обращение с ребенком, Эйдан.

— Так не моя же дочь, чего беспокоиться?

— Своих детей ты бы давно пустил в расход, — закатила я глаза, слыша очередной крик, но с места не сдвинулась. Холланд накосячил, пусть сам исправляет. — Надо спасти детишечку. Помрет.

— Жаль, молодая совсем. Жить и жить, — вздохнул Эйдан, не собираясь даже сходить и посмотреть. Вдруг Аню там уже на части рвут.

— Холланд, — терпеливо повторила я, кивая на потолок. — Ползи быстрее, ребенка сейчас убьют.

— Мрак, давай заведем своих, не будешь меня терроризировать с чужими, — буркнул Эйдан, выбрасывая окурок точно в декоративную чашку и шагая к двери. — Будешь удовлетворять зачатки материнского инстинкта, пока не надоест!

— Еще чего, — коварно улыбнулась я. — У меня уже есть двое детей.

— Кто?

— Ты и Бубенчик!