Чернокнижник из детдома 3

Глава 13

Но я недооценил, насколько серьёзно всё обернётся.

Уже через два дня после того разговора в мастерскую ворвался запыхавшийся Гришка:

— Санчес! Там это… Пожарные приехали. Говорят, проверка противопожарной безопасности.

Я вышел во двор. Действительно, две красные машины, человек десять в форме, с важным видом прохаживаются по территории.

— Вы старший? — спросил меня подполковник с усами.

— Я.

— Будем проводить проверку. Есть сигнал, что у вас тут нарушения.

— Проверяйте, — пожал я плечами. — Только предупреждаю — у нас дети. Лишний раз не пугайте.

Он хмыкнул и отдал команду. Пожарные разбрелись по территории, начали что-то измерять, заглядывать в углы.

Я стоял и смотрел. И видел.

Видел, как один из них, молодой лейтенант, нарочно толкнул ящик с артефактами, стоящий у стены. Тот покачнулся, но устоял.

Видел, как другой, проходя мимо станка с ЧПУ, провёл рукой по проводам — проверяя, наверное, не искрят ли.

Видел, как третий достал телефон и начал фотографировать нашу мастерскую.

— Гришка, — позвал я тихо. — Сними их всех на видео. Особенно того, кто с телефоном. И этого, который ящик толкал.

Гришка кивнул и скрылся.

Через час проверка закончилась. Подполковник подошёл ко мне с бумагой:

— Нарушений не выявлено. Но предупреждаем — в следующий раз может быть строже.

— Спасибо, — ответил я. — Будем знать.

Они уехали. А я посмотрел на Гришку. Тот показал телефон — всё снято, чётко, с разных ракурсов.

— Сохрани, — сказал я. — Пригодится.

На следующий день пришла СЭС. Две женщины в белых халатах, с планшетами и суровыми лицами. Проверяли столовую, кухню, склады с продуктами. Искали, видимо, что-то конкретное.

Но у нас было чисто. Эльвира Захаровна за этим следила строго.

— Всё в порядке, — нехотя признала старшая. — Но антисанитария у вас во дворе. Вон, трава не скошена.

— Трава? — удивился я. — Это спортивная площадка. Там искусственное покрытие.

Она нахмурилась, но отстала.

Вечером того же дня пришли из налоговой. Двое молодых, с портфелями, вежливые, но глаза — колючие.

— Александр Сергеевич? Мы по поручению Федеральной налоговой службы. Проверка вашей коммерческой деятельности.

— Пожалуйста, — пригласил я их в мастерскую. — Вот документы, вот договоры, вот счета-фактуры. Всё прозрачно, всё официально.

Они сидели два часа, перелистывали бумаги, сверяли цифры. Потом переглянулись:

— У вас всё чисто. Извините за беспокойство.

— Ничего, работа у вас такая, — улыбнулся я. — Чаю?

— Нет, спасибо.

Ушли.

А через час позвонил Всеволод:

— Санчес, у тебя там что творится? Мне уже три ведомства звонили — интересуются, что за отряд такой, на который столько проверок нагнали.

— А ты что ответил?

— Что ты — образцовый налогоплательщик и законопослушный гражданин. И что если к тебе есть вопросы — пусть приходят официально, через меня.

— Спасибо.

— Не за что. Но учти — это только начало. Кто-то очень хочет тебя достать.

— Я знаю. И знаю кто.

На следующий день я созвал Совет отряда.

— Внимание, — сказал я. — Началась война. Не магическая, не огневая. Информационная и административная. На нас будут давить через проверки, через бюрократию, через закон. Наша задача — выстоять. И ответить.

— Как ответить? — спросил Никифор.

Я улыбнулся.

— У нас есть видео с пожарными. Есть записи разговоров. Есть связи в прессе. И есть Ольга Блинова, которая давно просит эксклюзив.

Я достал телефон, набрал знакомый номер.

— Ольга? Это Санчес. Хочешь сенсацию? Приезжай, расскажу.

Через час она была на Базе. Я показал ей видео с пожарными, с СЭС, с налоговой. Рассказал про артефакты, про демпинг, про недовольство конкурентов.

— И что ты хочешь? — спросила она, сверкая глазами.

— Чтобы ты написала правду. Как есть. Без прикрас, без накруток. Просто факты.

— Напишу. Но это же скандал…

— Скандалы продают газеты, — усмехнулся я. — Тебе сенсация, а нам нужна огласка.

Через два дня вышла статья. Большая, на полразворота. «Охотники под прицелом: кто мешает лучшему отряду Уссурийска работать?».

Там было всё: и наши победы, и наши артефакты, и проверки, и намёки на то, кто за этим стоит.

Копию выложили в Сеть.

И Сеть взорвалась. Комментарии посыпались тысячами. Кто-то нас поддерживал, кто-то обвинял в паранойе. Но главное — о нас заговорили. Громко. На всю страну.

А проверки… проверки прекратились. Скорей всего, временно. До следующего нашего раунда.

Я сидел в мастерской, смотрел на станок, который жужжал, вырезая очередную партию пластин, и думал: это только начало. Мы выстоим. Потому что мы — команда. Потому что мы — семья.

А что касается журналистки… Она меня пригласила в гости, чтобы отметить успех! Её статьи стали сенсацией и она всерьёз рассчитывала на следующий эксклюзив.

Начали мы с шампанского, а утром я ей кофе в постель подал, извиняясь, что должен немедленно отбыть, так как у меня дела.

Что могу сказать — побольше бы таких форм сотрудничества! Меня всё устроило. Особенно то, что из всех обязательств — всего лишь обещание, что она обо всём узнает первой, случись у нас что.

Если я думал, что моё ночное отсутствие окажется тайной, то ни разу не угадал.

Стоило мне только поутру выйти из такси и попытаться максимально незаметно просочиться к себе, как на пути возникла Катька.

— От кого это воняет уличной бабой на весь коридор! — картинно закатив глаза, встала она на моём пути.

— И запахи греха вполне отчётливы, — вынырнули из-за угла блонды, демонстративно принюхиваясь.

— Однако, журналисткой пахнет, — заключила Галка, — Её парфюм. Пусть и не из самых дешёвых, но и недорогой. И он точно её оприходовал!

— А ну, брысь! — скомандовал я, — Рано вам ещё такие разговоры разговаривать!

— Пф-ф-ф… подумаешь. Мы тоже скоро подрастём, — удалились блонды, ворча ещё что-то, то ли про меня, то ли про Ольгу.

А Катька… она расплакалась.

— Ну, и что ты ревёшь? — присел я рядом, чтобы быть с ней лицо в лицо.

— Почему я такая маленькая? Весь мир против меня! — высказалась она про вселенскую несправедливость, но со своей, личной точки зрения.

Девчачьей. Той, что в нашем, мужском понимании особой логики не имеет.

— А пойдём-ка, я тебе клизму поставлю. И водичку выберем похолодней, чтобы ты остыла немного, — заботливо предложил я.

— Санчес, ты что — извращенец или дурак? — тут же отскочила от меня мелкая, а там и вовсе удрала так, что только пятки засверкали.

Прав был Ярослав Гашек, когда утверждал в «Похождениях бравого солдата Швейка», что клизма из холодной воды лечит даже ревматизм у желающих откосить от армии.

А так да, жестоко наверное, и не совсем в рамках местного воспитания, зато работает. Думаю, несостоявшаяся клизма Катьке тут же мозги промыла, снеся выдуманной мной струёй всех розовых пони, радугу и прочие девчачьи благоглупости.

— Пу-пу-пу… Классика! — оценил я качественные советы из книги, которую я случайно начал читать, прихватив её с полки у моих радиоинженеров, — Армейский опыт — это сила!

Весть о том, что плаксам Санчес будет лично ставить клизму из холодной воды, облетела детдом за сутки. Все смотрели на меня с уважением, одни лишь блонды…

Ну, они немножко не от мира сего. И с этим просто стоит смириться.

А жизнь тем временем шла своим чередом.

Прошло ещё два месяца. Два месяца напряжённой работы, новых побед и… полного контроля над рынком артефактов Приморья.

Да, я сказал именно так. Полного.

Наши «Уссури» теперь знали все. От Владивостока до Хабаровска, от мелких отрядов до крупных Кланов. Целительские браслеты, защитные амулеты, накопители, артефакты скрыта, артефакты удара — всё это расходилось партиями по сотне штук в месяц. Иногда и больше.

Станок с ЧПУ жужжал без остановки. Девчонки, которые заполняли гравировку чернилами, работали посменно. Серёга освоил станок так, что мог вырезать пластины любой сложности с точностью до микрона.

А я… Я ставил последнюю точку — активировал артефакты, вкладывая в них частицу своей силы. И с каждым днём чувствовал, как эта сила возвращается ко мне сторицей. В виде денег, конечно, но не только. В виде уважения. В виде признания.

Местные артефакторы, те, что ещё полгода назад поливали меня грязью, теперь тихо сидели по своим мастерским. Кто-то разорился, кто-то переквалифицировался в ремонтников, кто-то ушёл в другие регионы. Рынок не прощает неэффективности.

А я… я просто делал своё дело.

— Санчес, — позвонил однажды Глава Гильдии, тот самый, временный, — Ты не представляешь, что творится. К нам приехала комиссия из Москвы. Хотят посмотреть на твоё производство.

— Пусть смотрят, — ответил я. — Мне скрывать нечего.

Комиссия приехала через три дня. Трое важных мужчин в дорогих костюмах, с холодными глазами и ещё более холодными улыбками. Они ходили по мастерской, задавали вопросы, записывали, фотографировали.

Я отвечал спокойно, не таясь. Показал станок, показал заготовки, показал готовые артефакты. Даже провёл небольшую экскурсию по детдому — пусть видят, куда идут деньги.

— Впечатляет, — сказал старший комиссии, когда мы закончили. — Вы, молодой человек, создали то, чего у нас в стране ещё не было. Промышленное производство магических артефактов. Это… прорыв.

— Спасибо, — ответил я. — Но без моей команды я бы ничего не сделал.

— Мы знаем. Мы изучили ваш отряд. Вы удивительные люди. И мы хотим предложить вам сотрудничество. На федеральном уровне.

Я поднял бровь.

— Какое сотрудничество?

— Поставки артефактов для нужд Министерства обороны. И не только. Мы готовы заключить с вами долгосрочный контракт. На очень выгодных условиях.

Я задумался. Министерство обороны. Это серьёзно. Это не просто деньги — это статус, это защита, это будущее.

— Я подумаю, — ответил я. — Но сразу предупреждаю — мы не будем работать в ущерб Охотникам. Наши цены для Гильдии останутся прежними.

— Разумно, — кивнул комиссар. — Мы учтём.

Они уехали. А я остался стоять посреди мастерской, глядя на станок, который жужжал, вырезая очередную партию заготовок.

Федеральный контракт. Кто бы мог подумать год назад, что детдомовский выскочка дойдёт до такого?

Но это было только начало.

А отряд тем временем не сидел без дела.

За эти два месяца мы закрыли ещё два Пробоя. Оба — ранга В, оба — сложные, опасные, с элитками внутри.

Первый был в старых шахтах под городом. Там завелась стая тварей, похожих на гигантских пауков, размером с овчарку. Они плели паутину, которая растворяла плоть, и питались всем, что попадалось. Мы потратили три дня, выкуривая их из штолен, используя огнемёты, гранаты и магию. Но справились.

Второй Пробой оказался ещё интереснее — в болотистой низине, где из тумана вылезали создания, похожие на ожившие коряги. Они двигались медленно, но были практически неуязвимы для обычного оружия. Пришлось применять «Каменные Шипы» и «Ледяные Копья» в огромных количествах.

Никифор к тому времени уже уверенно держал десять «Шипов» за раз. Гришка освоил стрельбу с движения так, что мог попасть в монету в движении. Блонды… блонды стали полноценными бойцами, их Печати работали отлично, и они уже не просто кокетничали, а реально помогали в бою.

Даже Катька, моя маленькая Катька, после того случая с клизмой (а может, и вопреки ему) вдруг резко повзрослела. Она перестала ревновать, перестала плакать по пустякам, начала серьёзно заниматься магией. Я поставил ей Первую Печать — и она выдержала. Молодец.

В общем, отряд рос. И рейтинг наш рос тоже.

К концу второго месяца мы уверенно держали первое место по региону и третье — по стране. «Медведи», «Фениксы», «Цезари» — все они остались далеко позади. Теперь на нас смотрели не как на выскочек, а как на серьёзную силу.

— Санчес, — сказал как-то Волков, когда мы сидели вечером у костра, — Ты знаешь, я ведь сначала думал, что ты просто везунчик. А теперь вижу — ты стратег. Ты видишь на несколько ходов вперёд.

— Это не я, — ответил я. — Это мы. Команда.

Он хмыкнул и покачал головой.

— Скромничаешь. Но дело твоё.

Я промолчал. А про себя подумал: он прав. Я вижу. Печать Мудрости дала мне не только понимание магии, но и понимание людей, ситуаций, перспектив. Я теперь действительно видел на несколько ходов вперёд.

И следующий ход был уже близко.

На следующий день позвонил Всеволод.

— Санчес, есть новости. По Гарику. Его дело передали в суд. Ему светит лет пятнадцать, не меньше. А его подельники из Китая тоже арестованы. Так что считай, эту сеть мы добили.

— Отлично, — ответил я. — А что с «Фениксами»?

— «Фениксы» пока молчат. После того скандала они залегли на дно. Но я думаю, это ненадолго. У них там свои расклады, свои амбиции. Рано или поздно они вылезут.

— Я готов.

— Знаю. Потому и звоню. Будь осторожен.

Мы попрощались. А я посмотрел на карту Уссурийска, висящую на стене. «Фениксы» были где-то там, в городе, и их местонахождение у меня отмечено красными кружками. И они ждали своего часа. Наивные…

Что ж, пусть ждут. Мы тоже будем ждать. И готовиться.

А пока — работа. Новые артефакты, новые заказы, новые Пробои. Жизнь продолжается.

Решением Совета Отряда мы профинансировали тридцать шесть видеокамер хорошего разрешения, которые уже издалека перекрывали наш район. Вроде мелочь, но пару раз слежку за детдомом мы установили, а дальше… Дальше я дал понять наблюдателям, что это была дурная затея. Теперь один срёт и пердит где попало, а второй в обмороки падает при любом громком звуке. И это всего лишь добрые целительские заклинания, пусть со стороны и похожие на проклятия. Одному я увеличил активность желудка, в разы, а второму — порог слуха понизил раз в пятьдесят. Щёлкни около него пальцами, так он это за выстрел гаубицы воспримет.

Вот так, вроде со всеми по-доброму, разве, что пару дронов Молнией сбил, не разбираясь, чьи они.

Если от ФСБ, то Всеволод сам виноват — предупреждать надо было.

Но мы не только к обороне готовимся. Есть, знаете ли вполне себе проработанные планы, как, где и кого обнулить. И красные кружки на карте тому свидетели. На каждый из них у нас уже все действия расписаны. Знаем, где есть собаки и сколько. Частоту обходов охраны и канал их рации установили, равно как и номера всех машин, которые туда заезжают или выезжают.

Рассказывать про то, что парни взломали сеть городских камер я не стану.

Во-первых, за такие действия Закон может покарать, а во-вторых — неизвестно, как надолго они над этими камерами смогут удержать контроль.

Будет очень неприятно, если такое произойдёт в самый неподходящий момент. А один из них как раз наступает.

Как я уже понял, Фениксы вовсе не Клан, а сброд отрядов, где их командиры своё личное руководство ставят превыше всего, а сам Клан у них нынче создан лишь для «крышевания» и легализации. Этакое единство противоречий. Как они ещё выжить-то сумели?

— Выжили потому, что у них всегда был один объединяющий фактор, — пояснил Всеволод, когда мы встретились в его кабинете через пару дней. — Деньги. Контрабанда, чёрный рынок, торговля артефактами с Китаем. Это скрепляло их сильнее любых клятв.

— А теперь? — спросил я.

— А теперь этого фактора нет. Гарик сидит, его сеть разгромлена, каналы поставок перекрыты. «Фениксы» в панике. Каждый тянет одеяло на себя, каждый хочет урвать последний кусок. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Они знают, что это ты их уничтожил. И некоторые из них очень хотят отомстить.

Я усмехнулся.

— Пусть хотят. Я готов.

— Ты не понимаешь, — Всеволод подался вперёд, — Это не просто месть. Это вопрос выживания для них. Если они не покажут, что могут ответить, их разорвут конкуренты. «Медведи» уже точат зубы на их территорию, «Цезари» тоже не прочь откусить кусок. Так что они должны ударить. И ударят.

— Когда?

— Не знаю. Но ждать осталось недолго. И вот тут, — он сделал паузу, — Мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — удивился я. — Ты же куратор, у тебя люди, ресурсы…

— Люди есть. Ресурсы есть. Но нет того, что есть у тебя. Нет контроля. Я не могу внедрить своих во все отряды «Фениксов». А ты… ты им как кость в горле. Они будут охотиться на тебя. И когда они придут, ты должен дать мне знать.

— Чтобы ты их взял?

— Чтобы я взял их с поличным. И закрыл эту историю раз и навсегда. Потому что за Гариком, — он понизил голос, — Стоит не только контрабанда. Там ниточки тянутся в Москву, в Китай, даже в Европу. Если мы возьмём тех, кто прикажет отомстить, мы получим доступ к документам, счетам, связям. Это будет операция года.

Я смотрел на него и понимал: он не просто хочет поймать бандитов. Он хочет громкого дела. Карьерного роста. Может, даже звезду на погоны.

Но мне было всё равно. Главное, чтобы мои люди были в безопасности.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду твоей наживкой. Но с условием.

— С каким?

— Мои парни и девчонки — не твои пешки. Если начнётся заварушка, я буду действовать по своему усмотрению. И если кто-то из моих пострадает… ты знаешь, что я могу.

Всеволод кивнул. Уважительно.

— Знаю. Поэтому и прошу помочь.

Месяц прошёл в напряжённом ожидании.

Мы продолжали работать, закрывать Пробои, производить артефакты. Но каждый вечер я собирал Совет, и мы прокручивали планы обороны снова и снова. Камеры работали, парни патрулировали территорию, девчонки держали наготове целительские артефакты.

«Фениксы» молчали. Слишком долго. Слишком тихо.

— Они готовятся, — сказал как-то Волков. — Я знаю их. Они не простят и не забудут. Удар будет внезапным и жестоким.

— Пусть, — ответил я. — Мы готовы.

И удар пришёл.

Ночью.

Это была суббота, самое тёмное время — часа три ночи. Я не спал, сидел в мастерской, доводил до ума очередную партию артефактов. Вдруг внутреннее чутьё — то самое, что обострилось после Печати Мудрости — кольнуло.

Я выглянул в окно. Тишина. Только фонари у ворот тускло светят. Но что-то было не так.

Я активировал Поисковую Сеть. И сразу увидел — четверо. Крадутся вдоль забора, со стороны леса. Вооружены. У одного — автомат, у двоих — пистолеты, у четвёртого — магический посох. Одарённый.

Я нажал тревожную кнопку. В ту же секунду на Базе завыла сирена, зажглись прожектора. Парни, тренированные, выскакивали из казармы, занимали позиции.

— Не стрелять без команды! — рявкнул я в рацию. — Берём живыми!

Четверо у забора заметались. Они не ожидали, что их обнаружат так быстро. Один рванул назад, в лес, но напоролся на Савельича, который с ружьём наперевес ждал именно там.

— Стоять! — рявкнул старик. — Дёрнешься — стреляю.

Тот замер.

Двое других попытались прорваться к воротам, но Гришка с пулемётом на багги перекрыл им путь. Короткая очередь над головами — и они упали на землю, закрывая головы руками.

Четвёртый, маг, попытался ударить. Я видел, как его посох начал светиться, как сила потекла по каналам. Но я был быстрее. Портал — и его заклинание ушло в никуда. Ещё один портал — и он сам оказался висеть вниз головой на дереве, запутавшись в ветках.

— Всё, — сказал я в рацию. — Работа закончена. Вяжите их.

Через десять минут все четверо сидели на земле, скованные наручниками (обычными и магическими — на всякий случай). К ним уже подъезжали машины Всеволода — куратор не спал, ждал сигнала.

— Красиво, — сказал он, выходя из внедорожника. — Просто, быстро, без шума. Молодец.

— Это не все, — ответил я. — Это разведка. Основные силы будут позже.

— Знаю. Но теперь у нас есть языки. Они всё расскажут.

Он кивнул своим людям, те погрузили пленников и уехали.

А я стоял посреди двора, смотрел на начинающий светлеть небосклон и думал: первый раунд остался за нами. Но бой ещё не окончен.