Девочка хулигана

Глава 30

Роза

Мы мчали так, что у меня даже в шлеме закладывало уши. Он больше не задавал вопросов, кроме места прибытия. Я заправила платье под попу, чтобы его не раздувало ветром. Портфель был практически невесомым, что я его не чувствовала. Только лямки на плечах напоминали, что я его не потеряла по дороге.

Ладони обнимали Сокола за талию, чувствуя тепло его тела. Я даже разнервничалась еще сильнее, стараясь его обхватывать не сильно, но при этом крепко, чтобы не упасть с мотоцикла. Мимо маячили улицы, уже зазеленевшие деревья, люди с кофе и какой-то мечтательностью на лице. Весна во многих вселяет надежду.

— Мы почти на месте, — прокричал, немного обернувшись.

И правда, впереди показалось белое, трехэтажное здание. Тихое, потому что в нашем городке не так чтобы много происшествий, хотя стычки и драки происходят часто. Скорые стоят возле здания, водители от нечего делать сидят на лавочках в беседке и болтают о чем-то, лениво поглядывая вокруг.

Посетителей, однако, как обычно. Поток движется внутрь, встречный ему старается выбраться. Мы втиснулись к толпу и пробрались к регистратуре. Чтобы не потеряться, Матвей взял меня за руку и держал рядом с собой. Горячие импульсы проходили куда-то к сердцу. Приятно так, будто я уже дома.

— Моего отца привезли сюда, — я обратила на себя внимание девушки из регистратуры. — Я Дворская Роза.

— Дворские… — она задумчиво пощелкала мышкой, — да, вижу. Извините, он сейчас в операционной, но вы можете подождать врача у второго блока.

— В операционной?! — Руки похолодели.

— Да, какие-то осложнения, — она указала рукой в коридор, — просто подождите, его лечащий врач все скажет.

Мы помчались туда. Точнее я пошла ускоренным шагом, а Сокол просто молча потащился за мной. На лавочках сидели мамочки с детьми, больные мужчины и старушки, которые приходили в поликлинику чисто поболтать и обсудить цены. Здесь царила непринужденность, разговоры, легкие ссоры. Но когда мы зашли в отделение реанимации, то резко наступила тишина. Суета осталась — туда-сюда тихо бегали медсестры. Редкие посетители сидели на лавочках с потерянными лицами, полными скорби, молча. Здесь смерть словно витала в воздухе. Смерть и надежда.

Я села на одну из лавочек, общий коридор выходил ко всем операционным. Где бы не лежал отец, мне сообщат. Матвей сел рядом, облокотившись о стену. Смотрел то на пустующую лавочку напротив, то на меня.

— Все будет хорошо, — вдруг произнес.

Я пожала плечами.

— Наверное…

— Главное верить. Иногда вера спасает там, где все остальное уже не работает, — рукой притянул меня к себе, насильно положил голову на свое плечо. Это немного успокоило. Я незаметно прижалась сильнее, глубоко задышав его полюбившимся запахом.

— Мне казалось, что это не твое… — прошептала.

— Что не мое? — горячее дыхание в волосы.

Я секунду помедлила.

— Надежда. Ты ведь довольно прагматичен, как мне кажется.

Он тихо засмеялся, почти бесшумно, стараясь не задеть своим смехом чужое горе.

— Я тоже человек, и когда все совсем хреново, остается только надеяться на лучшее.

— Я и надеюсь. Всегда.

И мы замолкли на время. За это время дверь одной из палат открылась всего единожды. Оттуда вышел молчаливый врач и отрицательно покачал головой собравшимся родственникам. Горькое рыдание раздалось на все крыло, болезненное, от которого тоже хотелось плакать. Они не стали оставаться здесь, семью куда-то увели, а я ощутила какую-то пустоту, словно это у меня кто-то умер.

— Семья Дворских здесь? — Врач снял маску и остановился у одной из двухстворчатой дверей.

— Да, я тут, — подскочила.

Он кашлянул в кулак и размялся.

— Отец жить будет, — посмотрел на меня по-доброму. — Но сейчас к нему нельзя, он без сознания.

— Так что случилось?!

— Насколько мы поняли, группа хулиганов подкараулила его и сильно избила. Поврежден один внутренний орган, но это быстро заживет. Синяки и ссадины. Все будет хорошо, Роза, но навестить вы его сможете только завтра.

— Да, хорошо, — поспешно кивнула, — главное, что он жив.

— Да, это главное.

Я оставила им свой номер и данные. Вроде это немного успокоило, но не полностью. Все равно осталась какая-то неопределенность. Сейчас мне придется вернуться в холодный дом и спать там одной. Отец всегда, уезжая в командировки, оставлял со мной домработницу, а когда я была маленькой, нянечку, я никогда не оставалась одна. Немного страшно. Я ведь даже не знаю, сколько это продлится. Видимо, мне пора учиться быть одной.

— Тебя отвезти домой? — Матвей приобнял меня и тихонечко повел на выход.

— Может… мы сначала немного погуляем? Настроения нет туда идти.

Он на секунду замешкался, а потом тепло улыбнулся.

— Да, конечно.

— Я знаю отличное кафе, — с этими словами мы припарковались у какой-то кафешки в парке у озера. Здесь, в городе, только одно то ли озеро, то ли река. Я редко сюда приходила. В основном, потому что здесь всегда любили гулять влюбленные парочки, а я к таковым себя не причисляла. До сих пор…

Теперь мы идем по дорожке, и наши руки временами касаются друг друга. И каждый раз внутри себя я замираю, весь организм застывает будто его пробирает током. До самых кончиков пальцев. Хочется взять его за руку, или чтобы он сделал это первый…

Пара мы или просто друзья? Просто одноклассники? Соседи по парте? Кто мы друг другу?

— Китайский ресторан? — я прочитала название.

— Да, ты вообще ела китайскую еду. Роллы, там, суши? — Улыбнулся.

Неуверенно поджала губы.

— Отец не любил готовую еду и фастфуд. У нас готовит или повар, или домработница. В основном все, что является здоровым питанием.

— У вас есть прислуга, однако сама ты ездишь на автобусе? — в глазах появилось ехидство.

— Ну… меня стараются не баловать, по крайней мере так говорит… папа.

— Ну-ну.

Больше он ничего не сказал. Но стал более задумчивым. А я и не собиралась допрашивать, потому что сама попадала в неловкое положение. Все мои слова звучат как какое-то оправдание его поступков. У меня ведь были мысли, что отец просто экономит на мне, но признать это вслух я не могла.

Кафе было в красно-белых тонах. Мягкие диваны, уютные круглые столики, немного народу. Матвей выбрал место у окна с видом на озеро. Официант принес меню, и я зависла на нем. И что здесь вкусно? Я вообще ничего не понимаю в этих названиях. Рамен? Вок? Что это?

— Давай я возьму нам, а ты мне доверишься, — Сокол улыбнулся уголком рта и ткнул в моем меню на последнюю страницу: — Выбери пока что сок или коктейль.

— Тогда персиковый сок.

Он кивнул и жестом подозвал официанта. Тот все записал и удалился, пообещав принести все в скором времени. Надеюсь, что это поможет мне отвлечься. От всего. Побыть обычным подростком, отдыхающим после учебы. Хочется ни о чем не думать и улыбаться Матвею в ответ.

На стол поставили поднос с едой.

— Смотри, — парень быстро потянулся к одной из двух коробочек и раскрыл. — Это лапша удон. Поскольку я не был уверен, какое мясо ты любишь, курица самый стандарт.

— Хорошо, — я взяла протянутую коробку и приняла странные палочки. В ней была толстая, длинная лапша, кусочки курицы, всякие овощи, кунжут. Полито все было каким-то соусом, но пахло чем-то кисло-сладким. — Ты предлагаешь ими есть?

— Да, — Матвей взял свои и положил между пальцами, зажав так, что мог ими профессионально двигать. Аккуратно подцепил кусок мяса и быстро отправил в рот. — Вот так надо брать.

— Выглядит странно, — я хихикнула, — а здесь есть вилка?

Кивнул, уплетая лапшу.

— Вилки можно попросить, но я бы хотел, чтобы ты научилась есть именно палочками. Это добавляет китайской кухне изысканности, — взял мою руку и вложил туда прибор.

Я кое-как взяла их и криво улыбнулась. В ответ он засмеялся, пытаясь правильно впихнуть мне эти палочки. Затем плюнул на это и покормил со своих, ощущения и правда не как от вилки. Это как обычный стакан заменить на изысканный бокал, есть что-то необычное. Но самое странное было смотреть в его глаза, пока Матвей подносил к моему рту удон. Кстати он оказался вкуснее всего, что я когда-либо ела. Его взгляд так будоражил, что я даже забывала, что надо глотать. Просто смотрела в ответ, а в груди поднималась целая буря непонятных ощущений.

От роллов я оказалась в таком же восторге. Интересно, люди вообще помнят свой первый раз, когда они их попробовали? Приходили ли они в состояние блаженства от того, что открыли для себя что-то настолько новое и вкусное?

— Давай еще возьмем кофе и прогуляемся вдоль берега? — предложил, когда мы уже выходили.

Я лишь счастливо кивнула.

Домой меня привез к десяти, и по привычке я смотрела на время и вздрагивала иногда, пока не напоминала себе, что я теперь в квартире совсем одна. На какое-то время.

— Тебе не будет страшно? — Он улыбнулся, снимая меня с мотоцикла. От этой улыбки даже в прохладную ночь было тепло и светло. Мне нравится эта его часть, когда он милый, спокойный, когда не пытается уходить в броню и разговаривать со мной из-за нее: холодно и свысока. Когда мы один на один, Матвей совсем другой человек. И я надеюсь, что именно сейчас он настоящий.

— От чего?

— Ну дома, ты же там одна, или мама…

— У меня ее нет, — быстро пробормотала, переведя взгляд на клумбу слева. В ночи даже и не видно, что там кроме кустов есть цветы.

— Сорян, — парень почесал затылок, — у меня фактически тоже. Мачеха не в счет.

— А где твоя мама?

Сокол пожал плечами.

— Где-то. Отец умалчивает обо всем, что произошло тогда. А я вроде как и не хочу знать, — хмыкнул, — наверное…

Незаметно для себя мы не остановились у подъезда, а просто пошли дальше. Больше разговаривали о себе, меньше всего о семьях. У нас обоих были свои скелеты в шкафу, такое не захочется выставлять на показ тому, кто нравится.

Матвей хочет начать свой бизнес. Свой тату салон. У него как раз есть несколько отличных знакомых, бьющих татуировки на дому и для своих. В голове у него уже все готово и разложено по полочкам, осталось только дождаться восемнадцати.

Что ж. Я тоже жду свои восемнадцать.

— Эй, эй, кто тут у нас, — нам преградили путь какие-то ребята. — Неужели Сокол?

— Что вам нужно? — Он резко стал холодным и будто на несколько лет старше. Рукой оттеснил меня назад, прикрывая собой. На улице уже совсем потемнело, прохожих не было, а на небе вовсю горела луна, помогая фонарям работать.

— Да ничего, просто тут слушок прошел, что ты с ребятами израсходовали тачку одного Благого, и поверь, он мечтает вам отомстить.

— С чего ты взял, что это я? — Я почувствовала, как спина Матвея напряглась. Он смотрел, как парни окружают нас полукругом и словно просчитывал в голове, скольких сможет завалить.

— Да так, птички напели, — ухмыльнулся самый борзый из них.

— Мы не причиняем Благим неудобства, это было обговорено, — голос Сокола оставался твердым, но мне показалось, что он уже сам не был уверен в своих словах. — Здесь явно какая-то ошибка.

— Что ж, видимо вы решили, что самые умные. Придется сделать с тобой тоже самое, что ты сделал с его машиной, — они наступали.

Назад пути не было, нас бы догнали. Стало страшно, не сколько за себя, сколько за Матвея. Его же явно хотят покалечить. Как отца… При мысли о том, что Матвей тоже может оказаться в больнице, у меня перехватило дух, а к горлу поступил ком. Я не хочу, чтобы и он там был. Только не он.

— Подожди, — резкое, — дайте девушке уйти.

Парень из банды лениво махнул рукой, даже не смотря на меня.

— Пусть бежит, нам она нахрен не сдалась.

Сокол быстро повернулся и взял меня за плечи. Быстрый шепот ударил в лицо:

— Послушай, Роза. Послушай внимательно. Иди домой, ладно? Я разберусь. А ты беги прямо домой и никуда не сворачивай. Все будет хорошо.

Я часто закивала, борясь со слезами. Вцепилась в его руки, надеясь как-то удержать рядом. Он очень нехотя отцепил меня от себя и подтолкнул к более освещенной улице. На лице была грустная, подбадривающая улыбка.

— Беги! — Окрик, и я вздрогнула. Затем на автомате побежала. Я рыдала и бежала, а слезы текли по щекам, пропадая в ветре, который несся навстречу. Я не должна была его бросать. Я должна была остаться рядом!

— Дура, что ты могла сделать? — возмутился внутренний голос.

Может позвонить в полицию? Но не будет ли от этого хуже, ведь они знают, кто Матвей? Там какие-то свои разборки, и он… он тоже сделал что-то плохое? Мне нужна помощь, но чья? Отец всегда говорил, что самое последнее, куда нужно идти — это полиция. Потому что они еще и тебя могут выставить во всем виноватым. Вдруг Соколу от этого будет только хуже? Они заберут его и будут допрашивать, и что-нибудь всплывет…

Я огляделась, тыльными сторонами ладоней вытирая слезы. Сердце колотилось как бешеное после бега и от адреналина. Но мозг при этом соображал чересчур лихорадочно. Прищурилась, всматриваясь в дома. А я ведь совсем недалеко от…

Не долго думая, помчалась к многоэтажкам, пробегая в подъезд вслед за какой-то женщиной, возвращающейся домой. Она лишь удивленно посмотрела мне вслед. Почти задыхаясь от боли и страха, я поднялась на этаж и нажала на звонок.

Пожалуйста, только бы он был дома!

Дверь открылась через пять минут, когда я уже потеряла надежду и собиралась уходить. Площадку залило светом из квартиры.

— Роза? — Игорь был в шоке встретить меня поздним вечером здесь. Волосы и футболка были слегка влажные, он недавно вылез из душа. Мне повезло, что во время моего звонка он не был там, иначе бы не услышал.

— Матвей… — глушила в себе плач, но я и так понимала, в каком виде предстала перед ним. Сейчас, правда, было плевать, лишь бы что-то можно было сделать. Я ведь больше не знала, к кому идти. — Он в беде…