Девочка хулигана

Глава 23

Матвей

Ночью уже довольно прохладно. Хорошо, что взял кофту, а то бы задубел, пока ждал ребят на точке. Нетерпеливо переминался с ноги на ногу, туша окурок. Редко балуюсь этой фигней, только когда совсем нервы ни к черту.

Гоша с ребятами показались на том конце двора. Черные кофты с капюшонами то мелькали под фонарями, то полностью исчезали во мраке улиц. Только фильтры маленькими красными точками горели в темноте. Лиц не было видно, но я их легко узнаю по походке. Гоша слегка прихрамывает на левую ногу, однажды неудачно упал с гаража и сломал стопу, но сами движения очень развязные, он привык так же как и я держать ситуацию под контролем. У Бледного дерганные движения. Он растет в неблагополучной семье, поэтому всегда ждет подвоха от жизни. И вообще, если начнется кипиш, он слиняет первым, но свои задания парень выполняет четко, так что, в общем, на него можно положиться.

— Ты уже тут, подаешь пример всем нам быть пунктуальнее, — Гоша затушил сигарету носком кроссовка.

— Быстрее сделаем, быстрее уйдем, — я сплюнул на землю горькую слюну. — Погнали уже, время благополучное.

Парни кивнули. Объект стоял в паре дворов отсюда. Черный, глянцевый Порш. Нам нужно избавить тачку от сигнализации и бесшумно по ней пройтись и оставить внутри переданное нам послание. Заказчики таких вещей чаще всего остаются анонимными, но обычно это или конкуренты, или бывшие, или «коллекторы», напоминающие должникам, что с ними будет в случае не отдачи.

Еще одним важным аспектом было вытащить фары. Хрен его знает зачем. Ему они не нужны, нам впятером разрешили их сбыть и оставить бабки себе сверх того, что нам заплатят.

Я не испытываю к ним жалости. Обычно что заказчики, что заказуемые — те еще бандюганы, нажившие свое имущество нечестным путем, пройдя по головам или даже через чьи-то жизни. В этом случае я выступаю как карма, которая наконец-таки пришла.

— Ты прав, Сокол, давайте быстренько подрихтуем малышку. — Бледный обошел Порш, досадно цокая, — а как хороша была. Сейчас сниму защиту.

— У тебя граббер? Не думаешь, что у такой машины просто перехватить код сигнализации будет просто? — я присел на корточки, тихо откручивая колпачки на колесах. Фирменные. Дорогие, собаки.

— А я уже все, — он ощерился, в темноте заблестели его белоснежные зубы, — пока хозяин тачку блокировал, уже снял, так сказать, слепок. Теперь у меня такой же ключ сигнализации, этот граббер мощнее, близко подходить не пришлось. Сейчас, в любом случае, проверим.

Порш стоял в неосвещенной части двора, дальше, чем остальные тачки. Видимо, хозяин боялся, что на обычной парковке у дома машину может кто-то зацепить или поцарапать. Знал бы он, к чему это приведет.

Мы замерли в ожидании, пока Бледный сделает свою часть работы. Одно нажатие кнопки, и послышался звук сигнализации, означающий, что тачка благополучно снята с блока. Я медленно надавил на ручку водительской двери, и та послушно открылась.

— Ну что ж, для начала письмецо, — я засунул бумажку под лобовое стекло, предварительно вытащив ее из конверта в перчатках. Здесь вообще не стоит оставлять свои отпечатки или вещи, поэтому мы таскаем мотоциклетные. Гоша их называет «варежки». В общем, хоть полицейские и продажные, от особо крупных дел вряд ли что-нибудь спасет, если дело уйдет за пределы города.

Парни с Гошей в это время разрисовывали тачку баллончиками. Бледный достал шампур и сел у капота.

— Шашлыки жарить собрался на карбюраторе? — Я пошутил, вылезая из машины и захлопывая дверь.

— Ага, подсвечивая фарами, которые сейчас вытащу, — отшутился и засунул шампур в узкое пространство между фарой и корпусом. Покрутил немного, отщелкнув ее, и медленно вытащил. Парни закончили с внешним видом тачки и принялись за колеса, пока я помогал Бледному вытаскивать вторую фару.

— Эй! — Нас окликнул какой-то мужик с пакетом. — Вы че делаете, твари?!

— Валим! — Бледный схватил фару и помчался в переулок за гаражами, мы погнали за ним, прихватив с собой остальное. В ушах звенело от адреналина, мы словно летели над землей, молясь, чтобы под ноги в темноте ничего не попало, так как мужчина, заметив, что мы сделали, помчался следом. В спину летели маты и угрозы. Он выдохся быстро: во-первых, мешал пакет, во-вторых, он вспомнил, что тачка не его, и проявлять излишний альтруизм не стоит. Сердце гулко стучало где-то в пятках, пока мы рассекали воздух в полной тишине. Спустя пять кварталов остановились, выдыхаясь.

— Фары в Штаб Семе отнесите, — приказал я, уперевшись ладонями в коленки и тяжело дыша. — И по домам. Хватит на сегодня.

Я все еще оглядывался, пока шел домой. Это становилось привычкой, хотя я до сих пор ни разу не был пойман. Ну, кроме одного пьяного дебоша, из которого меня вытащил отец.

— Ты чего так поздно домой приходишь? — Игорь встал на пороге, сонно хлопая веками и потягиваясь.

— А ты че, моя жена или мама? Вали спать, — буркнул, разуваясь. — Занят был.

— Роза классная девушка, если ты крутишь интрижки за ее спиной… — его тон стал угрожающим, а взгляд засверкал.

Я рассмеялся, похлопав его по плечу. Предположения были и вправду нелепые, а братец решил построить из себя защитника бедных, слабых девушек. Хотя, это у него всегда было. Герой хренов.

Мы еще ни разу не дрались, но мне кажется, я его быстро уделаю, если тот захочет ко мне полезть. Руки давно чешутся, только повод все какой-то слабоватенький. Еще небось отцу настучит.

— Хорош, Игореша. Мы с ней даже не вместе. Давай ты не будешь тут устраивать суд справедливости. Я спать.

Под воцарившееся молчание я снял кофту и прошел мимо него в свою комнату.

— Как это не вместе? — В спину полетел запоздалый вопрос, и я напрягся от его тона. Спина мигом окаменела, и я холодно повернулся к сводному.

— Каком к верху. Но тебе я ее не отдам.

Роза

Ковыляя в квартиру, больше всего я боялась, что домработница все-таки видела нас с Матвеем. Тогда мне точно кранты. Она позвонит отцу, и тот, словно нагнетающаяся гроза, пообещает приехать и устроить мне взбучку за ослушание. А мне придется лишь ждать…

Дверь хлопнула, и я вздрогнула в своей комнате, опасаясь, что она с порога будет угрожать отцом. Или сценой у подъезда, или тем, что отец в курсе моего прогула. Я ждала, что домработница заведет серьезный разговор, но она молчала. Рассказывала что-то о своей дочери, не ожидая, что я буду это слушать. Ей просто нужно было выговориться, а я отличный слушатель. Молчаливый, порой кивающий.

— Роза, иди поешь, — ее голос с кухни вывел меня из мыслей. Я и сама умею готовить, но обижать и не есть ее еду не могу, тем более готовит она вкусно. Я же не могу отнимать ее работу.

— Сейчас, — я оторвалась от домашки, понимая, что беда миновала.

— Так, решите уже задачу, — учительница хмурилась, — а то обе смеяться горазды, а как вдвоем решать упражнение, так даже общих мозгов не хватает.

Класс засмеялся, и Мария с Эмили грозно посмотрели на них. Они половину урока алгебры болтали, теперь другую стоят у доски, переглядываясь и переминаясь с ноги на ногу. Под давлением учительницы кое-как написали решение. Полностью неправильное, но я решила промолчать. Как-то не хочется снова напоминать о себе и вызывать их прицельное внимание.

— Ребята, правильно ли они написали? — Педагог обратилась к классу. Все молчали, временами перешептываясь, но отвечать ей не спешили. Да и серьезные мины подружек не настраивали на выявление у них ошибок. — Роза?

Я вздохнула, крепче сжимая ручку. Соколу до учебы не было дело, он сидел в наушниках и что-то смотрел. Остальной класс посмотрел на меня. И ни у кого в глазах не было сочувствия.

— М? Новенькая, где у них ошибка? — Он уже не спрашивала, утверждала. Просто ждала, пока я покажу ей ошибку, ведь я отличница и должна подтвердить свое звание.

— Эм, ну…

Взгляды девушек прожигали, пытаясь сжечь меня полностью, до пепла, если я что-то отвечу. А на другой чаше весов моя учеба и мой авторитет среди учителей.

— Во втором уравнении, логарифм не этому равняется… — тихо выдала, сразу же уставившись в тетрадь.

— Хорошо, — по голосу учительницы было понятно, что она улыбнулась. И тут же на темечке я почувствовала острый зуд от двух злобных взглядов. — Вот видите, учитесь у Дворской. Сразу видит ошибки и делает выводы.

Под общей кучей взглядов целого класса горели не только щеки, у меня пылало лицо.

— Теперь даю вам дополнительное домашнее задание, и жду его в понедельник, — препод сделала пометку у себя в журнале.

Остаток урока я отсидела как на иголках, порой смотря какой-то идущий в наушниках Сокола боевик. Тот косился на меня, но молчал. Он вообще сегодня был задумчивый какой-то и хмурый. Я надеялась, что дело не во мне и не в том, что вчера я побывала у него в гостях. Я же не знала. А если личное, то смогу ли я узнать и как-то подбодрить? Хотя, вряд ли он мне скажет. Я же ему никто. Просто девочка, которая отвечает не за свои косяки и готовая на что угодно, лишь бы помочь ему.

Он заметил мой задумчивый взгляд и улыбнулся уголком рта, прищурившись, а я покраснела и уставилась в тетрадь, осознав, что все это время как ненормальная пялилась на него. Подумает еще чего…

А по звонку его друг подошел к нему и что-то шепнул. Матвей нахмурился, кивнул, и они отошли, оставив меня одну собирать учебники. И этого я боялась больше всего. Липкого взгляда Марии и Эмили, которые наконец-то нашли из-за чего меня еще раз прижучить.

Я быстро покидала учебники в рюкзак и направилась к выходу. Мне главное выйти из школы и сесть на автобус, тогда я спасена. За каждым поворотом я все больше ускоряла шаг, боясь погони и надеясь, что это просто предосторожность. Они же не настолько помешанные? Может, я просто слишком много фантазирую?

— Стоять! — Эмили поймала меня за руку и затащила в другой коридор, где почти не было толпы, спешащей с уроков домой. Они зачем-то взяли с собой Ксюшу, или та сама с ними навязалась, я уже не была уверена, что знаю этого человека. Мне показалось, что я просто хотела видеть в ней лучшее, чем есть на самом деле. Они подождали пару минут, пока ручеек из людей рассосется и прижали меня к стене между подоконниками. Если бы не моя защитная поза, это бы казалось обычной кучкой подружек, но я не хотела здесь быть.

— Оставьте меня! — Прошипела им в лицо.

— Удираешь? Лучше бы ты так на физкультуре бегала, дворничиха, — Маша надула большой пузырь из жвачки, а затем вытащила его и приклеила к моему платью. Я поморщилась, зыркая исподлобья и сжимая кулачки. Так хочется ударить ее. Я то сжимала кулак, то разжимала, боясь собственных мыслей. В голове все представлялось намного ярче, чем было на самом деле. Вживую от этого хотелось упасть в обморок.

— Да, нам из-за тебя двойки поставили! Еще и домашкой нагрузили!

— Может, отрезать ей косичку? — Задумалась Эмили, и я похолодела от ее слов, вцепившись в конец косы, — а то кажется, две это неправильно, тут явно ошибка.

Они обступили плотнее, Ксюша стояла сзади них, смотря на меня совершенно безэмоционально. Будто я кусок стены, к которой прижалась. Будто мы никогда не были знакомы, не сидели за одной партой, не помогали друг другу и она не делилась со мной своей тайной про мальчика, которого любила.

Подружки из элиты переглянулись и посмотрели на Ксю.

— А давай лучше она это сделает! — Хохотнула Эмили, и Маша кивнула. Блондинка достала из сумочки острые маникюрные ножницы и насильно сунула в руки побледневшей Ксюши, — бывшая подруга отрезает ей волосню, какая драма!

Я видела, как бегали ее глаза, будто она пыталась набраться решимости, как она вопросительно и робко смотрела на двух подруг, которые ждали действий и шоу и подбадривали ее. В итоге Ксюша шагнула ко мне, и я сглотнула вязкую слюну, теряя к этому человеку последнюю веру.

Разочаровываться в людях так больно, оказывается. У меня будто сердце окаменело, и его разбили на крупные куски, один из них оторвав с верой в человека. Я посмотрела на бывшую подругу ровно, выпрямилась и опустила руки. Она что-то окончательно сломала во мне.

Теперь больше не хотелось спрашивать ее, многочисленно спрашивать: Почему? Почему ты так со мной? Почему ты продала меня, чтобы быть подлизой этих мымр?

Наверное, теперь она видит отражение себя во мне. Я тоже полна решимости и буду отбиваться, если понадобится. А взгляд такой же холодный, как у тех ребят, что смотрят на меня каждый день. С примесью презрения. Ледяного, морозящего отвращения к человеку. Наверное, я никогда так сильно не меняла к кому-то отношение. И это стало новым открытием. И вместе с тем шагом в неизвестность.

— Это зуб за зуб, Роза, ты предала меня, а я тебя, — Ксюша подошла вплотную и прошипела мне это на ухо, чтобы ее новые подружки не услышали. Сама она тряслась и боялась смотреть мне в глаза. Теперь она не могла в них смотреть, потому что там не было покорности с судьбой, как обычно бывает у нее. В этом наша разница, она может сдаться, я — нет. — Ты думала, что я буду благодарна тебе за то, что ты меня прикрыла? Думала что это искупит твою вину? Ты отняла его у меня!

— Он никогда не был твоим, — я посмотрела на нее и безжалостно улыбнулась, — он был твоей многолетней фантазией, а ты для него — никем.

— Ах, ты! — На ее глазах выступили слезы, а рука с ножницами затряслась.

— Прости, но лучше я, чем никто. Может, у тебя наконец-то откроются глаза.

— Змея!

Теперь я была готова резко перехватить ее руку и отбиваться. Свои волосы я ей не отдам.

— Ну, — Мария нетерпеливо затопала ногой, сложив руки на груди.

— Эй, проблемы? — Сокол появился будто из ниоткуда в окружении своих парней. Он был скалой по сравнению со всеми нами. Сразу было видно, что он выше, сильнее и авторитетнее. Его парни были не особо разговорчивыми, залипали в телефоны и порой скучающе косились на нас.

Девушки побледнели, Ксюша спрятала ножницы за спиной.

— Н-нет, мы просто общались.

— Вот и отлично, — он подошел ко мне и по-свойски закинул руку на плечо, прижимая. Я вздрогнула, растерявшись и почувствовав жар его тела. — Мне очень нужна Роза сейчас, отниму ее у вас.

Подмигнул и вытащил оттуда, уводя. Их взгляды сверлили спину. Я чувствовала злость, зависть, разочарование. Но их перебивало тепло его руки, которая все еще словно поддерживала меня, защищая от этих негативных эмоций.