Девочка хулигана

Глава 35

Роза

Короткий вдох. Выдох.

Робко дошагала до парты, нерешаясь присесть. В конце концов, когда он вопросительно посмотрел на меня, села на краешек стула, делая между нами расстояние побольше.

— Ты чего так неудобно сидишь? — Он схватил меня за локоть и подтянул к себе, быстро отпустив как ни в чем не бывало. Теперь я на стуле сижу ровно, а Арсений Данилович двигает к нам учебник и тетрадь, пролистывая на нужную страницу. Немного хмурится, думая о чем-то, связанном с учебой. Моя паранойя меня убивала, я сложила руки на парте и уставилась в учебник, пытаясь не накручивать себя. Все идет как обычно, так может и правда думать об аттестате? Если я буду постоянно шугаться его, я не смогу запомнить материал, тогда к чему все это репетиторство?

— Давай порешаем задачки, на которых ты застреваешь, — предложил препод, и я быстро кивнула, беря в руку ручку. Записала ДАНО, начала черкать решение, и, когда вставала в ступор, учитель своей красной ручкой правил уравнение.

На какое-то время так увлеклась решением и тем, что у меня начало получаться, что не заметила, как он сократил между нами расстояние на минимум. Стулья были сдвинуты так, что между ними больше не было просвета, а его лицо склонялось над моим каждый раз, когда я задумывалась, держа ручку над пустой строчкой. Очень близко. Настолько, что я чувствовала его теплое, но леденящее кожу дыхание.

Ладони покрылись потом, и я временами убирала их под стол, вытирая о бока платья. А от нервов, кажется, поднялось давление, потому что в ушах шумело так, что с трудом приходилось собирать мысли в кучку, чтобы отвечать на его вопросы.

— А что с отцом? — неожиданно задал вопрос, не имеющий отношения к физике. На мгновение растерялась, но не затянула с ответом, потому что вместо тетради он теперь смотрел прямо мне в глаза:

— На него напали, — пожала плечами, мечтая, чтобы он перевел тему.

— И надолго он там?

Надо же, интересуется, будто для него это и правда важно. Хотя, может отец еще не заплатил за репетиторство?

— Не знаю, я еще не была у него. Наверное, недели две.

— Понятно, — так пространно, взгляд стал бегать по моим плечам, ключицам, и предплечью, замирать на вырезе платья. Поежилась, подтянув верх платья чуть выше и как бы прикрываясь.

— Мы будем заниматься дальше? — Я сложила руки на груди, приобнимая себя, чтобы он не смотрел туда.

Арсений Данилович поморщился, будто я сказала что-то неприятное. Затем кивнул. Взял в левую руку красную ручку, и занес ее над моей тетрадкой. Стал грубо черкать в ней:

— Неправильно. Ошибка. Ошибка. Здесь тоже.

Все мои новые решенные задачи были исчерканы. В глазах рябило от красного. Ошалело повернулась в учителю, который делал это с явным упоением. Что происходит вообще…

— У тебя плохо с физикой, Дворская, — произнес равнодушно, откидывая ручку. Она упала на парту, прокатилась и, зависнув над пропастью, упала на пол. Препод даже бровью не повел.

Растерянно заморгала, пытаясь сдержать первым порыв расплакаться. Я же пообещала себе быть сильной, нельзя плакать из-за ошибок.

— Да-а-а… — медленно протянула, — поэтому отец и попросил вас… помочь мне. С физикой.

Взгляд учителя словно загорелся.

— Да, я здесь, чтобы помочь, — тон голоса стал бархатным, пробирающим до костей. Он сел вплотную, водя ручкой в воздухе над листком, будто рисуя фигуру.

— Роза, ты же хочешь хорошую оценку в четверти и аттестате? — Спросил так ровно, будто для него все происходящее обыденность. — Я помогу тебе, а ты… поможешь мне.

Он взял мою ладонь, нежно проведя по ней пальцем и рисуя на ней круги. Я впала в холодный ступор, будто стала куском льда. Не могла ни произнести ничего, ни встать и убежать отсюда. Тело онемело вместе с языком.

Арсений Данилович стал похож на маньяка. Жадный, сумасшедший взгляд практически пожирал меня. А движения становились настойчивее, настолько, что меня затошнило. От него, от его рук, глаз и наглой ухмылки.

— Ч-что вы делаете? — Голос прорвался тихо, как будто умоляюще.

— Просто даю тебе возможность отблагодарить меня. Ты же хочешь идеальный аттестат, Роза? Тебе осталось всего лишь сдать физику на отлично…

Удав. Он был словно удавом. Медленно стягивал вокруг меня кольца, не оставляя мне кислорода. Дыхание перехватывало настолько, что, кажется, у меня начиналась паническая атака. Дышать было все тяжелее и тяжелее. В ушах звенело так, что я почти перестала слышать, что он шептал мне на ухо.

Я знала. Я чувствовала. Почему? Я ведь даже не давала ему повода… Почему некоторые считают, что им можно все, даже вторгаться в личное пространство, даже плевать на моральные правила.

— Извините, но мне неприятно, — я вырвала руку и спрятала ее за спиной, отворачиваясь от него. Тошнота уже подступила к горлу. Надо бы уже встать и сбежать отсюда, но я будто приклеилась к стулу, настолько тяжело было встать.

— Это поначалу, — продолжал шептать, уже нависая вплотную. Еще чуть-чуть и его нос коснется моих волос. Слышно, как глубоко учитель вдыхает их запах. — Потом тебе даже понравится.

Рука скользнула на коленку и сжала, немного потирая ее. Горячие слезы потекли по щекам, оставляя ощутимые дорожки. Медленно, сантиметр за сантиметром он двигал ладонь выше и выше, не снимая ее с ноги. Платье отъезжало, обнажая бедро.

— Мне пора! — Резко бросила и подорвалась, сбрасывая наконец-то его грязные руки. Схватила портфель, и рванула на выход. Перед глазами все кружилось.

— Ты приходи, когда будешь готова, хорошая оценка же тебе еще нужна, — крикнул в спину, в голосе была уверенность в том, что я никуда не денусь, — ты же не хочешь завалить экзамены, Роза…

Хлопнула дверь, теперь перед глазами светлый коридор, который плохо видно из-за черных мушек. Он плывет, будто я сейчас упаду в обморок.

Я плакала и терла бедро, будто пыталась стереть его прикосновения с себя. Ведь чувствовала же, что что-то не так! Почему я сразу не пошла к классной?

Боялась, что не поверят…

А разве сейчас что-то изменилось? Слово новенькой против преподавателя. Много ли я могу?

На тело навалилась усталость и опустошенность. Меня трясло так, словно оболочку высосало, и внутри осталась какая-то непонятная пустота. Хотелось рыдать и спрятаться где-нибудь от целого мира. Жестокого, равнодушного к людям, заставляющего крутиться, чтобы остаться на плаву, делать то, что не нравится, чтобы находиться на том же уровне, на котором ты есть. Или ради того, чтобы стать немного выше этого, но отнюдь не лучше. Ведь для того, чтобы быть лучше, нужна справедливость.

Прозвенел звонок. Из кабинетов медленно вытекали потоки из школьников. Немногочисленные, семь уроков обычно у старшеклассников, как мы, поэтому коридор все еще оставался пустым. И мне хотелось раствориться в этой толпе, став невидимкой.

— Эй! — Передо мной возник голос, а потом я врезалась в грудную клетку Сокола. Он выглядел как обычно, напоминая, что мир остался прежним, кроме… меня самой. И пах парень по-родному, что я не выдержала, прижалась к нему и разрыдалась в надежде, что он такой большой и сильный станет для меня эдаким домиком, где я смогу спрятаться. Сильные руки обняли меня, сначала растерянно, а потом все крепче прижимая к себе.

— Эй, все хорошо, — он тихо утешал меня, поглаживая по голове. И мне, кажется, именно это было сейчас нужно. Немного вернуться в мир ДО того ужасного момента. Но представить, что ничего не было, не получается.

Сзади Матвея послушно стояли его парни, и ничего не говорили. Они просто ждали, порой распихивая прущих напролом и ничего не видящих школьников, чтобы они не врезались в нас.

Минут через пять, когда я притихла, он отстранил меня от себя, крепко держа на вытянутых руках, и внимательно заглянул в глаза:

— Что случилось, цветочек? Только не ври.

И продолжил ждать ответа.

А я… я не знала, с чего начать. Слова застревали в горле, а стыд накрыл меня будто колючим одеялом, из-под которого невозможно выбраться. Было так стыдно, будто я сама в этом была виновата.

— В общем… — всхлипнула. — Мы занимались, и учитель… он…

— Он что? — Матвей нахмурился, потом оглядел меня и мою закрытую позу, в которой я пыталась спрятать свои раненые чувства. Голос стал жестким, как металл: — Он тронул тебя?!

Всего секунду смотрела на то, как в его зрачках мгновенным ураганом закручивается бешеная ярость.

Быстро кивнула, немного прикрыв глаза от страха.

— Убью, — процедил сквозь зубы, в глазах мелькнуло что-то опасное, а затем глянул за мое плечо и медленно отстранил со своего пути. Я запоздало пыталась ухватиться за него, остановить, чтобы он не совершил глупостей.

— Матвей…

— Не сейчас, цветочек. Побудь с парнями.

Он шагнул навстречу вышедшему из кабинета Арсению Даниловичу. Тот сложил под мышку учебник и, видимо, собирался домой. Лицо было безмятежным, на меня взглянул ровно, будто не замечал моего состояния.

— Мразь! — Сокол влетел в учителя, отпихнув его к стене. Учебник отлетел, ударившись об пол и раскрыв страницы. Арсений Данилович врезался спиной и сполз по стенке, закрывая лицо руками. Лицо, по которому Матвей принялся методично проходиться.

Школьницы закричали. Поднялся шум и беготня. Сокол с Арсением Даниловичем сцепились, но выигрывал мой сосед, потому что он был сильнее и… злее. Мне стало страшно за него. А вдруг он и правда убьет его?

— Помогите! — захрипел физик, и с того конца коридора к нам побежал крепкий на вид охранник.