Джо – 7

Глава 11 Бес Пощады

Между зелеными зубастыми орками и утонченными лесными эльфами, оказывается, разницы с гулькин хвост. Сейчас объясню, подождите. На меня тут накинулась с кулаками женщина, у которой из одежды только ниточка водоросли, свисающая с уха. Держи, женщина, жабу, смотри, какая жирная. О, визг, писк, потеря устойчивости гибкого тела, безжалостно проигнорированная мной, и эльфийка уходит вместе с жабой на близкое дно, изучать местный ландшафт. Надо отплыть подальше, я чувствую возмущение в астрале, возмездие близится.

Так вот, на чем я остановился? Ах да, эльфы и орки. Обе расы не просто прекрасно соседствуют друг с другом, а вовсю косплеят обычных индейцев. Да, у остроухих и незеленых есть дома, огороды, слуги и волшебство, но, по сути, если смотреть в корень, они точно также чиллят веками в дне сурка, как и их зубастые степные соседи. Никакой разницы, абсолютно. Совершенно одинаковые селения, совершенно одинаковый в селениях быт, совершенно… ну вы, в общем, поняли. Провести параллели с бытием волшебного мира, о котором мне рассказал Дино Крэйвен, можно наилегчайшим образом.

А если вспомнить про волшебные народы, которых, вроде бы, эксплуатируют из века в век, чему они совсем не против? Куда бы их не сунули, живут, не бунтуют, революций не сочиняют, жрут, что дают. Да, определенные шевеления есть, но если их не шевелить, то все эти чудесные расы, что естественные, что не очень, прямо тянутся к стагнации! Вот просто хлебом их не корми, дай закуклиться, а потом тысячи лет плесневеть на одном месте. Чингисхан бы плакал кровавыми слезами.

Так, прошу прощения, мои руки полны замерзшей мокрой женщины, пора вылезать из пруда и идти греть, пока дракон с охоты не вернулся. Ну основную идею вы уловили, да? Мне не надо же объяснять свои подозрения о том, что все кроме людей и карлов — понаехавшие из волшебного мира эстонцы? Не надо?

Помытые и постиравшиеся, вдоволь навалявшиеся и частично обобравшие кусты дикой малины, неосторожно растущей возле лесного пруда, мы дождались возвращения нашего личного дракона, принесшего на этот раз не какую-нибудь дикую свинью, а самого настоящего медведя в одной лапе и улей с пчелами в другой. Скорее всего, мерзостный характер Шайна не дал бедному мишке полакомиться медом, а самими пчелами, пребывающими в диком бешенстве, бывший кот собирался отравить нам отдых, но увы, не фартануло, не повезло — я их прогнал магией. Правда, пришлось обеззараживать мясо медведя, причем не только наше, но и шайново, но что тут поделаешь? На мне вечно ездят все, кому не лень…

— Так значит, ты уверен, что наши народы на этой земле чужие? — задумчиво проговорила Наталис после того, как мы разлеглись на отдыхе.

— Да, вы все ужасно предсказуемые, — подтвердил я, — Ну, кроме карлов, с ними есть вопросы. Все остальные, как посмотрю, попросту теряются от резких перемен, выпадают в шок и осадок. Частично это исправляется жизненным опытом, огромным количеством жизненного опыта, как у Эфирноэбаэля, либо, как в случае с тобой, сразу зашкаливающей динамикой жизни. Но обычный эльф, гоблин или орк? Причем ладно эльф, вы живете почти бесконечно, вам торопиться некуда, а вот волшебные народы, те же зеленокожие, живут не дольше людей. И что? Тоже никуда не торопятся.

— Это вы, человеки, ненормальные, — сделала верный вывод эльфийка.

— С вашей точки зрения — безусловно, — кивнул я, — Но мы дети естественной эволюции и короткого цикла жизни, а вы — нет.

— Про драконов забыли, — заметил Шайн, упражняющийся со своим многощупальцевым хвостом, — Они ведь веками в пещерах сычуют. Тоже ничего не делают.

— Именно! — важно поднял я палец, только что облизанный от меда, причем не мной, — Так что теория о том, что Орзенвальд буквально «заразили» вашими расами, чтобы скрепить связь между мирами, имеет место быть. Волшебный мир, который испокон веков называют просто волшебным, делится с этим миром излишками магии через взаимопроникновение, от которого даже образуются стихийные порталы. Вон, все поминают Ветры Магии, почему? Потому что они действительно существуют, когда через образованные естественные порталы в Орзенвальд поступает магия другого мира. Разные расы, а также волшебники и, скорее всего, даже наши башни — всё это служит скрепами, соединяющими оба мира.

— Ну, так это же неплохо? — с сомнением в голосе отозвалась остроухая дочь лесов, перемазанная медом, но не собирающаяся останавливаться в сладкоежестве, — Или как?

— Хм… — всерьез задумался я, — С одной стороны, я видел несколько миров, в каждом человечество жило хуже, чем тут. Войны, конфликты, нищета, борьба за власть и ресурсы, коварство и подлость, низость и дикость… с другой стороны, там-то люди были свободны. Двигались вперед, так или иначе. Меня слегка коробит то, что тут они в коме под пятой каких-то тормозных существ из волшебного мира, но делать с этим ничего не хочется. Ну, специально делать, конечно.

— Что ты имеешь в виду? — эльфийское любопытство, возбужденное медом, не утихало.

— Если меня прижмут к стенке, я начну раскачивать лодку, — туманно ответил я прекрасной женщине в волшебном лесу, а затем, повернувшись набок, сделал вид, что сплю. Засыпать под чавканье жадной эльфийки оказалось очень даже уютно.

На следующее утро, благодаря драконьей разведке, мы уже знали куда идти и что там будем делать. Мысленно сетуя, что раньше не догадался создать Шайну более полезное тело, я шёл по лесу рука об руку с подругой, планируя козни и строя планы. В основном касающиеся того, как нас представить, когда выйдем к цивилизации. С этим, кстати, были определенные проблемы.

Эльфы, если верить Наталис, живут небольшими городищами по паре тысяч особей, где все друг друга знают. Такому городищу прислуживает тысяч пятьдесят волшебного народа, так что место относительно оживленное, но располагается в отдалении от такого же городища… проще говоря, огромный лес утыкан такими деревнями. Штук десять-двадцать считаются княжеством, имея супергородище в качестве столицы. Там народу раз в пять больше, но погоды это особо не делает.

Что делает эту погоду, так то, что эльфы гостей не ждут. Если ты к ним приперся без объявления визита (и его одобрения) меньше чем за год — чмо ты торопливое, бескультурный гад и нежеланный вторженец в их жизнь. И это при условии, что у тебя порода верная, уши длинные и имя эльфийское, если вы поняли, что я имею в виду. Если нет, то тебя могут и пристрелить из лука чисто ради мира и любви. Такие вот древние традиции, не скажу, что плохие.

Однако. Феям, гоблинам, лепреконам, дриадам и прочему обслуживающему персоналу не всралось чисто жить, обслуживая эльфов, у них есть свои селения, где немалая часть этого племени живёт свою ровную жизнь, не имея разных гадких традиций и обычаев, а прямо как нормальные люди. Вот туда мы можем проникнуть вальсом, изложить свои интересы, выслушать чужие, поторговать и даже вызвать на базар какого-нибудь эльфа, передав тому с попутной феей приглашение перетереть за жизнь.

Таким макаром я собирался найти лежбище длинноухих лесных оленей, огорченных появившимся у них под боком Нахаулом лон Элебалом и его приспешниками. А затем вместе подумать о том, что мы сможем с этим сделать. Легенда о том, почему мы швыркаемся по чужому лесу и пристаем к порядочным существам с нелепыми вопросами, у меня тоже была. Причем даже правдивая.

— Глава рода Сауреаль, Наталис Син Сауреаль, находится в поиске своих слуг, оставшихся в этих лесах, — сообщил я свисающему из пасти дракона лепрекону, которого где-то нашёл Шайн, — Отведи нас к своей деревне, добрый че… лепрекон.

— ПАМАГИТИ… — прошептал тот одними губами, белея от ужаса и пуча страшно глаза, — Дра-кон…

— Не ссы, он сытый. Ну чё, отведешь?

Обморок. Глубо-окий. Ну ничего, главное не инфаркт.

— Я? Глава рода? — потыкала себя пальцем в грудь Наталис, — Ты ничего не перепутал? Дя…

— А дядя твой под влиянием магии, которая делает его неадекватным, — хмыкнул я, готовясь колдовать над вырубившимся лепреконом, — Так что собери яйца в кулак! Ты глава рода! Так, а ну не подходи!

Гм, слова надо выбирать аккуратнее. Эти эльфийки — абсолютно дикие создания. Хотя, может во всем виноват рывок по карьерной лестнице? Блин, я даю этой женщине слишком большие авансы!

— В смысле даешь⁈ Это мой род!! Ты меня в моем же роду главой назначил!

— Увольняй её! Увольняй! Смотри, что творит! Порядочные эльфы туда руки не тянут!

— Шайн, тебя еще не хватало!

— А лепрекон точно не притворяется?

— Точно-точно, я проверил.

— Ах так? Ну тогда иди сюда, я тебе покажу! То жабу мне дает, то звание главы рода! Я тебе сейчас тоже чего-нибудь дам!

— Тихо-тихо-тихо!!!

Эльфы — очень ловкие и шустрые, людям, даже таким тощим и ухватистым как я, до них далеко. А эта конкретная эльфийка мало того, что извивалась как какая-то змеюка, так еще и кусалась! Рыдающий от смеха дракон тоже радости мне не прибавлял. Да и об лепрекона чуть не споткнулись.

Пришествие живой эльфийки в деревню волшебных существ много ажиотажа поднять не мог. Что там, кто-то эльфов, что ли, не видел? Шайна мы с собой не взяли, так что и дракона местные не увидели, но сообществу хватило и скромного меня. Оно, сообщество, среагировало на обычного скучного мага, как на Майкла Джексона заглянувшего в рязанский машиностроительный техникум. Точнее, в женскую раздевалку этого самого техникума.

— Человек!

— Живой человек!

— А это точно не эльф?

— Похож на гнома. Только больше.

— Не похож на гнома! Мы красивее!

— Какая красивая золотая вещь…

— А что с ними делает Мурмайкл и почему он так плохо выглядит⁈

— Кто-нибудь, позовите доктора! Тут огромный опухший гном и больной Мурмайкл!

Что сказать про селение? Огромная поляна, залитая солнечным светом, застроенная кругами домиков, да с пущенным по окружности солидным ручьем, который вполне мог бы считаться мелкой речкой. Всё застроено небольшими, увитыми живым плющом, домиками волшебного народца, а деревья, окружающие это поселение, служат домами для дриад. Что касается домов фей, которых тут просто неприличное количество, то те натыканы, где придётся, чаще всего на крышах чужих домов, или вообще свисая с веток.

В центре всей этой красоты, очень оживленной и мирной, стоит здоровый камень типа дольмен. Под ним, в тенечке, тусят два подростка эльфийской расы, со свирелями, вовсю дующие в свои дудки нечто нежное, приятное и определенно волшебное. Причем, глаза мелких засранцев закрыты, вот вообще не удивлюсь, если они тупо спят, попутно снабжая магией весь этот аул. В общем, эльфята на нас не прореагировали, а вот остальное сообщество возбудилось до ажиотажа, обступив и облепив со всех сторон.

— Так, стоять-бояться! — заметив прищурившуюся Наталис, косящуюся на светло-зеленые, худенькие, но абсолютно голые тела дриад, тянущихся к нам с совершенно детским любопытством, я решил не искушать судьбу, — К вам тут глава рода пришла, с особо важными вопросами, а вы на человека отвлекаетесь!

Куда там! Местные дети природы лезли на меня как мухи на мед, а те, что постарше и помудрее на вид, отвалив челюсти слушали слабый голосок того самого лепрекона Мурмайкла, повествующий, как он три дня и три ночи дрался с драконом, но проиграл по техническим причинам, однако, уважать себя заставил и выжил. Слушать мои речи, может быть, и слушал кто-нибудь, не будь я окружен настоящим облаком фей, каждая из которых во всю мочь своих малюсеньких легких орала какие-то вопросики. Наталис на этом празднике жизни была лишняя, как пятая нога у собаки.

Главе рода, ученице мудреца и жабоположенной эльфийке это совершенно не понравилось, поэтому она прибегла к магии. Заклинание быстро вырастающей бороды у Наталис получалось на заглядение, бросалась она им метко, так что нас вскоре начали панически покидать бородатые гоблинши, гномихи, дриады и феи. В представителей мужского пола злобная эльфийка не попала ни разу.

— Говорила же, тебе эльфом притвориться надо! — злобно буркнула она, глядя на с визгом разбегающееся и разлетающееся население.

— Не могу, я слишком красив для этого, — махнул рукой я, глядя как удивленно хлопают ресницами очнувшиеся эльфята со свирелями. Пришлось продолжить славную традицию махания, благодаря чему они нас и заметили. Правда, пришлось их дожидаться, поглаживая выросшую уже у самого бороду, причем шикарную и до пояса, но это меня не смутило.

— Кто вы? Зачем вы здесь? — тонким, но полным достоинства голосом осведомился один из ребенков, глядя на пыхтящую от злости Наталис, — Зачем вы заколдовали наших подданных…?

— … и своего человека? — добавил второй, оказавшийся девочкой.

В общем, эти дети леса ни шиша не рубили фишку в том, как надо общаться со злой как собака женщиной, а та была не в том состоянии, чтобы адекватно ответить на, в общем-то, вполне справедливые вопросы. Пришлось выручать.

— Если бы вы видели, что она с нашим драконом сделала, — пожаловался бородатый я юным и несмышленым эльфам, — У того хвост теперь на восемь щупалец расхреначило! И глаз в жопе вырос!

Ну, я тоже дал маху. Два очень приличных эльфийских ребенка при слове «дракон» превратились в восторженных гоблинят, завывающих на разные голоса так дивно, что уже почти созревшая для акции возмездия глава рода Сауреаль опустила руки и выпучила глаза, глядя, как дети дергают меня за мантию и за бороду. А вот выглядывающие из-за стен хижин наиболее смелые представители народа слуг наоборот, напрягаются и бледнеют. Видимо, Мурмайклу, всё-таки, не верили.

Впрочем, ладно. Чуточка дипломатии, немного улыбок, капелька доброты, щепотка искреннего вранья прямиком в детские чистые глаза — могут сотворить чудо. Успокоить возбужденных, утихомирить испуганных, осадить бородатых, заставить перестать скалиться почти взрослого эльфа, готового меня убить. Тонкая игра на чужих чувствах полностью разряжает обстановку, превращая кровожадного монстра назад в игривую эльфийку, а заодно и заставляя остроухих детей природы вспомнить, что они, вообще-то, высококультурные представители древней цивилизации, в гости к которым незваными заглянула чужая мудрица и бородатая макака с канделябром наперевес. Да еще и дракон тут где-то шарится.

Высокая дипломатия требовала, чтобы мы убрались из деревни, так что пришлось расположиться в паре десятков метров от неё, ожидая, пока мелкие ушастики сбегают к себе домой и выудят сюда какого-нибудь эльфа покрупнее. Прислонившись к боку с удовольствием заснувшего на солнышке Шайна, мы принялись расколдовывать подлетающих и подходящих к нам женщин и детей, не забывая грозно хмурить брови и другие части тела, чтобы те особо не наглели, а уходили нафиг по своим делам. Те, впрочем, заслышав, что сейчас сюда придут большие дяди, сами не горели желанием попадаться к ним на глаза, что было нам на руку.

— Ты зачем устроил такое представление⁈ О каком уважении может идти речь после такого бардака?!! — едко зашипела Наталис, когда мы остались с ней совершенно втроем. Ну или вчетвером, если считать Игоря, присобаченного в дракона.

— Не разбираешься ты в тонкостях межвидового общения, — укорил я её, — У тебя тут человек и дракон-мутант, а еще ты сама в эльфийском этикете ни в зуб ногой, ни в жопу пальцем. Даже твой лось знает больше, а его тут нет. Так что плясать надо от противного, лучше прослыть эксцентричным, чем недоумком.

— Мы прослывем эксцентричными недоумками! — попыталась пророчествовать девушка, — Ты с канделябром и червяком за спиной бегаешь!

— Не парься, еще у нас есть дракон. Если людей тут не встречали, то драконов тем более. Но вот что делать, точнее, не делать с последними, знают исключительно все эльфы. Не бесить.

— Почему…? Почему каждый раз, когда я доверяюсь тебе, то чувствую, что падаю куда-то, откуда нет возврата⁈ — закатив глаза, прошептала остроухая девушка, обессиленно обмякая на чешуе храпящего летающего гада.

— Потому что на войне есть правило: «Удивил — значит победил», — ухмыльнулся я, продолжая гладить сильно понравившуюся мне бороду, — Удивлять я умею, а значит нужно просто устроить везде войну! А историю потом можно написать так, как нужно…

///

(Разговор между двумя этими достойнейшими из перворожденных, вёлся на высоком эльфийском языке, применяемом в исключительно торжественных случаях. Учитывая, что они оба были близкими друзьями, знавшими друг друга немыслимое количество лет, изысканный, выспренний, играющий сотнями смыслов диалект сам по себе был оскорбителен для обоих, демонстрируя невероятную напряженность, возникшую в отношениях двух могущественных существ. Чтобы полностью передать смысл беседы, она будет упрощена до недвусмысленного и прямого перевода, пусть это и лишит гипотетического наблюдателя возможности прикоснуться к красоте и культуре речи, возникшей задолго до того, как предок человека вылез из моря, скрываясь от подруги жизни, которая не договорила всего, чего хотела)

— Ты меня в щи разочаровал Эфирноэбаэль Зис Овершналь. Прямо до донышка, сечешь? Я к тебе пришёл, попросил по-братски, а ты меня морозишь? Чё за дела? — сердито поинтересовался Хорнис лон Элебал, отбросив в сторону фужер с трехсотлетним вином, — Какая муха тебя укусила, утырок? Ты сам меня на этого человека натравил!

— Сходи подпрыгни на половой член старого пугнуса, долбоящер! — легендарный историк возвышенно и утомленно уставился на легендарного мудреца, печально закатывая глаза по итогу органолептического анализа, — Тебе дел было на комариный чох, но нет, ты взялся играться в бирюльки, жидко обделался, а затем прибежал к кому? Ко мне. Несмотря на то, что я тебе уже дал всё, что только мог, включая золото. Столько золота, сколько нет ни у одного из моих знакомых драконов! И это — великий Хорнис лон Элебал? Повелитель армий? Великий маг? Гроза кланов? Уничтожитель родов? Пф…

— Слышь ты, хрен сушеный! — тут же оскорбился дальше некуда носитель всех этих титулов, — Мне что, надо было разносить весь остров человеческих магов? Брать его штурмом⁈ Сам ссышь хотя бы пёрнуть в его сторону, потому что полубог, а меня на это склоняешь? Какой ты в жопу друг после этого⁈

— Друг дебила! — очень витиевато, всего в двенадцать фраз, обозначил свою позицию обвиняемый, — Никто бы тебе и слова не сказал, если бы ты атаковал его убежище даже в центре Мифкреста! Ты это знаешь, я это знаю! Все эти недолюди бы проглотили подобное, даже дышали бы через раз, чтобы тебя случайно не разозлить! Но нет, у Хорниса заиграло в жопе детство, он решил поохотиться, а когда его «блестящая» идея натравить Мифкрест на Джо сработала, а тот всем натянул нос, не просто смывшись, а два раза смывшись — ты прибежал ко мне! Быстро прибежал, еще то, что напустил в подштанники, тепленькое! И воняет! Видишь моё лицо, Хорнис⁈ Смотри на него! Мне воняет!

— Ссыкло!

— Идиот!

— Воняет ему! Не суй свой длинный нос в каждую дыру этого мира!

— Да у тебя с гоблинами репродуктивного барьера нет!

— Рот закрой, драконотрах!

— Да тебя человеческий детеныш уже три раза шатал!

— Маменькин сынок!

(спустя три с половиной часа изысканных и велеречивых оскорблений, грязных намеков и прямых упрёков)

— Хорнис, — перешел на обычный язык слегка оживший от легкой, но искренней перебранки историк, — Видят Ветры Магии, я ничем не могу тебе помочь. Каким-то образом этот мелкий негодяй привлек к себе внимание Арахата, бога, который обязательно поднимет шум, стоит мне шевельнуть хотя пальцем. Если внимание будет привлечено, то мы все пострадаем. Я не просто так называл тебя нашей надеждой. Последнее, чем я могу тебе помочь — так это уверить в том, что этот Джо от тебя прятаться не будет.

— Ты серьезно? — жутко поразился великий маг, — Он удрал, но… прятаться не будет?

— Нет, поверь мне. Он не прятался от гнева богов, не скрывался от немилости знатных персон, не склонялся ни перед кем, даже моей матерью. Убийца Скарнера может тебя опасаться, но не более того. Тебе не придётся его долго искать. Он сам тебя найдет.

— Этот Джо понятия не имеет, на что я способен, — мрачно и задумчиво откликнулся Хорнис лон Элебал.

— Элебал, ты меня зае… заинтриговал, — поправился, кашлянув, Эфирноэбаэль, — Ему двадцать четыре года. Он ничего не знал о Лючии, обо мне, о Вермиллионе, о… мне дальше перечислять? Просто готовься к битве… и не прячься. Тервинтер Джо знает о тебе, он придёт к тебе. Если он уберет своих прямых врагов, то обезвредит остальных также, как обезвредил богов и меня. Ты — единственное препятствие, которое нельзя обмануть, вынудить, шантажировать и заставить. Он придёт тебя убивать. Или…

— … или? — невольно дёрнулся великий мудрец, услышав неожиданно глубокую задумчивость в голосе старого друга.

— … или он найдет того, кто поможет ему тебя убить, — мрачно закончил древний историк, — Сейчас он ищет. Может быть, даже уже нашёл. Готовься, друг мой.

— Я буду готов, друг мой. Но за репродуктивный барьер с гоблинами ты мне когда-нибудь ответишь…