Чернокнижница

Глава 33. Да здравствует бал!

Эйдан Холланд

Больше, чем секс, я любил внимание презренной толпы. Иногда достаточно просто постоять на потеху народа, ловить восхищенные взгляды дам и неуверенные от мужчин, дабы зарядиться энергией на весь вечер. Сегодняшний благотворительный ужин с безумно богатыми главами пищевой цепочки общества исключением не стал.

В субботу Этнографический музей Санкт-Петербурга распахнул свои двери для тысяч гостей города. Мраморный зал встречал бизнесменов, политиков, банкиров, их жен, любовниц, эскортниц и… сирот, ради которых устроили весь этот цирк. Акция «Вперед в будущее» ежегодно проходила в музее для формирования правильных целей и ценностей у младшего поколения среди величественных колонн, нависающих над головами гостей. Через стеклянный потолок светили ясные звезды, всюду звучал смех, звенели бокалы, а фонтан с шампанским искрил подсветкой, отвлекая от прелестей светловолосой нимфы в голубом пышном платье.

— Эдуард! — шипение «матушки» приятной негой откликнулось в сердце, пока я бесстыдно набирал очередную порцию игристого напитка в хрусталь. Шаловливые пузырьки поднимались до небольшой пены, как бы намекая, уговаривая выпить их до дна.

— Эйдан, — поправил я, одергивая ворот черной рубашки и видя ярость во взгляде мадам Харламовой. Любимая мамочка от негодования прикусила губу, отчего на белых зубах остался след от помады.

— Мамуленька, сотри косметическое производство со своих виниров. Иначе при очередной улыбке мэру будет стыдно, — уверенно заявил я, поднимая бокал в честь родительницы и через секунду наслаждался фруктовым букетом на языке.

Не так чтобы лучше нашего грога или эля, но вполне подходило для мероприятия. Тем более, от легкого дурмана шампанского меня начало слегка вести. Рукав пиджака в тон рубашке едва не оказался в фонтане, пока я рассматривал звезды на небе.

Ску-ко-та.

— Зачем ты пригласила их? — процедил сквозь зубы Сергей, глядя на меня с ненавистью. Его супруга молча отвела мужа подальше и покраснела. Еще бы, ведь сегодня утром я помог несчастной достичь небес в постели, пока братец улаживал проблемы в бизнесе. Разумеется, в фантазиях при помощи магии, иначе Хелена откусила бы мне голову.

— Поговорим потом, — попыталась возразить матушка, бросая в мою сторону еще один предупреждающий взгляд. Харламова стряхнула невидимую пылинку с шелкового платья под горло и грозно цыкнула на пугливую невестку.

— Где Ева с мужем? — поинтересовалась Елизавета Сергеевна. — Если снова ест…

— Вон там с детишками фотографируется, — показал на стайку голодных оборванцев с приюта Михаил, кивая мне.

Я покосился туда и вздохнул. Два десятка сироток, жмущихся друг к другу. Против полусотни богатых отпрысков в дорогих платьях. Те надменно смотрели в сторону менее удачливых приятелей и радовались жизни. Снобизм цвел, наглость распускала щупальца. Дорогая племянница Аня перед поездкой успела стребовать с отца золотой браслет, а потом закатила истерику моей сестрице — цвет платья оказался не таким розовым, как хотелось.

Ничего не менялось ни в этом мире, ни в прошлом. Иван, Игорь, Олеся и Руслан расхаживали по залу безмолвными и незаметными официантами, раздавая крохотные закуски желающим, получая в ответ стандартное: «Эй ты!» и «Сюда» без слов благодарностей. Судя по выражениям лиц, они уже сотню раз прокляли план по выявлению других душ, перетащенных Бездной, среди богачей.

Что поделать, жизнь ни разу не шоколадная патока. Надо привыкать к походным условиям, даже тогда, когда тебя ценят меньше грязи на сапогах из кожи дракона за тысячу золотых.

— Где Эдик, мама? — между делом спросил я, заметив, как дрогнули пальцы старушки Елизаветы. Взгляд из-под необычайно длинных ресниц стал ледяным.

После нападения Ольги и ранения Хелены пришло осознание некоей комичности сложившейся ситуации. Мир в огне, вот-вот должен быть проглочен Бездной. Контракт на души по-прежнему действовал, но сама тьма почему-то оставалась в стороне. Удивительная халатность для той, кто всегда желал править среди живых. Какой смысл возвращать нам магию, устраивать глупые гонки, нападать на Хелену, потом показывать бывшую принцессу Ателию в образе Ольги и продолжать таиться? Моя жена считала, что здесь есть некий смысл, план.

Но ни один носитель черной магии, родившийся изначально без способностей к ней, не мог выдержать такую мощь, которую нам продемонстрировала Ольга на заброшенном заводе. Да, физическое тело постепенно разрушалось, однако управлять бездновыми псами и бросаться петлей? Ха-ха двенадцать раз.

Так, может, вовсе не Бездна устроила весь этот цирк? И почему я до сих пор не чувствовал Эдуарда, словно парня от меня прятали под мощной защитой?

— Ты прекрасно знаешь, — со свистом выпустила воздух матушка Харламова, стараясь не показывать эмоций, но уголок рта все равно подергивался. — После вашего… обмена, — она запнулась и сглотнула, передернув плечами.

— Ритуала переселения душ, — вкрадчиво вставил между делом, игнорируя страстные взгляды супруги Михаила. Еще одна хотела познать счастье и ждала своего часа.

— Именно, — выдохнула Елизавета и опустила голову, из-за чего несколько прядей выбились из прически. — Я отправила своего сына в сумасшедший дом. Не знала…

— Врешь, — хмыкнул небрежно. — Догадывалась точно. Но ведь решительный мальчик Эйдан куда милее сердцу богатой вдовы, нежели размазня сынок, да? Просто признай, я нравился тебе больше, когда отправил невесту Эдика на тот свет. Как и ты «любимого» мужа.

Харламова вздрогнула, но не отступила. Наоборот, приподняла подбородок, подтверждая мои подозрения насчет главы семьи, чья смерть была окутана сотней тайн. Не то разбился пьяным или помогли, испортив тормоза.

— Каждый выживает как может, — беспечно ответила Елизавета Сергеевна, отпивая из бокала и наблюдая за Сергеем с Мишей. — Разве нет?

Любопытная разница между матерями. В том мире Элизабет Холланд боялась сказать слово поперек, хотя втайне ненавидела мужа. Графиня считала источником бед меня, звала то священников, то монахов для чтения молитв очищения души. Собственноручно слала на казнь по обвинению в ереси и колдовстве неугодных служанок и крестьянок, которых считала союзницами Бездны. Потом усиленно молилась, секла себя кнутом, продолжая уповать на собственную безгрешность.

Здесь та же женщина, но совсем другие принципы. Елизавета Сергеевна подняла четырех детей без поддержки мужа, поскольку рано отправила того на покой и прибрала к рукам бизнес. Вкладывалась в инвестиции, расширяла возможности, знакомилась с нужными людьми.

— Мы могли бы быть родственниками, — выдал вслух свои мысли, опуская ресницы. — ты мне даже нравишься больше.

Такое ощущение, что нас с Эдиком в детстве какая-то пакость перепутала местами.

— Зачем тебе бал, Эйдан? — вместо ответа поинтересовалась Елизавета, хмуря брови. — И Эдик?

— Скажем так, сюда пригласила ты, а моя копия сильно портит будущее с детишками и любимой женой, — улыбнулся я.

— С этой… нахалкой? — скривила носик мама Эдика и подозвала одного из официантов небрежным жестом.

Пришлось выдержать паузу, пока молодой человек в белой рубашке и бабочке помогал Харламовой с выбором между тарталетками с крабами и овощными корзинками. На мать, озабоченную судьбой сына, Елизавета походила сейчас меньше всего. Методично изучала содержимое на подносе, затем фыркнула, отпуская бледного парня. Сделав укус, матушка Эдика принялась с наслаждением пережевывать крабовое мясо с творожным сыром и зеленью, уничтожая тарталетку за считаные секунды.

— Повежливее, мамуль, а то я могу обидеться. Сильно, — глоток шампанского приятной сладостью осел на языке, добавив шума в мысли.

— Ты говорил, что она не может иметь детей, — бросила Елизавета, вытирая влажной салфеткой пальцы, унизанные перстнями.

— Магия ставит цену, — ответил я равнодушно.

— Так заведи с другой.

— Они долго не проживут, — хохотнул я, любуясь яркими отблесками от хрустальной люстры на бриллианте между грудей одной из эскортниц подле какого-то бизнесмена. Директора целлюлозно-бумажного предприятия или что там.

— Почему? — по-настоящему удивилась матушка Эйдана. Давно с ней такого не случалось, наверное, со времен, как узнала о подмене сыновей.

— Магия, — пожал я плечами, повторяя одно и то же. — Цена за силу — жизнь. Любое потомство от меня дотянет максимум до года и издохнет в муках от болезней. Таков закон мироздания.

— А Эдик…

— Либо он, либо я. А мне самолюбие не позволит совершить подвиг, — вздохнул с притворной грустью.

Врать и изворачиваться я не собирался, все равно где-то в подсознании Елизавета все решила еще три года назад. Ее не покоробило то, с каким равнодушием я прикончил Екатерину, спокойно закрыла глаза на бесконечные выходки. Кажется, даже к аморфной Еве с вечными проблемами в питании у этой женщины было больше любви, чем к младшему сыну.

— Поклянись, что не навредишь братьям и сестре, — отчеканила Елизавета, повернувшись ко мне и глядя в глаза. — На крови поклянись, душой.

— О, вычитала такие подробности? — хохотнул я, наслаждаясь неспешным темпом нашей беседы. — Моя душа продана. Как вы говорите — Дьяволу.

— Ты слишком эгоистичен, чтобы отдать кому-то свое, — дернула плечом Елизавета. — Уж это я поняла за недолгий срок.

Еще бы, иначе не согласилась взять на работу четырех необученных балбесов, подругу Хелены и выдать второй пригласительный на имя моей жены.

— Где, мама?

— Не знаю, — вот теперь удивился я, распахнув глаза от шока. — Пропал после того, как я заплатила нужным людям, дабы Эдуарда перевели в другую клинику после интереса Толкановых. Просто исчез, никто не может найти его.

И здесь Макар Толканов с папашей. Любопытно.

Ропот прокатился по толпе, прямо как в кино. Михаил с Сергеем застыли изваяниями вместе с другими мужчинами, а мама пробормотала что-то о «нахальной девчонке» и выброшенные на ветер деньги за наряд. Я повернулся в сторону входа, почуяв Хелену раньше, чем та переступила порог мраморного зала. За меховой накидкой из белой лисы скрывался сюрприз, про который женушка говорила еще вчера, требуя увеличить лимит по счету. Точнее, вначале уважила вежливо, потом начала предъявлять типичные женские претензии.

«Эйдан, дай денег, я нашла платье мечты».

Да уж, мир она спасать собралась. В наряде за миллион рублей из полупрозрачной ткани, обрисовавшей каждый изгиб тела. Бриллианты и изумруды создавали эффект звезд от падающего на платье света. Прикрыты более плотной подкладкой были только грудь и нижняя часть, зато остальное прекрасно просматривалось жадными взорами богатых разгильдяев.

Где-то с громким стуком уронил поднос Иван.

— Эйдан! — зашипела в ужасе мама, хватая ртом воздух. — Какое бесстыдство! Такие вещи нельзя надевать на официальные приемы!

Как будто Хелену когда-то волновали подобные мелочи.

Бубенчик гордо восседал на руках жены в бриллиантовом ошейнике с изумрудом. Красные глазки оглядывали зал в поисках еды и подозрительно долго следили за одной официанткой в юбке. Видимо, мысленно отгрызал той ногу.

Медленно вышагивая мимо людей, Хелена собрала восхищенные вздохи, ревнивые стоны, шепотки и тысячи просмотров в социальных сетях на многочисленных фотографиях. Один из музыкантов на импровизированной сцене дважды промахнулся смычком по струнам виолончели, ударяя им соседа. Миша с Сергеем забыли про жен, бизнес и собрались броситься наперерез Хелене. Хорошо ловкие дамы быстро сориентировались, вцепившись в рукава их смокингов. Зря я считал девушек поголовно дурами.

— Мамуль, подержи бокальчик, — вручил ошарашенной Елизавете свое шампанское и поправил пиджак, шагая вперед и мысленно делая подсчеты стоимости куска ткани из серебристых ниточек.

Из миллиардера в миллионера женушка меня превратит быстрее, чем кризис, падение ставки по кредитам и конец света.

Невесть откуда выплыл Толканов в сером костюме и искусственной улыбкой на устах. Престарелый ловелас потянул свои конечности в сторону моей жены, выдавая что-то похожее на приветствие, взглядом ощупывая каждый миллиметр под прозрачной тканью. С другой стороны, торопливо пробивалась вперед Ольга в красном наряде, сдвинув брови от недовольства едва ли не к переносице. Циклопа-то я и не заметил, упустил из виду злобную принцессу, чьи руки прятались под бархатной тканью перчаток до локтя — скрывала шрамы.

— Зайка, — ослепительно улыбнулся я, перехватывая жену перед самым носом Марата Толканова и не давая Ольге подойти ближе. Наши бравые защитники-официанты быстро оттеснили бывшую принцессу Драгьона.

— Пресмыкающийся, — в тон мне пропела Хелена, оглядывая меня. Невесть откуда выплыла Инна в черном брючном костюме, протянула руки и забрала у подруги Бубенчика.

Мой красноречивый взгляд на бриллиантовый ошейник проигнорировали и кролик, и Волкова, и женушка.

— Полмиллиона рублей на шкуре этого безобразия? — вкрадчиво спросил я, дернув Хелену на себя и заставляя сократить расстояние между нами.

Неспешная унылая мелодия завыла со сцены, где надрывались очнувшиеся музыканты. Первой жалобный стон издала скрипка, следом подхватили остальные инструменты. Восторженные гости зашептались, а я морщился и тянул Хелену за собой, кивая удивленному Марату Толканову.

— Ты ограничиваешь в правах нашего ребенка? — притворно ужаснулась жена, кладя ладони на мои плечи и острыми зелеными ногтями царапая пиджак.

Она позволила повести себя в танце, делая первый пробный круг. Вальс выходил немного неловким, поскольку высокие каблуки Хелены постоянно скользили по гладкому мрамору. Хорошо, что для нее подобные вечера были привычны, иначе тысячи свидетелей пришлось бы убивать после неудачного падения.

Звуковое сопровождение ожило вместе с другими гостями, первые пары двинулись в центр зала. Маленькие наследники империй терялись среди взрослых цветными пятнами в череде однообразных нарядов. Запел заунывно безобразный тенор, коверкающий слова на иностранном языке. Это слышал даже я, не будучи знакомым с музыкальным миром слишком близки. Буквы пропадали, слова глотались и речь дико раздражала слух.

— О, латина! — обрадовалась чему-то моя жена, поскользнувшись на одной из плиток. Каблук поехал по коварному мрамору, заставляя Хелену прогнуться вперед, держась за мои плечи. — Так, я падаю, — скрипнула она зубами.

— Да ладно? — от чувства злорадства захотелось пошалить, потому я отступил и Хелена едва не упала, растянувшись во весь рост. В последний момент удалось рвануть на себя за хрупкое запястье, отчего супруга врезалась своей грудью в мою.

— Когда ты молча стоял, нравился мне больше, — прошипела она, отступая и поворачиваясь вокруг своей оси в моих объятиях. Затем шагнула в одну сторону, а я в другую, держа ее за руку.

Раздражающий визг превысил все немыслимые нормы морали, захотелось запустить в певца проклятием и выдрать парню голосовые связки.

— Лгунья, — буркнул я, когда жену опять повело. Правая нога с визгом скользнула вперед, пришлось ловить за талию и тянуть к себе. Представляю, как мы смотрелись со стороны. — Зачем ты так вырядилась?

— Оно красивое, — прорычала Хелена с пыхтением и прижалась ко мне спиной, елозя вверх и вниз с тихим сладострастным стоном. — О-о-о!

— Ты чего?

— У меня от этих синтетических нитей и ткани все чешется! — огрызнулась в ответ жена, скуля от восторга, стоило скользнуть ладонями вверх по талии. — Да, да. Левее. Боги, ноги болят.

— Туфельки твоей мечты, — я передразнил высокие интонации Хелены. — Я убью этого музыканта.

— Погоди, — фыркнула она, вертя головой. — Надеюсь, поросята не забыли ничего.

Точно, план по выявлению тех, у кого сила Бездны. Я правда не был уверен, что с теми заряженными камнями бестолочи справятся и ничего не сломают. Пришлось шесть раз повторять инструкцию по использованию амулетов.

— Наверное, разорила меня на три миллиона, не меньше, — нахмурился я, отбрасывая подальше мысли о свинках и певце, вновь сосредотачиваясь на платье Хелены. Мужчины в зале головы просто свернули, и никто не думал о танцах.

Пришлось отступить от нее на шаг, повторяя движения и внимательно смотря на то, как бродят по залу поросята. По времени большинство гостей должны быть в музее, поскольку после двенадцати двери запирались для безопасности — правило, введенное Елизаветой Сергеевной.

Маленький синий огонек зажегся слева, стоило сделать оборот и приметить Руслана. Я расстегнул на ходу пиджак, ловя Хелену в очередном полете на пол, а она уставилась на стеклянный потолок и нахмурилась.

— Защитные руны, — пробормотала жена, когда певец истошно завопил: «Бальямо-о-ос».

Вскрою этому горластому грудную клетку и оставлю захлебываться от крови.

— Где? — терпеливо проговорил я.

— Наклони еще, — приказала Хелена, выгибаясь под восхищенные взоры. Камни заиграли на платье ослепительным блеском. — Еще ниже… Ой!

Пришлось подчиниться. Оранжевая искра сорвалась с пальцев супруги, летя прямо заклятию и деактивируя то.

— Что опять? — спросил я, поддерживая Хелену под спину.

— Камешек в кожу впился! — окрысилась мгновенно женушка. — Аккуратнее можно?

— Стерва, — вяло огрызнулся я в ответ.

— Козел.

Яркая вспышка едва не заставила притормозить, и подозрение закралось в душу вместе со словами Хелены о руне. Одна возможна, но сразу несколько по всему периметру зала и соединённые нитью? Быстро пробежавшись взглядом по стенам, на самом надрывном моменте я почувствовал, как Хелена обхватила одной ногой мое бедро и вновь выгнулась.

— Шестая колонна справа, — шепнула она быстро, хватаясь за шею.

Пошевелив пальцами, не глядя бросил заклятие за спину и ощутив легкое колебание воздуха. Сильная магия, непростая, пришлось дважды повторить, незаметно выискивая остальные руны. Люди вокруг их не видели, зато стоило уничтожить одну — загоралась ближайшая. Аккуратная работа, не дилетанта. Не все опытные маги могли распознать такие ловушки.

Визг тенора стал еще громче и зазвенели бокалы в руках гостей.

— Сирена, — процедил я, теперь понимая, почему этот певец так меня раздражал.

Магия существа отвлекала людей, завораживала и запутывала сознание. У некоторых лопнули сосуды, потекла кровь из глаз и ушей, однако никто не забил тревогу. Хелена бросила очередную магическую сферу в сторону руны, затем резко шагнула назад, не спрашивая у меня ничего и позволила сползти в танце за колени, дабы бросить поражающее заклятие в беловолосого певца.

Несчастная сирена захлебнулась словами и вместо визгливого: «Байльямос» вышло нечто нецензурное. Я хмыкнул, обхватив ладонями бедра жены и ощупывая округлости.

— Нет там белья. Совсем, — кокетливо ответила она на немой вопрос.

Я заинтересованно поднялся, глядя в глубокое декольте.

— Ладно, это платье стоит своих денег, — согласился безропотно.

Над нами треснул стеклянный потолок под истошные крики напуганной толпы. Черный туман ворвался в зал, снося с ног всех, до кого мог дотянуться, и умирающая сирена издала свой последний аккорд, раздирая горло когтями.

— А вечер так хорошо начинался, — вздохнул я.