Чернокнижник из детдома 3

Глава 14 Жизнь продолжается

Утром Всеволод позвонил:

— Они заговорили. Быстро, легко. Сдавали всех наперегонки. Завтра ночью будет основная группа. Человек пятнадцать, с тяжёлым вооружением и двумя магами. Пойдут на штурм.

— Откуда узнали?

— От пленных. Им приказали разведать оборону, а основные силы ждали сигнала. Если бы разведка не вернулась, они бы поняли, что их раскрыли. Но мы… мы сделаем вид, что разведка вернулась.

— То есть?

— Я договорился с ними. Они свяжутся с «Фениксам» и скажут, что оборона слабая, что вы спите по ночам и вас можно брать голыми руками. Им поверят.

— Стрельбу ночью весь город слышал, — тут же нашёл я слабое место в его плане.

— Продумано. Скажут, что на отходе сигналку зацепили, но успели спрятаться в канализационном коллекторе, а вы со страху стреляли, куда попало. Выйти пока не могут, так как наверху полно полиции и твоих парней, но понемногу суета стихает.

— А потом?

— А потом ты их встретишь. Как положено. А мы будем рядом.

Я усмехнулся.

— Хитро.

— Учись, — ответил куратор. — Это называется оперативная комбинация.

Следующая ночь была самой длинной в моей жизни.

Мы готовились весь день. Проверили оружие, артефакты, связь. Расставили посты, продумали пути отхода, зоны поражения. Даже малышню и персонал эвакуировали в подвал — на всякий случай.

Волков, который за эти месяцы стал своим, ходил мрачнее тучи.

— Не нравится мне это, — бормотал он. — Слишком тихо. Слишком гладко.

— Всё будет хорошо, — ответил я. — Мы готовы.

В два часа ночи камеры показали движение. Со стороны леса шли люди. Много. Вооружённые, в масках, с какими-то приспособлениями для взлома.

— Идут, — доложил Гришка.

— Ждём, — ответил я. — Пусть подойдут поближе.

Они подошли метров на пятьдесят. Потом остановились. Видимо, ждали сигнала от «разведчиков». И сигнал пришёл — один из людей Всеволода, переодетый в форму «Фениксов», показавшись в окне развалин, махнул рукой: путь свободен.

Группа штурмовиков двинулась дальше.

Когда они подошли к воротам, я скомандовал:

— Свет!

Прожектора вспыхнули, ослепляя нападавших. Пулемёты ударили поверх голов. Громкоговоритель заорал:

— Всем лечь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!

Часть нападавших рухнула на землю сразу. Часть попыталась отстреливаться. Но маги, которых мы ждали, не успели сделать ни заклинания — я лично накрыл их Куполом Хаоса, отрезая не столько от магии, сколько от способности формировать заклинания.

Бой длился минут пять. Потом всё стихло.

Когда мы пересчитали пленных, их оказалось семнадцать. Двенадцать раненых, пятеро целых. Ни одного убитого — я своим строго приказал стрелять только по ногам или поверх голов.

— Красиво, — заявил Всеволод, появляясь из темноты. — Очень красиво. Это лучшая операция в моей карьере.

— Рад за тебя, — ответил я. — Забирай своих пленных. И больше ко мне с такими авантюрами не лезь.

Он хмыкнул, но кивнул.

А я пошёл в мастерскую — успокаивать нервы. Заодно и подумать о том, что дальше.

«Фениксы» больше не проблема. Самых отъявленных мы повязали и сдали Всеволоду, а уж он из них всю душу вынет и расколет до самой жопы. Полагаю, что завтра у них в Клане если треть бойцов останется, то пусть считают, что хорошо отделались.

Но кто следующий? И когда?

Теперь, когда руки стали более менее развязаны, следовало подумать о федеральном заказе.

Деньги на кону огромные, и чтобы их освоить, нашей примитивной мастерской уже недостаточно.

Нет, я не собираюсь строить завод, пока вопрос таким образом не стоит, но опыт с высокопроизводительным оборудованием мне понравился. И отчего-то в голове у меня мелькает идея про автоматизированный обрабатывающий центр.

Штурмовать с моими куцыми знаниями высоты современных технологий? Увольте, у меня и так полно дел! Значит нужен специалист. Опытный производственник, который в курсе последних веяний про все эти центры и знает про остальные процессы, которые с ними связаны.

За советом пошёл к радиоинженерам. Они задумались, но ненадолго, а потом уверенно заявили, что искать специалиста такого уровня в Уссурийске бессмысленно. Где Уссурийск и где передовые технологии…

— Санчес, а ты против китайцев что-то имеешь? — спросил из угла Владимир Петрович, он же Отец, он же водитель Ласточки.

Пришёл видимо чай со стариками попить, и сидел себе швыркал, не вмешиваясь, пока мы в тупик не зашли.

— В каком смысле? — не понял я вопрос, и решил уточнить.

— Тебе инженер — производственник нужен, с опытом, правильно?

— Да, а причём тут китайцы?

— Один китаец. Зовут Ван. Фамилию его я запамятовал, да и звучит она не очень прилично, если вслух произносить. Бойцы порой специально его спрашивали, чтобы поржать. Короче, он когда-то к нашему отряду, как мастер — оружейник прибился, вот только чую, что он вашими стараниями без работы остался. Если Фениксы посыплются, его первого вытурят.

— И он действительно разбирается в современном оборудовании?

— Так он у них в Китан в каком-то Наукограде чуть ли не начальником отдела разработок был, а потом его отец что-то с Триадой не поделил, и всю их семью обнулили, один лишь Ван сбежал, и с тех пор в Китай ни ногой не собирается.

— Хм, интересно, — почесал я загривок, — А он хоть говорит по-русски?

— Мала-мала говорит, — передразнил старик азиатское произношение, — А в чём проблема, если у него на телефоне программа — переводчик стоит? В него говоришь, телефон ему переводит, потом он переключает, и вот тебе ответ на русском.

— Думаешь, он в городе?

— Не думаю, а точно знаю. Видел его пару раз, пока по городу колесил. Не настолько уж Уссурийск велик, чтобы тут годами друг друга не видеть.

— И телефон его есть? — осторожно поинтересовался я, боясь спугнуть удачу.

— Есть, если он номер не поменял.

— Звони, и зови к нам. Такси за мой счёт.

Телефон Ван не сменил, и уже через сорок минут мы с ним разговаривали под вполне приличный чай с печеньками.

Что могу сказать, его телефон с программой действительно выручает, но прибегать к нему пришлось не так часто, как я думал. Говорит Ван сносно, а понимает ещё лучше. Лишь самые специфические вопросы технологий потребовали машинного перевода.

И да. Поскольку ему уже третий месяц ничего не платили, и кажется, что и дальше не собираются, то Ван согласен поменять работодателя. Кстати, требования у него весьма скромные: оклад сорок тысяч, питание, проживание и одежда.

Но не это меня подкупило, а то, каким восторгом загорелись его глаза, когда я заговорил про современные обрабатывающие центры. Как оживилось его невыразительное лицо! Словно я ему подушку с кислородом под нос сунул!

— Ты понимаешь, — говорил Ван, размахивая руками и то и дело тыча в телефон с переводчиком, — Это же не просто станки! Это комплексы! С автоматической сменой инструмента, с лазерным контролем, с возможностью пятиосевой обработки! На них можно делать что угодно — от ювелирки до деталей для космоса!

— Для космоса нам пока рановато, — усмехнулся я. — А вот для артефактов — в самый раз.

— Артефакты… — Ван задумался. — Ты говорил, вы используете драгоценные металлы? Золото, платину, серебро?

— Да.

— Тогда нужны специальные фрезы. С алмазным напылением. И система охлаждения — не эмульсией, а сжатым воздухом, чтобы не загрязнять материал.

Я смотрел на него и понимал: мы нашли того, кто нужен.

— Сможешь подобрать оборудование? — спросил я. — Чтобы и качество, и цена, и чтобы в России можно было купить и обслуживать?

— Смогу, — кивнул Ван. — Но нужно время. И доступ в интернет. Хороший, быстрый доступ.

— Будет тебе интернет. И время будет. А пока — устраивайся. Вон, видишь здание? Там бывшая мастерская, мы её освободим под новый цех. Сделаем ремонт, подведём нормальное электричество, поставим оборудование. Там ты будешь главным инженером.

Ван смотрел на меня с таким выражением, словно я только что подарил ему вторую жизнь.

— Санчес, — сказал он тихо, — я не подведу.

— Знаю. Поэтому и беру.

Через неделю Ван выдал первые результаты.

Он сидел за компьютером, который мы ему выделили, и показывал на экране какие-то чертежи, схемы, таблицы.

— Смотри, — говорил он, — вот это — пятиосевой обрабатывающий центр по лицензии немецкой фирмы. Лучший в мире. Но цена — триста тысяч евро. И доставка, и таможня, и обслуживание только их специалистами. Не наш вариант.

— А наш?

— Наш — вот, — он переключил на другой файл. — Его китайский аналог. Два года на рынке, уже зарекомендовал себя. Цена — восемьдесят тысяч евро. Запчасти есть в Москве, в их представительстве, можно купить. Обслуживание — наши руки. Если я что-то не смогу починить — приедет их специалист за отдельную плату.

— А качество?

— Не хуже немецкого. Проверено. Я примерно на таком работал в Наукограде. Мои детали летали в космос.

Я хмыкнул. Летали не летали — неважно. Главное, что качество устраивает.

— Берём, — сказал я. — Оформляй заказ.

— Погоди, — остановил меня Ван. — Это не всё. Нам нужно ещё несколько станков. Токарный с ЧПУ, фрезерный вертикальный, лазерный гравировщик, 3D-сканер, 3D-принтер по металлу… Если мы хотим делать артефакты на промышленном уровне, нам нужен полный цикл.

Я присвистнул.

— И сколько это всё будет стоить?

Ван назвал сумму. Я даже не присвистнул — поперхнулся.

— Это же… это же почти полмиллиона евро!

— Примерно так, — спокойно ответил он. — Но ты спросил меня, как специалиста. Я отвечаю: чтобы делать качественно и быстро, нужно это оборудование. Если хочешь экономить — будем делать как раньше. На настольном станке. Который у вас уже есть.

Я задумался. Полмиллиона евро — это очень много. Почти пятнадцать с половиной миллионов рублей. Но федеральный контракт… если мы его получим, эти деньги отобьются за полгода. А то и быстрее.

— Ладно, — решил я. — Составляй список. Будем думать, где брать деньги.

— Деньги — не проблема, — вдруг сказал Ван. — Проблема — помещение. Нам нужно минимум двести квадратов, с высокими потолками, с усиленным полом, с трёхфазным электричеством, с вентиляцией…

— Это уже есть, — перебил я. — Бывший учебный корпус. Мы его как раз ремонтируем. Там и высота, и полы бетонные, и электричество заведём любое.

Ван оживился.

— Можно посмотреть?

— Пошли.

Мы вышли во двор, пересекли территорию и зашли в здание, где уже вовсю шёл ремонт. Рабочие ставили окна, тянули проводку, штукатурили стены.

Ван ходил по пустым залам, щупал стены, заглядывал в углы, что-то бормотал под нос. Потом остановился в самом большом помещении, метров под шестьдесят, и сказал:

— Здесь. Идеально. Высота — пять метров, можно поставить кран — балку. Пол — бетон, выдержит любую нагрузку. Окна — на север, свет не слепит. Рядом — подсобки под склад, под раздевалку, под душевую. И электричество рядом.

— Значит, подходит?

— Лучше не придумаешь.

— Тогда действуй. Составляй план, считай смету, заказывай оборудование. Я найду деньги.

Ван посмотрел на меня долгим взглядом.

— Санчес, — сказал он, — Ты знаешь, что я был у «Фениксов». Что я работал на них. Ты не боишься, что я…

— Не боюсь, — перебил я. — Во-первых, «Фениксов» больше нет. Во-вторых, я вижу, как у тебя горят глаза. Ты не предатель, ты инженер. А инженеры предают только тогда, когда им не дают творить. Я тебе дам. Твори. Но магическую клятву потребую.

Он улыбнулся. Впервые за всё время нашей недолгой встречи — искренне, открыто.

— Спасибо, Санчес.

— Не за что. Работай.

Через неделю мы залили новые полы в цехе каким-то полимером, провели усиленное электричество, поставили ворота. Ещё через месяц начали прибывать станки.

Да, я рискнул и подписал федеральный контракт с авансом в десять миллионов.

Я смотрел, как их разгружают, как Ван носится вокруг с технической документацией, как парни помогают тащить тяжёлые ящики, и думал: вот она, настоящая магия. Не в заклинаниях, не в артефактах. В умении мечтать и воплощать мечты в реальность.

Меньше года назад мы сидели в старом детдоме, без денег, без перспектив, без будущего. А теперь у нас — лучший отряд в регионе, собственное производство, федеральный заказ на горизонте и китайский инженер-гений, который готов горы свернуть ради любимого дела.

— Санчес, — подошёл ко мне Ван, когда последний станок установили на место, — Завтра запускаем тестовую партию. Придёшь посмотреть?

— Обязательно.

И я пришёл. Смотрел, как крутятся шпиндели, как лазер выжигает тончайшие узоры на золотых пластинах, как Ван с гордым видом демонстрирует готовые детали. И понимал: это только начало.

Мир менялся. И мы менялись вместе с ним. Даже не так… Мы шли гордо, впереди всех, и чуть ли не со знаменем в руках.

— Санчес, к тебе эти, победители олимпиады просятся, — заглянула ко мне, по-моему Галка, так как я наших блонд всё время путаю, а они, засранки, ещё и ленты нет-нет, да меняют. Спецом.

Уф-ф-ф… а про гостей-то я и забыл. Надо же, как они тихими мышками у нас просидели больше месяца, под присмотром своего сопровождающего, и только сейчас из норки высунулись.

Так-то, это была вовсе не наша инициатива, а нечто придуманное телевизионщиками и чиновниками от образования в целях привития патриотизма, но они попытались устроить шоу, а потом, никого особо не спросив, прислали к нам его победителей.

Эльвира сказала, что протестовать практически бесполезно — решение по программам патриотизма спущено от руководства страны, а переть против государственной волны — то ещё безумие.

К счастью, детки оказались тихими, а их сопровождающий, кстати Одарённый и весьма себе сильный, постарался оградить своих подопечных от контактов с детдомовцами.

Нам только на руку такая их политика. Денег на их содержание прислали. Две служебные квартиры, бывшие учительские, детдом под их проживание выделил, а кормиться и гулять эти победители предпочли отдельно. Интересно, что же сейчас, когда у них остался день до отъезда, им из-под меня надо?

Я вышел во двор. Пятеро подростков — трое парней, две девчонки — стояли у калитки, переминаясь с ноги на ногу. Вид у них был не победительный, а скорее растерянный. Рядом маячил их сопровождающий — мужчина лет сорока, с лицом человека, привыкшего командовать, но сейчас явно чувствующего себя не в своей тарелке.

— Александр Сергеевич? — шагнул он ко мне. — Разрешите представиться: Пётр Иванович, руководитель группы. У ребят есть просьба.

— Слушаю.

— Они… — он замялся, — Они хотят попробовать свои силы. Попытаться поступить в ваш отряд.

Я удивлённо поднял бровь.

— В отряд? Они же победители олимпиады. У них, наверное, другие планы. Университеты, карьера, наука…

— Это всё есть, — вмешался один из парней, высокий брюнет с умными глазами. — Но мы хотим попробовать себя в настоящем деле. Не в учебных задачах, а в реальных. Мы смотрели ваши видео, читали статьи. Это… это круто. Мы хотим так же.

Я оглядел их. Пятеро подростков, хорошо одетых, ухоженных, явно из благополучных семей. За их спинами — репетиторы, достижения, медали. И вдруг — детдомовский отряд? Что-то здесь не так.

— Пётр Иванович, — обратился я к сопровождающему, — Вы-то что думаете?

Он вздохнул.

— Я думаю, что это блажь. Но они упёрлись. Говорят, что если не попробуют — не простят себе. Я обещал организовать встречу. Решение — за вами.

Я задумался. С одной стороны — лишняя головная боль. С другой — если откажу, будут проблемы с телевидением и чиновниками. А нам сейчас лишние неприятности не нужны.

— Хорошо, — сказал я. — Завтра утром приезжайте на полигон. Там и посмотрим, на что вы способны. Адрес скину.

Они обрадовались, закивали, заулыбались. А я пошёл к Савельичу — готовить «сюрприз».

Полигон находился в лесу, километрах в десяти от города. Старый карьер, который мы оборудовали под тренировки: мишени, полосы препятствий, зоны для отработки магии.

Утром мы приехали туда на двух багги и Крузаке. Победители подкатили на микроавтобусе, который им выделило телевидение. С ними был Пётр Иванович и оператор — видимо, для отчёта перед начальством.

— Ну что, — сказал я, когда все собрались. — Правила простые. У нас есть три задания. Обычные, для новичков. Если справитесь хотя бы с одним — будем разговаривать дальше. Если нет — извините, но в отряд такие не нужны.

— Какие задания? — спросила одна из девчонок, рыженькая, с веснушками.

— Первое — полоса препятствий. Лес, овраги, бурелом. Надо пройти за пятнадцать минут. С полной выкладкой: бронежилет, оружие (учебное), рюкзак с балластом. Второе — стрельба по стационарным и движущимся мишеням. Третье — магическая задача. Я дам вам простейшее заклинание, и вы должны будете его повторить.

— Это же легко! — заявил один из парней, накачанный, с квадратной челюстью.

— Легко? — усмехнулся Гришка, стоявший рядом. — Ну-ну.

Мы выдали им снаряжение. Победители с трудом натянули бронежилеты — явно впервые в жизни. Рюкзаки с балластом (по двадцать килограмм) заставили их согнуться. Оружие они держали, как палки.

— Готовы? — спросил я.

— Готовы! — нестройно ответили они.

— Вперёд!

Стартанули они бодро. Но уже через пять минут картина изменилась. Тот, что с квадратной челюстью, споткнулся о корень и растянулся во весь рост. Рыженькая сбила дыхание и остановилась, хватая ртом воздух. Высокий брюнет пытался командовать, но его никто не слушал — все выдохлись.

К финишу они пришли через сорок минут. Грязные, мокрые от пота, с красными лицами. Один парень ссадил колено, у девчонки порвалась куртка.

— Время — сорок две минуты, — объявил Никифор, сидевший с секундомером. — Норматив не выполнен.

— Это нечестно! — выпалил квадратночелюстной. — Там же бурелом! Мы чуть ноги себе не переломали!

— В Пробоях бурелом бывает и хуже, — спокойно ответил я. — А твари не ждут, пока вы отдохнёте. Ладно, переходим ко второму заданию.

Стрельба оказалась ещё хуже. Они мазали по неподвижным мишеням с двадцати метров, а по движущимся — вообще не попали ни разу. Только рыженькая случайно зацепила край, и то — скорее всего, чисто случайно.

— Ноль попаданий, — констатировал Гришка. — Даже наши девчонки стреляют лучше.

Победители приуныли. Пётр Иванович стоял в стороне, пряча усмешку. Оператор с камерой снимал всё — видимо, для «эксклюзива».

— Третье задание, — объявил я. — Магия.

Я достал простейший артефакт — Светлячок, который загорался от касания. Объяснил, как влить в него капельку Силы.

— Кто первый?

Высокий брюнет шагнул вперёд. Взял артефакт, сосредоточился, закрыл глаза. Ничего. Он напрягся, покраснел, даже вспотел — но Светлячок молчал.

— Не получается, — прошептал он.

— Потому что ты не умеешь, — ответил я. — И никто из вас не умеет. Вы умные, талантливые, но магия — это не олимпиада. Не заученные навыки. Это искусство, талант. Он или есть, или его нет.

Они стояли, понурив головы. Рыженькая всхлипнула.

— Но мы… мы хотели… — начала она.

— Я знаю, что вы хотели, — перебил я. — Вы хотели приключений, славы, острых ощущений. Но быть Охотником — это не игра. Это каждый день риск, боль, кровь. И не только своя. Вы в ответе за тех, кто рядом. А если вы не можете пробежать по лесу с рюкзаком и попасть в мишень — какой из вас Охотник?

Тишина. Только ветер шумит в кронах.

— Но мы можем научиться! — вдруг выпалил квадратночелюстной. — Мы быстро учимся!

— Учиться — можно, — кивнул я. — Но сначала надо понять: вам это действительно нужно? Или это просто способ самоутвердиться?

Я подошёл к ним ближе, посмотрел каждому в глаза.

— У вас есть свои таланты. Вы победители олимпиад, умницы, гордость родителей. Идите в науку, в бизнес, в политику. Там вы принесёте больше пользы. А здесь… здесь место для тех, у кого нет другого пути. Для тех, кому нечего терять. Для нас, детдомовских.

Они молчали. Пётр Иванович шагнул вперёд.

— Спасибо, Александр Сергеевич. Я думаю, ребята всё поняли.

— Поняли, — буркнул высокий брюнет. — Извините.

— Бывайте, — ответил я. — Удачи вам.

Они ушли. А мы остались на полигоне.

— Жёстко ты с ними, — сказал Никифор.

— Правда всегда жёсткая, — ответил я. — Лучше сейчас, чем в Пробое.

Вечером мне позвонил Пётр Иванович.

— Александр Сергеевич, спасибо вам. Ребята после ваших слов загорелись — кто-то решил идти в инженеры, кто-то в биологи. Говорят, что поняли: не всем быть Охотниками. Ваша помощь… Это дорогого стоит.

— Рад, что помог, — ответил я. — Пусть учатся. Миру нужны умные люди.

— А вам… вам удачи. Вы делаете большое дело.

— Спасибо.

Я положил трубку и посмотрел на карту города, а потом на карту Приморья.

Новые задачи, новые вызовы. Жизнь продолжается.