Девочка хулигана

Глава 29

Роза

Этот урок был самым быстрым из всех. Как впрочем, и оставшиеся. Я так надеялась как-то оттянуть время, почему-то жутко боялась находиться с учителем один на один. Какой-то внутренний страх, негативные рефлексы на все его движения и взгляды в мою сторону.

Он напоминал затаившегося хищника. Вся эта грациозная, плавная походка и цепкий взгляд. И почему больше никто в нашем классе так не реагирует на него? Или Арсений Данилович только ко мне проявляет такое странное внимание?

Ребята порой оборачиваются. Смотрят на меня и на учителя. Шушукаются и ржут. Похоже, что они что-то замечают, но для них это лишь новый повод для шуток. А вот Матвей ничего не видит, кроме телефона. Физика явно не его тема. Правда сегодня он хмурый и постоянно с кем-то переписывается, судя по лицу ему не нравится диалог, но дальше проявлять любопытство я сочла неуместным.

Порой он смотрел на меня, чем вгонял в краску. Это совершенно другой взгляд, открытый и нагловатый. Уголок губы каждый раз дергался вверх, будто он по-доброму ухмылялся, или ему нравилось то, что он видел. Я в это время утыкалась в тетрадь, краем глаза рассматривая его татуировки. Наверное, это больно, набивать их. Особенно так много.

— Я интереснее урока? — Неожиданный шепот.

Стушевалась.

— Что? Нет конечно!

— Тогда чего ты в мою сторону чаще смотришь, чем на доску? — и улыбается, дурак.

От стыда хотелось провалиться на этаж ниже.

— Оцениваю масштаб работы. Судя по тому, что ты не удосуживаешься даже тему записать, подтягивать тебя придется долго и трудно, — слегка улыбнулась, радуясь, что выкрутилась.

— Слушай, — немного наклонился ко мне, так, что шепот достигал уха и щекотяще обжигал мочку и часть шеи. — Я не тупой, мне просто лень. Так что даже не допускай мыслей, что ты умнее меня, цветочек.

— А ты докажи.

Секунду вызывающий взгляд глаза в глаза. В его глазах загорелся азарт. Рука взметнулась вверх.

— Так, к доске пойдет… — Арсений Данилович сделал театральную паузу. Затем удивленный возглас: — Соколовский?!

Класс живенько принялся оборачиваться. Изумленный шепот прошел как ветерок по молодым деревьям. Да и я знатно офигела.

Матвей, не ожидая дальнейшего приглашения, выперся на всеобщее обозрение. Пара ехидных умылочек в сторону класса и он нагловато взял в руки мел:

— Загадывай, кэп.

— Мы не на поле чудес, — тот взял себя в руки и поправил ворот рубашки, — ну что ж. Реши для начала вот эту задачу.

Одноклассник заглянул в нее, потом бросил на меня взгляд и вернул его в учебник, скривившись.

— Задачи для первоклассников какие-то.

— Боюсь, что с вашими оценками больше вы не потянете, — многозначительно изрек препод, и класс засмеялся.

— Смотрите выше, — Матвей подмигнул учителю, — вдруг перед вами звезда физики.

Арсений Данилович покачал головой, вздохнул и полистал.

— Тогда эту, свежая тема, как раз та, на которой вы просидели в телефоне, — и взгляд такой, будто учитель знает заранее исход выпендрежа Сокола.

— Некоторые и без телефона ничего не понимают, дайте сюда.

И впервые на доску смотрели все, абсолютно весь класс как завороженный смотрел за движениями руки Сокола. Эту тему даже я не поняла. Почему-то вечно не могу привести все к формуле, хотя и понимаю, что здесь только помнить все формулы наизусть. Мне казалось, что этому есть какое-то логическое объяснение, ну, там, друг через наушник подсказывает, или он в телефоне подсматривает. Но телефон остался на столе, а парень даже не в капюшоне. Матвей ни на кого не оборачивался, лишь пару раз зависал над уравнением, высчитывая, но уверенно продолжал дальше.

— Сокол, красава! — выкрикнул кто-то из ребят, когда тот уверенно положил мел на стол и победно огляделся. Ему даже зааплодировали, а лицо учителя вытянулось. Он посмотрел в ответы, потом на ответ в задаче на доске и кивнул, мол, молодец парень, справился.

— Вы меня удивили, Соколовский, — признался, когда мой сосед возвращался за нашу парту, — вот бы еще самостоятельные так же решали.

— Мне лень, — пространно ответил Сокол и под общий смех уселся на место. А когда все улеглось повернулся ко мне и уставился в ожидании чего-то. Я нахмурилась, в немом вопросе повернув голову. Немного склонила ее, упираясь взглядом в сияющее от триумфа лицо.

— Ладно, ты молодец… — неуверенно протянула, не понимая, чего он хочет, — не знала, что у тебя так все хорошо с физикой. Даже у меня серьезные проблемы.... с ней.

Улыбнулся.

— Да, я во всем хорош…

— Тогда зачем тебе мое репетиторство по алгебре? — мой черед выдавать прелестную улыбку.

— Э, — резко стушевался, — ну… не во всем. В общем… надо так, Дворская.

И замолчал, утыкаясь в телефон и показывая, что разговор завершен. Я решила не мучить его и попыталась вникнуть в новую тему. Потому что «Как это у него получается, а у меня нет?». Странно, что Матвей, имея такую светлую голову на плечах, не стал отличником и плетется где-то в хвосте. Ему это не нужно? А как же будущее…

— Так класс, не расходимся, — классная руководительница встала в проеме, грозно наблюдая за теми, кто уже намылился убежать с отработки.

Все разочарованно завыли, некоторые громко и протяжно вздохнули. В общем-то, мало кто с энтузиазмом стремился сделать школу чище. Но родительской угрозы все еще боятся, хоть что-то на них действует… Поправка, на большинство.

— Извините, куча дел, — Вова шутливо поклонился, и поспешил обойти ее.

— Я позвоню твоим родителям, — та нахмурилась и сложила руки на груди. Светлый пиджачок смешно встопорщился.

Вова на это лишь равнодушно пожал плечами.

— Звоните, если дозвонитесь. У меня вот не получалось, я и забил. Они снова где-то за границей, так что приберегите деньги, звонки дорогие. Роуминг, все дела…

— Но Вова… — растерянно, а затем ему в спину: — Катаев!

Но он, даже не обернувшись, скрылся под завистливые взгляды одноклассников.

— И что мне делать с этим мальчишкой… Еще хоть кто-то только посмейте уйти! — Елена обвела класс настороженным взглядом, но остальные молчали. Даже Сокол, правда он то и дело кидал в меня какими-то намеками, при этом ехидно улыбаясь. Если он хочет пристроить меня к труду, то ошибся. К сожалению, мне надо идти на репетиторство, иначе отец сдерет шкуру, когда узнает… — Так, и ребята…

Ей неожиданно позвонили. Классная руководительница бодро взяла трубку, немного поговорила, а затем побледнела. Махнула ребятам, чтобы они шли на уборку, сама продолжая слушать.

— А ты остановись, пожалуйста, Роза, — придержала меня за плечо, отключая звонок и убирая телефон в карман.

— Я что-то недосдала? — Вопросительно взглянула на нее. Сама Елена ждала, пока ребята покинут класс, чтобы, видимо, поговорить со мной с глазу на глаз.

— Нет-нет, — поспешно, грустная улыбка, — просто понимаешь, мне сейчас позвонили и… Твой отец в больнице.

— Ч-что с ним? — испугалась, сильнее сжала лямку рюкзака.

— Я не могу сказать точно, меня не просвятили. Кажется, его избили до полусмерти…

Рывками бегу вниз по лестнице. В голове промелькнула левая мысль о том, что это хороший повод пропустить репетитора, но я ее затолкала поглубже, потому что она была неуместна. Все-таки, несмотря ни на что отец не был мне чужим человеком. И я переживаю за него как за родного. Никто не достоин несправедливой боли.

А если его не станет, и я останусь одна? Несовершеннолетняя, без семьи и каких-то родственников. Что я буду делать? Я собиралась уйти от отца открыто. И когда была бы готова, поставила его перед фактом, что хочу учиться на филологическом, потому что нравятся иностранные языки. Я думаю, он был бы в ярости, но со временем смирился с моим решением. Просто потому что понял бы, что я тоже умею стоять на своем. А теперь…

По ступенькам перепрыгивала через одну, в голове выстраивая маршрут к больнице, которую назвала преподаватель. Придется сделать две пересадки, туда прямых рейсов нет. Надеюсь, он хотя бы в сознании.

— Эй, эй, — меня схватили и поставили перед собой. — Куда ты спешишь, цветочек. Решила слинять от помощи мне?

— Мне надо… — попыталась вырваться, — срочно!

— Всем надо срочно, — Матвей лишь усмехнулся, наверное думая, что я шучу, — но все здесь, школу драят как родной дом, короче, вперед и в песней, Дворская.

Я задергалась, мысленно ругая его. Какой же он порой бесчувственный остолоп. Тупой, равнодушный к людям, эксцентричный…

— Мне надо идти!

— Плохая отговорка, — Сокол взял меня за запястье, сильно потянув на себя, в сторону кабинетов. Явно он не пытался хоть на секунду задуматься о том, что, возможно, у меня что-то серьезное, — Попытка не засчитана. Попробуйте через десять минут. А сейчас марш мыть шестой кабинет!

Он смотрел так, играючи, немного холодно и при этом не считаясь с моим мнением, что я практически расплакалась от его недопонимания. Даже не так… я заплакала. Возможно, я все же больше переживаю за папу, чем доказываю это себе. От неожиданности парень отпустил меня, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Такой реакции на свои действия явно не ожидал, и сейчас не знал, что делать.

Ноги уже не держали, и я села прямо на пол, закрыв лицо руками. Он единственный родной человек, я может и ненавижу его в глубине души, но не желаю ему смерти. Попыталась собраться, но чем больше я пытаюсь взять себя в руки, тем сложнее сдерживать свое состояние. Кажется, к этому уже примешалось не только переживание за отца, все как-то накопилось…

Стала ругать себя, что я такая слабая плакса. Нельзя было держать себя в руках? Почему я такая? Почему мне словно сдерживать слезы перед ним?

— Что случилось?

Я убрала руки от лица и увидела Матвея совсем близко, он сидел на корточках и внимательно вглядывался. Теперь в его глазах не было смешинок или тени холодного расчета, он просто смотрел, немного с сочувствием, любопытством, непонятным страхом.

— Не смотри… — пыталась вытереть слезы с лица, понимая, что я сейчас заплаканная и страшная. А он все это видит и считает меня теперь, наверное, некрасивой. Я и так была не фифа с подиума, а теперь… позор…

— Эй… — взял меня за руку, большим пальцем водя внутри ладони и будто пытаясь успокоить. — Что такое?

Шмыгнула носом и приняла платок из его рук, который парень достал из портфеля.

— Отец в больнице…

Секундное замешательство в его глазах, затем Сокол выпрямился и подал мне ладонь, чтобы я поднялась.

— Поехали.