Чернокнижник из детдома 3

Глава 18 Выборы бывают разные

В Сети я нашёл один крайне любопытный ресурс. Этакий исторический, с некоторым уклоном в археологию. Там высказывались вполне обоснованные версии про все возможные клады и припрятанные ценности, которые могли находиться на территории нашей страны с незапамятных времён. Да, ещё со времён хана Батыя на территории страны много чего было припрятано или потеряно. Но по географическому признаку и более менее понятным посылам мне не золото Наполеона интересно, которое он не смог вывезти из разграбленной Москвы в Европу, а пожалуй, сокровища адмирала Колчака, который умыкнул значительную часть золотого запаса Российской Империи, хранившегося в его омской ставке.

Разумеется, интерес у меня чисто теоретический и до его практического применения я вряд ли когда дойду, но к таким мыслям и чтению информации про возможные клады есть предпосылки.

На самом деле вышло так, что с моим ростом, как мага, и с приобретением пропускать через себя большие потоки Силы, пусть и заёмной, я обнаружил, что моя Поисковая Сеть перешла на совершенно иной уровень. Скажем так — на пике возможностей я могу «видеть» то же золото в радиусе двадцати километров. Но… Конечно же есть НО, куда без него — если это будет вовсе не монетка или колечко, а хотя бы килограммовый слиток. И скоро мне уже будет вполне по силам радиус поиска ещё вдвое увеличить, но там и клад должен быть серьёзный! Этак килограммов в пятьдесят, а лучше в сто, чтоб уж точно без сбоев.

Клад Колчака оценивается в двести пятьдесят миллионов царских золотых рублей. Тут поневоле задумаешься о железнодорожном путешествии в сторону Кемерово, на которое указывает большинство источников. Хотя, я с ними бы поспорил. Если поставить себя на место Колчака, то у него было два пути, чтобы сбежать: один морской, через Владивосток — во Францию, Англию или Соединённые Штаты, но этот путь в то время уже обрезали красные, перекрыв дороги к портам, а второй — в Маньчжурию. Там, с его отрядами и такими деньгами он бы за месяц стал хозяином небольшой страны. Но, не сложилось. А так — мысль интересная. Разумеется — чисто теоретически.

Отчего бы не помечтать, что ты едешь поездом в Кемерово, в купе первого класса, а по дороге периодически сканируешь окрестности.

Парни подговорили меня на перфоманс. Они обзавелись боевыми кликухами, и даже успели потренироваться с ними пару дней. И пусть показуху я не люблю, но иногда она нужна.

Суть в следующем. Мы нашли задание от Гильдии относительно недалеко от города. Километрах в семидесяти буйствует Тварь, скорей всего пришедшая к нам с территории Китая. Судя по описанию — довольно мерзкая многоножка, очень подвижная, агрессивная и вполне себе крупного размера. Если очевидцы не врут, то метров восьми в длину, а то и больше. Награда за задание так себе, да и трофеи ожидаются не очень, но мы можем очень пафосно прокатиться на мотоциклах через весь город, сопровождая Ласточку со съёмочной группой местного телевидения и Ольгой Блиновой, в качестве ведущей.

Как-то так само по себе всё срослось. И моя близко знакомая журналистка решила поменять амплуа, и парням захотелось покрасоваться, а тут и задание подходящее нашлось, чтобы они не засиживались. Да и мне не помешает развеяться. А то навалились производственные заботы, хоть ногами от них отбивайся!

— Слушай, а твоя Поисковая Сеть эту дрянь засечёт? — прокричал мне Вепрь (он же Никифор), наклоняясь корпусом в крутом повороте, чтобы не отстать от моего мотоцикла.

Я покосился на зеркало заднего вида. За нами, урча двигателем, катилась «Ласточка» — наш отрядный автобус, набитый аппаратурой и людьми. Ольга настояла, чтобы снимали всё: от выезда из города до момента зачистки. Говорила, рейтинги бешеные будут.

— Если она из плоти и крови — увижу! — крикнул я в ответ, хотя уверенности на сто процентов не было.

Тварь — это не золото. Органика фон даёт иначе, её сложнее отсеивать от помех. Но отступать поздно. Мы уже проехали КПП на выезде, отмахнувшись от пограничников бумагой от Гильдии, и теперь неслись по разбитой трассе, ведущей в низины, поросшие чахлым кустарником.

Колонна у нас вышла эффектная. Пять мотоциклов эскорта, где все мы одеты одинаково и автобус, с названием нашего отряда на бортах.

В «Ласточке» помимо операторов и Ольги был ещё какой-то тип в дорогом костюме, представившийся «консультантом по безопасности». Он всю дорогу лез с советами, пока Ольга не пригрозила запереть его в отсеке для оборудования.

— Останавливаемся через пять километров! — скомандовал я в гарнитуру. — Там по описанию последнее место, где видели Тварь. Дальше — пешком или на малом ходу.

Мотоциклы развернулись веером, «Ласточка» встала на пригорке, откуда открывался отличный обзор. Ольга выскочила с микрофоном, оператор нацелил камеру.

— Мы на месте, где предположительно обитает чудовище! — затараторила она в объектив, пока я пытался сосредоточиться и растянуть Сеть. — Наши отважные маги уже приступили к прочёсыванию местности…

Я закрыл глаза, пропуская через себя поток Силы. Накопители на поясе приятно холодили кожу, отдавая энергию. Сеть растянулась, накрывая кустарник, овраги, холмы…

Ничего.

Пусто.

Только мелкие грызуны, птицы, пара лисиц. Никакой крупной органики.

— Чисто, — выдохнул я, открывая глаза. — В радиусе трёх километров — ничего.

— Не может быть, — подал голос Лютый (он же Серёга), спрыгивая с с моцика. — Люди видели её именно здесь. Пастух из ближайшей деревни клялся, что она утащила у него телёнка вот с этого луга.

— Пастухи много о чём клянутся, — буркнул Вепрь. — Может, спёр кто, или продал он телёнка, а на тварь списали.

— А следы? — Цыга (Гришка) присел на корточки, разглядывая землю. — Здесь что-то ползло. Смотрите.

Мы подошли. Действительно, в придорожной пыли осталась широкая борозда, словно кто-то протащил тяжёлое бревно. Но борозда обрывалась, уходя в никуда.

— Ушла под землю, — понял Вепрь. Он, как маг Земли, чувствовал толщу породы лучше любого геолога и тут же это использовал. — Здесь норы. Глубокие. Метров на пять-шесть.

— То есть она под нами? — напрягся я, хватаясь за накопитель на поясе.

Мне нужен мощный импульс!

Я снова активировал Сеть, но теперь пошёл вглубь, прощупывая грунт. И я тут же чуть не вырубился от обратного удара. Сигнал был! Сильный, живой, агрессивный. И он двигался.

— Всем рассредоточиться! — заорал я. — ОНА ПОД НАМИ!

Земля под ногами дрогнула. Метрах в тридцати от «Ласточки» грунт вздыбился, и из него показалась жуткая голова, усаженная длинными хитиновыми жвалами. Многоножка — именно такая, как описывали, но, кажется, ещё крупнее — рванула наверх, вышибая тонны земли, и устремилась прямо к автобусу.

Ольга взвизгнула, но с места не сдвинулась — то ли от страха, то ли от профессиональной гордости. Оператор продолжал снимать, хотя руки у него ходуном ходили.

— Лютый, жги! — скомандовал я, швыряя в тварь «Искру» и тут же выставляя портал на её пути, прямо в метре от нас.

Огневик не подвёл. Стена пламени взметнулась перед мордой многоножки, заставив её отшатнуться. Но тварь была быстрой — невероятно быстрой для своих размеров. Она метнулась в сторону, обходя огонь, и вновь попыталась атаковать «Ласточку».

Я взмахнул руками, создавая воздушный купол. Удар головы многоножки пришёлся в упругий барьер, и Тварь отбросило назад, прямо на позицию перед Вепрем.

Никифор не растерялся. Он ударил ладонями по земле, и из грунта взметнулись Каменные Шипы, вонзившиеся в брюхо чудовища. Многоножка взвизгнула — противно, высоко, закладывая уши, — и дёрнулась, ломая шипы своим весом.

— Цыга, готовь «Копьё»! — крикнул я, понимая, что просто так мы её не возьмём. — Лютый, отсеки ей путь к отступлению!

Тварь заметалась. Огненное кольцо сжималось вокруг неё, не давая уйти под землю. Я уплотнял воздух, не позволяя многоножке сделать рывок в нашу сторону. Вепрь то и дело вздыбливал почву, норовя опрокинуть тварь набок.

И тут в бой вступил Цыга. Он долго копил Силу, стоя неподвижно, с закрытыми глазами. А когда открыл их — в них плескалась сама стихия. Вода, собранная из воздуха, из земли, даже из наших фляг, спрессовалась в тонкое, острое, как бритва, лезвие.

— Бей! — выдохнул он, и «Водяное Копьё» сорвалось с его ладони.

Снаряд вошёл точно в сочленение хитиновых пластин на голове многоножки. Тварь дёрнулась, замерла на секунду, а затем рухнула, подминая под себя кусты и окончательно ломая каменные шипы.

Тишина. Только шипит пар из развороченной раны и трещат угли догорающего огненного кольца.

— Снято! — выдохнул оператор, опуская камеру.

Ольга, бледная, но с горящими глазами, подбежала к нам.

— Это… это было невероятно! — затараторила она. — Вы специально ждали, пока она вылезет? Это часть плана?

Я переглянулся с парнями. Лютый ухмыльнулся, Вепрь пожал плечами, Клык вытирал пот со лба, а Цыга уже доставал флягу, чтобы восполнить потраченную влагу.

— Конечно, часть плана, — соврал я с невозмутимым лицом. — Зачем лазить за Тварью в нору, если можно выманить её на свет и встретить во всеоружии?

Ольга восхищённо закивала, записывая что-то в блокнот. А я подошёл к туше, прикидывая, сколько с неё можно снять трофеев. Хитин, жвала, ядовитые железы — если они есть, конечно. Задание так себе, но реклама выйдет знатная.

— Ну что, парни, — обернулся я к команде. — Разбираем тварюшку на запчасти. Грузим добычу и домой. Нас ещё новые багги ждут и прочие прелести. Заодно выезд удачный отпразднуем.

Лютый хлопнул меня по плечу:

— Мечтать не вредно, командир. А пока — давай-ка зафиксируем эту многоножку для истории. Ольга Вадимовна, снимите нас на фоне трофея!

Под вечер, получив от Ольги голосовое сообщение, я объявил на всю столовую:

— Через час наш выезд будут показывать в местных новостях!

Что могу сказать, просмотрев новости. Всё, что мы раньше снимали — это чистое дилетантство. А вот вполне обычный оператор с профессиональной камерой смог снять так, что в пору завидовать! Есть над чем подумать…

— Завтра мой репортаж во Владивостоке покажут, по краевому телевидению, — мурлыкнула мне Ольга ночью, когда мы с ней взяли передышку между раундами, — Ты же возьмёшь как-нибудь нас с собой в Пробой? — требовательно спросила она.

— Как-нибудь возьму, — покладисто согласился я, так как трудно спорить, когда тебя держат двумя руками за самое дорогое, словно это микрофон. Всё лишь испортишь. Проще согласиться, выдавив из себя что-то неопределённое.

Вроде и не совсем обещание, но и не категорический отказ.

Так-то можно будет стаскать съёмочную группу в какой-нибудь простенький Пробой. Но об этом я потом подумаю. Сейчас не тем занят.

Не сказать, чтобы мы после пары показанных репортажей, один из которых был на местном телевидении, а второй прошёл повтором уже на краевом, вдруг стали знамениты. На слуху — да, но не более того. И казалось бы — кому до нас дело? И тут я был не прав.

Оказывается, в сентябре у нас выборы мэра города, а в ноябре — губернатора Края.

И тут мы, из новостной мелочи, вдруг превратились в весьма ценный источник для поднятия политических рейтингов.

Нет, это не я понял, Ольга на следующий день рассказала, под вечер, когда в течении дня на неё вышли представители противоборствующих групп этих «политиков».

— И что они хотят? — спросил я, разглядывая Ольгу, которая сидела на кровати, поджав под себя ноги, и теребила край простыни. Вид у неё был растерянный — впервые, пожалуй, за всё время нашего знакомства.

— Они хотят тебя, — выпалила она и тут же поправилась: — То есть не в том смысле. Они хотят, чтобы ты участвовал в их предвыборных программах.

Я хмыкнул и откинулся на подушку, заложив руки за голову.

— В качестве кого? Маскота? Живого символа борьбы с мутантами?

— В качестве героя, — серьёзно ответила Ольга. — Ты не представляешь, какие рейтинги собрали наши репортажи. Особенно про многоножку. И про багги. Люди хотят видеть тех, кто реально защищает город, а не тех, кто только обещает это делать в теледебатах.

— И что конкретно предлагают? Кроме денег и пустых слов?

Ольга замялась, но всё же выложила:

— От действующего мэра — пост советника по безопасности. Зарплата, кабинет, машина с мигалкой. И регулярные съёмки, где ты будешь рассказывать о том, как администрация помогает охотникам и магам. Регулярные и щедро оплачиваемые.

Я фыркнул.

— Помогает? Да они пальцем о палец не шевельнули, когда у нас в приюте лютая дичь творилась!

— Я знаю, — кивнула Ольга. — Поэтому есть второе предложение. От оппозиционного кандидата в губернаторы. Он хочет, чтобы ты публично поддержал его. В обмен — обещает после выборов создать при администрации отдел по работе с охотниками, с реальным финансированием. И тебя — главой этого отдела.

— А этот оппозиционер — кто он вообще? — насторожился я. — Бизнесмен? Бывший силовик?

— Бывший учёный, — Ольга усмехнулась. — Тоже маг. Слабый, правда, так, на уровне бытовых заклинаний. Но он занимался исследованиями Пробоев ещё до того, как это стало мейнстримом. У него есть реальное понимание проблемы. И, говорят, связи в научных кругах.

Я задумался. Предложения были… неожиданными. С одной стороны, лезть в политику — последнее дело. Там грязи больше, чем в Пробое после зачистки и разделки Тварей. С другой стороны, если реально можно продавить финансирование, достать нормальное снаряжение для охотников, легализовать многие вещи, которые мы сейчас делаем полуподпольно…

— А что взамен хотят? — спросил я прямо. — Просто поддержка на камеру? Или что-то серьёзнее?

Ольга вздохнула.

— Они оба хотят, чтобы ты поучаствовал в их предвыборных роликах. Чтобы показали, как ты с командой выезжаешь на задания, а на заднем плане — их логотипы или они сами, пожимающие тебе руку. Им нужна твоя узнаваемость. Твоя репутация человека дела, а не слова.

— То есть использовать меня как ширму?

— Как знамя, — поправила Ольга. — Тут тонкая грань, но она есть. Знамя — это символ, за которым идут. Ширма — за которой прячутся. Если выберешь того, кто действительно готов что-то делать — ты станешь знаменем. Если ошибёшься — ширмой для очередного жулика.

Я молчал, переваривая информацию. В голове крутились мысли о багги, о заказах, мечты о поисках золота Колчака — и вот это. Политика. Никогда её терпеть не мог.

— Когда крайний срок? — спросил я наконец.

— По мэру — неделя. Им нужны ролики к началу агитации. По губернатору — чуть больше времени, но тоже не резиновое.

— А если я пошлю всех на три буквы и останусь нейтральным?

Ольга пожала плечами.

— Тогда они найдут других. Менее принципиальных. И, возможно, через год ты будешь получать предписания от людей, которые понятия не имеют, как закрывать Пробои, но будут учить тебя это делать. Сверху.

Я выругался сквозь зубы. Вот ведь загогулина.

— Ладно, — поднялся я с кровати и начал одеваться. — Нужно с парнями посоветоваться. И со стариками. Это не только моё дело — всей команды касается.

Ольга кивнула.

— Я могу организовать встречу с обоими кандидатами. Лично, без камер. Чтобы ты понял, кто из них реально что-то стоит, а кто — просто мыльный пузырь.

— Организуй, — согласился я. — Но предупреди: никакой помпы, никаких пиарщиков и советников. Только я и они. В нейтральном месте.

— В гараже у Гавриила, например? — с хитринкой спросила Ольга.

Я усмехнулся.

— Именно. Пусть посмотрят, как и из чего мы делаем багги. Как живём. Если после этого у них не отпадёт желание пиариться на нас — значит, они либо реально хотят помочь, либо они — гениальные актёры.

Ольга потянулась к телефону, набирая сообщения. А я смотрел в окно на огни ночного города и думал о том, как странно всё устроено. Ещё год назад я выживал в одиночку. А теперь меня хотят использовать в предвыборных гонках люди, чьи лица висят на предвыборных билбордах по всему городу.

Жизнь — та ещё многоножка. Никогда не знаешь, откуда она вылезет и какой сюрприз преподнесёт.