Джо – 7

Глава 15 Душа мерзавца

Любой профессиональный мошенник с легкостью назовёт вам своих трех злейших врагов. Первым из них будет сторожевая собака, которую научили кидаться на незваных гостей молча. Уу, это та еще гадость. Смертельно опасная, кстати. Чуть менее опасными можно счесть других негодяев и гадов, пытающихся перехватить у тебя добычу… но это опасность предсказуемая и обыкновенная в отличие от молчаливого четырехлапого сторожа, которого обычно находишь уже вцепившимся в твою задницу! Впрочем, третий из злейших врагов совершенно иного плана сущность, ибо не сущность вовсе.

Я говорю о Праве Неожиданности. О том, чего ты совсем не ждешь, но вынужден в самый неподходящий момент лицезреть, понятия не имея, что с этим делать. Как разойтись краями. Как, хотя бы, уберечь свою жопу. Особенно если перед тобой не конкурент-мошенник с дрессированной боевой псиной на поводке, а некто классом покруче.

…значительно покруче.

Итак, картина Репина «Бурлаки на Волге, часть пятнадцатая: Приплыли». Диспозиция: волшебник Джо, умный, красивый, в новой робе, с двумя посохами за спиной… ой. Извините. Надо заново. Итак, Пазантраз, подземный город гоблинов, обитель множества волшебных существ, прекрасное, динамически развивающееся место, одна из главных улиц, освещенных красивыми статуями из хриобальда, стоящими на небольших домиках местных. На дороге стоит волшебник Джо, описание которого я уже накидал, под ручку с прелестной эльфийкой молодого возраста и неплохих форм. Стоят они, кстати, без дракона, у того выходной.

Добавим к этой мирной пасторальной картине несколько десятков горожан, часть из которых идёт по своим делам, а часть стоит и пялится на того, кто и послужил виновником преображения Пазантраза из самой убогой дыры для гоблинов в полноценный, преуспевающий и богатый город. Эти фоновые жители должны показать наблюдателю, то есть вам, всю мирную пастораль посещения волшебником этого живописного уголка недр Орзенвальда.

Теперь мы перейдем к плохим новостям, точнее, ровно к пяти старым волшебникам, которые зачем-то выперлись из своих благоустроенных жилищ и вперлись туда, где их никто не ждал, особенно Джо. На одну из улиц города. Всё бы ничего, пятеро старых колдунов пиратского Конклава были старыми знакомыми нашего молодого героя, и пусть в данный момент их отношения были под некоторым вопросом, даже можно сказать, натянутыми, но в девяносто девяти случаев из ста конфликтом эта встреча бы не кончилась. Будучи отпетыми мерзавцами, прожженными негодяями, гадкими махинаторами и теми еще сволочами, эти достойные доны без всякого сомнения бы нашли общий язык.

Увы и ах, пук и ик, мы слегка покривили душой ранее, так как причина, почему пять магов глубоко пенсионного возраста идут по улице Пазантраза, шла среди них, оживленно общаясь с категорически нелегальным отступниками на самые разные темы, которые, как раз, и могут заинтересовать негодяев, мерзавцев и подлецов. В этой фигуре, этом совершенно ненужном здесь персонаже и была заключена Неожиданность, на которую мы жаловались до этого. Потому что, несмотря на то что описываемая личность была той еще скотиной и гадом, Джо испытывал серьезнейшие сомнения в том, что из этой ситуации можно будет выкрутиться мирно и без насилия.

— Ты?!? — прогремел в колоссальной пещере гневный вопль человека, известного как Страдивариус Экзит Малинор, отточенными жестами приводящего в боевую готовность волшебную палочку и свой жезл, — Ты?!!!

Я не успел почувствовать даже одной десятой дерьмовости ситуации, как оказался даже не атакован, а погребен под грудой заклятий. Ну, не я сам, а место, где меня уже не было, потому что, сорвавшись в суматошный бег, уже двигался сложным крюком, волоча за собой эльфийку.

— Аа…к?!! — успела удивиться та, участвуя в лихой пехотной атаке на целого архимага, подкрепленного пятеркой крайне неслабых волшебников, уже почти доставших палочки, — АА!!!

Эльфийки очень гибкие, но легкие, поэтому, благодаря знаниям физики, сопромата, анатомии и высокого негодяйства, я ловко запускаю девицу прямиком в Аюмшанка Живую Ногу, выбивая страйк, то есть заодно и задевая ей некоего Дориана Ваушторммера, главу Конклава, колдуна поопаснее всех остальных четверых, вместе взятых. Затем следует бросок к чрезвычайно удивленному Страдивариусу, который, несмотря на свою архимаговость, крайне редко сталкивался с коллегами, предпочитающими ближний бой. Однако, драться я не собираюсь, лишь выхватываю из-за пазухи светящуюся нежным молочным светом волшебную палочку, при виде которой архимаг тут же прекращает вести недозволенные боевые действия. Она, эта палочка, к нему сейчас слишком близко. Невыносимо близко, даже можно сказать.

Фух, успел.

— Давайте… не будем… усукублять… — прохрипел я, нежно и заискивающе глядя на всю эту гоп-компанию, часть из которой нагло и панически лапает мою эльфийку, сшибившую аж двоих, — Давайте… жить… мирно…

— Ла-адно… — медленно произносит Малинор, демонстративно опуская руки и не сводя глаз с палочки, которую я держу не так, чтобы колдовать, а чтобы удобно было её сломать, надавив большим пальцем, — Никому ничего не делать. Это приказ.

— Что там⁈ — сердито и встревоженно спрашивает выползающий из-под эльфийки и друга Ваушторммер.

— Сколдекс, — кратко отвечает ему архимаг.

И всем сразу всё становится понятно. Шевелиться действительно не стоит.

Сколдекс — это очень особенная волшебная палочка, созданная целиком и полностью из силы очень могущественного и умелого волшебника. Концентрированная мана, принявшая форму материального объекта, идеальный инструмент властелина чар, который, будучи использован для творения магии, мало того, что идеально подходит своему единственному пользователю, но еще и сам может отдать всю энергию, из которой он состоит, заклинанию или ритуалу. Конечно, если его не ломать.

А если сломать — он рванет со всей дури.

— Переговоры? — заискивающе смотрю я на нежелающего быть взорванным архимага.

— Переговоры, — незамедлительно отвечает он, не могущий разорвать дистанцию от такого маленького, нежного и опасного меня.

— Это сколдекс Нахаула лон Элебала, — тут же развиваю тему я, — Пришлось взять его в плен. Мне необходимы аргументы в будущем конфликте с Хорнисом лон Элебалом, господин Малинор. В случае продолжения нашего противостояния, я был бы вынужден использовать вас в намечающемся бою с мудрецом. И, наверное, всех остальных, здесь присутствующих. Хотя бы в качестве живого щита. У меня бы не было выбора, понимаете?

— Такой блеф даже из твоих уст, Тервинтер, невозможен! — говорит архимаг, но в его словах есть крошечная доля сомнения.

Из искры можно раздуть пожар.

— Отсюда до башни пять минут бега, — качаю я головой, — Пошлите любого гоблина в Школу Магии. Ректор и деканы тоже полагали себя компетентными магами… оставшиеся деканы. Куда делись еще два, думаю, вы уже догадываетесь. Десять минут и мой «блеф», подкрепленный сколдексом, станет куда более убедителен, господин Малинор.

— Ты их убил⁈ — пораженно выдыхает вставший в гордую позу человека ходячего, Дориан Ваушторммер.

— Вы что? — делаю удивленный вид, — Они же меня воспитали! Мы были почти друзьями! Обезвредил и все. Пока Школой управляют гремлины. Они были счастливы выполнить мои указания…

Эта дополнительная шпилька не проходит мимо архимага. А соображает тот быстро, не отвлекаясь даже на эльфийку, которая снова смылась мне за спину.

— Ладно, Тервинтер, — Страдивариус даже чуток расслабился, — Что бы ты не говорил, сколдекс я вижу прекрасно, как и твой побелевший палец. Этот аргумент даже я игнорировать не могу. Каким ты видишь дальнейшее будущее?

— Мне не мешают разбираться с Хорнисом лон Элебалом, — медленно говорю я, глядя в глаза архимага, — Когда я закончу с этими эльфами, а заодно закрою моё небольшое недопонимание с драконами, то вернусь в Мифкрест, где за час докажу, что никогда не создавал волшебных существ. Тело для фамильяра не может считаться подобным, оно даже не драконическое, лишь похожее. Бык, с которого всё началось, был плодом случайного эксперимента, который я ни на одном животном более не повторял.

— Эльфы могут быть не согласны с такой трактовкой событий, — не моргнул глазом один из настоящих глав Гильдии Магов, — А они пришли с претензией к нам.

— К вам пришёл Хорнис, — с намеком говорю я.

…и он доходит. Архимаг взбешен и зол, он очень хотел бы сделать так, чтобы меня не было, но я, демонстрируя чересчур высокий уровень опасности для этого волшебника при совершенно нулевом профите, который он получит, угробив маленького Джо. Даже выйдет в минус, потому что уже знает, что мой бизнес, с которого Страдивариус получает доход, контролируется мной абсолютно. Нет никого, кто мог бы производить амулеты с суккубами.

Плюс побелевший палец на сколдексе.

А… и еще гоблины. Очень много гоблинов, молча и быстро собирающихся возле этого места. Не простых, а волшебных. Знаете, таких слабеньких волшебников, каждый из которых способен на откровенно малое количество трюков… зато их много. Очень.

Целый Пазантраз.

— Эээ… — бормочет Аюшанк Смоллдабрук, заметивший шевеление вокруг, — Коллеги. Кажется, ситуация вышла из-под контроля сильнее, чем мы думали…

— Мы не дадим вам обидеть Джо!

— Джо сделал этот город!

— Он спас всех нас!

— Он и вас спас, вы за него или против⁈

— Джо! Скажи, что нам делать!

Гоблинские голоса все громче и громче. Я чуть морщусь, пряча сколдекс в рукав. Страдивариус Экзит Малинор, понявший из этого жеста куда больше, чем бывшие пираты, убирает и свои инструменты для волшбы, продолжая оставаться в задумчивости. Я же, бросив на него быстрый взгляд, начинаю успокаивать гоблинов. Архимагу нужно подумать. В тишине.

Истинная тьма человеческой души скрыта в слабости. Червоточины возникают не в тех, кто силен, но в тех, кто слаб. Зависть, отчаяние, лень и глупость, всё это порождает чувство собственной беспомощности. Вместе с ним приходит и настоящая болезнь — вседозволенность. «Если я ничего не могу, то мне позволено всё». Человек отчаянно ищет способы хоть как-то самореализоваться, любым путем, любым способом, любой подвернувшейся возможностью. Так или иначе. И вот когда он начинает находить такие возможности, пусть и весьма сомнительные с моральной точки зрения, начинает учиться их находить, теряет чувство слабости, оставляя себе вседозволенность — вот тогда он и становится негодяем.

Некоторым, вроде Страдивариуса Экзита Малинора, даже не было нужды падать на самое дно. Однако, из-за этого, имеющий куда более богатый опыт я, знающий, каково себя чувствовать зажатой в угол крысой, сейчас и одерживал убедительную победу.

— Тебя здесь не было, — наконец, разомкнулись уста архимага, — Мы тебя не видели и продолжаем искать. Делай, что ты хотел, и уходи. Затем, после того как ты выполнишь своё обещание и закроешь все свои… противоречия с Гильдией, эльфами и драконами, я хочу, чтобы ты ни при каких обстоятельствах более не переступал порог Мифкреста и Школы Магии. У тебя найдутся способы выйти на связь со мной, либо с твоими партнерами в городе. Я ясно выражаюсь?

— Предельно ясно, господин Малинор, — уважительно киваю я, — Согласен. Так и будет.

— А зачем ты вообще приперся, Джо⁈ — удивленно спрашивает Аюшанк Смоллдабрук, когда пауза немного затягивается.

— Мне нужны феи. Наши бородатые феи.

Под бдительными взглядами очень сердитых гоблинов, мы разошлись как драчливые коты, медленно и не сводя друг с друга взглядов. Маги Конклава тем временем отчаянно улыбались всем жителям города, ведя себя при этом максимально безобидно и держа руки на виду. Старые мерзавцы прекрасно понимали, что будет, если на них обидится весь Пазантраз. Уютный подземный дом, позволяющий вольготно жить, ни в чем себе не отказывая, моментально станет ловушкой, из которой выдраться можно будет только с голой задницей через башню. А куда потом идти старому пирату? Куда деваться?

— Ты меня бросил! — злобно шипящая девушка эльфийской породы предсказуемо напала на меня, как только мы остались наедине.

— Конечно, бросил, — удивился я, энергично шагая к наиболее большому и яркому куску хриобальда, подвешенному в одной из частей города, — Потому мы и выжили. А у тебя что, какие-то другие планы были против архимага, непризнанного магистра и четырех ветеранов военно-морского дела?

Девушка дулась, хмурилась, пучила щечки, стреляла глазками, метала молнии, пыхтела и корчила гримасы, но возразить ей было совершенно нечего. Моё неуважительное использование эльфийского метательного снаряда было целиком обосновано, тактически грамотно и прекрасно исполнено. Сама она и мяукнуть не успела, не то, что понять, а что вообще происходит.

— Лучше бы ты меня усыпил, а не эту блондинку с бородой до колен! — наконец, выпыхтела она.

— А как же княжество и деньги? — недоуменно поинтересовался я.

— Потом бы занес!

Если наглость это второе счастье, то Наталис Син Сауреаль самая счастливая женщина этого мира. Пусть и глубоко вторично. Зато не самая глупая.

— Откуда у тебя вообще сколдекс⁈ — дошло до девушки, когда мы уже приблизились к домам-ульям специально обученных бородатых фей, которых я собирался грязно использовать в будущем, — Ты Нахаула при мне раздевал, у него ничего подобного не было!

— Да это подделка, — буркнул я, жестами подманивая к себе ближайшую феечку, — Откуда у этого Нахаула сколдекс? Он последний раз колдовал нормально, когда дед твоего дяди был невинным маленьким ребенком с погремушкой в заднице…

— Ты одурачил архимага подделкой???

— Еще громче заори, чтобы он точно услышал.

— Ой…

«Ложь во благо». Прекрасная сентенция, полная любви к ближнему. Правда, самым ближним, обычно, является сам лгущий, так что никаких противоречий тут нет. Любая ложь, получается, — во благо. Ну вот зачем Наталис такая информация? Что она с ней делать будет? Вот, идёт, ворчит, окруженная облаком фей, привлеченных к ней тем же запахом, который я ранее наколдовал Шайну. Этих рекрутов мы подписали толстой пачкой обещаний, в том числе и весьма похожих на те, что я выдавал своему коту. Нет, это мы всё правдиво обещаем, и исполним, тут вопросов никаких. А вот девушке мне пришлось слегка солгать.

Архимаг бы подделку почуял сразу. Концентрированная, связанная, измененная в форме палочке мана волшебника не может быть подделана, она для нас, адептов человеческого волшебства, ощутима на совершенно другом уровне. Но откуда молодой эльфийке знать?

Правда, это был не сколдекс Нахаула, а…

…мой.

///

На этом огромном лугу, еще несколько часов назад залитым солнцем, мирно паслось большое коровье стадо, которое направляли аж три конных пастуха, один взрослый и двое подростков-помощников. Еще с ними была собака. Мирная картина, столь привычная взгляду любого деревенского жителя, пронизанная уютом, достатком и теплом.

Она была в прошлом. Трое человек, отвечавших за стадо, сейчас были в своей деревне, хрипло рассказывая сельчанам в десятый раз о том, что с ними приключилось, их лошади стояли, покрытые пеной, у коновязи, трясясь как побитые щенки, ну а коров и отважную собаку настигла куда более печальная участь. Сейчас рога, копыта, огрызки шкур и одинокий собачий хвост устилали мятую луговую траву, на которой расположилось на отдых целое племя драконов.

Ящеры сыто отрыгивали, лежа на животах с распластанными крыльями. Все и каждый из них устал так, как еще никогда в жизни. Короли неба истратили свои силы в длительной погоне, чуть не окончившейся войной с эльфийским княжеством, пропахшим запахом их жертвы. Лишь благодаря мудрости и сдержанности патриарха, его умению прозреть сквозь обман, не случилось трагедии, которая вполне могла бы привести к тысячелетиям вражды с долгоживущими двуногими.

Хотя, нельзя сказать, что подобного удалось избежать совсем. Сейчас гигантский гранитный дракон вовсю спорил с высоким эльфом, застывшим в гневной позе прямо перед его огромной мордой:

— Гвадалгвинир! Что ты наделал⁈ — гневно восклицал этот самый эльф, сверля раздраженным взглядом сытого и очень уставшего ящера, — Как тебе подобное вообще в голову пришло?!!

— Что пришло? — съевший почти два десятка коров дракон не рычал, сотрясая всё вокруг, а еле слышно шептал, виртуозно управляя интонациями, так что шепот был весьма сердитый, — Мы не тронули твоих сородичей, друг драконов, хотя эти жалкие твари весьма напрашивались на то, чтобы их городище оказалось разрушенным! Мы, повелители неба, посланные тобой в этот кромешный зеленый ад, преследовали колдуна и его подделку! Преследовали, пока он не сбежал через башню! Почему ты не предупредил нас, что он умеет менять и искажать свой запах⁈ Почему не помог нам, Эфирноэбаэль?!!

— Помог⁈ — легендарный мудрец и историк всплеснул руками, — Я мало для вас сделал⁈

— Не считай меня глупцом, старый друг… — угрожающе прорычала гора коричневой чешуи, снабженной мышцами и когтями, способными легко разодрать кита, — Тебе, эльфу и волшебнику, тысячекратно легче было бы поймать эту мерзость под сенью густых лесов. Тебя и мой народ связывают века дружбы и совместных услуг. Именно поэтому мы прислушались к тебе, отправившись карать…

— Гвадал…

— ОТПРАВИВШИСЬ КАРАТЬ САМИ! — рявкнул гигантский ящер, едва не отправив собеседника в полёт, — МЫ МОГЛИ ПРИНУДИТЬ К ПОИСКАМ ЧЕЛОВЕЧКОВ! МОГЛИ ОБРАТИТЬСЯ В ГИЛЬДИЮ МАГОВ, ПРИЗВАННУЮ ЗАЩИЩАТЬ ДРАКОНИЙ РОД ОТ ПОДОБНОГО! НО НЕТ! МЫ ДОВЕРИЛИСЬ ТЕБЕ, СТАРЫЙ ДРУГ! ТЫ УПОВАЛ НА СРОЧНОСТЬ! ТЫ ПОДНЯЛ НА КРЫЛО МОЙ РОД! ТЫ, ЧТО МОГ ПОЙМАТЬ ЭТО НИЧТОЖЕСТВО САМ, ЗАТРАТИВ ЛИШЬ ПАРУ ЧАСОВ!!

— Да ты…

— МЫ КОРОЛИ НЕБА, ЧТО ХРАНЯТ ТВОИ БЕСЦЕННЫЕ ЗНАНИЯ! МЫ ЖИТЕЛИ ГОР! — продолжал выходить из себя коричневый колосс, приподнявшийся на лапах над смотрящимся совершенно ничтожно по сравнению с ним эльфом, — МОЯ СТАЯ МОЖЕТ УНИЧТОЖАТЬ КОРОЛЕВСТВА, НИЗВЕРГАТЬ СУЛТАНОВ И ИМПЕРАТОРОВ, А ТЫ ОТПРАВИЛ ЕЁ СО МНОЙ ВО ГЛАВЕ — ИСКАТЬ КРЫСУ! ПОВЕСИВ МНЕ НА ШЕЮ… ЧЕЛОВЕКА! МНЕ! ГВАДАЛГВИНИРУ, СЫНУ КАМНЯ!!!

Разъяренный титан, чей громовой голос слышался даже в деревне, лишенной целого стада, сдерживаться не собирался. Он, великий ящер, проживший немногим меньше самого Эфирноэбаэля, чувствовал глубокую обиду на последнего. Да, гора мышей не ловит, но именно гору стронул с места эльфийский мудрец, направив одного из самых верных своих друзей… куда? Зачем? Чтобы тот опозорился на глазах всех своих потомков?

Старого дракона, не отправлявшегося в долгий полет уже много-много лет, мучило невыносимое унижение. Ему, который должен был прервать одну незначительную жизнь и стереть с лица Орзенвальда магическую дрянь, напоминающую дракона (абсолютные мелочи!) посадили на шею двуногого червя, а затем он еще и не справился! На глазах всех своих потомков! И это если умолчать о том, что он сам, вместо того чтобы отправить сыновей и внуков в атаку, сначала обратил на себя внимание этой позорной колдовской твари!

Об этом дракон умолчал.

Наконец, бешеный рёв прекратился. Все обоснованные обвинения были брошены (или даже выплюнуты) в лицо собеседнику, которого звуковая волна отодвинула на десяток метров. Разумеется, Гвадалгвинир не произносил ничего, что могло бы умалить его честь, но зато не сдерживал эмоций. Легендарный мудрец, стоящий перед ним, был безусловно виноват в том, что три десятка великих летающих ящеров во главе с самим патриархом развела какая-то наглая мышь, умудрившаяся за ничтожное время пропитать своим запахом город, который они, повелители неба, существа с тысячелетним опытом, совершенно уверенно приняли за логово этой мелкой человеческой твари!

— А теперь я слушаю тебя, Эфирноэбаэль Зис Овершналь… — тихо и величественно пророкотал Сын Камня, опускаясь на брюхо, — Мне интересны твои слова.

— Зачем ты скинул с себя Саломею?!! — заорал крайне рассерженный и очень сильно оплеванный древний эльф, сжимая свои небольшие кулаки и весь выкладываясь в этом страшном (по меркам эльфов) вопле, — Зачем???

— ЧТО⁈ — от удивления не сдержав голос, изумился древний дракон, — Ты спрашиваешь… о человеке? О той вещи, которая исчерпала свою полезность…? ТЕБЯ ЭТО СЕЙЧАС ВОЛНУЕТ?!!

— Да она… — сорвавший голос мудрец закашлялся, а затем смолк совсем. Вовсе не потому, что не в его силах было моментально поправить свои голосовые связки, а потому, что сжавшая его плечо рука… сжала его очень крепко. Настолько, что Эфирноэбаэль Зис Овершналь подавился словами и языком.

А затем медленно обернулся. Ему даже не пришлось делать это полностью, потому что так больно сжавшая его плечо сущность уже выходила из-за эльфа, становясь перед великим драконом. Это была тонкая хрупкая девушка с золотыми волосами, прекрасная и воздушная, одетая лишь в легкий воздушный хитон белого цвета. Только очень… очень сердитая. Очень сердитая.

Для тех, кто знал хорошо Лючию, а из таких тут присутствовал только её сын, было очевидно, что она пребывает в самой настоящей ярости!

— Молчи, сын, мама хочет сказать… — обратилась она и к так потерявшему дар речи эльфу, а затем неспешно перевела взгляд на дракона, — Ты, окаменевшее летающее говно, покусился не просто на человека. Ты скинул с себя моего апостола. Ты хотел убить моего апостола, Гвадалгвинир. За это ты сейчас заплатишь. Вы все сейчас заплатите…

Кулаки богини с хрустом сжались, и Эфирноэбаэль внезапно понял, что божественной силой сейчас мама пользоваться не будет. Ну, в смысле будет, но не той, которая… а другой. Возможностями организма, так сказать. Своего и чужих. А потом, может быть, и ему достанется.

Если бы он знал и умел, то попробовал бы перекреститься.

В волшебных мирах возможно очень многое. Самые потрясающие существа, великие силы, необычные сущности и чудесные явления. Магия позволяет планам пересекаться, порождая бесчисленное множество разнообразной жизни, не-жизни, материи и энергии. Магия — это бесконечность. Однако, всё существует по каким-либо законам, которые не противоречат хотя бы здравому смыслу, потому что там, где они противоречат, носителей здравого смысла нет. Однако, здесь и сейчас, на Орзенвальде случилась ситуация, в которой живые (относительно) драконы смогли позавидовать уже съеденным коровам.

Да ладно, будем смотреть правде в глаза. Они им завидовали. Точка.