Чернокнижник из детдома 3

Глава 21 Новые горизонты

Программу мэра пришлось в темпе дополнять. Теперь к ней добавилась тема детей, и не только детдомовцев. Вот на таких мероприятиях мне и пришлось светить лицом, стоя рядом с Воронцовым. И оказалось — чудеса случаются не только в сказках. Но иначе, как чудом не назвать строительство трёх детских городков за два дня и обновлённый стадион для детского футбольного клуба. Заодно и нашему детдому изрядно перепало. Всё это было снято, показано по телевизору и Воронцов победил на выборах, кстати, не с таким уж и большим отрывом от другого кандидата. И интересная мысль — а смог бы он выиграть выборы без моей поддержки, похоже пришла не только в мою голову.

Короче, с мэром у меня сложились нормальные деловые отношения, а моё близкое знакомство с Тереховым удерживало Воронцова от попыток окончательно подмять меня в свою команду. Я, как блуждающий форвард — вроде и есть, а вроде и нет меня. По крайней мере что-то приказать он мне точно не может, разве что попросить, и то вряд ли. Мы оба понимаем, что пока Воронцов мне задолжал, и крупно.

А у меня новые знакомства! И не абы какие. Всё дело в том, что наш детдом соседствует с филиалом Дальневосточного юридического института МВД России. Не сказать, чтобы прямо забор в забор — метров сто пустыря нас разделяет, но похоже проректора, Осенина Павла Николаевича, столь ничтожное расстояние не смущает.

— Александр Сергеевич, а как вы смотрите на то, чтобы нам объединить усилия и организовать нечто совместного проекта к общей пользе? — приступил он к делу после знакомства.

— И как вы себе это представляете? — не смог сдержать я удивления.

Если подумать, то где мы — детдом, и где институт МВД?

— У нас есть оборудованный спортзал, тир, стадион, да и краткий курс юриспруденции бойцам вашего отряда точно бы никак не помешал, — выложил проректор передо мной свои козыри, — А если сотрудничество будет признано удачным, то можно и про обучение поговорить, с большими льготами при поступлении.

— Заманчиво, — признал я, — А что взамен?

— Совсем немного, — потёр он руки, — Практические выезды наших курсантов на некоторые задания, где вы сможете обеспечить им безопасность, и, — тут проректор замялся, — Я краем уха слышал, что у вас имеется какая-то своя методика для помощи прорыва к Дару.

Мда… Где-то у нас всерьёз подтекает. Хотя, может и нет. На сайте отряда мы указываем количество Одарённых бойцов, и оно растёт. Практически каждый месяц. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать правильные выводы.

— Представьте себе, что я вам почти поверил, но всё-таки мне хотелось бы услышать реальные причины, которые толкнули вас на знакомство со мной, — кивнул я, улыбаясь почти совсем не ехидно.

— А вам не хватает того, что наши выпускники будут более подготовлены к встрече с Тварями, случись вдруг происшествие на их участке? Как-никак, а зачастую именно они будут первыми, кто защитит население, — напористо и уверенно продолжил вещать Осенин.

— Нет, не хватает, — помотал я головой, — Хотя бы оттого, что вашему заведению уже больше тридцати лет, но этот вопрос до сих пор никого ни разу не взволновал.

— Откуда вы про тридцать лет знаете? — вылупился на меня Павел Николаевич.

— Так я мимо вас в школу не так давно ходил, а у вас плакат над входом торчал, красочный — «Нам тридцать лет!». Вот и вспомнилось. Но всё-таки, что на самом-то деле?

— Недобор у нас, — вздохнул мужик, — Особенно на платные места.

— Во, уже начинаю верить, и что вы от меня хотите? — подбодрил я его минуту откровения.

— Немного романтики, общения с Охотниками, а если ещё и с Одарёнными поможете, то я лично завтра же в головной институт поеду, чтобы согласовывать с ними эксклюзивные условия для вас.

— Думаете, это вам поможет?

— Ещё как поможет! У нас на сайте каждый третий, если не второй вопрос среди поступающих про вас. И, признаюсь, после ваших роликов с мэром и кандидатом в губернаторы, даже самые скаредные родители стали всерьёз задумываться про наш Уссурийский филиал. Мне лично уже много раз звонили, узнавали, имеем ли мы с вами связь.

Хех, знакомым повеяло… Похоже, скоро не одна Эльвира Захаровна начнёт взятки получать на нашей известности. Но та хоть по делу, и тратит эти деньги на нужды приюта, а вот проректор вряд ли раскошелится. Значит, вытрясать из них буду по максимуму!

— Так что там у вас, говорите: тир, спортзал, стадион и преподаватели по Праву? Мало. Что ещё предложите?

Торговались мы недолго, всего каких-то жалких полчаса, но разошлись оба довольные.

Я в основном тем, что пусть и не вдруг, но среди бойцов нашего отряда будут свои юристы «с корочками». Ну, и остальное, по мелочам. К примеру, тот же пустырь под перспективную застройку теперь мой.

Идея про то, чтобы обклеить нашу Ласточку предвыборными плакатами с лицом Терехова, нашей отрядной символикой и лозунгом: «Выбирай или проиграешь!» пришла Ольге.

Заказали и обклеили. Затем я отправил Ласточку во Владивосток, где Владимир Петрович крутился весь день, мозоля глаза горожанам, а вечером он забрал своего внука и приехал к нам.

Я помню, что старик жаловался, что внука в школе не то, чтобы сильно обижают, но про отсутствие отца, погибшего в Пробое частенько напоминают. Да, дети порой бывают безжалостны.

В общем, объяснил ситуацию и сдал парня блондам на руки.

А девчонкам, им только скажи. Такую фотосессию пацану устроили, что взрослым впору завидовать. Завершающим аккордом стали две фотки, где обе блонды одновременно целуют его в щёки, а потом, он, слегка охреневший, но со следами яркой помады на щеках, стоит на фоне нашей Ласточки.

Петрович долго ржал, когда внук ему эти фотки с восторгом показывал. А там не только блонды были, но и мы с ним вместе, когда он к Сайге примеривается, или сидит на багги за пулемётом.

Короче, пропиарили парня на всю школу, а на следующий день Петрович его обратно отвёз, а сам ещё и в Находку заглянул, якобы, на авторынок.

Наш автобус узнавали и водители частенько поднимали большой палец вверх, приветствуя и одобряя наш выбор.

Да и мы через день на задание сгоняли, где уничтожили пять штук здоровенных волков — мутантов, которые начали таскать скотину у селян. И опять были съёмки на фоне автобуса с плакатом, но мы их выложили лишь на сайте, а в городских новостях этот сюжет просто мелькнул, заняв не больше полутора минут, но добрых полминуты наша реклама кандидата в губеры всё-таки светилась.

И вроде бы всё это мелочи, но почему бы и нет, если они работают!

Вся эта вакханалия с выборами, съёмками и прочими мелочами лишь прошелестела пустой ореховой скорлупой над моим главным бизнесом — производством артефактов.

И там есть, чем похвалиться или похвастаться, называйте как хотите. То и другое верно.

Федеральный заказ мы выполним досрочно. Он уже почти готов.

Мелкие заказы от Гильдии выполняются, а разовые, но дорогие от частников, у меня на особом контроле.

Моя игра в политику, с тем же Тереховым, дала мне временную фору от наездов чиновников разного уровня, всегда готовых разделить с вами трудовые доходы за своё невмешательство. Отстали. Помогать они никогда не готовы, а вот за то, чтобы не гадить, готовы брать мзду, и зачастую, весьма нескромную.

Заказ на современное оборудование, который меня чуть было без штанов не оставил, окупается, и прямо скажу — семимильными шагами.

У меня опять муки выбора. На этот раз с моей «коронкой» — пространственными артефактами.

Осколков Сердец, вынесенных из Пробоев, я набрал до фига и больше. Благо, конкурентов на этот вид трофеев у меня не было.

Из пространственных артефактов я сейчас предлагаю или типовую"обойму", — пояс под четыре или пять ящиков, размером в стандартный патронный цинк, или более крупный размер, но уже на заказ и за очень дорого. Заказные покупают так себе. Оттого и возникла у меня идея под ещё один типоразмер.

Этакий, литров на тридцать, если в объёме, не слишком дорогой, но и далеко не дешёвый.

С этими мыслями я и заявился к Вану, который теперь обитал в новом цехе почти круглосуточно, днём занимаясь программированием, а после девяти вечера врубая станки.

— Ван, есть идея, — сказал я, присаживаясь на табурет у его рабочего стола.

Он оторвался от чертежей, поправил очки.

— Какая?

— Пространственный артефакт. Новый типоразмер. Литров на тридцать. Чтобы влезало не только оружие и боезапас, но и… ну, скажем, запас еды, воды, аптечка. Для выездных заданий.

Ван задумался, постучал пальцем по столу.

— Объём — это хорошо. Но главное — форма. Если делать как пояс, будет громоздко. Неудобно. Если как ранец — удобнее, но сложнее конструкция. И дороже.

— А что скажешь про интегрированную систему? — спросил я. — Чтобы артефакт работал в паре со стандартными накопителями? Тогда можно будет менять конфигурацию под задачу. Хочешь — больше боезапаса, хочешь — больше провизии.

Глаза Вана загорелись. Я уже знал этот взгляд — сейчас начнётся.

— Концептуально интересно, — сказал он, переходя на русский, но с таким сильным акцентом, что я едва разбирал слова. — Если сделать модульную систему… базовый блок отвечает за пространственный карман, а слоты подключаются через интерфейсные платы. Тогда пользователь сам выбирает конфигурацию.

— Технически это реально? Если что, то все рунные цепочки на мне.

— В Китае над этим работают. Но серийных решений нет. Слишком дорого. Если мы сделаем такое первыми… — он запнулся, подбирая слова, — Это будет прорыв.

Я усмехнулся.

— А мы любим прорывы. Считай, сколько такое будет стоить. И какие материалы нужны.

Ван уже открывал на компьютере какие-то программы, набирал цифры, чертил схемы.

— Александр Сергеевич, — вдруг сказал он, не оборачиваясь, — А почему вы мне доверяете? Я же из «Фениксов». Чужой. И сам по себе китаец?

Я помолчал, потом ответил:

— Потому что ты инженер, Ван. Инженеры не предают то, что строят. Они предают только тогда, когда им не дают строить. А я тебе даю.

Он повернулся. В глазах его блестело что-то, похожее на влагу.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я не подведу.

— Знаю, — ответил я и вышел из цеха.

На улице меня ждал Гришка.

— Санчес, там это… — он мялся, — Ольга приезжала. Спрашивала тебя.

— Что хотела?

— Не сказала. Сказала, что сама позвонит.

Я кивнул. Ольга… после той ночи она стала появляться чаще. То с эксклюзивом, то с предложением. Но держалась ровно, профессионально. Без намёков, без лишнего.

Хорошая женщина. И умная. Такие редко встречаются.

— Ладно, — сказал я. — Пойду, позвоню.

Но звонить не пришлось. В этот момент телефон зажужжал. Всеволод.

— Санчес, есть новости. По нашему «прозрачному» другу.

— Иван?

— Он самый. Мы проверили его по всем базам. Нигде нет. Он — призрак.

— Я так и думал.

— Это ещё не всё. Его документы — фальшивка. Отличная, почти идеальная. Но наши эксперты нашли один косяк. Он изготавливался не в России. И не в Китае.

— А где?

— Европа. Скорее всего, Германия. Там есть одна контора, которая специализируется на таких вещах. Работает на спецслужбы и… на частных клиентов.

— То есть, он может быть чьим угодно? И нашим, и не нашим?

— Именно. Поэтому будь осторожен. И держи меня в курсе.

Я положил трубку и посмотрел на цех, где Ван уже вовсю стучал клавишами клавиатуры, увлечённый новой задачей.

Мир становился сложнее. Вокруг нас плелись интриги, строились заговоры, кто-то пытался внедрить своих людей, кто-то хотел украсть наши разработки. А мы просто хотели работать. Растить детей, пусть и не своих, но наших, детдомовских. Закрывать Пробои. Делать мир чуточку лучше, безопаснее и чище.

Но, видимо, за всё приходится платить.

— Гришка, — позвал я.

— Чего?

— Усиль охрану. И следи за новыми. За всеми. И объяви по отряду — повышенная боевая готовность. Пусть даже спят в полглаза.

— Есть, — кивнул он и убежал.

А я остался стоять посреди двора, глядя на заходящее солнце. Скоро новый день. Новые задачи. Новая страница жизни. И такое движение было, есть и будет, ибо оно непреходящее.

Что касается кладов, то я с некоторых пор, особенно во время выездов, почти всегда практикую свою обновлённую поисковую способность.

Пока особыми удачами похвастать не готов, но пару горшочков с монетами нашёл.

Одни, так и вовсе были не наши. Маньчжурской Империи. Позапрошлого века.

Если что, то этот клад якобы обнаружил Терехов, который под две камеры четверть часа пыхтел с лопатой, откапывая археологическую находку высокой научной ценности. Разумеется, потом торжественно и прилюдно сдал её в краеведческий музей Владивостока.

И нет — цена монет, кстати, серебряных, не смогла сравниться с той долей процентов популярности в его копилку, которые он на этом деле заработал. Даже несмотря на их нумизматическую ценность, которая на мой взгляд, в новостных лентах была изрядно завышена.

Не, ну может быть, чтобы там было монет на два с половиной миллиона. Это же шутка?

Как бы то ни было, а выборы прошли, и Терехов стал губернатором Приморского края.

И если он думал, что все проблемы Приморья лишь в большом количестве Пробоев, и вылезающих из них Тварей, то нет.

Уже в первую же неделю его губернаторского правления ему дважды намекнули, что территорией Приморья заинтересован как Китай, так и Япония.

Он сам мне об этом рассказал, чуть ли не брызжа слюной от негодования.

— Ты представляешь, — кипел Терехов, сидя в моей мастерской, куда приехал без предупреждения, — эти… эти… — он замялся, подбирая слова, — Эти партнёры мне прямо заявили, что Край нуждается в «интернациональной помощи»! Помощи, Карл! Моему Краю!

— И кто именно? — спросил я, наливая ему чаю. Чай он, кстати, выпил залпом, не чувствуя вкуса. Я налил ещё.

— Китайцы через свою торговую палату. Мол, у нас не хватает специалистов для ликвидации Пробоев, они готовы прислать своих. Бесплатно, заметь! А потом, разумеется, за это потребуют концессии на порты. И японцы — те напрямую, через свой консульский отдел. Говорят, обеспокоены экологической обстановкой и готовы поделиться технологиями очистки от магических загрязнений.

— Технологиями? — переспросил я.

— Какие там технологии! — Терехов стукнул кружкой по столу. — Они хотят создать на нашей территории свои исследовательские центры! Под видом экологических миссий! И самое смешное — Москва молчит. Ни да, ни нет. Ждут, как я выкручусь.

Я задумался. Ситуация была серьёзнее, чем я думал. Китай и Япония, две мощнейшие экономики региона, вдруг одновременно проявили интерес к Приморью. Совпадение? Вряд ли.

— А вы им что ответили? — спросил я.

— Сказал, что подумаю. Что Край сам справится. Но они не отстанут. Уже через неделю новые звонки, новые намёки. А у меня, — он развёл руками, — Даже нормальной силы нет. Охотников мало, артефактов мало, денег в бюджете — кот наплакал.

— Артефакты у вас есть, — усмехнулся я. — Мои. И я их делаю здесь, в России.

— Знаю, — кивнул Терехов. — Потому и приехал. Санчес, я хочу предложить тебе… не то чтобы сделку. Скорее, партнёрство.

— Какое?

— Ты — наш главный производитель артефактов. Официально. С государственной поддержкой, с льготами, с заказами. Мы создадим приоритетное направление — развитие магических технологий. Твоя компания станет флагманом. А я… я смогу сказать этим «партнёрам», что у нас есть свои разработки. Свои специалисты. И мы ничьей помощи не просим и в неё не нуждаемся.

Я молчал. Предложение было заманчивым. Но и опасным. Мало мне было врагов внутренних, теперь ещё и иностранцы появятся.

— А если Москва будет против? — спросил я.

— Москве нужен результат. Если мы покажем, что справляемся сами — отстанут. Если нет… — он не договорил, но я понял.

— Вы хотите сделать меня своим козырем в большой игре.

— Я хочу сделать тебя гарантом того, что Приморье останется русским. Без иностранных «помощников». Это, — он посмотрел мне прямо в глаза, — Важнее любых денег.

Я откинулся на спинку стула. Терехов, которого я привык видеть политиком-популистом, вдруг открылся с другой стороны. Патриот. Грубый, неуклюжий, но настоящий. Правильный. Готовый положить свою должность на кон.

— Ладно, — сказал я. — Но у меня есть условия.

— Какие?

— Полная автономия. Я сам решаю, что производить, кому продавать и по каким ценам. Никаких чиновников, которые будут указывать мне, как работать. Второе — защита. Если на меня или мой отряд кто-то нападёт, я жду помощи. Быстрой и эффективной. И третье — земля. Мне нужны территории под расширение производства. Те самые пустыри вокруг детдома и бывшие склады за институтом.

Терехов усмехнулся.

— Автономия — это сложно. Чиновники будут лезть, я их не остановлю. Но я могу дать тебе «зелёный свет» и своё личное вето на любые проверки. Защиту — обеспечу. Землю — оформлю. Это я могу.

— Тогда по рукам, — я протянул руку.

Он пожал её крепко, по-мужски.

— Санчес, — сказал он, уже у порога, — Ты знаешь, что я тебе должен. Не только за выборы, за всё. Я это помню.

— Я тоже помню, — ответил я. — Потому и согласился.

Он уехал. А я остался сидеть в мастерской, глядя на остывший чай. В голове уже крутились планы, расчёты, варианты. Расширение производства, новые станки, новые люди.

— Санчес, — в дверь заглянул Никифор. — Там это… Ван просил прийти. Говорит, у него готов скелет под прототип нового пространственного артефакта.

— Иду.

Я встал и пошёл в цех. Впереди была работа. Много работы. Но это было хорошо. Работа — лучшее лекарство от всех проблем.