Девочка хулигана

Глава 27

Роза

Слезы высохли, застыв на ресницах. В груди словно образовалась пустота. Сосущая, тянущая на дно. Ноги бы не выдержали, если бы… отец?.. все еще не держал меня на весу. Как ни странно, но эти руки, и эта стена были сейчас моральной давящей на меня опорой.

В глазах появилась растерянность, с которой он устало опустил меня на пуфик рядом. Посмотрел в потолок, шумно выдохнув и сцепив запястья на затылке. Он будто думал, договаривать оборвавшуюся фразу, раз все вырвалось, или нет.

— Почему… — я даже не знала, какой вопрос задать к этому. Почему я? Почему это произошло с нашей семьей?

— Я взял твою мать к себе уже беременной. Она тогда мне голову вскружила, но вела несколько разгульный образ жизни, когда как я уже строил свою фирму, — теперь папа смотрел куда угодно, лишь бы не на меня. А я не знала, имею ли право называть его отцом. Как теперь к нему относиться? — Она залетела от паренька из общаги, а тот совершенно не хотел брать ответственность. Я думал, что все наладится, когда она станет матерью. Ты будешь для нее якорем, и она уйдет от того образа жизни и станет отличной женой. Но в итоге ушла от меня, бросив подросшую тебя здесь…

— Понятно… — мой голос был сиплым и тихим. Я не знала, что говорить этому человеку. На меня будто свалилась бетонная плита, я была совершенно раздавлена.

— Ты не подумай, — отец принялся шарить по карманами в поисках своих сигар. Обычно он их курил во времена тяжелых сделок или других очень нервных ситуаций, в общем, редко. Я услышала, как скрипнули зубы оттого, что он не нашел их. Взгляд заметался, остановившись на собственной спальне. — Я все равно твой отец. Я тебя вырастил. Так что смирись с тем, что узнала, и иди в свою комнату. Правила остаются те же, увижу тебя рядом с ним, мало не покажется.

Прокашлялся, голос снова обретал уверенность и жестокость.

— Ты — большое вложение, которое я не собираюсь просирать, как твоя мать свою жизнь. Ты выучишься там, где я скажу, и выйдешь замуж за того, кого я предоставлю. Не волнуйся, это будет хороший, обеспеченный парень из сыновей моих партнеров.

Опустила голову, пряча слезы. Воображаемая клетка оказалась реальной и все это время была не просто моим домом — она была моей жизнью.

Папа запер квартиру и ушел в свою комнату, громко хлопнув дверью и бросая меня в холодном коридоре. Я никогда не была его дочерью. Я была его инвестицией. Испытывал ли папа ко мне отцовские чувства хоть раз? Или эти нянечки и репетиторы были его отгородкой?

Моя комната оказалась такой же чужой, как и весь дом. Однако тепло под одеялом дало хоть какое-то чувство защищенности. Ночь была тяжелой, и половину из нее я рыдала в подушку, пытаясь смириться со всем. Такой прекрасный вечер закончился так гадко. Теперь я еще больше не уверена, что ждет меня в будущем, ведь оно как всегда расписано чужой рукой.

Я думала, что я на дне, а оказалось, что еще есть куда падать.

После вчерашнего отошла, но совсем немного. Теперь тяжело поднимать взгляд на своего так называемого отца. Хотя даже и без этого за завтраком казалось, что он меня сканировал. Будто проверял, выдержу ли эту новость? Сломаюсь в очередной раз? Буду снова слабой и безвольной.

Поэтому самое сложное было делать вид, что ничего не произошло. Я ведь и правда сильнее, чем кажусь. Просто еще не полностью открыла в себе эту часть характера.

— Сходи в магазин, дочь, — отец прошел мимо меня и заглянул в холодильник. — Молока и хлеба нет.

— А где наша домработница? — Я закрыла книжку, допивая остатки чая. Какие-то неприятные выдались выходные, выбраться бы куда-нибудь, да куда он отпустит, кроме магазина? Особенно после нашей вчерашней ссоры.

Он раздражительно качнул головой, поморщившись.

— У нее внезапный отпуск, поэтому мы предоставлены сами себе. Не хочу на эту неделю нанимать абы кого. Для больших партий закажем доставку, а за хлебом ты можешь и сама сходить.

— Могу… — отрешенно подтвердила. — А можно мне погулять сегодня?

— Что? — он сначала опешил от моей наглости, а потом разозлился: — вот до магазина и погуляешь, потом уроки делай и занимайся пробниками. У тебя ЕГЭ на носу.

— М, — саркастично закивала, — точно, как же это я…

— И не дерзи!

— Прости… ммм… па… — И, чтобы не злить его, сразу же пошла за ветровкой.

Из квартиры практически вылетела. Пнула со злости стену и испугалась, что испачкала кроссовок. Хотелось выть от бессильной злости. В итоге я мило улыбаюсь знакомым старушкам и здороваюсь с соседями.

И день еще какой-то слишком солнечный, как назло. Во дворе шумно, в выходные все на улице. Дети играют на детских площадках, их родители оккупировали лавочки и шумно болтают между собой или просто сидят в телефонах. Я даже завидую им. Свободные. Могут делать, что захотят.

Мой взгляд упал на лавочку у дома.

— Матвей! Ты что тут делаешь?! — Подпрыгнула, опешив.

Парень сидел на лавочке с цветком, будто только что сорванным с клумбы. При виде меня возбужденно поднялся и сразу сократил расстояние.

— Привет, — вот так просто.

— Ты дурак?! — Я оглянулась на наши окна. Отец может в желании проконтролировать меня выглянуть во окно кухни. — Ты ждал меня? Зачем?

Он почесал затылок, обезоруживающе улыбаясь.

— Да, прикинь, номер твой не взял. Да и переживал, с отцом все нормально? — Тут же стал серьезным.

А я наоборот в смятении опустила глаза на цветок.

— Да, — короткое. — Но тебе лучше уйти.

— Пойдем гулять? — Будто не слышит. Впихнул его в руки, и я от неожиданности принялась размышлять, куда я его дену. Не могу же я домой принести и сказать, что нашла на земле.

— Уходи. Ты зря ждал, — все еще посматривала то на окна, то на дверь подъезда на случай, если здесь появятся старушки-соседки. Они хорошие, но больно болтливые, что увидят, сразу донесут. — Мне можно только до магазина.

— Ну, тогда пойдем вместе, — пожал плечами и засунул руки в карманы.

— Нет, Матвей, нас могут увидеть… — пыталась донести простую истину, но это было то же самое, что разговаривать со стеной дома.

— Пошли, пошли, — взял за руку и, воспользовавшись моей ошеломленностью, повел по дороге. Во все глаза смотрела на то, как его рука держит мою. Моя ладошка просто утопает в его, и это выглядит… мило. Даже слишком, как бы не раскиснуть тут. Приходится напоминать себе, что я далеко не его девушка, и Матвею сейчас просто… интересно проводить со мной время?

Я была даже рада, что мы покидаем мой двор, если бы не одно НО:

— А куда мы, собственно, идем? Магазин в квартале, и это с другой стороны, — неуверенно оглянулась назад, а затем посмотрела его красивый профиль. Он тут же повернулся и подмигнул.

— А мы туда и дойдем, просто немного погуляем.

— Ты дурак! — Испугалась, попытавшись вытащить ладонь из его хватки. Очень не хотелось, организм и сердце сопротивлялось, но он уводит меня совсем не туда. И что скажет отец, если меня долго не будет? — Отец все поймет!

— Скажешь, что пошла в другой, че сложного-то, — для него это и правда ничего не значило. Это только для меня сейчас вселенская проблема. Взгляд заметался, потому что Матвей не собирался отступать и вот так просто отпускать меня.

— Так нельзя…

— Ну хорошо, давай подойдем вместе, и ты скажешь, что я твой парень, — подмигнул, и я покраснела.

— Так… так тоже нельзя, — но против воли улыбнулась. Сокол, и мой парень… красивая сказка. А затем я заметила нашу соседку по лестничной клетке. — О, божечки…

Откуда только во мне взялись силы, или это Матвей не сопротивлялся, но я затолкала его за ближайшие пару гаражей, встав у края и поглядывая на то, как она медленно совершенно не спеша проходит мимо. Нам все равно придется дождаться, пока она уйдет, здесь в гаражах совсем маленький, узкий закуток, ведущий в тупик. Немного темное место из-за кучи деревьев, с граффити и лежащими пустыми бутылками.

— От кого прячемся? — Раздался горячий шепот на ухо, и я дернулась от страха и чуть не выдала себя, но Сокол прижал меня к себе, утыкаясь носом в макушку. Вдохнул с неким наслаждением. — А ты даже пахнешь цветами…

— Отпусти, — но не сопротивлялась. Мне очень нравилось, что Матвей так крепко меня обнимает. Будто я действительно что-то значу для него. Его ладони лежали на моей спине и грели ее, я чувствовала, как пальцы сжимались слегка сильнее, все больше прижимая меня к его груди. Это вызывало легкий трепет. Сердечко забилось, как бешеное. Он будто объял меня большими, теплыми импульсами, которые грели до самой глубины души, оставаясь там.

— Да, сейчас… — и продолжал обнимать. — А давай сбежим…

— Что? — я отпрянула.

— Погода, говорю, хорошая. Точно гулять не хочешь? — и улыбается как ни в чем не бывало.

Мое лицо разочарованно вытянулось. Мне показалось, что он сказал что-то другое, на что мое сердце ответило очень частным, нежным ритмом. Качнула головой:

— В магазин.

— Я отстану, если дашь свой номер. Ну, и доведу до магазина.

— Ты не мог это сделать в школе? Ну, спросить, — я пожала плечами. Мы вышли из-за гаража, и я повела его к местному минимаркету другим путем, чтобы на пути не попадалось знакомых.

— Ты же знаешь, я нетерпеливый.

— По тому, сколько ты просидел на лавочке, не скажешь, — пробурчала под нос.

— Так что?

— Да дам, дам… Только не звони, пожалуйста. — Дополнять, что «отец узнает и убьет» я не решилась.

— Буду строчить смс-ки, как раньше делали, — съехидничал Матвей, но свой смартфон достал, готовый записывать.

Утро такое прохладно-теплое. И солнышко приветливое, будто подбадривает. Совсем скоро можно будет не носить кофты, а потом наступит лето с экзаменами. Боюсь ли? Не знаю…

— Эй, далеко идешь? — Рядом нарисовался Сокол, появившись из ниоткуда. Я ведь к этому могу и привыкнуть, к тому, что он постоянно появляется рядом. Снова эта улыбочка и развязная походка. Парень был в черном худаке, в том самом, в котором мы впервые увидели друг друга. Это навело на приятные воспоминания.

— В школу, — неуверенно склонила голову, поджав губы. Его взгляд уже по-другому прошелся по мне, как-то особенно. Будто он уже присвоил меня себе. Или так только кажется…

— Ну да, — согласился, немного шаркая кроссовками об асфальт, будто бы стирал с них грязь. — Пойдем после уроков куда-нибудь?

— Это плохая идея, ты же знаешь, я не гуляю…

— Ц, — цокнул, очень недовольно покачав головой, — повторяемся, цветочек. Я в тот раз согласился лишь чтобы в следующий раз ты мне сказала «да». О! Ты вроде бы мне предлагала помочь с уроками… — и ехидно наклонил голову, глаза заблестели какой-то идеей.

— Да, но…

Он сделал движение пальцем, прислоняя его к губам и затыкая меня, и оскалился, ловя в ловушку. Да я предлагала, но я не знала, куда все это заведет. Тогда мне просто перед глазами маячила хорошая оценка за четверть.

— Вот и договорились, после уроков идем заниматься, — весело подмигнул. Теперь по-другому не принимает ответ «нет». А я вроде как должна его избегать, и не знаю, как об этом сказать. В этот раз как-то тоже не получилось.

Еще и его намеки, вгоняющие в краску.

— Чем?

— Алгеброй, цветочек, — хохотнул, — ну, может, еще чем-то. По-твоему желанию.

Я покраснела как мак. Какой же он дурак! В общем, как-то не получилось ему отказать.

Матвей все же не был моим огнем, он был солнцем. Он появляется как яркий луч для меня, чаруя этим обаянием и тупыми шуточками. А еще синими глазами, вечно хитрой улыбкой и необъятной харизмой. Я расправляю лепестки после тяжелой, выматывающей ночи и тянусь. Тянусь туда, где меня принимают и хотят видеть. Где я чувствую себя нужной.

И при этом неся груз вины на плечах. За отца. За школу. За бывшую подругу.

Я словно стою на обрыве, который вот-вот даст трещину из-за надвигающегося землетрясения. И с чего-то нужно убрать ногу. Только есть одна проблема… к одной из сторон меня привязывает большая цепь…

— Эй, ты чего задумалась? Нам налево, — Матвей приобнял меня, закинув руку на плечо, чтобы повернуть к нужному кабинету. А я проморгалась и смущенно заправив выбившуюся из косички прядь. Действительно слишком в свои мысли ушла, мы уже в здании.

Его друзья нагнали нас в коридоре, вставая рядом. Один из них подмигнул мне, обмениваясь рукопожатием с Соколом, второй проделал тоже самое немного угрюмо и без подмигиваний.

— Смотрю, ты все-таки охомутал заучку? — хохотнул первый, и Матвей резко пихнул его в бок.

— Гошан, харэ.

— Ладно-ладно, — тот заржал и замолчал, не решаясь обсуждать свои дела с Соколом при мне. Да и кабинет был совсем близко, поэтому мы пошли на свою заднюю парту, а парни по местам.

Класс сегодня был полный. Маша что-то активно обсуждала с Эмили, бросив с мою сторону один короткий, надменный взгляд. Ксюша сидела совершенно одна. И делала вид, что читала. Но из-за книги то и дело появлялись ее завистливые глаза.

— Предатель! — В класс влетела какая-то девушка и горестно уставилась на Матвея. Тот закатил глаза, пытаясь прикрыться учебником. — Ты изменяешь мне… с ней! — И ткнула пальчиком на меня.

Я аж опешила от таких заявлений, переводя взгляд с нее на Матвея. А девушка была красивой, даже очень. Мне показалось, что я видела ее среди десятиклассниц.

Класс завозился, зашумев. Как же, шоу подвезли.

— Марина… — вздохнул Сокол и поднялся из-за парты. Взял длинноволосую фифу под локоть и вывел из класса.