Чужие степи – часть десятая

Глава 16

Проснулся от крика.

— Вася! Включай прибор! Живо!

Дед стоял в двух шагах, размахивая палкой. За его спиной раскачивались четверо дикарей в пёстрых лохмотьях. Их пение вписалось в мозг — низкое, вибрирующее, от которого закладывало уши. Я вскочил, рванул к генератору. Всё было готово с вечера — я сам проверял, заправлял, подключал. Дёрнул шнур, мотор затарахтел, прибор загудел, экран засветился зелёным. Цифры побежали, настраиваясь на нужную частоту.

Где-то за спиной нарастал тяжёлый, уверенный рёв. «Ударник» показался из-за деревьев, вздымая комья грязи, и подкатил к самому кругу. Гусеницы чавкнули по жиже в последний раз, и машина замерла. Люк механика-водителя открылся, оттуда высунулся молодой. Лицо его было сосредоточенным, без тени эмоций. Он кивнул мне и вылез, спрыгнул на землю.

— Погоди, — сказал я, поднимая руку.

Метрах в трёх от каменного круга дрожал воздух, выдавая очертания портала. Прозрачное марево колебалось, за ним угадывался иной свет — тёплый, жёлтый.

Надо было понять, что там. Проверить, прежде чем вести танк.

Я шагнул в марево. Переход — привычный хлопок, перепад давления, и вот я стою в степи. Тёплый ветер ударил в лицо, принёс запах полыни и… гари. Где-то далеко стреляли, слышался шум двигателей. Да, это то самое место откуда началось моё путешествие. Мотоцикла уже не было, но я и не надеялся здесь его найти.

Метрах в пятистах, в сторону станицы тянулась колонна. Грузовики с солдатами, танки, самоходки. Много. Очень много. Я насчитал десяток гусеничных машин и сбился со счёта на грузовиках. «Т-III», T-IV, пара Тигров и приземистые самоходки с длинными стволами. Они неспешно двигались к станице, не обращая на меня никакого внимания. Солдаты в кузовах курили, переговаривались, кто-то даже смеялся.

Времени на раздумья не было. Я развернулся и нырнул обратно в портал.

Вынырнул в болотном мире, тяжело дыша. Дед смотрел вопросительно.

— Там колонна, — выдохнул я. — Много. Очень много.

Ротмистр высунулся из башни. Лицо его, как всегда, было спокойным, только желваки играли на скулах.

— Задача меняется, — сказал я, кивая на трофеи, сложенные на броне. Рюкзаки, ящики с патронами, контейнеры от «Стингеров» — всё, что я готовил к переезду, теперь только мешало. — Это лишнее.

Молодой уже понял. Он полез на броню и начал сбрасывать груз на землю. Я присоединился. Тяжёлые контейнеры мы снимали аккуратно, остальной хлам летел как попало. Дед кряхтя оттаскивал всё в сторону, освобождая пространство.

Ротмистр смотрел, не перебивая. Только когда сняли последний ящик, он спросил:

— План?

— Выезжаем, делаем несколько выстрелов и сразу возвращаемся, — пояснил я, вытирая пот со лба. — Никакого героизма. Огонь — и назад.

— А толку? — коротко спросил ротмистр.

Я подошёл ближе, положил руку на броню.

— Время здесь течёт быстрее, чем там. Для них каждый наш заход будет занимать секунды. А мы сможем появляться в разных местах. Прибор теперь знает координаты, я могу сдвигать портал. Здесь — на двадцать метров, там — гораздо больше.

Ротмистр усмехнулся. В глазах его мелькнуло понимание.

— Им покажется, что нас много.

— Именно. Так что работаем быстро, жёстко и без задержек. Выстрелили — ушли. Пока они поймут, что происходит, пока сообразят, откуда стреляли, — мы появимся в другом месте.

Ротмистр кивнул и скрылся в башне. Я залез в люк, уселся в кресло механика-водителя. Молодой нырнул в башню следом. Двигатель взревел, наполняя тесное пространство привычным гулом.

— Готовы? — спросил я, проверяя рычаги.

— Готовы, — отозвался ротмистр сверху.

Танк вполз в марево, и через секунду мы вынырнули в степи. Я сразу рванул рычаги, уводя машину в сторону от точки входа. Прибор, оставленный в болотном мире, теперь работал как якорь — я чувствовал его присутствие где-то за спиной, в истончившейся ткани реальности. Ускоренное адреналином, сердце бешено билось, но руки действовали сами, на автомате.

Колонна была рядом. Метрах в трёхстах, чуть левее, тянулись бронированные машины. «Тигры» с характерными угловатыми башнями, T-IV, Т-III, пара самоходок непонятного вида с длинными, как жерди, стволами. Они шли плотно, почти утыкаясь друг в друга, не ожидая удара с тыла. Между ними мелькали грузовики, но главной целью были танки.

Молодой в башне уже крутил маховики наводки. Я слышал, как лязгает затвор, досылая снаряд. Секунда, другая.

— Цель вижу, — голос молодого прозвучал в наушниках.

— Огонь!

Грохот выстрела ударил по ушам, хотя я уже привык. Танк вздрогнул, подпрыгнул на месте. В смотровую щель я увидел, как снаряд ушёл к цели. Прямое попадание в башню. «Тигр» будто вздыбился, из него вырвался язык пламени, и через секунду башню сорвало взрывом боекомплекта.

— Готов! — рявкнул ротмистр.

Молодой уже доворачивал ствол. Выстрел. Ещё одно попадание. Второй немецкий танк замер, окутанный дымом, гусеница разлетелась на куски, машина осела на бок.

— Самоходку давай! — рявкнул ротмистр.

Снаряд угодил в машину, шедшую следом. Лёгкая самоходка, похожая на «Мардер» или что-то подобное, даже не успела среагировать. Двести миллиметров фугаса ударили прямо в рубку.

Машина просто перестала существовать. Взрыв разметал её на куски — колёса, обломки брони, ствол орудия — всё это разлетелось в разные стороны, окутанное оранжевым пламенем и чёрным дымом. От самоходки осталась только дымящаяся воронка да груда искореженного металла.

— Готов, — спокойно сказал молодой.

— Уходим, — скомандовал ротмистр. — Хватит на первый раз.

Я рванул рычаги, разворачивая танк. Портал был рядом — я видел его, хотя со стороны это было просто марево, дрожащий воздух метрах в тридцати. Мы нырнули в него, и через мгновение вокруг снова был серый свет болотного мира.

— Отлично, — выдохнул я, вытирая пот с лица. — Меняем позицию.

Я вылез из люка. Молодой уже был рядом. Мы подбежали к прибору, который продолжал работать, удерживая портал открытым.

— Надо отключить и перенести, — сказал я, хотя внутри всё сжалось от страха. А вдруг потом не включится? Вдруг потеряем настройки? Вдруг портал откроется не там, где надо, и все наши усилия пойдут прахом?

Молодой понял без слов. Он уже стоял рядом, готовый помочь. Я нажал кнопку питания на приборе — экран погас, зелёный огонёк исчез, и гул стих. Портал, ещё секунду назад висевший прозрачным маревом, дрогнул в последний раз и схлопнулся, оставив после себя только лёгкое дуновение тёплого воздуха.

Я подхватил прибор, молодой взялся за генератор, не глуша его. И мы двинулись, перетащив систему метров на двадцать в сторону. Я присел на корточки перед прибором. Экран был тёмным, все индикаторы молчали. Включил питание — зелёный огонёк загорелся, и экран ожил, показывая знакомое меню. Кнопкой «Mode» пролистал до пункта «Frequency scan». Экран переключился, показав спектрограмму из нескольких пиков, теперь их стало больше. Новый пик, чуть ниже остальных, появился на правом краю шкалы. Рядом с ним высветились цифры.

— Есть, — выдохнул я. — Запомнил.

Молодой молча смотрел через плечо. Я выбрал этот новый пик, нажал «Set». Прибор загудел, перестраиваясь. На экране побежали строки: «Loading coordinates…», «Anchor synchronized», «Ready to open».

Я нажал кнопку запуска.

Прибор загудел ровно, экран засветился ярче, и через несколько секунд в нескольких метрах от нас задрожал воздух. Портал открылся. Марево было таким же плотным, как и в прошлый раз, за ним так же угадывался жёлтый свет.

— Работает, — сказал молодой. В голосе его впервые проскользнуло что-то похожее на эмоции.

— Работает, — подтвердил я. — Пошли.

Мы нырнули в люки, и через минуту снова выехали в марево.

На этот раз колонна была справа, метрах в четырёхстах. Там уже царил хаос — горели танки, солдаты бегали между машинами, офицеры орали, пытаясь навести порядок. Дым поднимался к небу чёрными столбами.

— Без суеты, — голос ротмистра был спокоен.

Мы вышли прямо перед колонной, метрах в двухстах. Немцы уже реагировали, пытаясь организовать оборону. Несколько танков повернули башни в нашу сторону, грузовики спешно разворачивались, солдаты выпрыгивали и падали на землю.

Первый выстрел — самоходка StuG IV, пытавшаяся развернуться. Второй выстрел — грузовик с боеприпасами, который как раз выскочил из колонны, пытаясь уйти. Взрыв был такой силы, что танк качнуло. В воздух взлетели обломки, колёса, тела, и всё это дождём посыпалось вокруг нас.

Третий выстрел — T-IV, шедший в хвосте колонны. Он вспыхнул свечой, башня отлетела в сторону и рухнула прямо на крышу грузовика, примяв его к земле.

— Есть, — сказал ротмистр. — Уходим.

Немцы начали стрелять в ответ. Пули цокали по броне, как град. Один снаряд разорвался в стороне, взметнув фонтан земли, осыпав нас комьями. Но «Ударник» даже не дрогнул.

Я развернул танк, и мы нырнули в портал.

Болотный мир встретил нас тишиной и серым светом. Руки дрожали от напряжения, но внутри разгорался восторг.

Мы снова вылезли, снова отключили прибор, перетащили его ещё на двадцать метров. Включили. Портал открылся.

Третий заход.

Мы вышли прямо перед колонной, метрах в двухстах. Немцы крутились во все стороны, одни пытались сбежать, другие — организовать оборону. Несколько танков повернули башни в нашу сторону, грузовики спешно разворачивались, разъезжаясь вовсе стороны.

Первый выстрел. T-IV, стоявший ближе всех, вспыхнул факелом. Башня отлетела в сторону, красиво воткнувшись дулом в землю.

Второй выстрел. T-III попытался уйти задним ходом, но снаряд догнал его, врезавшись в землю прямо у него перед носом. Машина замерла, окутанная дымом.

Третий выстрел. Грузовик с солдатами разлетелся на куски. Тела, обломки, колёса — всё смешалось в кровавую кашу.

— Есть, — сказал молодой. — Готово.

И тут прилетело.

Первый удар пришёлся в лоб. Я даже не понял, что произошло — просто мир вокруг взорвался грохотом, танк содрогнулся, меня бросило вперёд, на рычаги. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли круги. Восьмидесятимиллиметровый снаряд «Тигра» ударил в корпус «Ударника».

— Не пробил! — рявкнул ротмистр.

Второй удар пришёлся в башню. Грохот был такой, что я оглох на мгновение. Танк качнуло, изнутри посыпалась какая-то мелочь, но танк держал удар.

— Отходим! Задом, не разворачивайся! — скомандовал ротмистр. — Корму не подставляй!

Я рванул рычаги на себя, давая задний ход. Двигатель взревел, гусеницы заскрежетали, танк попятился. Два «Тигра» готовились стрелять снова. Ещё мгновение — и они ударят. Кроме того, позади них, из-за дыма выползали новые машины.

— Прощальный! — рявкнул ротмистр. — По левому «Тигру»!

Я слышал, как в башне крутятся маховики. Танк продолжал пятиться, вибрация от работы двигателя проходила через всё тело. Я не мог видеть портал, но я его чувствовал — он был уже за спиной.

— Огонь!

Выстрел грохнул так, что заложило уши. Взрыв взметнул землю в метре от левого «Тигра». Фугас ударил в грунт с такой силой, что немецкую машину подбросило, гусеница лопнула, разлетевшись на куски. «Тигр» осел на бок, беспомощно вращая уцелевшей гусеницей.

Переход — и через секунду вокруг снова серый свет болотного мира.

Я вынырнул из люка, спрыгнул на землю. Ноги дрожали, руки тоже, но внутри горело — не унималось, не отпускало. Там, в степи, техники еще куча. Машины разворачивались, пытались уйти. А значит перегруппируются и снова пойдут к станице.

— Ещё раз, — сказал я, глядя на ротмистра.

Тот вылез из башни, посмотрел на меня. В глазах его мелькнуло понимание.

— Рискнём?

— А то, — ответил я. — Они сейчас в панике, удирают. Если мы выйдем прямо перед ними, на пути отхода…

Ротмистр усмехнулся, кивнул.

— Добивать так добивать. Молодой, помоги!

Мы с молодым снова подхватили прибор и генератор. Я прикидывал направление. В прошлый раз мы сдвинулись на двадцать метров в сторону стойбища, и портал открылся справа от колонны. Теперь надо было выйти прямо перед ними, на пути отступления. Значит, сдвиг нужен на противоположный? Или нет? Я не был уверен, но время поджимало.

— Туда, — махнул я рукой в сторону, где, по моим прикидкам, было нужное место.

Мы перетащили оборудование метров на пятьдесят. Я опустил прибор, включил. Экран засветился, показал спектрограмму. Я нажал «Set». Прибор загудел.

— Дай угадаю, — сказал ротмистр, подходя. — Мы сейчас выйдем прямо к ним в хвост?

— Это как посмотреть, — ответил я, подключая генератор. — Может в хвост, а может и в гриву.

Портал открылся. Марево дрожало в двух шагах.

Я залез в люк, молодой — в башню. Ротмистр уже был на месте.

— Погнали, — сказал я и вдавил газ.

Танк нырнул в марево.

Мы вышли в степи, и я сразу понял — попал. Прямо на нас удирали остатки колонны. Три танка — два T-IV и один «Т-III», — несколько грузовиков, пара бронетранспортёров. Они не ждали удара отсюда, с тыла. Они думали, что самое страшное позади.

— Огонь! — рявкнул ротмистр.

Первый выстрел — в головной T-IV. Снаряд ударил в лоб, танк вспыхнул, замер.

Второй — в «Т-III». Он попытался уйти в сторону, но фугас догнал его, разворотив башню.

Третий — в последний T-IV. Он загорелся, встав боком.

Грузовики и бронетранспортёры заметались, пытаясь объехать, но куда там. Орудие рявкнуло еще несколько раз, оставляя от грузовиков только воспоминания. Солдаты, те кто уцелел, разбежались, но опасности для периметра станицы они уже не представляли.

Я огляделся. Вокруг, насколько хватало глаз, горели немецкие машины. Дым поднимался к небу чёрными столбами. Колонна перестала существовать.

— Уходим, — тихо сказал ротмистр.

Мы снова нырнули в марево, привычно уже оказываясь в болотном мире.

Меня будоражило от адреналина. Выбравшись из танка, первым делом я отключил прибор, закрывая портал. Потом заглушил генератор, достал сигарету. Руки тряслись, пришлось дважды чиркать зажигалкой.

И ведь странная штука. Самое страшное оружие, которое у нас есть, — вовсе не пушка «Ударника». А эта коробка с проводами. — посмотрел я на прибор. Возможность выходить в любой точке, опережая время. Для них наши заходы — минуты. Для нас — часы. Мы можем ударить, исчезнуть, появиться с другой стороны. И они не успеют среагировать. Для них это будет выглядеть как атака целой танковой роты из ниоткуда.

И ведь это многое объясняло. Я вспомнил Клауса. По мирам он ходил так же свободно как и я сейчас, но этого ему было мало, он хотел большего. Хотел вернуться в прошлое, к жене и дочери, погибшим при бомбёжке.

У меня всё гораздо проще, мне в прошлое не надо, вполне хватит того что есть. Ведь если правильно распорядится полученными за время моего «похода» знаниями, это откроет нам просто немыслимые перспективы. Ни немцы, ни городские банды, ни англичане с остальным сбродом, страшны уже не будут. Мы не то что станицу, мы с такими возможностями целую цивилизацию возродим.

— Ну как там? — из-за спины появился дед.

— Нормально… — ответил я, отвлекаясь от философских мыслей.

— Снарядов много осталось?

— Пять штук, — ответил молодой, вытирая пот со лба. Голос его звучал глухо, безжизненно. Он не смотрел на нас — уставился куда-то в серую мглу. Глаза его были пустыми, как у дикарей.

Дед покачал головой, почесал затылок.

— Мало, — сказал он. — Очень мало.

Я кивнул, затягиваясь сигаретой. Дым смешивался с серым светом, таял в сыром воздухе. Пять снарядов. Против немецких колонн, которые, я не сомневался, скоро снова пойдут к станице. Этого не хватит. Но я чувствовал странный подъём — мы сделали невозможное.

И тут меня осенило. Я посмотрел на «Ударник», на ротмистра, на молодого.

— Слушайте, — сказал я, и голос мой звучал почти весело. — А ведь в вашем мире должны быть ещё танки. Те, что шли с вами, но не дошли. Помните?

Ротмистр нахмурился. Лицо его, и без того бледное, стало серым.

— Верно, — сказал он глухо. — Несколько машин остались там. Экипажи… все погибли. Мы их бросили.

Молодой вздрогнул, услышав это. Он отвернулся, уставился в землю.

— Значит, надо сходить, — я выбросил окурок, растёр его подошвой. — Взять УАЗ, проехать по следам вашей колонны, найти эти танки и снять снаряды.

Ротмистр посмотрел на меня. В глазах его не было надежды. Только усталость и какая-то глухая, безысходная тоска.

— А если не найдём? — спросил он тихо. — Если они сгорели? Если их разбомбили?

— Тогда будем думать дальше, — ответил я, стараясь сохранить бодрость. — Но попытаться стоит. Вы же хотите вернуться?

Он не ответил. Молодой тоже молчал.

Я глянул на часы. Стрелки показывали почти одиннадцать. Времени до темноты — вагон. Мы всё успеем. Я не сомневался, почувствовав вдруг небывалый прилив сил, почти эйфорию.