Чернокнижник из детдома 3

Глава 8 Пулеметы

В госпиталь я поехал с Катькой и Тамариком. Блонды пока на каникулах. Им я вообще пару дней запретил магию применять в любом виде. Не дай Бог мои идеально нанесённые Печати нарушат.

Нас встречали.

— Контракт мы подписали, но с оговоркой — оплата по факту, — нехорошо усмехнулся широкоплечий рыжий мужик с густой бородой и неслабыми усами.

Несколько мрачных типов и врач стояли чуть в стороне, но всё слышали.

— Вот завтра, перед вторым сеансом и заплатите, — пожал я плечами, — Если не хотите, чтобы им потом снова поплохело.

— А если такое всё же случится, то что тогда? — попытался он быковать, скорей всего, по привычке.

— Слушай, а я ведь сейчас могу не согласиться с вашими поправками, расторгну контракт, развернусь и уеду. Ты думаешь, для меня так сильно ваши деньги важны? Я и без них отлично живу. Охотников жалко, помрут ведь. А оплата — это не столько за излечение, сколько штраф за наглость. Чтобы не пытались выхватывать то, что не под вас заготовлено.

— Пф-ф-ф… Не понял. Что значит — заготовлено? — проворчал он, явно сбитый с толка.

— Очередная ловушка там была. Проверяют наш отряд какие-то злыдни, и уже не первый раз. А тут вы, влезли в чужие игры. Вот и огребли, — вбросил я Охотникам информацию для размышлений.

Глядишь, все вместе и быстрей узнаем, кто это у нас такой коварный. Фениксы давно в этом котле варятся, наверняка и связями обросли, и людишками, которые многое знают. Пусть тоже поищут. Хотя бы ради того, чтобы заставить деньги за лечение вернуть.

— Вам нужна операционная? — спросил у меня врач, поняв, что наша перепалка закончена.

— Достаточно одиночной палаты и ведра с круто посолённой горячей водой. Такой, чтобы соль уже в ней перестала растворяться.

— Первый раз про такое лекарство слышу, — буркнул сбоку рыжий.

— Это не лекарство, а кладбище. Буду скидывать туда то, что они в Пробое поймали. Кстати, тебе на будущее — если захотите оберегами от такой дряни обзавестись, то партию штук в двадцать, не меньше, изготовлю по десять тысяч за оберег, — не преминул я прорекламировать новый вид артефактов, которые ещё ни разу не предлагались покупателям.

На самом деле — очень простых в изготовлении, если под них заказать штамп.

— Считаете, что солёная вода подойдёт? — прищурился врач, явно желая подробней разузнать столь необычные детали.

— Агиасма из храма тоже сгодится, даже получше будет, вот только вряд ли она у вас есть свежая и в нужном количестве, — спокойно пожал я плечами, и в то же время дал понять, что моё лечение — дело богоугодное, а не какая-то чертовщина.

— Тогда минут десять придётся подождать. Скажу на кухне, чтобы воду нагрели.

— Просто принесите в палату ведро с водой и пачку соли с какой-то палкой для размешивания. Я сам её магией за полминуты вскипячу, — небрежно хмыкнул я, позволяя оценить моё умение контролировать магию.

Вроде посыл был верно понят. Каждый прикинул про себя, а сможет ли он такое исполнить, и сам себе сказал — нет. Это боевыми заклинаниями можно бездумно разбрасываться, не боясь переборщить, а ведро кипятка за полминуты, да прямо в палате — это уже совершенно другой уровень Контроля.

Как я и предполагал, проклятье от нежити было вполне стандартное — я видел его, как чёрную плёнку, которая закрыла Одарённым резерв Силы и теперь ползла вверх по энергоканалам. К счастью, проклятье было свеженькое и толком никуда ещё не внедрилось, но всё равно я перепроверил всё на два раза, когда отрывал пассами эту плёнку от Источника и сбрасывал её в ведро.

— Первый чист, — сказал я минут через десять, вытирая пот со лба, — Катя, ты качни ему немного Силы в Источник, а Тамара пусть пройдётся и подлечит каналы. На следующем пациенте поменяетесь. Особо не упирайтесь, его не сильно задело, а у нас впереди ещё четверо.

Сам же отошёл в сторону и приоткрыл окно. Палата не велика, а ведро кипятка даёт о себе знать. Так что пот у меня на лице вовсе не от напряжения, а по вполне естественным физическим причинам — от пара и температуры. И мне вовсе не хочется, чтобы к концу лечения летние девчачьи платьица промокли насквозь и облепили их, став полупрозрачными. Ладно ещё Катька, там пока смотреть не на что, а вот у Тамары вполне сформировавшаяся фигура школьницы — старшеклассницы. Кстати, вполне себе аппетитная. Так что чисто по-мужски я Никифора прекрасно понимаю. Есть отчего запасть на эту девушку. Всем хороша!

Мы уже занимались третьим из Фениксов, когда в дверь тихонько поскреблись. Не отрываясь от пациента, я кивнул Тамаре и она открыла дверь.

— Первый уже очнулся и очень быстро приходит в норму! — услышал я восторженный шёпот врача, — Может нам глюкозу ему ввести?

Я отрицательно мотнул головой, и Тамара перевела это на русский.

— А можно я посмотрю. Ну, хотя бы пару минут? — спросил врач, явно пытаясь через плечо девушки пронаблюдать за моей работой.

Я кивнул, и он тихо-тихо затаился в углу, явно надеясь, что про него забудут.

Представляю, как это выглядело для него со стороны. Словно я вожу с десяток секунд руками, потом цепляю что-то невидимое и бросаю его в ведро. С плеском! Другими словами — со вполне понятным материальным подтверждением, что что-то в воду упало. Да и водичка в ведре уже так себе. Словно уборщица её для пары палат использовала, отмывая швабру.

— Чисто! Девочки, работаем, — в очередной раз выдохнул я, отходя к стулу у окна, — Катя, ты как, ещё держишься? Только честно!

— На одного меня ещё точно хватит, — закусила губу мелкая, занимаясь каналами пациента.

— Тамара?

— Я в порядке. Меньше половины потратила.

— Доктор. Следующего больного лишь минут через десять привозите. Мне нужно помощниц в порядок привести, — обратился я к врачу, который смотрел на наши действия, как на таинство, чем они собственно и были.

Этакий маленький ритуал изгнания проклятий.

Десятиминутный перерыв мы провели за столом у открытого окна. С меня был крепкий чай с лимоном, мёдом и по четыре воздушных безе к нему. Хорошо, когда у тебя всё есть в пространственном кармане, включая воду и чайники.

А Катеньке между делом добавил силушки, положив свою руку на предплечье. Нельзя ей выкладываться до полного истощения, чревато. Каналы у моей куколки ещё не как у взрослых, нежные. Детские. Такие потом восстанавливать — ювелирная работа! Зачем нам такие испытания? Обойдёмся нормальным развитием. В конце концов — мы в ответе за тех, кого приручили! И это не я придумал!

Через полчаса, когда всё было закончено, мы пошли на выход, под робкие аплодисменты персонала госпиталя. Ещё бы. Уже второй пациент очнулся, и во вполне добром здравии!

— Александр Сергеевич, а мы не могли бы обращаться к вашей помощи в подобных случаях? — поймал меня врач, который всё видел, уже перед самым выходом.

Вместо ответа я дал ему свою визитку. Угу, очень красивую. Правда там всего лишь мои ФИО и номер мобильного, не основного, а для левых разговоров, на которые я далеко не всегда реагирую и отвечаю.

Понятное дело, что на следующий день я приехал в госпиталь. Все пациенты в норме, лишь у одного поджелудка колет. Проверил. Фактически — моя тема. Кто-то поставил ему «дятла». Ничего опасного он не делает, но стоит поджелудочной железе чуть воспалиться, и он стучит по нервным окончаниям. Проклятие, но слабенькое, безвредное, в плане здоровья — скорее этакая «напоминалочка» — «Пить нужно меньше. Нужно меньше пить!»

— Вы же женаты? — спросил я у пациента, вовсе не собираясь снимать «дятла».

— Женат. И детишек трое, — с какой-то гордостью отозвался Охотник.

— Бухать прекращай, а то до добра это не доведёт. И доктора тебе не в помощь. Просто — завязывай. Пить перестанешь, и про боль в боку забудешь. Может быть — навсегда, — «обрадовал» я мужика, прекрасно понимая, что это мелкое проклятие скорей всего жена ему подвесила, или кто-то из её подруг, но из лучших побуждений. Такое проклятие не убивает, здоровью не вредит, но болевые ощущения присутствуют.

— А может лекарства какие? — с надеждой спросил он.

— Не поверишь, не помогут. Где-то ты по пьянке сильно провинился, и это наказание.

— А снять можно?

— Только на кого-то другого перенести. Есть желающие? — обвёл я взглядом палату выздоравливающих, — Ну, на нет и суда нет. А так, с моей точки зрения все здоровы. Что там с оплатой? — кинул я через плечо рыжему жлобу.

— Уже перевели, — сверился он с телефоном.

— Держи визитку. Звони, если что, — этак, почти по-дружески, сунул я ему в руку кусок красивой картонки.

А у нас — Праздник! И вовсе не всенародный, а наш, личный.

Мы в рейтинге доползли до подачи заявки на статус Клан — кандидат!

Отчего у меня такой восторг? С этим всё просто. Теперь нам разрешено приобретение автоматического оружия.

— Эх тачанка — ростовчанка, наша гордость и краса! — распевали мои парни, когда мы везли оба багги в мотоклуб.

Смысл поездки прост — установить на багги пулемёт. И тут наш выбор пал на «Печенег». Собственно, особого выбора Гильдия нам в этом плане не предложила, но пара таких пулемётов на складе нашлась. И теперь мы собираемся озадачить механиков из мотоклуба, как бы нам на эти багги поставить пулемёт. Чисто теоретическое решение есть. Сошки с пулемёта снимаются легко, остаётся только само оружие на какой-то вертлюг посадить, который нужно будет приделать к корме нашего транспорта. И у меня сразу есть некоторые дополнения. Например парочка артефактов в виде дополнительного щитка над стволом и артефакта охлаждения. И пусть мне оружейник уверенно сказал, что у Печенега ствол как раз греется меньше, чем у остальных моделей, но отчего бы не добавить приятную деталь. С ней он вообще забудет про перегрев.

И на этом бонусы не закончились!

Савельич, узнав про пулемёты, ходил сам не свой. А когда я сказал, что один из багги с пулемётом очень скоро появится в его полном распоряжении — у старика глаза загорелись таким огнём, что я всерьёз испугался, как бы он не спалил мастерскую.

Пришлось третий экземпляр доделывать ударными темпами.

— Ты понимаешь, что это меняет всё? — вещал он, размахивая руками. — Мы теперь не просто отряд поддержки. Мы — мобильная огневая единица! Заходим с фланга, поливаем Тварей свинцом, пока маги готовят удар. Или наоборот — отвлекаем на себя, даём отойти раненым. Это же тактика нового уровня!

— Тактика нового уровня, — усмехнулся я, — Это когда у тебя есть две тачанки с пулемётами и отряд магов, которые могут эти тачанки прикрыть от любой твари. Мы это обкатаем. Обязательно.

Никифор, который крутился рядом, вдруг спросил:

— Санчес, а можно я с Савельичем поеду? На его багги? Я хочу научиться стрелять с движения.

Я посмотрел на него. Парень рос не по дням, а по часам. Уже не тот неуверенный детдомовец, что полгода назад мял в руках куртку. Настоящий боец.

— Можно, — кивнул я. — Но с условием — магию не забываешь. Пулемёт — это подспорье, а не замена Дару. Понял?

— Так точно! — вытянулся он.

А Гришка, услышав это, тут же подскочил:

— А я? Я тоже хочу!

— Ты будешь командиром огневой группы, — осадил я его. — На первом багги с Савельичем. Будешь учиться у него тактике, взаимодействию, всему. А Никифор пока поездит вторым номером. Потом посмотрим.

Гришка расплылся в довольной улыбке.

Вечером, когда все разошлись, я сидел в мастерской и думал.

Клан-кандидат. Автоматическое оружие. Багги с пулемётами. Артефакты, которые лечат, защищают, питают энергией. Девчонки-целительницы, которые уже могут работать самостоятельно. Пацаны, которые стали настоящими бойцами.

Мы сделали это. Мы вытащили себя из того дна, на котором находились. И теперь…

Мысль оборвал телефонный звонок. Всеволод.

— Слушаю.

— Александр, есть разговор. Серьёзный. По поводу тех… удочерителей. Всплыли новые детали. Завтра сможешь подъехать?

— Смогу. Во сколько?

— В десять утра. К нам в управление. И… будь готов к тому, что это надолго. Есть вещи, которые нужно обсудить лично.

Я положил трубку и посмотрел в окно. Закат догорал над Уссурийском. Где-то во дворе парни гоняли мяч, девчонки смеялись, блонды, кажется, снова кого-то соблазняли — наверное, бедного Никифора, который в очередной раз пытался от них сбежать. И я догадываюсь куда — к вечно занятой Тамаре.

Всё как всегда. Всё хорошо.

Но где-то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие. Слишком уж гладко всё шло последнее время. Слишком много успехов. А за это, как известно, приходится платить.

Ладно. Завтра разберёмся. А сегодня — спать. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

Пробой я специально подбирал. Досталась равнина, пусть и далеко от города.

Почти день добирались в две машины по почти непролазным лесным дорогам. Часто останавливались, чтобы снести пару — тройку молодых деревьев, а то и разросшиеся ветки, которые мешали проезду по той тропе, что дорогой звалась.

Ранг В. Не сказать, чтобы сложный, но самое то, чтобы обкатать тактику работы на свободном пространстве.

Мы зашли в Пробой ровно в полдень. Солнце здесь, в этом иномирье, светило как-то по-другому — желтее, гуще, словно через старую фотографическую плёнку. Равнина простиралась насколько хватало глаз, лишь кое-где поросшая странными, похожими на гигантские одуванчики растениями. Вдалеке виднелась роща из низкорослых корявых деревьев, а за ней — цепь невысоких холмов.

— Красота-то какая, — выдохнула Катька, выглядывая из-за меня.

— Красота красотой, а твари где-то рядом, — буркнул Савельич, настраивая оптику на своём «Печенеге». — Я таких мест насмотрелся — где красиво, там всегда опасно.

Я отошёл от машин и активировал Поисковую Сеть. Магия ушла вперёд, сканируя пространство. И почти сразу вернулась с информацией: живое есть. Много живого. Километрах в трёх, в той самой роще.

— Есть контакт, — сообщил я. — Стая. Крупные особи. Похоже на тех ящеров, что мы на карьере видели, но больше. И их не меньше трёх десятков.

— Элитки? — присвистнул Никифор.

— Не элитки, обычные твари. Но крупные. Наши маги с ними справятся, если мы правильно отработаем. Слушайте сюда.

Я разложил на капоте багги карту — наспех набросанную карандашом схему местности, продолжая дорисовывать детали уже в процессе разговора.

— Вход в Пробой здесь. Мы — здесь. Роща — здесь. Делимся на три группы. Первая — багги с пулемётами. Ваша задача — выйти на прямую видимость, завязать бой, выманить тварей из рощи на открытое пространство. Стреляете короткими очередями, не даёте им приблизиться. Вторая группа — маги. Выдвигаетесь следом за багги, но держитесь сзади. Как только твари выйдут из рощи — бьёте Молниями и Каменными Шипами. Цель — не убить, а рассеять, разбить стаю, заставить разделиться. Третья группа — стрелки. Вы с Савельичем остаётесь здесь. Это наш последний рубеж. Если твари прорвутся — встречаете их огнём. Если нет — подбираете то, что останется после магов.

— А ты, Санчес? — спросил Гришка, который уже сидел за рулём первого багги.

— Я — свободный художник. Буду между вами, подстраховывать порталами. Если кого-то начнут зажимать — вытащу. Всем понятно?

Кивки. Сосредоточенные лица. Никто не улыбался, никто не шутил. Дело серьёзное.

— Поехали! — махнул я рукой

Багги взревели моторами и рванули вперёд. За ними, чуть медленнее, двинулись маги. Они бежали, поддерживая друг друга баффами на скорость.

Я остался чуть позади, готовый в любой момент открыть портал.

Первые выстрелы грянули минут через пять. Багги выскочили на край рощи, и пулемёты ударили короткими, злыми очередями. Твари взвыли — низко, утробно, отчего у меня заныло в висках. И попёрли.

Их было больше тридцати, наверное. Здоровенные, выше человека в холке, покрытые чешуёй, с длинными хвостами и пастями, полными острых зубов. Они вылетали из рощи, как чёртики из табакерки, и неслись на багги.

— Огонь! — орал Гришка по рации.

Пулемёты заговорили чаще. Первые ряды тварей стали валиться, подкошенные свинцом. Но остальные не останавливались, перепрыгивали через убитых, неслись дальше.

— Маги, работаем! — скомандовал я.

Ударили Молнии. Три, четыре, пять разрядов — и сразу несколько тварей рухнули, дымясь. Но стая уже разделилась — часть бросилась на багги, часть — на магов.

— Савельич, твой выход! — крикнул я в рацию.

Пулемёт с багги Савельича ударил издалека, снимая самых резвых, тех, что почти добрались до магов. Я в это время открыл портал прямо перед мордой тройки самых крупных — они влетели в него и вывалились метрах в ста позади, дезориентированные, злые и без лап.

— Красиво! — донеслось откуда-то.

Бой кипел минут двадцать. Потом твари дрогнули, начали отступать обратно в рощу. Но багги не дали им уйти — пулемёты били вдогонку, маги добивали раненых.

Когда последняя тварь рухнула, прошитая очередью с двух сторон, наступила тишина. Только ветер шелестел в странной траве и где-то далеко кричали птицы.

— Отбой, — выдохнул я. — Осмотреть всех, пересчитать трофеи. Никифор, как маги?

— Устали, — признался он. — Но живы. Колян чуть не пропустил удар хвостом, я его щитом прикрыл.

— Молодец.

Я подошёл к багги. Гришка стоял, опершись на пулемёт, и глупо улыбался. Весь в пыли, с разбитой губой — видимо, приложился о что-то во время гонки — но счастливый.

— Санчес, это… это кайф! — выдохнул он. — Они на нас пёрли, а мы их косили! Как траву!

— Как траву, — усмехнулся я. — Только не забывай, что трава эта могла и вас покосить. Если бы маги не подстраховали, если бы Савельич не прикрыл… Без команды вы бы тут одни не справились.

— Понимаю, — кивнул он. — Но всё равно — круто!

Я похлопал его по плечу и пошёл считать трофеи.

Двадцать семь туш. Шкуры, когти, зубы, железы — всё это стоило немалых денег. Часть можно было продать в Гильдии, часть оставить для наших нужд. Например, чешуя этих ящеров, если её правильно обработать, давала неплохую защиту от магии.

— Санчес, — подошёл Савельич, — А давай мы тут лагерь разобьём? Заночуем, а завтра с утреца по этим холмам пройдёмся. Чует моё сердце, там ещё что-то есть. Следы я видел — крупнее, чем эти.

Я посмотрел на холмы. Действительно, за рощей начиналась гряда, уходящая вдаль. Кто знает, что там может водиться.

— А чего не заночевать? — пожал я плечами. — Палатки есть, еда есть, вода есть. Переночуем. Только охрану выставить — на всякий случай.

— Само собой, — кивнул старик.

Вечером, когда стемнело, мы сидели у костра, разведённого прямо посреди равнины. Жарили мясо тех самых ящеров — оказалось, вполне съедобное, похожее на курятину. Парни травили байки, девчонки смеялись. Даже блонды, которые в этот раз напросились с нами, вели себя прилично — сидели тихо, слушали, только глазами стреляли по сторонам.

— Санчес, — вдруг спросил Никифор, — А как ты думаешь, мы когда-нибудь столкнёмся с теми, кто эти ловушки ставит? С теми, кто хотел Катьку украсть, кто Пробои минирует?

Я посмотрел на него долгим взглядом. Вопрос был не праздный. Я и сам об этом думал постоянно.

— Столкнёмся, — ответил я. — Обязательно столкнёмся. Такие вещи просто так не заканчиваются. Рано или поздно они вылезут. И тогда мы будем готовы.

— А если они сильнее? — подала голос Катька.

— Сильнее? — я усмехнулся. — Мы сегодня три десятка тварей положили, которые сильнее любого человека. Мы — команда. А команда, если она настоящая, любого врага порвёт. Потому что мы друг за друга горой.

Они замолчали, переваривая. А я смотрел на костёр и думал о своём.

Где-то там, в темноте за холмами, пряталось неизвестное. Но пока мы вместе, пока мы едины — нам ничего не страшно.

Ночь прошла спокойно. Утром мы двинулись дальше. Туда, где были холмы, хранившие свою тайну.