Чернокнижник из детдома 3

Глава 10 Волков

Понятное дело, я и куратора в курс о происшествии поставил, и лично в Гильдию на следующий день скатался, чтобы разузнать, чем они в таких случаях могут помочь. А то вчера, в полицейском участке я больше на пафос и испуг давил, чем на знание реальной ситуации. И признаться, очень сильно порадовал сайт госпиталя, на котором поутру значилось, что Кузнецов Вадим переведён из реанимации в отделение интенсивной терапии. Повезло. Если бы этот говнюк умер, то без проблем мы бы не обошлись. Хотя… тут скорей всего врачи, науськанные охраной, постарались его в реанимацию определить, без особой на то нужды. Не удивлюсь, если потом папаше этого ублюдка госпиталь шестизначный счёт предъявит.

Два дня прошли спокойно. Блонды отсиживались на Базе, тренировались в спортзале, помогали по хозяйству. Парни косились на них с новым уважением — истории обрастали подробностями, и теперь уже на районе поговаривали, что блонды в одиночку раскидали десяток амбалов.

Я не пресекал. Пусть больше боятся.

На третий день позвонил Всеволод.

— Александр, приезжай. Разговор есть.

— О чём?

— О твоих… бойцах. И об их… «подвигах».

В голосе куратора не было обычной иронии. Скорее, усталость и лёгкое раздражение.

Через час я сидел в его кабинете. Всеволод выглядел помятым — видимо, ночь не спал.

— Короче, — начал он без предисловий. — Папаши этих троих — серьёзные люди. Не то чтобы авторитеты, но очень близко к ним. У одного — сеть автомастерских, у второго — несколько кафе в центре, у третьего — строительный бизнес. Это их официальный бизнес. Деньги есть, связи есть, зуб на тебя — тоже.

— И что они могут?

— Пока ничего. Но будут искать варианты. Скорее всего, попытаются надавить через администрацию города, через опеку, через полицию. Чтобы признать твоих девчонок виновными, отобрать у них статус Охотников, может даже посадить.

— На видеозаписи же видно, кто начал.

— Видно. Но записи можно потерять, экспертов — купить, свидетелей — запугать. Ты же знаешь, как это работает.

Я знал. Потому и не расслаблялся. По крайней мере копиями записей обзавёлся.

— Что посоветуете?

Всеволод посмотрел на меня долгим взглядом. Потом достал из стола папку, протянул мне.

— Тут кое-что на этих папаш. Неофициально, сам понимаешь. Взятки, уход от налогов, тёмные сделки. Если прижать — сядут крепко. Но это крайний случай. Сначала попробуем по-другому.

— По-другому?

— Я поговорю с ними. Объясню, что связываться с тобой — себе дороже. Что у тебя рейтинг, поддержка Гильдии, что ты на короткой ноге с серьёзными людьми. Если они умные — отстанут.

— А если нет?

— Тогда будем играть в твою игру. В экономику, в рынок, в компромат. Ты же у нас любитель нестандартных решений.

Я усмехнулся.

— Ладно. Спасибо. А что с теми парнями? Которые в больнице?

— Двое уже выписались, у одного сотрясение и сломанные рёбра. Тот, который был в реанимации, — Кузнецов — идёт на поправку. Но инвалидом не будет, врачи обещают. Так что убийство и серьёзные телесные твоим дамам не светят, как обвинительный мотив.

— Это хорошо. Мне трупов не надо. Равно, как и инвалидов.

— Знаю. Поэтому и помогаю, — коротко, но ёмко ответил куратор.

Мы попрощались. Я вышел на улицу и вытащил жевательную резинку из кармана — пользуюсь ей редко, только в особенно нервные моменты. Успокаивает.

Вечером собрал Совет отряда. Рассказал всё как есть. Блонды сидели тихо, опустив глаза. Парни хмурились, девчонки перешёптывались.

— Что будем делать? — спросил Никифор.

— Укреплять оборону, — ответил я. — В прямом и переносном смысле. Во-первых, всем, кто выходит за пределы Базы, носить при себе артефакты связи и тревоги. Во-вторых, усилить патрулирование территории. В-третьих, готовиться к любому развитию событий. Если эти папаши решат наехать по тёмному — мы должны встретить их во всеоружии.

— А если по светлому? — спросила Тамара.

— Тогда у нас есть юристы, связи и компромат. Им же хуже будет.

Совет одобрил. Блонды подошли ко мне после собрания.

— Санчес, — сказала Галка, — мы просим прощения. Мы не думали, что так получится.

— Вы защищали себя, — ответил я. — Это правильно. Но теперь мы все в ответе за последствия. Поэтому — слушаетесь, не высовываетесь, делаете, что говорят. И всё будет хорошо.

Они кивнули и ушли. А я остался в мастерской, глядя на карту Уссурийска, разложенную на столе.

Где-то там, в городе, зрела угроза. И я должен был быть к ней готов.

На следующий день пришла новость: Кузнецов — старший подал заявление в полицию. На своих же. Оказывается, его сынок Вадим был не просто мажором, а состоял на учёте в наркодиспансере и имел две судимости за драки, где обошёлся штрафом. А в торговый центр он пришёл с дружками, чтобы «разобраться» с каким-то конкурентом по отцовскому бизнесу, но не нашёл его и решил сорвать зло на первых попавшихся девушках. Вот только зачинщиком конфликта был не он.

Папаша, видимо, решил, что лучше сдать сына и подставить «партнёров», чем воевать с нами. А может и у ведомства Всеволода нашлось, чем на него надавить, кроме нелегально добытого материала.

— Ну вот, — сказал я блондам за ужином. — Ваши обидчики теперь сами под следствием. А вы — героини.

Они расплылись в улыбках. А я подумал: иногда лучшая защита — это просто подождать, пока враги сами себя уничтожат.

Но мне такой финт не понравился. Кузнецов — старший решил сдать собственного сына ради того, чтобы обелить свою репутацию. Не удивлюсь, если его сынку опять дадут условный срок, а то и вовсе назначат штраф. Деньги папахена и ушлый адвокат такой финт позволят исполнить. Зато «партнёрам» Кузнецова это его решение явно не по нраву придётся. Как не крути, а их детки в возникшей ситуации полными дебилами будут смотреться. Что могу сказать — далеко вперёд Кузнецов заглянул. И сам на коне, и сынка припугнул, и «партнёров» с их отпрысками дураками выставил.

Может и другое что сработало, откуда мне знать. А папочка с компроматом… пусть полежит до лучших времён.

А поутру ко мне нарисовался Волков. Я встретил его у калитки, там и начал разговор.

При свидетелях. Тут тебе и пара охранников уши греют, а наши детдомовцы словно случайно парой стаек прогуливаются.

Если честно, я пока не понимаю, как к нему относиться. Когда мы только познакомились, он был одним, затем вдруг переметнулся и встал на сторону не понять кого, пожалуй, всё-таки Фениксов, а теперь что ему нужно?

— Послушай, парень…

— Александр Сергеевич, — оборвал я его.

— Чего…

— Последние ваши действия мне не показались дружелюбными. Поэтому перейдите на официальный язык или идите вон! — очень спокойно и размеренно произнёс я довольно тяжёлые слова.

— От даже как! — крякнул ветеран от столь резкой отповеди, — А не круто ли берёшь, пацан?

— Ровно столько, сколько вывезу, старый хрыч. Сомневаешься?

— Даже на поединок со мной не побоишься выйти? — осклабился он в ответ.

— Магия. Здесь и сейчас. До полной неспособности одного из нас продолжать. Принимаешь, или зассышь?

Это была ловушка, чисто детская, детдомовская, но он в неё попал.

Волков аж поперхнулся от такого прямого вызова. Глаза его вспыхнули, кулаки сжались. Я видел, как в нём борются гордость ветерана и остатки здравого смысла.

— Ты… ты понимаешь, что говоришь, щенок? — прошипел он. — Я Охотник с сорокалетним стажем. Я такие Пробои проходил, какие тебе и не снились. А ты… ты даже не нюхал настоящего боя.

— Нюхал, — спокойно ответил я. — И не раз. Тройку Гауптмана сложил, Пробой с динозавром закрыл, Шестилапого живьём взял. А ты, ветеран, что сделал за последний год? Протирал штаны в Совете Кланов и интриги плёл? Так что давай, не тяни. Или принимаешь вызов, или проваливай и забудь дорогу к нам. Навсегда.

Он стоял, пыхтел, смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг закипал. Потом резко выдохнул:

— Принимаю. Здесь и сейчас. Но без свидетелей. Только ты и я.

— Не пойдёт, — усмехнулся я. — Мои люди должны видеть, что их командир может постоять за себя. И твои пусть смотрят. Можешь позвонить, чтобы пришли, я подожду. Чтобы они знали и видели, с кем связались.

Я кивнул парням, и те побежали оповещать весь отряд. Через пять минут вся База — парни, девчонки, даже малышня — высыпали во двор. С другой стороны калитки подтянулись люди Волкова — трое мрачных типов из «Медведей», пара Охотников, которых я видел в Гильдии, и ещё какие-то личности, явно приехавшие поглазеть на зрелище.

— Площадка нужна? — спросил я.

— Обойдёмся, — буркнул Волков. — Здесь, во дворе. Места хватит.

Мы отошли на свободное пространство между корпусами. Парни расступились, образовав круг. Никифор подошёл ко мне, тихо спросил:

— Санчес, ты уверен? Он же ветеран…

— Уверен, — ответил я. — Смотри и учись.

Волков встал напротив, скинул куртку, остался в одной майке, демонстрируя жилистые, ещё крепкие руки, покрытые шрамами. На поясе у него висело несколько артефактов — я видел, как они светились, накоплениями силы.

Нарушение, если что. Но я пока сделаю вид, что этого не заметил.

— Правила простые, — сказал он. — До потери способности продолжать бой. Можно всё, кроме убийства. Если кто-то сдаётся — бой останавливается.

— Принимается, — кивнул я. — Ты готов?

Он осклабился, выставил перед собой руки, и я увидел, как его магия начинает разгораться — плотная, тёмная, тяжёлая. Боевой маг, чистой воды. Таких в Пробоях боятся.

Я же просто стоял, опустив руки, и ждал.

— Начинаем! — крикнул кто-то из его людей.

— Стоямба! Пусть этот хрыч сначала все артефакты с себя артефакты снимет. Это разве по правилам? — усилил я магией свой голос, чтобы его услышали все.

И это было правильно. Волков напрасно понадеялся, что я правила поединков не изучил. Ещё как изучил. Так что ему прилюдно пришлось снять с себя шесть занятных вещиц.

Вот он и попался. Буст на магию у него короткий, а я никуда не спешу. Ещё и Гришку пошлю проверить, что у него ничего запретного при себе не осталось. А там, глядишь, и буст спадёт, и сам он потихоньку сдуется.

Волков ударил первым. Мощный Воздушный Кулак, сконцентрированный, как таран, понёсся в меня. Я даже не шелохнулся. За долю секунды до удара передо мной вспыхнул Щит Отражения, и вся сила заклинания ушла обратно, в сторону Волкова. Он едва успел уклониться, кубарем покатившись по земле.

— Что за… — выдохнул он, поднимаясь.

— Продолжаем, — усмехнулся я.

Он вскочил, взмахнул руками — и в меня полетели Ледяные Копья, десяток, не меньше. Я даже не стал ставить щит. Просто открыл перед собой портал, и все копья ушли в него, чтобы вылететь с другой стороны — прямо в забор, изрешетив его в щепки.

Волков замер. В его глазах появилось что-то похожее на страх.

— Ты… ты кто такой? — прошептал он.

— Тот, кого ты решил проверить на прочность, — ответил я. — Давай, старикан, покажи, на что ещё способен. Докажи, что с тебя ещё песок не сыплется, а то я уже начинаю скучать.

Он взревел и бросился в атаку. Молнии, Огненные Шары, Каменные Шипы — всё, что у него было, он обрушил на меня. А я стоял и просто гасил его атаки. Щитами, порталами, отражениями. Ни одно заклинание даже не коснулось меня.

Через пять минут он выдохся. Стоял, согнувшись, опираясь руками о колени, и тяжело дышал. Пот лил с него градом, магия почти иссякла.

— Всё? — спросил я. Громко, — Тогда моя очередь.

Я поднял руку. Всего одно заклинание — Воздушный Кулак, самый простой, самый обычный. Но сконцентрированный так, что он мощно ударил не в тело, а рядом, в метре перед ним, рванув и взметнув фонтан земли и пыли прямо перед Волковым.

Старик отшатнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и рухнул на спину.

Тишина. Потом взрыв аплодисментов от моих ребят. Люди Волкова стояли молча, с открытыми ртами.

Я подошёл к ветерану, протянул руку. Он оттолкнул её, и хоть с трудом, но поднялся сам.

— Ты… ты даже не атаковал, — прохрипел он. — Только защищался, — отплёвываясь от песка.

— А зачем мне атаковать? — пожал я плечами. — Ты сам себя вымотал. Я просто показал, что твоя магия против моей — как горох об стену. И если бы я захотел — одним ударом отправил бы тебя в реанимацию. Хотя на тот свет было бы ещё проще. Но я не убийца.

Волков смотрел на меня с каким-то новым выражением. Не страх, нет. Скорее, недоумение и… уважение?

— Ты… ты кто такой? — повторил он свой вопрос.

— Я — Санчес, — ответил я. — Глава отряда, который через полгода станет Кланом. И если ты, Волков, хочешь жить с нами в мире — запомни этот день. А если нет… ты видел, что я могу. И очень скоро все мои бойцы смогут то же самое.

Я развернулся и пошёл к своим. Ребята окружили меня, хлопали по плечам, что-то кричали. Блонды и Катька смотрели с таким восхищением, что я даже смутился.

— Санчес, это было… это было нереально! — выдохнул Никифор. — Он же ветеран, а ты его даже не тронул, но победил!

— Главное в бою — не сила, — ответил я. — Главное — контроль. И умение не поддаваться эмоциям. Запомните это.

Вечером, когда страсти улеглись, я сидел в мастерской и думал о сегодняшнем дне. Волков уехал, но перед уходом бросил короткое:

— Ты доказал. Я больше в ваши дела не лезу.

Хватит ли этого? Вряд ли. Но сегодня мы выиграли важную битву. Битву за уважение.

А завтра — новый день. Новые вызовы. И мы к ним готовы.

Скорей всего, «чисто случайно», но наш поединок ушёл в Сеть. Причём в трёх, хорошо отрежиссированных вариантах, снятых с разных сторон. Там было всё. И моё скучающее выражение лица, и натуга ветерана, когда он кувырком уходил от собственных заклинаний, которые иногда попадали на мой Щит Отражения, и его лицо крупным планом, когда перед ним взорвался Воздушный Кулак, временно переводя Волкова в состояние лёгкой контузии, и опрокидывая его на спину.

И ладно бы, эти ролики попали лишь на форум Гильдии. Так нет же. По десяткам других ресурсов расползлись.

Комменты… Они были и много. И самые разные. От мрачных: — «Убить этого щенка мало» до вполне позитивных и восторженных: — «Готова отдаться, но пусть меня так же научат!»

А я… а что я? Чем жарче спор — тем популярней новость!

На следующее утро меня разбудил звонок Всеволода.

— Ты охренел? — без приветствия начал он.

— С чего бы? — зевнул я в трубку.

— С того, что весь Уссурийск только и говорит, что о твоём поединке с Волковым! У меня уже телефон раскалился — и из Гильдии звонят, и из администрации, и даже из Москвы интересовались!

— И что им всем надо?

— Одни хотят знать, как ты это сделал. Другие — можно ли тебя нанять. Третьи — не хочешь ли ты выступить на турнире Охотников. Четвёртые — просто поглазеть на «феноменального мальчишку».

Я усмехнулся.

— Ну, пусть глазеют. Мне не жалко.

— Ты не понимаешь, — вздохнул куратор. — Ты стал медийной фигурой. Теперь каждый твой шаг будут обсуждать. Каждое слово — записывать. Каждое действие — интерпретировать. Это не только плюсы, это и огромные минусы.

— Знаю. Но это и защита. Теперь, если с нами что-то случится, шуму будет много. А шум — это внимание. А внимание — это гарантия, что тёмные делишки не останутся незамеченными.

Всеволод помолчал, потом хмыкнул:

— А ты не дурак. Ладно, смотри сам. Но предупреждаю — теперь на тебя будут охотиться. И не только Твари из Пробоев.

— Я готов.

Он не преувеличивал. Уже к обеду к нашей Базе подъехало несколько машин с журналистами. Ольга Блинова, та самая, что брала у меня интервью в кафе, была первой. Она прорвалась через охрану с улыбкой и блокнотом.

— Санчес! — крикнула она. — Это правда, что вы победили ветерана с сорокалетним стажем, даже не использовав атакующей магии?

— Правда, — ответил я, подходя к калитке. — Но это не я победил. Это он проиграл. Сам. Своей самоуверенности.

— А как вам удалось отразить все его атаки?

— Контроль. Чистый контроль. Магия — это не только сила, но и умение ею распоряжаться.

Ольга записывала, не поднимая головы. А за её спиной уже толпились другие — с камерами, микрофонами, диктофонами.

— Господин Санчес! — выкрикнул какой-то молодой человек в очках. — Вы действительно считаете, что ваш отряд — лучший в регионе?

— Мы не считаем, — ответил я. — Это подтверждено рейтингом Гильдии. Четвёртое место по стране. Первое — по региону. Факты — упрямая вещь.

— А как вы относитесь к критике, что ваш отряд состоит из детей?

— Из молодых, талантливых, обученных Охотников, — поправил я. — Которые уже закрыли больше Пробоев, чем многие взрослые отряды. И ни одного бойца не потеряли.

Вопросы сыпались один за другим. Я отвечал спокойно, с улыбкой, не сбиваясь. За моей спиной стояли парни — молчаливая, внушительная поддержка.

Потом вышел Савельич, глянул на толпу, крякнул:

— Ну и цирк. Санчес, хватит им мозги пудрить. Пусть лучше приезжают, когда мы на охоту идём. Тогда и увидят, как мы работаем.

— Отличная идея, — подхватил я. — Господа журналисты, если хотите увидеть настоящую работу Охотников — приезжайте на наши выезды. Мы иногда берём наблюдателей. Но — без гарантий безопасности.

Толпа оживилась. Кто-то уже записывался, кто-то спрашивал условия.

Вечером, когда все разошлись, я сидел в мастерской и просматривал комментарии в Сети. Их было тысячи. Кто-то восхищался, кто-то злился, кто-то предлагал сотрудничество. Несколько сообщений пришли от крупных Кланов из других регионов — с предложениями о партнёрстве.

Я отложил телефон и задумался.

Информационная война. Мы только начали в ней участвовать, а уже получили первые дивиденды. Теперь нас знают. Теперь нас боятся. Теперь с нами считаются.

Но это и новая ответственность. Любая наша ошибка, любой промах — станут достоянием общественности. И враги этим воспользуются.

Значит, надо работать ещё чище, ещё профессиональнее.

— Санчес, — в дверь заглянул Никифор. — Там это… Волков приехал. Говорит, поговорить надо.

— Пусть заходит.

Ветеран вошёл в мастерскую, огляделся, хмыкнул.

— Неплохо устроился.

— Садись, — кивнул я на стул. — Говори, зачем пришёл.

Он сел, помялся, потом выпалил:

— Я… я признаю, что был неправ. Ты действительно силён. И отряд у тебя — серьёзный. Я хочу… предложить сотрудничество.

— Сотрудничество? — удивился я. — Ты же из «Медведей».

— Был. После того, как я проиграл тебе прилюдно, меня там… не то чтобы выгнали, но дали понять, что я им больше не нужен. Слишком позорный проигрыш для Клана.

— И что ты предлагаешь?

— Опыт. Связи. Знание того, как устроена Гильдия изнутри. И… я могу тренировать твоих парней. Не магией — тактикой, стратегией, выживанием. Я это умею.

Я смотрел на него долгим взглядом. Ветеран, который ещё неделю назад был врагом, а теперь предлагает помощь. Что-то здесь не так.

— Докажи, — сказал я. — Расскажи, кто стоит за теми ловушками, что нам ставили. Кто заказывал информацию о наших выездах. Кто сливал данные в Гильдии.

Волков вздрогнул.

— Откуда ты…

— Знаю. И хочу знать больше.

Он помолчал, потом тихо сказал:

— Это «Фениксы». Но не все. Там есть группа, которая работает на стороне. Они связаны с контрабандистами, с теми, кто торгует магическими артефактами на чёрном рынке. Им нужен был ваш Пробой с цветами — там росли редкие растения, которые они продавали за границу. Вы им помешали. А теперь они хотят убрать вас.

— Конкретные имена.

— Я не знаю всех. Но знаю одного — некий Гарик, правая рука главы «Фениксов». Он организует такие дела. И у него есть люди в Гильдии, которые за деньги меняют данные разведки.

— Где его найти?

— Не знаю. Он тень. Но если ты сможешь его вычислить — получишь ключ ко всей сети.

Я кивнул.

— Ладно. Останешься. Пока — на испытательном сроке. Будешь тренировать парней. И помогать с информацией. Если обманешь — пеняй на себя.

Волков поднялся, протянул руку. Я пожал.

— Спасибо, — сказал он. — Я не подведу.

Когда он ушёл, я долго сидел, глядя в одну точку. Гарик. Правая рука главы «Фениксов». Вот он, наш следующий противник.

Я набрал Всеволода.

— Есть информация. Нужна помощь.

— Какая?

— Гарик из «Фениксов». Он организует ловушки и чёрный рынок. Надо его найти.

Всеволод присвистнул.

— Серьёзная заявка. Я подключу своих. Но будь осторожен — это очень опасный человек.

— Я знаю. Но он угрожает моим людям. Значит, я должен о нём знать. Максимально много. Он мне задолжал.

Мы попрощались. А я вышел во двор, где парни всё ещё обсуждали сегодняшний день.

— Санчес, — подбежала Катька. — А правда, что теперь мы знамениты?

— Правда, — улыбнулся я. — Но это только начало. Главное — впереди.

Она засияла. А я посмотрел на ночное небо, усыпанное звёздами.

Новая эра начиналась. И мы были готовы.