Девочка хулигана

Глава 15

Роза

Ксюша свернула за угол, и я ускорила шаг, боясь потерять их из виду. Дым усиливался, но очага пожара не было видно. Никто его не видел, все просто спешили на выход. Подруга привела меня на первый этаж. Я свернула за угол к туалетам, откуда дыма было больше. Этот коридор был абсолютно пустой, все выходы в другом крыле.

Женский туалет был приокрыт, оттуда тоже шел дым и кто-то кричал на кого-то.

— Ты совсем чокнутая?!

Я заглянула внутрь. Сокол орал на Машу с дымящейся бумажкой, рядом стояла остальная толпа нашего класса. Ксюша стояла за спиной Матвея и его парней, возле выхода, не встревая, но внимательно следя за их перепалкой. Я шагнула внутрь, кашляя от дыма и вставая рядом с ней. Та прищурилась, н ничего не сказала. А вот Мария с Эмили нас заметили.

— Вам делать нечего? Приперлись посмотреть на шоу?

— Отвали от них, лучше объясни, какого хрена вы тут все творите? — процедил Сокол, вырывая из ее рук бумажку, и кидая ее в раковину. Она намокла и перестала тлеть.

— Согласен, — Вова примирительно поднял ладони, выходя вперед, — переборщили. Если бы я знал раньше, не пошел бы.

— Ты охренел?! Тебя все устраивало, пока Сокол не пришел! — Вадим набычился и подошел к нему.

— Я просто был в шоке, — парировал Вова. Его парни встали сзади, и Вадиму пришлось отпустить, так как силы не были равны. Компания весельчаков самая крепкая и сплоченная, против нее даже элите сложно идти. Обстановка накалялась на глазах.

Матвей болезненно скривился и сжал переносицу, словно уже устал от всего этого. Или все ему надоели.

— Стоп. Хватит. Свалите все отсюда, пока училка на улице не хватилась. Потом с вами разберусь.

— Но Сокол…

— Пошли отсюда все нахрен!

Ребята заткнулись. Большая часть сразу же послушно вышла, кашляя от дыма. Некоторые предпринимали слабые попытки сопротивляться, но под строгим взглядом Матвея и его парней послушно прошмыгивали мимо него. У меня слезились глаза, но я упорно продолжала стоять рядом с Ксюшей.

Эмили нервно пихнула меня в плечо, гордо проходя мимо под руку с Машей. Теперь им долго придется отмываться от запаха гари.

— Вам нужно отдельное приглашение? — Матвей заметил меня и развернул за плечи к выходу, покашливая в кулак.

Дым в коридоре не прекращался.

— Соседний туалет. — Сокол кивнул своим друзьям, и они, закрыв кофтами нос и рот, шагнули в плотный дым, шедший из второго туалета.

— Пойдем, — шепнула мне Ксюша, схватив под локоть и прошествуя по коридору за нашим классом. Я постоянно оглядывалась, боясь, что он задохнется в том дыму и не выберется. Мы вышли под солнце, слишком яркое и радостное, чем обстановка внутри стен школы. Дым затихал, директор строил классы, словно на первом звонке.

— Вот вы где! Я уже хотела бить тревогу, — с облегчением вздохнула наша классная руководительница, она ушла в конец класса, начиная всех пересчитывать. Было шумно, кто-то паниковал, а кто-то громко обсуждал произошедшее. Вся обстановка была какая-то сюрреалистичная, будто снилась мне.

Взгляд то и дело возвращался в дверям школы. Оттуда выходили последние классы, но Сокола все еще не было. Хотелось остаться с ним там, но я понимала, что буду просто обузой и мало чем помогу.

Ксюша стояла рядом и вроде бы не больше не дулась на меня, не понятно, что сейчас в ее голове. Но чувство вины перед ней осталось.

— Ты больше не злишься? Я правда не…

Но она прервала меня.

— Все хорошо. Серые должны держаться вместе, — Ксю грустно улыбнулась. Я не понимала ее. Как и себя. Легче было просто принять это. Так даже лучше. Вот, она быстро отошла и дала мне шанс. Разве не этого я хотела?

Я вернула ей улыбку.

— Дорогие ученики! — Директор настраивал микрофон, — В связи в событиями…

— А где Соколовский и Гришин с Пантелеевым? — Ахнула учительница, — неужели остались в школе?! Надо сообщить директору!

— Не надо, — он появился сзади нее и поудобнее перекинул рюкзак через плечо. Небрежно-рассеянный, будто не он забегал в дымящийся туалет, чтобы потушить то, от чего исходил дым.

— О, вы здесь, слава богу! — Она прижала руки к сердцу и принялась снова всех пересчитывать, проверяя в журнале по фамилиям. Другие классные руководители тоже как курицы над цыплятами носились вокруг своих классов.

Приехали пожарные, выгружаясь и всматриваясь в школу. Очагов пожара до сих пор не было, а дым практически рассеялся. Часть зашла внутрь, командир остался разговаривать с директором. Затем минут десять или даже двадцать мы стояли под солнцем, пока директор рассказывал что-то о безопасности и о том, как правильно выходить из школы по время чрезвычайных ситуаций. Я стояла сзади и сквозь толпу даже не видела его.

На плечо легла рука.

— Не суйся под ноги, Дворская. Затопчут и не заметят, — Сокол не больно, но ощутимо сжал его, а затем отпустил. Посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом: — Так интересно находить приключения на одно место?

— Нет, я просто… — я не знала, как объяснить свой порыв. Мне просто хотелось убедиться, что с ним все будет хорошо. И с Ксюшей. Оставить их за спиной в дымящейся школе я не могла. Это как-то неправильно.

Он слегка наклонился. Все одноклассники стояли к нам спиной, слушай директора, зевая, играя в телефоны или просто болтая. Все ждали решения пожарных. Поэтому никто нас не видел, никто не заметил, что Матвей наклонился очень близко к моему лицу словно вот-вот поцелует, обдавая его своим дыханием. Я замерла под его невидимым влиянием, которому расстояние нипочем, оно просто просачивается сквозь кожу и заставляет смотреть на Матвея с легким благоговением и трепетом. В его сапфировые, чистые глаза. На его ровную, светлую кожу, который бы позавидовал косметолог. Правда, кое-где были шрамы, почти невидимые, но они словно напоминали, что передо мной не красавец с обложки, а хулиган. Дерущийся, бунтующий. Все, что происходит за стенами школы, и к той части его жизни у меня нет доступа.

— Послушай, твой мир легкий и необремененный. В нем летают пони и растет сахарная вата. Так оставайся в нем. Тебе это не нужно, поверь.

— Мой мир не такой… — буркнула. Да что он вообще обо мне знает, чтобы так говорить?

— Это все равно не повод лезть на рожон, — оглянулся, щелкнул меня по носу и исчез в толпе. Я успела только оторопеть, как поняла, что среди класса произошло движение. Ксюша выбралась с первых рядов.

— Директор злой сейчас, он говорил с командиром пожарной части, — шепнула мне, прежде чем в микрофон покашляли.

— И так, причина дыма установлена. Пожар был ложным! — Он махнул рукой, — теперь прошу учеников, решивших, что это смешно, появиться в моем кабинете до завтрашнего дня. Иначе будут приняты меры. Ложная тревога пожарным карается крупным штрафом, поэтому виновники будут найдены. Напоминаю, что если они придут сами, наказание будет смягчено.

— Ага, но все равно будет, — хихикнув, шепнула девица впереди другой.

Директор немного постоял, потопал ногой, выдохнул и закончил:

— А сегодня не учимся, персоналу придется выветривать дым из помещения.

Вся школа радостно завопила. Бросившись врассыпную. Учительницы только и успевали им что-то кричать напоследок. Ну что ж, они своего добились. Уроков не будет.

Дверь квартиры хлопнула слишком сильно. Я случайно, это сквозняк помог. В другое время я бы испугалась, если бы отец был дома. Он же не любит, когда я громко закрываю двери.

— Ты дома? — Удивилась вышедшему из комнаты хмурому отцу. Он явно пришел сюда из-за этой треклятой двери. Тот кивнул:

— В командировку собираюсь. Завтра уже, а почему ты не в школе, — запнулся на миг и потемнел во взгляде, — прогуливаешь?!

— Нет, что ты! — выставила перед собой руки, — я просто… у нас пожар был в школе. Ложный. Вот всех и отпустили. Ты можешь позвонить учителям.

— Ладно, завтра Аделина будет приглядывать за тобой, — он отряхнул невидимые пылинки с рукавов и прошел дальше. Вот так. Ни «здрастьте», ни «все ли живы?». Ему плевать на мою жизнь. Не запорола аттестат и ладно.

— Ладно, — повторила и разулась.

— Правила помнишь? — Остановил меня на перед входом в мою комнату.

— Да, — вздохнула: — Не мусорить, не беситься, не злить взрослых, приходить до включения фонарей, а лучше еще раньше…

Он неловко погладил меня по макушке, а затем отдернул руку, будто ему это было настолько непривычно, что аж неприятно. Спрятал руки за спину и выпрямился, непроизвольно хмурясь.

— Молодец, — закончил речь, и мы встали столбами, не зная, чем продолжить диалог. Нам особо не о чем разговаривать, мы словно чужие люди друг другу. После ухода матери нас объединяет только эта квартира и наше родство. Может быть, ему тяжело быть отцом, поэтому он делает то, что умеет — командует.

Я разорвала неловкое молчание:

— Пойду уроки делать.

— Да, иди, — он неуверенно почесал затылок и пошел в свою комнату продолжать сборы. Насколько я слышала из его разговоров, он собирается открыть еще один филиал в соседнем городе. Хочет перебраться туда, потому что он крупнее и развитее. А я не знаю, что хочу. Главное, что не собираюсь уезжать с ним. Поступлю куда-нибудь сюда, выберу направление, а профессию потом.

Из моей комнаты было слышно, как отец ходит туда-сюда и разговаривает по телефону. Достала плеер и воткнула наушники. Лиричная музыка вытеснила назойливые мысли…

— Наш директор в ярости, со школы штраф стрясут за ложный вызов, — прошептали рядом со мной. Коридор как обычно шумел, как в любой другой обычной школе. Сплетни носились то тут, то там, и из всего услышанного могу сделать вывод — шайке Марии не прилетит, так как про них ничего не говорят.

— Невесело… — рядом села Ксюша со стаканчиками кофе, один протянула мне. Еще теплый, он приятно грел руки.

— Ты про происходящее? — Я уточнила, облокачиваясь на стенку. Учителя физики еще нет, и кабинет закрыт. Весь класс толпится в коридоре, кто на подоконниках, кто на лавочках. Кто-то бродит по школе по своим делам.

Ксю кивнула.

— Прилетит в конце концов всем. Если к концу недели не найдут зачинщиков.

— Невесело… — повторила я.

Мы продолжили молча пить кофе.

Прозвенел звонок. Коридор постепенно пустел, наш класс стал толпиться у дверей, пока физик размеренно подходил к двери, в конце концов он передал кому-то ключ, и класс, радостно толкаясь, ввалился в кабинет. Повсюду разговоры о вчерашнем фестивале, оказывается туда сходила половина класса.

Мы пошли последними из нежелания быть затоптанными. Однако в дверях я столкнулась с Арсением Даниловичем.

— Извини, Роза, — он дружелюбно улыбнулся и сделал шаг назад, давая мне пройти. Взгляд скользил по мне, будто ощупывал. Или я очень впечатлительная.

— Все хорошо, это вы простите, — неловко склонила голову.

— Отец уже сказал тебе? — Он схватил меня за запястье, останавливая в коридоре, пока весь класс размещался по ту сторону приоткрытой двери.

— Да, я в курсе, что теперь вы мой репетитор, — не меняю тон голоса, оставаясь вежливой и почтительной.

Его губы растянулись в еще более широкой улыбке.

— Тогда сегодня после уроков первое занятие.

— Я поняла вас, теперь можете меня отпуст…

— Можно я пройду? — Сокол стоял между нами. Точнее аккурат возле руки Арсения Даниловича, которая все еще крепко держала мое запястье. Учитель, наверное, забыл уже, что держит меня.

— Ой, точно, — он отпустил и перешел на деловой тон при Матвее. — В общем, ты все поняла, Роза. А теперь можешь идти на свое место.

— Спасибо.

Учитель физики зашел в кабинет первым, потом зашли мы с Матвеем, а за ним уже его парни, молчаливые, словно его телохранители. Я их даже не заметила, пока мы в класс не пошли. Может, он себе и правда не друзей нашел, а бойцов, готовых для него сделать то, что он скажет?

— О чем он говорил с тобой? — шепнул Сокол, доходя до нашей парты.

Я скомкано пожала плечами.

— Да просто отец договорился о репетиторстве. После уроков буду с Арсением Даниловичем заниматься физикой, потому что у меня с ней проблемы. Это единственный предмет, который у меня не получается.

— Очень странно, — озадачился Матвей. Покачал головой, собираясь залипнуть в телефоне, потому что почти все расселись и скоро начнется урок.

— Что странно?

— Ну… насколько я в курсе, Арсений Данилович обычно не репетиторствует.

День тек обычно. Учитель физики после нашего разговора больше не проявлял внимание, поэтому я решила, что все мои подозрения просто моя больная фантазия, а он хочет мне помочь. Все-таки я новенькая, и мне нужна поддержка. Мария снова задирала нас с Ксюшей, но после фестиваля у нее с Эмили явно хорошее настроение, потому что делала она это лениво, ее подколы совершенно не задевали. Вовина компания мешала учиться и веселила класс на уроках. Парочку парней даже выгнали с прямо в урока.

Я думала, что так и закончится, если бы не одно но… Я снова оказалась не в том месте, и не в то время.

Перед последними двумя уроками я заглянула в учительскую. Нужно было занести несколько документов, которые еще при переводе сюда надо было отдать, да не было на руках. В учительской было пусто, а в приемной директора не было секретаря. Я решила подождать ее, как услышала тихий плач из маленькой щели приоткрытой двери кабинета директора.

Девушка плакала, а сам директор что-то говорил ей. По голосу было явно, что он успокаивает ее, но при этом чувствовалась его привычная строгость, будто он что-то от нее хотел. Я немного подошла ближе, обещая себе сразу же перестать слушать и уйти отсюда.

— Давай, расскажи, что знаешь. Мы сохраним твое имя в тайне, — по голосу было ощущение, что он поддерживающе улыбается ученице.

— Они подожгли какую-то бумажку, — рыдала… Ксюша, директор напряженно молчал, внимательно запоминая все, что она ему говорит, — и та жутко задымила. Поднесли ее к дымовым датчикам. А дальше вы все знаете…

— И зачем им этого было нужно?

— Чтобы уроков не было… хнык… фестиваль шел…

— Что ж, спасибо, мы примем меры. Напиши здесь всех, кто был там.

— Да, — суетливо, — конечно.

Затем какое-то шуршание. Шепот. Уточнения. Топот.

Дверь открылась так быстро, что я еле успела отскочить к столу. Ксюша ошарашенно застыла, прикрывая за собой дверь. Глаза опухшие, губы дрожат, но выглядела спокойной. Зачем она вообще пошла к директору рассказывать об этом? Мало в жизни проблем? Даже я решила не высовываться, и просто дожить эти несчастные два месяца здесь, никуда не влезая.

— Ты чего здесь? — Она произнесла тихо, почти неслышно. Будто застуканная с поличным.

— Да ничего, — я положила документы на стол секретаря. Сама разберется в принципе. А затем, будто ничего не случилось, пошла на выход под растерянным взглядом Ксюши.

— Стой! — Она выбежала за мной в коридор. Глаза бегали по моему лицу, ища там понимание или не ища затаившуюся обиду. Но я наверное еще не осознала, потому что не смогла выдать никакой приличной эмоции. — Все не так, как ты думаешь.

— М? — Я приподняла одну бровь.

— Меня видели в коридоре у туалетов, директор подумал, что это я сделала, и…

— Ты сдала настоящих зачинщиков, — завершила за нее.

— Ты злишься? — Растерянность в ее глазах. Это так смешно, мы с ней по очереди друг перед другом за что-то извиняемся. Наверное, скоро будет моя?

— Да нет, — я все еще не решила, как реагировать. Поэтому было легче изобразить равнодушие, будто каждый день такое вижу. Она молча пошла рядом, заламывая пальцы и поглядывая на меня. Я ощущала её взгляд на щеке. Но чувствовать вину она должна не передо мной, а перед теми, кого сейчас здала. Даже не Марией с ее шайкой, а теми ребятами, которые просто стояли там. Из интереса.

И, конечно же, половины класса не было на последнем уроке. Сокол вообще последние два урока прогуливал. Даже боюсь представить, что директор им сделает. Вряд ли это была хорошая идея, но был ли выбор?

Прозвенел звонок, а их так и не было. Мы собрались и пошли с Ксюшей на выход. Видимо, ребят до сих пор песочат. Наверное, все дошло до родителей. Невесело же им будет. Я даже не знаю, жалею их или нет, большинство же пошло туда просто из любопытства, не приложив к ложному пожару руку. И теперь они получат наравне с остальными.

— Вот они, — нас резко выдернули из-за поворота коридора, когда дверь уже зияла светлым проемом, и другие классы бурным потоком вливались туда. Нас потащили в глубь коридоров, выводя на задний двор школы. Я слабо сопротивлялась, чувствуя на предплечье много сильных рук, и видя спины одноклассников. Здесь, позади школы, солнце будто не дотягивалось, оставляя большую часть в тени.

Половина класса, которая должна была быть у директора, обступила нас плотным кольцом. Злые, раздраженные лица. Кое-кто выглядел очень расстроенным, но глаза блестели яростью. Странно, что после директора они сразу же стали выжидать нас. Я же слышала, что он сказал Ксюше, что не расскажет о ней. Выходит, соврал? А при чем тут я?

— Мы все знаем, крыски.