Джо – 7

Глава 4 Сексуальная эволюция

— Скучный Джо, скучный… С книжкой неразлучный… — напевал себе под нос я, глядя на разворачивающуюся перед моими глазами сцену, — Темные глазищи… вредности в них тыщи…

Сцена, если честно, была так себе. Бибигон Босх, молодой, подающий надежды (нам), пятидесятилетний башенный маг, признавался в любви Гомкворту Сорквурсту. Обещал носить на руках, ноги мыть и воду пить, стоял на коленях, умильно хлопал ресницами и шумно дышал между тирадами. Пожилой солидный гоблин, обремененный многими, очень многими достоинствами и привилегиями, чувствовал себя потрясающе неловко и неуместно, особенно когда стоящий на коленях волшебник нежно брал его ладонями от подмых до линии таза, а затем норовил притиснуть к своему волнующемуся телу.

— Пожалуйста… — лепетал этот кадр, — Почините её! Я буду вашим верным слугой! Буду исполнять всё, что вы скажете! Но… то, что она просит — это невозможно! Я не справляюсь! Не справляюсь!

— О всеблагой Дахирим, какой позор! — закатил глаза сидящий у меня на плече Шайн, закрывая морду лапой, — Это существо…

— Ага, — меланхолично откликнулся я, — Оно еще хуже тебя.

— Что?!?

— Но зато у него есть надежда! — объявил я, доставая волшебную палочку, — Просто дорогой Бибигон слегка потерялся на дороге жизни.

— Да оторвите вы его уже от меня!! — возопил порядком настрадавшийся гоблин, — Джо!

— Иду-иду!

Тестовая партия обучающих амулетов уже была отправлена выбранным пациентам, но один из них, вот именно этот Бибигон Босх, которого я оттаскиваю от возмущенно фыркающего зеленокожего, решил, что ему достался сломанный. Сейчас, слегка парализованный, но вполне воспринимающий реальность башенник слушает (с ужасом!) меня, объясняющего ему политику работы амулета. То есть — чем лучший результат обучения ты показываешь, тем более благорасположенной к тебе становится его обитательница.

— Что⁈ — глаза человека, потратившего пять золотых, чтобы примчать в Мифкрест, наполнились священным ужасом, — Что вы такое говорите⁈ Это же суккуба! Настоящая суккуба! Она должна… она обязана! Она же хочет!!!

— Конечно, хочет, — ласково кивал я, — но с соблюдением условий, дорогой друг. С вашим прогрессом в обучении! Достаточно лишь успешно повторить экзамен Школы…

— Это невозможно! — почти плакал парализованный маг, — Я… мои каналы… я сдавал ману башне! Понимаете? Я не могу…!

— Можете-можете! — не верил я слезам, прямо как какая-то Москва, — Придётся постараться, конечно, сильно постараться, много постараться, но вы все сможете!

Уходил он с жалобными криками о том, что мы бессердечные чудовища, но, при этом, свирепо игнорируя предложения отдать амулет. Похоже, отобрать обучающий материал у этого господина посложнее, чем крынку с медом у голодного медведя-шатуна. Хорошо, очень хорошо. Тотальный успех.

— Как вообще Гильдия это проглотила? — недоуменно пробормотал Сорквурст, когда мы остались с ним наедине, основательно попив чаю с добавками, — Она же запрещает как-то обучать закончивших Школу магов…

— Не запрещает, нельзя лишь с помощью манадримов, — благодушно помахал я рукой, — Очень правильно, потому что диссонанс от наложения навыков может привести к катастрофическим последствиям. А здесь все куда проще и безопаснее…

— Не удивлюсь, если некоторые волшебники наложат на себя руки, — буркнул в ответ гоблин, — Такая реакция…

На этом месте нашу неспешную беседу прервала гоблинша-секретарша, доложившая, что волшебника Джо очень хотят видеть в совершенно другом месте по поводу, не требующему отлагательств. Случилось нечто невероятное, неописуемое и совершенно невозможное!

В «Иллюзион» пришёл маг, утверждающий, что его суккуба сломалась!

Туда я шёл в полной уверенности, что увижу там этого самого Бибигона Босха, решившего поиметь систему и поменять обучающий амулет на полноценный, тот, что за пятьсот золотых. В дороге, пока глаза шарили по сторонам, выискивая наемных убийц, я подбирал заклинания, которыми вознагражу хитрого и ленивого волшебника, не желающего вставать на стезю совершенствования, однако, когда я пришёл, то сразу понял, что грешил не на того.

Даже более этого, я тут же проникся чувством острейшей вины перед существом, заключенным в амулет, сжимаемый тонкой старческой рукой ну очень знакомого мне персонажа, стоящего сейчас возле гоблинш-продавщиц в магазине.

— Джо! — обрадовался мне, как родному, этот персонаж, — Мой дорогой друг!! Как я рад тебя видеть!

— Господин Эквильбот Хеккс… — удрученно пробормотал я, а затем, кивнув в сторону амулета, осведомился, — Сколько она продержалась…?

— Четыре месяца, Джо! — совершенно правильно понял меня старик, трагично сведя брови, — Моя милая Серафина!

Едрит мадрид. Моя бедная Серафина. Ты не заслужила подобного. Никто не заслужил.

Стоящий в «Иллюзионе» старичок являлся владельцем соседнего магазина, прозывающегося «Первый Иллюзион». Именно этот волшебник и научил меня записывать манадримы, зарабатывая мои первые золотые, что и послужило началом торговой империи, которую я уже благополучно создал и эксплуатировал. Дед был просто изумительным человеком, наверное, но ненавидели его абсолютно все, из-за его Причуды болтливости. Он заговаривал любого и, вполне возможно, кого-то в жизни умудрился даже насмерть. Я тогда еле-еле вынес один день в обществе этого замечательного Эквильбота Хексса, а вот приобретенной им суккубе пришлось… ох… четыре месяца. Это очень негарантийный случай. Даже у меня не поднимется рука, чтобы обречь еще одно невинное демоническое дитя на то, через что прошла Серафина.

— Нет, господин Хексс, — я мягко и бережно забрал медальон у не возражающего волшебника, — Мы не сможем решить вашу проблему обычным путем. Но я её решу по-другому, обещаю вам. Ждите меня в гости в скором времени, я приду с другим амулетом.

— Чудесно, Джо! — тут же воодушевился болтливый волшебник, — Буду очень ждать! Приходите, вы не пожалеете! Я приготовлю лучшую сдобу на свете!

— «Нет!», — тут же гаркнул Шайн у меня в голове, прекрасно помнящий, как чуть не сдох в гостях у Эквильбота, — «Ни за что! Нет! Ты не пойдешь!»

— «Спокойно, всё будет хорошо…», — мрачно подумал я в ответ, поглаживая амулет, — «У нас. А вот Хекссу придётся теперь постараться, чтобы его слушали…»

Мужик, вроде бы, был просто отличным, но знание, что он прожил на этом свете почти четыреста восемьдесят лет, постоянно находя кого-нибудь, чтобы заболтать до полусмерти, не давало мне покоя. У меня в руке покоилось узилище с существом, подвергнутым страшным мукам, исправить этот ущерб было невозможно. А виноват в этом был именно я.

Ну ничего, что-нибудь придумаю. Хексс получит суккубу, которая будет требовать любви в обмен на выслушивание баек, а вот с пострадавшей Серафиной…

…вопрос решился быстро. На пути из магазина, в котором были умиротворены как старый волшебник, так и встревоженная хозяйка, я обнаружил грустного пьяного Бибигона Босха, сидящего на приступочке возле таверны и жалующегося не менее пьяному гоблину. Утащив волшебника назад в питейное заведение, я осчастливил его сделкой века, дав взамен учебного амулета… неучебный. Лишь с условием «не разговаривать с суккубой ближайшие полгода, она всё сама сделает».

Надо ли говорить, с какой радостью башенный волшебник отказался от своего возможного будущего в пользу сладкого настоящего?

— «Сам вырыл себе могилу», — удовлетворенно подытожил Шайн, добавив, — «Второй раз в жизни. Такие люди неисправимы, Джо»

— Как будто бы другие лучше. Вспомни Хексса, — буркнул я, пережевывая свежекупленную мифкрестскую бамбу, ничем не отличающуюся от прозаичной шаурмы, — Как было сказано в одном очень хорошем фильме: «Что бы человек не совершал, он всегда найдет способ убедить себя, что поступает правильно». Такие дела.

— «Это ну прямо про тебя говорили, не иначе»

— Вот я, как раз, исключение, — не согласился я, направляясь в новый родной дом, — Я знаю, что поступаю плохо, когда поступаю плохо. Разница в том, что все, кому нужно оправдывать себя, всего лишь любители, оступившиеся на своем жизненном пути. Может раз, может десять, может быть сто, но — любители.

— «А ты?»

— А я — профессионал!

Нет никакой вселенской кармы, нет высших сил, праведных и строгих, нет ни добра, ни зла. Маленькому Святому по имени Джо это прекрасно известно. Он выживал в самых разных мирах, умудряясь еще и исполнять задания бога, он знает эту тему куда лучше просветленного монаха, бурившего мыслью мироздание последние пятьдесят лет. Разумные — те еще гадкие типы, которые с удовольствием обменяют свои мелкие угрызения совести на твой полный кошелек. Они бьют в спину, они обманывают, они ловчат и притворяются. Отчаянно и истово клянясь в верности сегодня, они воткнут тебе кинжал в спину завтра, искренне уверенные, что ты в происходящем виноват ты сам.

Да, я встречал хороших людей. Праведных, честных, бескорыстно добрых. Знаете, что их объединяло? Они все были не от мира сего. Они были такими хорошими, потому что буквально не верили в зло, не видели его, не понимали. «Блаженные», как их можно было назвать, а иногда и прямо — «умалишенные». Выстраданная же, отточенная в невзгодах, осмысленная доброта — встречалась тоже, но таких разумных я обходил десятой дорогой. Они заслужили свою всевидящую слепоту, но обособились ради неё от общества.

— «Куда это тебя понесло?»

— «Я рассуждаю вслух, Шайн, а заодно увожу вот этого вот подозрительного типа с оживленных улиц, чтобы он смог осуществить свои грязные намерения».

За мной уже три минуты шёл натуральный зайцечеловек с весьма зловещим выражением на шрамированной морде. На его голове красовалась грязная косынка, из-за которой длинные уши этого подозрительного типа болтались у него на спине, а в левой руке он нес нечто длинное, закутанное в тряпку.

Что за подарок тащил с собой зайчик стало ясно, как только мы оказались в подворотне. Длинноухий, зловеще оскалившись, тут же стряхнул тряпки с неведомой штуки, оказавшейся недлинным луком, который он нес сразу вместе со стрелами. Спустя секунду одна из них уже лежала на тетиве, уставившись прямо в мой беззащитный зад, пока косой (ну, в смысле, заяц) красиво припал в позу готового к стрельбе лучника.

Обожаю магию, иллюзия зеркала заднего вида дает столько преимуществ!

Я очень красиво кувыркнулся в бок с разворотом корпуса и выстрелом парализующего заклинания из палочки. Это было как в спагетти-вестерне на фэнтезийный лад. Даже шокированное выражение на морде чело-зайца, спускающего натянутую тетиву, было совсем в тему!

Он промазал, а я — нет. Конечно, всё было не так просто, потому что атакующий был не один, рядом с ним, под весьма качественной накидкой невидимости, притаился гоблин с арбалетом, но ему тоже не повезло. Невидимость с помощью магии легко определяется как опытными волшебниками, так и носителями такого Таланта как у меня. Рухнув на землю, я пальнул парализацией по гоблину, от чего тот тоже скрючился и упал, прямо как заяц.

— А вот и наши первые ласточки, господа присяжные заседатели… — пробурчал я, шагая к своей добыче, — Кривые, дурные, жадные, зато резкие и дерзкие. Посмотрим, что они нам споют…

Преступник (а это были именно представители крайне немногочисленного криминального общества Мифкреста) — существо крайне благоразумное. Он охотно идет навстречу интересам следствия, если то крутит перед его носом отрезанными пальцами, ранее принадлежащими преступнику, отсчитывая время, которое осталось до момента, когда волшебник-целитель уже не сможет приклеить пальцы назад. Это, знаете ли, куда эффективнее, чем долгий и нудный допрос с помощью тряпки и холодной воды. Нет, они тоже хороши, как напильники, паяльники и щипцы, но, как говорится, зачем усугублять сущности, когда можно обойтись малым?

Мы расстались почти друзьями с этой парочкой, после его я заспешил по указанному ими адресу, сменив попутно обличие с помощью иллюзии. Маленький неприметный кабачок без вывески, находящийся в полуподвальном помещении, ощутил на себе всю мощь площадного усыпляющего заклинания, выполненного мной с помощью посоха, а затем, попав внутрь, я еще и долбанул этим посохом сторожа, оказавшегося волкочеловеком, буквально увешанным разными противомагическими висюльками. Сама дверь кабачка изнутри тоже пестрела различными значками и кругами ритуалов, так что «нащупать» магией это место снаружи бы не вышло. Обычной магией. Волшебство отрезанных пальцев творит чудеса покруче, всё-таки.

Волчара был первым и последним рубежом обороны этого потайного местечка, так что вскоре, напевая под нос веселую песенку, я прикручивал к отставленному от жаркого большого камина вертелу довольно тощую тушку пугнуса, разумного старенького осла, обнаруженного мной в дальней комнате спящим вместе с двумя пожилыми гоблиншами. Не подумайте лишнего, они спали на рабочих местах, а не друг с другом!

— А…? Что…? — пришёл в себя осёл после небольшого заклинания и похлопываний по седой морде.

— Привет, — поздоровался я со свисающим вниз спиной осликом, — Вот совсем не удивлен, что ты, Брабастар, оказался пугнусом.

Меня уже сводила судьба с этим племенем, причем прямо с детства. Первый из пугнусов, Крико, фамильяр Тиары Лонкабль, себя зарекомендовал очень умным, саркастичным, но неистово ленивым индивидуумом. Таким, знаете ли, сибаритом и философом, грандмастером отлынивания от работы. Тем не менее, еще совсем юного меня поразило то, что пугнус, наравне с неким Джо, являлся самым частым гостем библиотеки Школы Магии. Да, он читал далеко не самые умные вещи, но читал же! Много! Ночи напролет! А вы, думаю, прекрасно понимаете, насколько читающее разумное существо превосходит малочитающее или нечитающее?

Вот именно.

Второй же пугнус, повстречавшийся мне на жизненном пути, оказался вообще сущим демоном. Аргиовольд. Тайный агент, генерал армии Сопротивления, мститель и пассионарий, этот гад умудрился в свое время не просто наворотить дел, а чуть даже не убить меня самого. Его кончина была ужасной и омерзительной, но, как личность, этот осёл был на пару голов выше многих других, ходящих на двух ногах и умеющих пользоваться вилками.

Теперь же, как вы уже, наверное, догадались, я встретился с третьим пугнусом, который оказался главарем мифкрестского подполья и личностью, которой на меня выдали заказ.

— Ты не посмеешь меня пытать! Ты член Совета! — попытался сделать хорошую морду при плохой ситуации Брабастар.

— Я не собираюсь тебя пытать, старина, — утешил его я, проверяя, насколько легко могу придвинуть вертел, заряженный ослом, назад к камину, — Просто зажарю. Я знаю, кто меня заказал, знаю, что закажет еще. Только если тебя не будет, то и заказывать ведь будет некому, не так ли? А ведь как жаль, что наше знакомство началось с урока кулинарии. Мы могли бы быть друг другу очень полезны…

Ослик чрезвычайно быстро уловил завуалированное предложение о переговорах. Видимо, криминальный пугнус рассчитывал еще покоптить этот белый свет в хорошем значении этого слова, поэтому изъявил желание сотрудничать, дружить, а может быть, и совместно воспитывать детей. Я ему, конечно, не поверил… сразу, но, развязав и позволив принять достойную такого умного существа позу, принялся объяснять перспективы, которые могут появиться у умного и преданного делу защиты моей шкуры пугнуса, которому я смогу предоставить контакты в Дестаде и Пазантразе.

Это было даже несколько иронично. Пока многочисленные гоблины Мифкреста и других селений с завистью глядят на Пазантраз, бывший когда-то худшей дырой для гоблинов, доступ к новому раю предоставляется отщепенцам общества, преступникам и жуликам. Вполне логично, кстати. Подобное тянется к подобному.

От Брабастара требовалось немногое, всего лишь снабжать меня шифровками об известных покушениях, что позволит нам обоим пережить этот неприятный период в жизни. Всё-таки, если все они, покушения, одинаково провалятся, то ослику точно отрежут хвост, а если я буду точно знать, где, когда и как меня будут убивать, то смогу обыграть сцену красиво и качественно, снимая тем самым вину со своего нового приятеля. И не убивая его не очень-то и многочисленных подопечных.

Тайное логово преступников я покидал победителем, с новыми связями в этом лучшем из миров, а заодно и с глубокой (скрытой) благодарностью пугнуса за то, что никто не видел босса преступного мира, привязанного к вертелу. Ну, это пока я манадрим не записал с этими воспоминаниями. А то, знаете ли, нет ничего лучше дружбы, подкрепленной парочкой убедительных аргументов, способным вернуть отношениям свежесть и остроту первых впечатлений!

///

Шайн много думал в последнее время. Вернувшись на своё старое место, в разум Джо, Лунный кот на многое открыл себе глаза, имея доступ к поверхностным мыслям своего вечного напарника. Божественное животное Дахирима, бога случайностей и вероятностей, уже давно опустило лапы, смирившись с тем, что Джо не остановится в своем стремлении провести ужасно длинную жизнь волшебника в комфорте и покое, однако, сейчас, перед Шайном разворачивалась совершенно иная картина.

Сейчас, когда сам Джо, войдя к себе в новый дом, выдохнул, включив невероятно сложную и коварную защиту, над установкой которого до этого неустанно корпел, кот был занят додумыванием своей Очень Важной Мысли.

Если думаете, что думать — легкое занятие для Лунного кота, то глубоко ошибаетесь. Как бы не язвил Джо, как бы не старался унизить Шайна, но в основе своих гнусных инсинуаций этот человек был всегда абсолютно прав. Он, божественный Лунный кот Дахирима, всегда был просто котом. А они думать не любят, они выше этого, чище и лучше. Коты мудры, но не умны, они мягко перепрыгнули эту ненужную ступень в развитии, став сразу выше всех остальных существ.

Но, с кем поведешься, от того и наберешься, так что, когда Джо, слегка утомленный чрезвычайно насыщенным днем, отпил вина из бокала, тщательно подгадавший момент Шайн заявил:

— Знаешь, а я в тебе ошибался!

Правильно и мудро подобранные слова и момент — и вот результат. Молодой волшебник орошает винищем камин, перед которым сидит, пучит глаза и вообще потрясен услышанным. Пока он не пришёл в себя от шока, кот добавляет углей, так сказать:

— Кстати, знаешь, как сейчас этот твой Вермиллион? Он в отчаянии, Джо. Призрак не может избавиться от духовных сущностей, имеющих такое сильное сродство с его основой! А они, между делом, тихонько подсасывают с него силу…

— Стоп! — кряхтит едва не подавившийся насмерть волшебник, — Я сам знаю, что сейчас с Вермом! Мы это и замышляли! Вернись назад! Ты, комок шерсти, только что сказал, что ошибался? Во мне???

— Именно так и есть, — воплотившийся кот сел на столик, самодовольно уставившись на напарника, — Помнишь, в первые дни, после твоего выпуска, когда ты, бедный, тупой и свободный, валялся на траве возле башни, а я тебе говорил, что ты на себя не похож?

— Помню… — Джо, быстро всё схватывающий, задумчиво нахмурился.

— Это было тогда, — мурлыкнул Шайн, — А теперь посмотри на себя. Мы в осаде, нас ненавидят сильные мира сего, на тебя травят наемных убийц, по твоим следам идут желающие тебе зла, а последнее, что ты сделал — нанес ответный удар богу. Причем, не первому, ибо первого ты грохнул, спасая мир! А его остатки отдал мне в рабство. Интересная у тебя пенсия, Джо! Я доволен.

Парень с темными кругами вокруг глаз и шикарной небритостью на полагающемся ей месте задумался. Затем, выпив фужер вина, задумался еще глубже. Покосившись на молчаливого, чуть ли не лопающегося от самодовольства Шайна, Джо, налив вина себе и ему, задумался еще аж на пять минут.

А потом побледнел.

— Ограбленные драконы, стычки с богами, запуганный король… — почти промямлил маг, бессильно откидываясь в кресле, — Преступные организации…

— Несколько! — торжествующе мявкнул кот, — Три ушибленных бога и одна беременная богиня! Да ты поставил рекорд, Джо! Культы! Ереси! Ручные пираты! Даже рабы есть, если гремлинов посчитать… Ты тут уже отжег так, как ни в одной из жизней!!

— Что же я наделал… — простонал молодой маг, пряча свое небритое лицо в руках.

Шайн почувствовал, что наступил его момент. Пациента срочно надо было добить. Он запрыгнул на колени к своему партнеру, а затем утешительно (и издевательски!) похлопал его лапкой по руке.

— Ты выбрал самый спокойный и тихий мир в Мироздании, Джо, — участливо сказал Лунный кот, — А затем выбрал самое тухлое и мирное место в этом мире, чтобы жить. Так?

— Д-да…

— Но вот мир тебя не выбирал, дружище. Сдается мне, что ты ему не нравишься!