Девочка хулигана

Глава 20

Роза

— Но я не…

— Молчи, — Сокол хмуро зыркнул на меня и вернул взгляд на Вову, — ты еще здесь?

Тот примирительно поднял руки, подмигнув мне. Он не выглядел запуганным, как другие ребята, но Вова явно знал, у кого здесь сила и кому лучше не переходить дорогу.

— Ладно, у меня дела появились, так что покину вас, — он прошел пару шагов назад, и затем сунул руки в карманы и вальяжно развернулся, будто решение уйти было абсолютно его.

— Че он хотел? — Матвей сел рядом и засев в телефоне, наигранно изображая занятость. Его глаза то и дело поднимались из-за экрана и ощупывали меня.

— Да так, — я пожала плечами, — хотел позвать быть парой на вальсе.

На этих словах лицо Сокола озлобленно сморщилось. Он сильно сжал экран телефона так, что побелели костяшки пальцев. Мне показалось, что еще чуть-чуть, и он просто треснет у него в ладони.

— Следующее правило, ты не общаешься с парнями.

Я опешила.

— Что? — сипло, — ты и в мою личную жизнь…

— Да, — отрезал, заставляя себя равнодушно смотреть в экран.

— Ладно, — я сдалась. Не то, чтобы это сложно. Личной жизни у меня нет, и Вова первый за долгое время подошел ко мне не для того, чтобы попросить списать. Будет ли такое еще? Вряд ли, наверное. Мальчикам нравятся такие дутые куклы, как Эмили и Маша. Я не вхожу в их вкусовой раздел.

К нам подошла щебечущая толпа из десятиклассниц. Самая красивая из них вышла вперед, хихикая и оглядываясь на подбадривающих подруг.

— Сокол, мы слышали, что у тебя скоро выпускной бал, — неуверенно произнесла она, обретая храбрость на ходу. Тот в свою очередь даже не смотрел на нее, так, бросил пару ледяных взглядов, способных заморозить Африку. Но вряд ли эту девушку они останавливали, — в общем, предлагаю свою кандидатуру. Я отлично танцую и…

— Не интересует.

— Но все же, — настойчиво продолжила та, закручивая на палец волнистый, блондинистый локон и кокетливо улыбаясь, — если никого не найдешь в своем классе, я всегда готова. И не только на бал.

Подмигнула, зардевшись. Ее подружки засмеялись и равнодушно бросили на меня взгляд, будто я стена или лавочка, на которой он сидел. Я даже не вызывала в них ревности к их кумиру, хотя сидела меньше чем в полуметре. Бледное, бессмысленное пятно.

Матвей промолчал, и девушка приняла это за ответ. Они переглянулись между собой и щебеча поспешили к повороту коридора.

— Не хочешь с кем-то идти на бал? Или еще не спросил ту самую? — спросила, меланхолично вернувшись к учебнику.

— Танцы для малолеток, — буркнул. — Я таким не занимаюсь.

— Но классная сказала всем…

— Мне плевать, что сказала она или кто другой, — оборвал меня, вернув ко мне взгляд. Сейчас он был раздраженным, но чем дольше Матвей смотрел на меня, тем больше успокаивался. Не то, чтобы он резко раскис и стал добреньким, просто почувствовалось некое… принятие. Меня или моих слов.

Звонок застал нас врасплох, потому что мы не знали, сколько уже смотрели друг на друга. Я подняла голову от кулачка, которым подпирала щеку, пока отвечала на его зрительный вызов, а он проморгался и вернулся к мобильнику.

Класс возвращался из столовой и отовсюду, где они были на перемене, и я втесалась в толпу. Надо было, наверное, встать где-нибудь позади, потому что среди обиженных одноклассников я то и дело ловила толчки и пинки. Самое сложное было понять — это делает один человек или несколько? В конце концов, меня выпихнули в конец этого втекающего в класс ручья, и я с облегчением выдохнула, пока на мое плечо не легла рука.

— Роза? — Учитель физики смотрел так же пристально, как на прошлом уроке. От его руки по коже бегали неприятные мурашки. — Ты же помнишь, что у нас с тобой будет сегодня?

— Да я помню… — отвела взгляд в пол, не в силах смотреть на него. Мне казалось, что его глаза съедят меня живьем, если продолжу.

— Вот и хорошо, жду тебя в этом кабинете после уроков. Мы будет только вдвоем, — слегка сжал плечо, отпустив и проведя пальцами по предплечью и ниже по руке, пока в итоге не прошел мимо. И все это время меня словно лихорадило, причем очень нехорошо. Очень странная индивидуальная реакция на него, меня всю до сих пор потряхивает.

Все расселись по местам, и присутствие Сокола за моей партой меня немного успокоило. Но половину урока я все равно мяла в руках многострадальный пенал, совершенно не желая идти к Арсению Даниловичу как к репетитору. Я не хочу оставаться с ним наедине. Мне страшно.

— А теперь небольшая самостоятельная, — его голос вырвал меня из мысленного урагана. — Берем листочки и пишем то, что я задам на доске. Всего три задачи, время — пятнадцать минут.

Класс зашуршал, и я замешкалась в портфеле. Для листочков я специально ношу чистую тетрадь и вырываю их из нее. Раньше ее надолго не хватало, поскольку всем одноклассникам приспичивало заимствовать у меня бумагу. Я не виню их, рвать листы из рабочей не самое приятное, ведь она становится все тоньше.

Здесь, конечно же, никто не будет просить у меня ручку или листочек, даже под риском остаться без ничего. Я же что-то типа прокаженной.

— Дай листок, — буркнул Сокол, видя, что я рву их из чистой тетради. Я послушно вырвала и передала ему. Наши пальцы соприкоснулись, и я смущенно отдернула их. Он кивнул и принялся писать свою фамилию.

Все притихли. Шуршание, шепотки. Обычная самостоятельная, по крайней мере, я себя так убеждала, пока Арсений Данилович ходил по классу и заглядывал ребятам в работы. Порой тыкал в неправильный ответ и предлагал подумать еще. Возле некоторых печально вздыхал и пожимал плечами, мол, тут уже ничего не поделаешь, если в голове пусто, то и в работе тоже. Когда он дошел до задних рядов, мои ноги похолодели. Пенал снова перекочевал в ладони.

— Не можешь решить задачу? — Склонился надо мной учитель и мягко взглянул на пенал, а я судорожно сглотнула. — Здесь надо найти КПД, знаешь формулу?

Неуверенно кивнула и взяла ручку. Он наклонился еще больше, положив руку на мою спину. Я аж непроизвольно села ровнее, пытаясь отстраниться от нее, но ладонь следовала за мной.

— Смотри, здесь пиши… — его шепот неприятно обжег ухо, а рука незаметно поглаживала, будто подбадривая, но… даже не знаю, ощущения совсем не морального подъема. Хотелось спрятаться под партой или вообще где-нибудь вне его кабинета.

— А вот здесь… — продолжал тыкать в мой листок, но я ничего не соображала и вряд ли запомнила, о чем он толковал. Парта расплывалась перед глазами, но не от того, что я хотела плакать, просто голова начала кружиться. Зайчики заплясали перед глазами. Мне казалось, что еще чуть-чуть, и мир погаснет перед глазами от того, что я переволновалась.

— Мне кажется, у вас ошибка в задании, — Сокол повернулся к нам и немигающе уставился на преподавателя. Тот резко выпрямился и нахмурился, посмотрев на доску.

— Нет, там должно быть все правильно.

Матвей недобро прищурился:

— А вы перепроверьте. Я вижу у вас ошибку.

Арсений Данилович сразу отвлекся и еще минут десять спорил с Соколом о правильности решения. Конечно же, мой сосед по парте оказался неправ, и учитель это доказал. Но выигранное время позволило мне завершить самостоятельную без чужих прикосновений. Я все еще убеждаю себя, что все надумываю, и он просто хочет помочь.

Наверно… надеюсь…

Чтобы оттянуть время перед уроком у моего нового репетитора, я пошла в магазин напротив школы. Долго изучала этикетки, но не могла прочесть и первую строчку. Слишком была рассеяна. И в итоге встала у ворот школы с йогуртом в руке. Не хочу. Не. Хочу.

За спиной ездили машины и проезжали автобусы. Люди беззаботно спешили по домам. На особо громкий звук я обернулась чисто из любопытства. Уж очень знакомый, хотя мне ли судить, ведь все мотоциклы наверняка ездят одинаково.

— Поехали, — Сокол приподнял шлем и похлопал по месту сзади него. На нем уже была кожаная куртка, которая завершала его образ лихого байкера. Парень, пахнущий свободой, которая так и тянет…

Замешкалась. Он посмотрел на меня, затем на школу за моей спиной, будто понимая мои метания. Понимая, но не имея человеческого терпения:

— Ну. Что ждешь? Я могу передумать, — он выкрутил газ так, что байк выдал хлоп дыма, слегка оглушив и вызывая детский чистый восторг.

Без задних мыслей… да и вообще без них, просто на инстинктах и с жутким желанием уехать с ним я поспешила к мотоциклу и поспешно забралась на него, отрезая себе путь назад. Сейчас было плевать на то, что подумает учитель, и что решит отец, узнав об этом. Я просто хотела не думать об этом.

— Правильное решение, — Матвей убрал ногу с земли, и мы рванули по улице.