Чернокнижник из детдома 3

Глава 6 Сложности с Катей

Утро началось с хорошей новости — зверинец поинтересовался ценой на артефакты — блокаторы, заставив меня чесать затылок, выдумывая цену. Пусть они — штука полезная, но делал я их наспех, прекрасно понимая, что жить им от силы десять — двенадцать перезарядок. Там у меня и кристалл перегружен и контакты из обычной бронзы. Но начал с того, что честно предупредил покупателя о невысоком ресурсе этих изделий. Ответили, что их устраивает. Похоже, понравилась им безопасная транспортировка обездвиженной Твари. Чуть посомневавшись, и вспомнив, что в столице привыкли к высоким ценам, назвал по двадцать пять тысяч за каждый артефакт. Договор купли — продажи пришёл через полчаса. Съездил в город, чтобы подписать и заверить его у нотариуса, и к вечеру стал богаче на сто пятьдесят тысяч!

Но по пути было ещё кое-что.

И я уже было выходил из нотариалки на улицу, где меня ждали парни, но меня остановил звонок. С неизвестного номера.

— Слушаю — коротко бросил я, останавливаясь у выхода.

— Александр? — раздался приятный женский голос.

— Допустим, — усмехнулся я про себя.

— Вас Ольга Блинова беспокоит. Я журналист. Вы не могли бы дать мне интервью, пусть небольшое. Весь город гудит про ваш необычайный трофей, и у меня даже несколько снимков из аэропорта есть, но хотелось бы деталей, красочных.

Я вернулся обратно в коридор и подошёл к окну, оглядывая улицу.

— Я сейчас около кафе «Снежинка». Сколько времени вам потребуется, чтобы до него добраться?

— Пять минут! Я это кафе прекрасно знаю! Оно всего лишь в квартале от нашей редакции.

— Тогда жду, — завершил я разговор.

Посмотрим, что это за журналистка такая. Может и впрямь нормальная, если такие среди журналюг бывают, но лишняя известность нам не помешает.

— Парни, перемещаемся вон в то кафе. Туда сейчас журналистка примчится. Никифор, ты сядь так, чтобы зал контролировать, а ты, Сергей, у окна, чтобы за нашей техникой присматривать.

— Думаешь, нас в этом пустят? — постучал Серёга рукой по мотоциклетной форме.

— А мы перчатки снимем, чтобы Знаки Охотников засветить, — тут же нашёлся Никифор, — Вот увидишь, нам ещё и скидку сделают.

И действительно, нахмурившиеся было представительная дама, которая была в кафе метрдотелем, увидев кольца Гильдии на наших руках расцвела в угодливой улыбке.

— Что желаете?

— У нас встреча с прессой, но нужно три столика, — озадачил я её и коротко пояснил, что именно мы хотели бы получить.

— Пока присаживайтесь сюда, а я всё устрою.

— Так, парни. Заказываем немного, но чтобы не самое дешёвое.

— А почему немного? — поинтересовался Никифор.

— Может разговор не сложиться, тогда будем уходить. Не жалко что-то вкусное и дорогое на столе оставить? Да, и никакого алкоголя!

— Само собой, — пробурчал Серёга.

Когда в зал влетела запыхавшаяся журналистка, я поднял руку, обозначив себя.

Забавная девчуля, оценил я её, пока она шла через зал. Навскидку, лет двадцать. Невысокая брюнетка, чуть полноватая, с небольшой грудью, узкой талией и широкими бёдрами. Летнее платье в «облипочку», стильные босоножки и солнечные очки, поднятые на волосы. Очень выразительные глаза и слегка припухлые губы. Милашка!

— Я решила, что пешком быстрей, чем такси вызывать, — сдула она прядь волос, рассыпавшихся от быстрой ходьбы.

— Что именно вы хотели бы узнать? — указал я на стул перед собой, — Но сначала, давайте сделаем заказ. Разумеется, за мой счёт.

— М-м-м… Мне пирожное «картошку» и кофе-глиссе.

— Пожалуй, мне то же самое, — кивнул я подошедшей официантке, которая услышала выбор девушки.

Никогда ни того, не другого не пробовал.

Пока ждали заказ, Ольга рассматривала меня с нескрываемым любопытством. Взгляд у неё был цепкий, профессиональный, но без той нагловатой бесцеремонности, которую я привык видеть у газетчиков.

— Вы не похожи на главу отряда Охотников, — наконец выдала она.

— А на кого похож? — усмехнулся я.

— На… ну, не знаю. На студента-старшекурсника. Или молодого специалиста, только что защитившего диплом. Вам сколько лет?

— Достаточно, чтобы командовать отрядом и брать живьём Шестилапых, — ушёл я от прямого ответа.

— Двадцать? — прищурилась она. — Двадцать два? Не больше.

Я промолчал, но моя улыбка, кажется, сказала ей всё.

— Ладно, — она достала диктофон и блокнот, — Не хотите говорить о возрасте — не надо. Расскажите лучше о главном. Как вы это сделали? Шестилапый Медведь — элитка Г-ранга. Три отряда профессиональных Охотников, с боевым опытом, с артефактами, с поддержкой, — и ни с чем. Более того, с потерями. А ваш отряд, состоящий из…

Она запнулась, подбирая слова.

— Из детдомовцев, — закончил я за неё спокойно. — Из пацанов и девчонок, которые ещё полгода назад не умели толком колдовать, а оружие видели только в кино. Хотите правду?

— Хочу.

— Мы не пытались победить его силой. Мы его перехитрили. У Твари, при всей её мощи, есть слабости. Привычки. Шестилапый каждый день ходил на водопой в одно и то же место. Мы это выяснили, изучили его тропы, его повадки. И устроили засаду не там, где он ходит, а там, где он будет, когда его заставят изменить маршрут.

— Заставят? — Ольга подалась вперёд, забыв про поданное пирожное.

— Я сыграл роль приманки. Вывел его на поляну, где была установлена ловушка — специальный артефакт, «Клетка». Он сработал, запер тварь. А потом мои маги и стрелки сделали своё дело — усыпили, обездвижили, заблокировали.

— Но это же безумно опасно! — выдохнула она. — Вы могли погибнуть!

— Мог, — согласился я. — Но не погиб же. Потому что мои ребята прикрывали меня. И потому что я им доверял. А они — мне. Это и есть главный секрет нашего отряда. Не магия, не артефакты, не оружие. Доверие. Мы — семья. А семья не бросает своих.

Ольга быстро записывала, изредка поднимая на меня глаза. Потом отложила ручку.

— А «Фениксы» и «Медведи»? Говорят, они в бешенстве. Что вы, мальчишки, сделали то, что им не удалось.

— Пусть бесятся, — равнодушно пожал я плечами. — Мы ни с кем не соревнуемся. Мы просто делаем свою работу. Закрываем Пробои, защищаем людей, помогаем тем, кто просит. Если кому-то наш успех мозолит глаза — это их проблемы.

— А про «Цезарей» правда, что вы спасли их группу? Те, которые попали в засаду неделю назад?

Я чуть нахмурился. Откуда она знает? Впрочем, слухи по городу разлетаются быстро.

— Правда. Мы были рядом, услышали по рации сигнал бедствия. Не могли пройти мимо.

— Даже несмотря на то, что «Цезари» — ваши конкуренты?

— Они не конкуренты, — твёрдо сказал я. — Они такие же Охотники. Люди, которые рискуют жизнью. Какая разница, какой у них герб на куртке? Если человеку нужна помощь — помоги. Потом разберёмся. Мы не чужие.

Ольга смотрела на меня с каким-то новым выражением. Не то чтобы восхищение, но что-то близкое.

— Знаете, Александр, — сказала она тихо, — Я брала интервью у многих. У политиков, у бизнесменов, у Охотников из Кланов. Но такое слышу впервые. Обычно мне втирают про крутость, про мощь, про «мы лучшие». А вы — про доверие и семью.

— Потому что это правда, — ответил я. — Остальное — шелуха.

Мы ещё немного поговорили. Ольга расспрашивала про быт отряда, про тренировки, про то, как мы живём в детдоме. Я отвечал честно, без прикрас. Рассказал и про мясо для малышни, и про целительниц в больнице, и про то, как парни впервые в жизни получили нормальные ботинки.

Когда интервью подошло к концу, она убрала диктофон и вдруг спросила:

— А можно мне как-нибудь приехать к вам? Не как журналисту, а просто… посмотреть? Я пишу ещё и очерки о людях. О тех, кто делает мир лучше. Вы, кажется, из таких.

Я задумался на секунду.

— Приезжай. Только предупреди заранее. И без камер, если не договоримся особо.

— Договоримся, — улыбнулась она. И улыбка у неё была хорошая, искренняя.

Мы расплатились (пирожное «картошка» оказалось на удивление вкусным, кофе тоже), и я проводил Ольгу до выхода. На улице нас ждали парни, уже успевшие оседлать мотоциклы.

— Ну что, командир, — подъехал Серёга, — Нас теперь в газете опишут?

— Опишут, — кивнул я. — Только не зазнаваться. Слава — штука опасная. Особенно для таких, как мы.

— А чего опасного? — удивился Гришка.

— Завистников много. А завистники, они пакостить любят. Так что теперь будьте готовы — на нас будут смотреть ещё пристальней. И любая ошибка, любой косяк — раздуют до размеров катастрофы.

— Не подведём, Санчес! — хором ответили парни, ещё и ладоши в ладоши хлопнули, приколисты.

Никак у блонд нахватались.

Те у нас слегка пристукнутые, бесстыжие и немножко не от мира сего. Со своими повадками и вот такими штучками, как ладоши в ладоши. А уж что мне лично пару раз показали… Не, не буду рассказывать! Про такое не говорят.

А когда мы приехали к себе, меня атаковала Тамара.

— Саша! Совет отряда собирается принять решение о том, чтобы все деньги за продажу Шестилапого, кроме премии от Гильдии и районной администрации — тебе перевести! Остальное разделят, как обычно, но там немного — сто тридцать тысяч. Восемьдесят от Гильдии и пятьдесят от района. Но я знаю, что тебе такое не понравится! Я же не ошиблась!

— Ты у меня умница, и вообще редко ошибаешься! — ободрил я девушку, — Конечно же нет! Это неправильно. Давай-ка миллион на отряд переведи, для делёжки, и скажи им, что на меньшее я не согласен.

— А ты… ты не пойдёшь со мной? — дрогнула она голосом.

— Я к Эльвире отправлюсь. Разговор у меня к ней, сложный… Но я справлюсь, не переживай.

— Эльвира Захаровна, можно к вам? — приоткрыл я дверь, предварительно постучав.

— Наконец-то! Я уж думала, ты про меня забыл.

— Какие-то проблемы? — тут же насторожился я.

— Пока не поняла, но взятки предлагают вполне себе не шуточные, — усмехнулась гроза всего приюта.

— О как! — вроде бы порадовался я за неё, усаживаясь на стул напротив, — И за что же продажным директорам нынче платить готовы?

— Ты не поверишь, но за разное. Пара семей желает своих детей к нам пристроить, обещая с органами опеки всё решить своими силами, кто арендой помещений интересуется на нашей территории, но тебя больше, наверное, предложение про удочерение заинтересует? — не спеша вывалила на меня директриса ворох своих проблем.

— И кого же хотят удочерить?

— Так Екатерину твою, — на стала скрывать Эльвира, что она в курсе обо всём, что происходит под крышей приюта.

— Хм… Вот это заход так заход! — оценил я наглость хода и тонкую проработку вопроса у противника.

Катька — как рычаг давления на меня! А что — вполне может сработать.

— И это может случиться? На чьей стороне Закон?

— Пока пятьдесят на пятьдесят. Если органы опеки дадут добро, то её единственной защитой останусь лишь я, и ты знаешь, Александр, когда я это понимаю — мне становится страшно. Особенно после всех тех событий, что творятся вокруг нашего детдома последнее время, — честно призналась Эльвира Захаровна.

— А кто за подпись в органах опеки отвечает? — задал я правильный вопрос.

— Кривоглазов, Илья Васильевич — наш районный инспектор.

— Завтра же с ним встречусь, — попытался я успокоить директоршу, — Но я пришёл к вам по совсем другому вопросу. У нашего отряда появились деньги. И вполне приличные. Мы готовы оплатить капитальный ремонт во всём бывшем учебном корпусе, который нынче не используется. А потом весь его взять в аренду. Понятное дело, что и всем остальным помещениям немало перепадёт, когда мы начнём менять старые трубы на новые, а заодно и проводку с трансформаторной будкой.

— Без согласований с районным отделом образования и ГорОНО ничего не получится! — тут же оценила Эльвира реальность предложения.

— Даже, если мы на тех чиновников надавим, которые любили к прошлому директору приезжать «в гости»? — довольно беззастенчиво поинтересовался я в ответ.

— Ты-то это откуда знаешь… — поникла наша руководительница, словно эта она ответственна за постыдные действия бывшего директора.

— Знаю. И я им не оставлю выбора.

— Как же вы рано повзрослели, — махнула рукой директриса, давая понять, что визит закончен.

Как по мне, она меня попросту выгнала, чтобы проплакаться, и я не увидел её слёз.

Долго раздумывать я не стал. Не тот случай. Набрал куратора из ФСБ:

— У меня проблемы, — сообщил я, вместо «здравствуйте».

— Какие?

— Кто-то желает удочерить девочку из нашего детдома. Из моего близкого окружения.

— Насколько точно ты это знаешь?

— Директриса только что сказала.

— Как девочку зовут?

— Екатерина Самойлова.

— Принял. Когда выясню, перезвоню, — прервал звонок капитан.

И через день всё выяснили…

Пара, не имеющая детей, занимается разведением собак, крупных пород. Целый питомник содержат в пригороде. На пятьдесят особей. Два года назад они уже удочеряли девочку, но не прошло и года, как она умерла. Якобы от пищевого отравления в школе.

И что-то в тоне куратора мне не понравилось. Он явно взял след!

— Александр, — голос Всеволода в трубке звучал глухо, будто он говорил из подвала, — Тут такое дело… По нашим каналам пробили эту семейку. Глубже копнули. И знаешь, что всплыло?

— Что? — спросил я, хотя внутри уже всё похолодело.

— Первая удочерённая девочка, та, что умерла от «пищевого отравления»… Она была зарегистрирована в Гильдии как потенциально Одарённая. Слабенькая, но резерв имелся. А после смерти тело кремировали по настоянию приёмных родителей. Слишком быстро, слишком тихо. Экспертизу никто не проводил.

Я стиснул трубку так, что костяшки пальцев побелели.

— Вы хотите сказать…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил Всеволод. — Я констатирую факты. Эти люди, питомник, собаки… Собаки у них не простые. Несколько особей имеют признаки… мутации. Не сильной, но заметной. Мы навели справки у ветеринаров — они лечат этих псов от странных болезней. От магического истощения.

— Они кормят собак детьми? — выдохнул я. — Одарёнными детьми?

— Это только версия. Но очень похожая на правду. Кормят или нет, непонятно. Девочка умерла через восемь месяцев после удочерения. За это время собаки в питомнике… подросли. Стали крупнее, агрессивнее. Несколько щенков родились с явными отклонениями. Мутанты, проще говоря.

Я молчал. В голове билась только одна мысль: Катька. Её хотят скормить собакам.

— Что делать? — спросил я глухо.

— Для начала — ничего. Не дёргаться. Мы взяли это дело под контроль. За ними следят, прослушка стоит. Если они попытаются оформить удочерение — мы вмешаемся. Но нужно, чтобы они проявили себя. Чтобы клюнули на что-то. Ты должен сделать так, чтобы Катя Самойлова стала для них ещё более желанной целью.

— То есть использовать её как наживку? — рыкнул я.

— Как приманку, — спокойно поправил Всеволод. — Всё под контролем. Мы не дадим её в обиду. Но если мы возьмём их с поличным — они сядут надолго. И, возможно, закроем целую сеть. Такие «питомники» не в одиночку работают. У них есть заказчики. Покупатели на «магическое мясо».

— Мясо… — повторил я. — Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно. В магических кругах это запретная тема, но слухи ходят. Некоторые Твари, особенно элитки, если их кормить Одарёнными, развиваются быстрее, становятся сильнее, поддаются дрессировке. Это чудовищно, но это реальность. И твоя Катя — идеальный кандидат. Молодая, с пробудившимся Даром, безродная, из детдома. Никто не хватится.

Я закрыл глаза. Передо мной стояло лицо Катьки — веснушчатое, с озорными глазами, вечно лезущее с объятиями и глупыми вопросами. Она доверяла мне. Она считала меня своим защитником. А я должен был…

— Я согласен, — сказал я, и голос мой прозвучал как чужой. — Но если с ней хоть что-то случится…

— Не случится, — твёрдо ответил Всеволод. — Я лично за этим прослежу. И ты будешь рядом. Мы подготовим операцию так, что они и шагу не ступят без нашего ведома. Но Катя должна быть в курсе. Она должна знать, что участвует в игре. Добровольно.

— Она согласится, — сказал я. — Она смелая. Бесшабашная.

— Тогда готовь её. И жди сигнала.

Разговор с Катькой был самым тяжёлым в моей жизни.

Я завёл её в мастерскую, закрыл дверь, усадил на табурет и сказал всё как есть. Без прикрас, без смягчений.

Она слушала молча. Глаза её становились всё больше, лицо бледнело, но она не плакала. Только сжимала кулаки.

— Значит, я должна притвориться, что хочу к ним? — спросила она, когда я закончил.

— Да. Должна вести себя так, будто ты не против удочерения. Будто тебе всё равно, куда ехать, лишь бы отсюда. Чтобы они поверили, что ты лёгкая добыча.

— А они не сделают мне больно? — в её голосе дрогнула только одна нотка, самая краешек.

— Не сделают. Мы будем рядом. Всегда. Я лично буду следить за каждым их шагом. И как только они попытаются тебя забрать — мы их возьмём.

Катька помолчала. Потом вдруг встала, подошла ко мне и обняла крепко, по-своему, по-детски.

— Я согласна, Санчес. Ради тебя. Ради всех нас. Если мы поймаем этих гадов — другие девочки будут в безопасности. Это того стоит.

Я обнял её в ответ и почувствовал, как внутри закипает холодная, лютая злоба. На тех, кто придумал этот бизнес. На тех, кто его поддерживает. На весь этот мир, который позволяет такое.

— Мы их поймаем, — пообещал я. — Клянусь.