Девочка хулигана

Глава 36

Роза

В коридоре суматоха. Кто-то снимал на камеру, кто-то вопил. Из классов выбежали те, кто там находился, заполняя пустое пространство вокруг нас. Учитель под Соколом уже хрипел, и я от страха на него вскрикнула:

— Матвей!

Он резко перестал давить на Арсения, слезая с него и умоляюще смотря на меня. Он будто испытывал вину за то, что сорвался при мне. За то, что я это увидела. Словно не хотел меня ранить этим.

Охранник, которому пришлось пробираться сквозь плотное кольцо школьников, добрался до центра происшествия и накинулся на сидящего на корточках Матвея, заломив ему руки за спину. Он даже не сопротивлялся, позволив себя скрутить. Сжал челюсть, пока тот его поднимал.

— Сейчас же пойдешь к директору! — Зарычал на парня. — Тебя за это точно отчислят, паренек!

А он в ответ гордо молчал. Лишь легкая ухмылка бродила на губах, которую взбешенный охранник уже не видел. К учителю подбежала наша противная учительница биологии, поднимая его на ноги и суетясь. Она была похожа на наседку, уронившую яйцо.

— Я отведу вас к медсестре! — затараторила. Хромающий физик болезненно оперся на нее, его спина пропала в толпе старшеклассников. Даже не обернулся.

Я оглянулась и впала в секундную панику, когда не обнаружила в коридоре школьного охранника с Матвеем. Мой личная боль отошла на второй план — мне нужно было спасти его. Мысли были теперь заняты только этим.

— Пошли за мной, — Гоша похлопал меня по плечу и быстро пошел направо, в сторону учительского крыла. Чтобы поспеть за его широкими шагами, пришлось бежать. За нами молча пошел второй друг Матвея.

Здесь тоже был переполох. Учителя ходили из кабинета в кабинет, а директорская дверь была приоткрыта. Даже не заходя в кабинет можно было услышать громкий голос нашего директора. Я познакомилась с ним в свой первый день, но наша встреча была довольно короткой.

Небольшой, полный мужчинка, которому явно не нравится место, где он работает. Возможно, ему не нравятся даже дети, которые каждый день слоняются по местным коридорам. Директор, наверное, мечтал о другой работе, но вместо этого ему приходится возиться с визжащими школьниками.

— Твой отец уже едет! Ты знаешь, что тебе грозит за избиение учителя?! Что молчишь?! — противный голос.

На заднем плане охранник бурчал что-то возмущенное. А вот голоса Матвея я не слышала, но могла представить его спину, равнодушный взгляд в окно, словно он не там, нагловатое выражение лица как маска, за которой он прячется. Наверняка со стороны выглядит так, будто Соколу плевать на то, что он избил препода. И это бесило взрослых.

Мне было больно за него.

— Роза? — наша классная руководительница оказалась у меня за спиной. Она приобняла меня и отвела к учительской, уводя все дальше от Матвея. Но, может быть, она смоет помочь? — Ты была там, что случилось?

— Он не виноват! — Я пылко выдохнула, беря ее за руку. Хотелось снова плакать, но сейчас было не время. Я знаю его, он будет молчать, поэтому правду должна рассказать я. Как бы мне не было страшно.

— Подожди. — Она присела за стол, копошась в бумагах. В учительской больше никого, кроме нас не было. — А теперь расскажи, я запишу и отнесу директору.

Я робко села на край стула, не зная с чего начать.

— Ну, в общем, Матвей защищал меня, — начала тихо.

— Так… — она быстро писала, кивая.

— Он не виноват, он хороший!

— Я понимаю, Роза, но он избил Арсения Даниловича. Рассказывай дальше, и может, мы сможем ему помочь.

— Хорошо, — я сложила руки на коленях. — В общем, он побил учителя, потому что тот… приставал ко мне.

Ручка застыла в руке учительницы. Та повернула ко мне побелевшее лицо.

— Что, прости?

— Вот говнюк, как ты посмел?! — Голос мужчины. Строгий и властвующий. В коридоре стоял Игорь, который, видимо, приехал с отцом Матвея. С их отцом. — Я мало в тебя вбухал?!

— Роза, что произошло? — Он бросился ко мне, но классная руководительница уже собиралась завести меня к директору.

Я покачала головой.

— Не сейчас.

И мы вошли. Охранника уже не было, в кабинете был только директор и отец Матвея. У него был такой же взгляд и морщинки на лбу, когда он хмурился. Правда, он был зол, очень, просто в ярости. Воздух был накален до такой степени, что им можно подогревать воду в кружках.

— Директор, — классная обратила на себя внимание присутствующих. Матвей заметил за ее спиной меня, и его взгляд потеплел. — Возьмите.

— Что это? — Он нацепил очки и поморщился, принимая листок. Точнее, мое заявление, которое должно пойти в полицию. Это учительница убедила меня, сто раз спрашивая, уверена ли я, что он лез ко мне. И только тогда она убедила меня, что не стоит молчать. Потому что на моем месте может быть любая. И что справедливость есть, мы ее создаем своей храбростью.

Директор вгляделся в строчки и побледнел так же, как моя классная двадцать минут назад.

— Дворская… вы уверены, что хотите сделать это?

В кабинет вошли новые лица, и происходящее стало напоминать сюр. Теперь здесь находились еще и учительница биологии и сам Арсений Данилович. Снова уверенный в себе. Даже костюм почистил. Ссадины на лице выдавали в нем жертву, никак не виновника.

Выдохнула, сжав руки в кулаки. Это оказалось тяжелее, чем я думала. Одно дело признаться в чем-то вдалеке от него, другое — когда он смотрит на меня так, будто я все еще в позиции кролика, которого уже приметил тот самый удав. Он уверен в том, что я ничего не смогу, иначе бы не полез. На лице написано, что он думает, что я струшу, хотя и был весьма удивлен увидеть меня здесь.

— Да, Матвей защищал мою честь, — прикрыла глаза, не желая смотреть в сторону физиика. — Учитель физики распускал руки.

Физик гортанно возмутился и выступил вперед, подходя ко мне ближе. Я инстиктивно отступила назад, спрятавшись за спину классной руководительницы. Матвей слегка пристал со стула, готовясь снова меня защищать.

— Да как она смеет! — воскликнула училка биологии, для нее мои слова прозвучали очень вызывающе. — что она себе надумала, небось коснулся случайно, а девочка панику развела! Подростки… пф-ф-ф.

— Она врет, — добивал Арсений, насмешливо смотря на меня, хотя в глазах затаился ужас, — ей просто захотелось защитить своего парня от тюрьмы, которая ему светит за это.

— Заткнись, урод! — Матвей снова бросился на него, но отец остановил, отбросив парня обратно. Прочистил горло, поправив пальто, идеально сидящее на костюме. Он явно приехал сюда с работы, за ним еще и Игорь каким-то образом увязался. Сейчас он, наверное, слушает крики в кабинете и волнуется за нас.

Столько взрослых против меня, что стало жутко неудобно. Настолько, что возник сильный страх. Они ведь не верят мне. Директор, биологичка. Смотрят так, словно я назойливый, слишком восприимчивый подросток, который хочет внимания.

— Матвей, ты Соколовский, а не быдло. Как я тебя учил решать конфликты? — отец серьезно смотрел на сына.

— Чужими руками… — буркнул тот.

Отец поднял голову к потолку и схватил пальцами переносицу. Строго посмотрел на Матвея.

— Словами, — поправил парень и закатил глаза.

— Вот именно, — и обратился к директору, — щедрого пожертвования хватит, чтобы замять небольшой инцидент? Скажем, на облагораживание школы.

Глаза главы школы тут же жадно загорелись. Биологичка немного попыхтела, но ей тоже понравилось предложение, видимо, почувствовала, что директор и ей что-то подкинет за молчание. А зарплата у учителей маленькая. Некоторую справедливость можно купить.

— Я против! Меня ранили! — Возник физик, но его заткнули. Отец Матвея взял у директора номер карты, в мобильном приложении банка что-то сделал, и директор откликнулся на уведомление в своем телефоне, дружелюбно закивав головой как болванчик, мол, ступайте, все хорошо. Уходя, отец бросил преподу:

— Не советую подавать заявление из-за пары синяков. Оно все равно пропадет, а у вас их может стать больше. Дороги, знаете, сейчас ухабистые. А с Матвеем я еще поговорю.

И хлопнул дверью, только плащ сверкнул напоследок.

— Но девочка все равно врет, — как бы между прочив буркнула биологичка, не собираясь покидать кабинет. Поправила шаль, горделиво кутаясь в нее.

— Не стоит занижать проблемы подростков, — встала на мою сторону классная, все еще пряча меня за спиной. — Из-за таких, как вы, они потом страдают от недопонимания!

— А из-за таких как вы, — лицемерно встрял Арсений Данилович, — они отбиваются от рук, позволяют себе нападать на взрослых и обвинять их в разных… вещах.

— Сколько девочек ты уже облапал? — Хмыкнул Матвей, облегченно откинувшись на спинке стула. С него будто спал груз, он снова нагло шутил и кривил уголки рта.

Тот пошел бурыми пятнами.

— Ах ты хамло с золотым папашей!

— Так, — директор схватился за виски, — давайте соберемся завтра и это обсудим. А у меня от вас голова болит.

— Да, завтра, — учитель физики стал нагло пялиться на меня, — Может быть, кто-то из нас передумает к завтрашнему утру.