Джо – 7

Глава 16 Штрихи и черточки

Несложно застать врасплох архимага, поверьте мне. Он же, всё-таки, не каждый день дуэлирует, а рефлексы давным-давно покрылись пылью, так что быстрая реакция, отточенное знание, как уклониться от прямолинейных поспешных заклинаний, плюс много-много дуэлей с коварной и гибкой как змея эльфийкой, очень желающей тебя одолеть — вполне способны привить достаточно навыков для такого маневра. В общем, рискованно, но решаемо, как вы уже успели убедиться. Про стариков-разбойников из Конклава вообще молчу, я половину из них летящей бабой зашиб, не отвлекаясь.

Однако, что делать, когда противников четверо? Когда каждый из них моложе тебя, но не менее умел, коварен и нагл? Когда знает тебя как облупленного? Когда готов к бою?

…что делать?

— Вскрываемся!

— Ты уверен? — на лице доппеля, выглядящего старше всех, воцарилась поганая ухмылка.

— Не делай мне голову, жулик! — сурово воззрился я на прохиндея, роняя карты перед собой на столешницу, — Две пары, шестерки и валеты.

— Тройка…

— Пусто, — признался провокатор, не переставая ухмыляться.

— Стрит, — обрубил самый младший из доппелей, сгребая банк, — Лошары.

— Дракону скормим!

— Подавится.

— Где у вас тут кофе?

— Выпили. Чай будешь?

— Вы что, меня за Эпплблум принимаете? Дайте кофе, нехристи…

— Не заговаривай нам зубы и не прячь карты в рукав!

— Неужели прятал? От нас? От своих же копий?

— Ну это же Джо…

Мы переругивались, перешучивались, играли в карты и вообще проводили хорошо время, я и мои четыре доппеля. Где? Под землей. Над нами, метрах в пятнадцати повыше, была хижина в лесу, в которой несколько часов назад меня вовсю пытались убить путем многократного занятия любовью. Погрузив озверевшую в очередной раз остроухую девицу в целительный сон, я туда же направил и кота-дракона, не совсем отошедшего от приключений на другом континенте. Разобравшись с подопечными, приподнял потайной люк, проник в подполье, отоспался — и вот, сижу, развлекаюсь.

А что, я не заслужил отдых? Ну хоть немножко.

Видимо, нет, не заслужил. Иначе с чего бы моим допеллям, одновременно вытащившим волшебные палочки, нацеливать их на меня?

— Эх, так и знал, что это случится, — кисло пожаловался я им.

— Ну, значит ты плохо себя знаешь, — пожал плечами старший, — Мы это для того, чтобы ты ничего не выкинул, когда услышишь от нас небольшую историю.

— Это для твоего же блага, — кивнул другой.

— Э… — загрузился я, нервничая куда сильнее, чем будучи атакованным своими же копиями, — Вы чего наделали?!!

Выслушав четырех… отменных гадов, я захотел побиться головой по дерево, что тут же и выполнил. С одной стороны, мне только что привалило счастье в виде аж четырех клонов, согласных самоотверженно погибнуть в битве против Хорниса лон Элебала, а с другой стороны…

— Гады вы. Последние. Шпионы, вредители и подонки! Однозначно!

— Как будто ты бы сам не поступил так на нашем месте. Лицемер гребаный.

— Мне можно, я натурал! В смысле оригинал!

— Иди в жопу, Джо! — а вот это было уже хором.

Вцепившись руками в волосы, я застонал, не обращая внимания на уставленные на меня палочки. Всё пошло прахом! Ну не совсем всё, да даже совсем не всё, но… всё. Моя система «мёртвой руки», которая бы устроила этому миру похохотать, двинь я кони, только что приказала долго жить!

Доппели тоже хотели жить. Сильно. Они, совсем недавно получившие свободу, прекрасно понимали (в отличие от меня!!), что чем бы не закончилось противостояние Джо с местными, даже моей победой — трупов я особо много не наделаю. Мне всегда были куда интереснее разумно опасающиеся меня люди и прочие существа, чем убитые трупы, лежащие в укромном месте. Однако, подобная стратегия никоим образом не касалась доппелей, а уж уничтожить что-то, столь похожее на меня — всем бог велел. Вообще всем. Причем, как бы, даже не один. А возможно, что и любой из богов!

Перед моими искусственными копиями встало аж две задачи. Первая — начать, собственно, жить, а вторая — перестать быть похожими на меня. Для кого-то другого непреодолимая стена, а для таких как мы — интересная задачка в мире магии. Они её решили. Через задницу, конечно, но для искусственных созданий более чем приемлемо.

Угу, ограбив и обворовав меня, но это мелочи. Куда страшнее было то, что в мире теперь есть аж четыре затаившихся гада, которые любые мои техники «мертвой руки» заранее прочухают и обезвредят. Сволочи. Никакой технологической революции, никакого коммунизма, никакой индустриализации и объединения народных масс. А что я получаю в ответ? Четырех клонов, согласных помереть за себя, ибо их информационная матрица уже в амулете специально выращенной суккубы, которая неизвестно на чьей груди!

— Вы, заразы, создали копию с себя, использовав моих же модифицированных демонов. А теперь эта самая копия внедряется в каких-то несчастных башенных волшебников, пожирая их ленивые и бесполезные мозги, — угрюмо подытожил я, отхлебывая противного остывшего чаю, который мне принес младший из доппелей, — И они станут вами. Сволочи.

— А еще стащили у тебя по десятку тысяч золотых, по пять кило хриобальда и по пять нормальных амулетов суккубы, — кивнул Старший, — Правда, мы молодцы?

И это после того, как я столько батрачил, чтобы освободить этих храпоидолов из-под ига Школы Магии! Бесплатно! Даром!

Черт, говорила же мне мама: «Сынок, никогда не связывайся с мошенниками»

— Хватит ныть, Джо. За тебя тут встали четыре неслабых мага, — с надутой рожей проворчал младший из доппелей, пиная ногой мой стул, — Давай вырабатывай план. Мы жаждем служить!

— И сдохнуть, — добавил другой, — Ибо уже не считаемся.

— Ладно, негодяи… — со вздохом допив остывший чай, я хрустнул шеей, — Давайте займемся делом.

Пробуждение прекрасной эльфийки, натрахавшейся как в последний раз, вышло фееричным. Дева великолепно отоспалась, полностью отдохнула, прекрасно выдрыхлась, но её пищеварительной системе, проработавшей в слабом, но по-прежнему эффективном режиме аж трое суток, такое не понравилось. Владелице этого богатства тоже такое не понравилось, так что пока я пил наконец-то горячий кофе, из кустов возле хижины в меня неслись проклятия различной тяжести, а еще посулы отомстить. А также заклинания, но неприцельно.

С драконом вышло попроще, потому что Шайн всё-таки кот, поэтому хижина моментально стала нежилой, что Наталис тоже не понравилось, но куда деваться. Я попытался исправить положение, подарив девушке букет цветов, но тот начал кусаться еще до того, как я смог в неё его бросить. Горько вздохнув над несовершенством мира, несчастный маг по имени Джо, который отдохнул куда хуже двух бессовестных спутников, предложил им сменить облик и посетить лучший рыбный ресторан Дестады. Подкуп, как и всегда, идеально сработал, что на главе рода Син Сауреаль, что на бывшем коте, которого я пообещал превратить в человека.

— Вот только попробуй притащить нас в какую-нибудь таверну, а потом сказать, что этого хватит! — бурчала мстительная эльфийка, пережившая могучий выброс накопившегося наружу, но продолжающая извергать из себя плохое уже ртом, — Я тебя брошу и уйду в лес! Хорнис придёт, я прямо пальцем натыкаю туда, где тебя искать! Я могу!

— Спокойно, леди Сауреаль! — делал я плавные жесты в воздухе, предназначенные для умиротворения спутницы, — Щас всё будет.

— Так, стоп, почему мы идём к твоей башне⁈ — неожиданно поняла девушка, когда до самого строения осталась пара километров, — Там засада обязательно! Там тебя ждут!

— Правда? — валял дурака я, остановившись и удивленно посмотрев на возмущенную остроухую, — Ну ладно. Тогда полетели. На драконе. В саму-то башню никто не смог бы попасть, а в воздухе заклинания не висят.

— Ты прямо точно в этом уверен, Джо? — засомневался уже Шайн, помахивающий хвостом, — Хочу напомнить, если ты забыл — не архимаг ты, Джо. Ни разу не архимаг! А в последний раз у твоей башни их крутилось четыре штуки!

— Ох, не верите вы в меня… — посетовал я, доставая жезл, вообще обычно не использующийся, — Ох и не верите…

Когда-то, давным-давно, более трех лет назад, я удачно справился с одним эльфийским мудрецом с помощью ритуала мусорных заклинаний, собранных в одну кучу. Не доведенные до ума ритуальчики, простенькие цепи заклятий, каракули и прочая абракадабра, будучи приведенными в действие, быстро и напрочь выпивали из окружающего фона всю возможную магию, а заодно и обволакивали свои цели, пожирая волшебство уже непосредственно из жертвы, когда та её выпускала. Чрезвычайно просто и, как оказалось, очень эффективно.

Разумеется, я не забросил подобную сверхполезную штукенцию, и следующим этапом развития этой абракадабры стали плакатики, с нанесенной на них магией путаницы, как я это назвал. Эти плакатики хоть и были бы эффективны в какой-нибудь дуэли, но использовать мне их в этом качестве не удалось. Зато как защита от враждебной магии или средство, которым я целую кучу волшебников ввел в заблуждение во время Великой Аттестации, они были чудо как хороши. Потом выяснилось, что излучение от постепенно насыщаемых магией плакатиков позволяет оволшебливать гоблинов со страшной скоростью… а еще может развить разум даже у быка.

Стал бы я останавливаться, получив подобные результаты? Нет.

«БДЫХ!», — мягко и важно сказала моя башня, испуская из себя целое облако голубоватого тумана, в котором поблескивали какие-то грани, углы и геометрические фигуры.

«Быщ-быщ-быщ!!», — начали отзываться враждебные заклинания, наверченные вокруг моего дома разными умниками. Что-то пыхало ледяным взрывом, что-то огнем, а что-то вообще какими-то непристойными картинками.

— Ни у одного заклятия… — менторским тоном пробормотал я, демонстрируя дракону и эльфийке торжество иномирового интеллекта, — … нет совсем замкнутого контура! Не бывает таких. Поэтому взаимосвязанная система из сотен тысяч разомкнутых контуров, наползшая на обычную магию, моментально «подключается» к ней хоть каким-нибудь блоком. Очень тоненьким, чахленьким и слабеньким, но это и заставляет чужое заклинание моментально исказить свою конфигурацию, а затем детонировать, уничтожая этот самый блок. Проще говоря, портится любая магия. Вообще любая.

— Даже эльфийская? — с сомнением пробормотала представительница этого гордого лесного народа, берущего оплату за гордость ветками, превращенными в позолоченных негров.

— Самое смешное, что эльфийская больше всего, — усмехнулся я, поправив висящие на спине посохи, — Ваша коренная магия сильно зависит от гармоник окружающей её энергии, от чего вы и любите леса, как собака мясо, они стабилизируют потоки. А раз мой заклинательный хаос представляет из себя почти абсолютный диссонанс, то любая эльфийская магия себя чувствует в нём себя также, как юная пастушка в таверне, полной пьяных наемников. Путь открыт, идёмте!

Родной дом меня внешним своим видом не порадовал. Нет, с башней было всё в порядке, вломиться в неё не получилось ни у кого, но вот саду, огороду и частоколу пришёл полный и окончательный каюк. Вытоптано, вырвано, сожжено и поломано было всё. Осмотрев свою порушенную мечту на плодовый сад, я затаил просто невероятных размеров падлу на всю Гильдию Магов, а затем, проверив на себе и спутниках невидимость, поднатужился, превращая дракона в человека.

Вышло не очень. Шайн превратиться-то превратился, но закон сохранения массы всё-таки дал нелегкий бой и отыграл какие-то позиции. Поэтому, вместо приличного хомо сапиенса у меня получился двухметровый троглодит массой под двести с лишним килограммов, напоминающий буйного варвара, последние полвека не вылезавшего из качалки. Причем, получившийся тип был буйно волосат, сильно небрит и феерически усат, что придавало его физиономии невероятно вредный и противный вид.

— Вот этот вот волшебник двадцать лет живёт на свете, а облик мне меняет в лучшем случае десятый раз! — пожаловался громила эльфийке, с трудом протискиваясь во входную дверь за ней, — А ты его еще и целуешь!

— Ты давно уже сам мог выучиться смене облика, — откликнулся я, поднимаясь по ступенькам родной хаты, — Просто ленивый и тупой.

— Вы уже вечность вместе. Ты его кормишь, терпишь, даже иногда гладишь. Кто из вас тупой? — сакраментальный вопрос, заданный юной (и очень вредной) перворожденной, поставил меня в тупик настолько, что я даже остановился с задранной на очередную ступеньку ногой.

Затем, не меняя позы, развернулся на пятке, с ужасом уставившись на хмурого огромного человеко-кото-драконо-метлы и спросил тихим шепотом:

— Шайн, ты что? Женщина??? И я на тебе женат⁈

Эльфийка подавилась и захрюкала, а кот, удивляющий меня с тех пор, как я пихнул его в драконье тело, поразил еще сильнее, задумчиво спросив:

— Джо, у тебя же, как у хомяка, заначек везде растыкано. Зачем мы на самом деле пролезли в башню?

— Гм, — закашлявшись, я ответил не сразу, но уже снова отвернувшись и продолжив путь, — У меня тут гости. В некотором смысле.

В мою башню, за исключением божественных сущностей, которым тут нечего делать, могло попасть только одно существо. Оно, висящее сейчас в центре зала, на полу которого мной когда-то была начерчена сложная магическая фигура, имела определенное сродство с самой башней. Впрочем, насчет сущностей я погорячился… хотя, это явно был не тот случай.

— Оставьте нас, — попросил я своих немедленно послушавшихся компаньонов, дробным скоком смывшихся на этаж ниже, в кухню. Затем, обойдя по кругу то, что висело в центре комнаты, покачал головой, — Что же ты с собой сделал, Вермиллион…

Да, в заклинательном кругу висел никто иной, как сам бог… точнее бывший бог, если уж на то пошло. Серебристо-серый окрас, который призрак приобрел вместе с божественностью, вновь сменился голубоватым. Только это были далеко не все изменения, произошедшие с моим старым учителем, другом и, уж под конец, недоброжелателем.

Раньше Вермиллион всегда выглядел как высокий тощий старик в мантии, имеющий четыре одинаковых бородатых лица и восемь рук. Теперь всё было иначе. Вместо трех лиц из головы призрака торчали скалящиеся звериные морды, оставив бывшему архимагу последнее лицо, под мантией что-то постоянно извивалось, менялось, вспучивалось и опадало, а вместо рук торчали разнообразные звериные лапы, то и дело конвульсивно поддёргивающиеся.

Страх, ужас и катастрофа.

— Я… сделал? — с трудом проговорило оставшееся лицо, — Это не я… это ты, Джо-о…

— Нет, Верм, не я, — покачал я головой, обходя жуткого нематериального мутанта еще раз по кругу, — Не перекладывай вину на других. Я всего-навсего запустил в твою божественную сущность тех, кому она принадлежала раньше. Ты запросто мог избавиться от подобной проблемы, попросту отбросив зараженную силу и вернувшись сюда, но вместо этого, ты начал бороться с теми, кому она принадлежала изначально, на протяжении тысяч лет. Пусть отфильтрованная, пусть слегка непривычная, но…

— Помоги… мне… — простонало изменяющееся создание, — Я теряю… контроль…

— Помочь? — удивился я, — Тебе? После того, как ты натравил целый мир на меня?

— Лючия… меня предала, — поведал мне мутант, чьи черты человеческого лица то и дело расплывались, приобретая очертания вполне знакомой кошачьей морды, — Когда я… попросил… помяу… мочь… она…

— Ты ей доверился, а она попросту отсекла остатки твоего разума с лишними обитателями от вместилища божественной мощи, — покивал я, — А затем выбросила к такой-то бабушке, оставив всю силу Скарнера себе. Ты ей буквально подарок сделал.

— Ты… знаешь⁈ — поразился мутирующий призрак, — К-как⁇!

— Я — вижу! — скорчив гримасу, я прошёл к шкафчику, извлекая из него бутылку вина на травах. Отхлебнув из горла, поморщился, — Как будто у тебя, жадины, много вариантов было. Намаялся сам решить проблему, отчаялся, побежал к подруге, которая тебе, вроде как, была должна, а та, вот сюрприз, поступила с тобой также, как и ты со мной. То есть, не говоря худого слова, перекинула тебя через свое крутое бедро. Одной проблемой меньше, одним профитом больше. Классика. Так зачем мне тебе помогать?

Растерянный призрак, которого неслабо колбасило, ответить не успел. Бородатое лицо архимага, прекрасно мне известное, заменила не менее знакомая кошачья морда, которая с самодовольством мне сообщила, что старичок на последнем издыхании и через пару суток даст дуба. Затем она пропала, вернув Вермиллиону говорилку, которой тот тут же воспользовался, панически заорав:

— Помоги мне и я расскажу тебе свой секрет бессмертия! Поделюсь тем, чего жаждут все маги этого мира! Я открою его тебе!! Только помоги!

Винище в бутылке было ну вот совсем не ахти. Не знаю, какой придурок туда пихал целебные травы, но саму концепцию вина он похерил здорово. Получился пряный сиропчик с послевкусием закисшего в ослиной моче укропа. И за это пять золотых? Нет, больше не буду такую дрянь заказывать. У меня почти весь ассортимент хоть и выше пятидесяти градусов крепостью, но всё — вкуснее!

— Я твой секрет давно знаю, — ехидно хмыкнул я, ставя полупустую бутылку на стол, — Он чересчур простой, Верм. Ты никогда не умирал, чтобы переродиться призраком. Ты превратил себя в призрака. Возможно, даже случайно. Перенасыщенная сложными заклинаниями лаборатория, постоянные опыты, могущественная магия, подчиняющаяся тебе. Ты прошёл тот же процесс, которому я подвергал гоблинов и быка, стал волшебным существом. Волшебный волшебник, эфирная информация в форме существа, способная творить заклинания. Правда, из-за того, что ты был так сосредоточен на работе, и получился в итоге сухарь, ставящий логику и рациональность выше всего остального… от чего, в итоге, и пострадал. Сейчас твою зыбкую суть рвут существа куда глупее и слабее тебя самого, но куда более цельные. Жалкий конец.

Каждый ларчик открывается довольно просто, а уж этот-то вообще ничего для меня не стоил. Достаточно было посмотреть на Кума, на Пазантраз, прикинуть закономерности. Фигня вопрос, разминка разума. Мне-то это бессмертие никуда не упало, в таком-то мире. Вон, добился его Вермиллион, а что в итоге? Был вынужден работать тысячу лет в Школе Магии за еду, буквально не сходя с места. Стал врагом чуть ли не всей верхушки Гильдии Магов, тоже отчаянно желающих не умирать. Кончил, как можете наблюдать, отвратительно. Я вчера после пятого нападения эльфийки и то лучше…

— У тебя есть только один выход, старый друг… — вздохнул я, чувствуя себя даже как-то неловко, — Всего один. Сам помочь тебе не смогу, да и не хочу, но шанс у тебя есть…

— Я готов на… всё… — прохрипел призрак.

— Нет, дружище. Ты не готов, — отрезал я, — Но слушай. Еще немного силы у тебя осталось, поэтому ты можешь сделать следующее…

Доброта и всепрощение — это не ко мне, тем более, после всего, что Вермиллион наворотил. Моё детство, прошедшее в Школе Магии? Да, призрак архимага иногда что-то подсказывал, иногда проявлял определенную заботу, но чем всё кончилось? Обманом и использованием меня, когда он дал мне свой сколдекс, чтобы я не только расширил свою башню, но и вписал самого призрака в её основание, позволив удрать из Школы. Я использовал его, он использовал меня, а когда стало выгодно — то он предал, несмотря на то что я буквально сделал его богом.

Пришла пора оплатить этот большой счет. Пусть даже эта оплата мне особо не нужна, да и получена прямым обманом изнывающей от отчаяния сущности.

— Джо! — на этаж ворвался варвароподобный Шайн, что-то жующий, — Я чувствую нечто стра… уоу! Фууу…

— Да ладно тебе, — отозвался я, внимательно рассматривая комок совершенно неприглядной мерзости, хаотично шевелящийся там, где до этого висел искалеченный бывший бог, — Лучше смотри внимательнее.

— Не буду! Меня сейчас стошнит!

— Смотри-смотри. Тебе понравится.

— Сдурел? Что ты творишь? Меня изнутри корёжит! Неприятно как!

— Ничего, сейчас всё будет хорошо! Увидишь, что вылупится…

Перебранка утихла, потому что хреновина, измявшаяся и дрожащая, решила вылупляться. Сначала из неё с жутким воем вылетело пять еле заметных теней, растворившихся в воздухе, затем она надулась, став чуть ли не правильным шаром, а потом лопнула, позволяя своему содержимому приземлиться на пол. Содержимое фыркнуло, кашлянуло, а затем начало отряхиваться, сообщив нам:

— Я родился.

— Ты что за фигня⁈ — тут же возмущенно потребовал ясности Шайн, остервенело натирая собственный бок.

Существо на полу затеяло кашлять, так что вместо него ответил я:

— Это Лунный кот, Шайн. Я бы сказал, что новорожденный, но на самом деле, это полная твоя копия, только не привязанная ко мне. И к тебе. Самый обычный Лунный кот Дахирима. Шайн-младший, то есть. Свободный и независимый.

Бывшему архимагу, раздираемому изнутри как котом, так и частями бога Скарнера, деваться было некуда. Лишенный всей силы, прикованный к башне, зафиксированный моим кругом, Вермиллион мог только агонизировать до конца, чтобы затем, когда он распадется, остатки сущности призрака были поделены между его метафизическими жильцами. Что было бы дальше, я и сам не знал, но вряд ли что-то хорошее. Поэтому, попросту надурив гарантированного смертника, я предложил ему влить все свои оставшиеся силы в образ Шайна-младшего, обещая, что он сможет продолжить существование в форме божественного животного.

— Ну, не очень-то и обманул, — покивал я, почесывая небритый подбородок, — Технически, самого Вермиллиона уже не существовало, а единственной полноценной сущностью тут был как раз Шайн-младший. Так что… я просто вылечил его от шизофрении и дал возможность обрести тело. Или что там у вас вместо него.

— То есть, ты отнял у меня моего двойника, — заключил продолжающий тереть бок драконо-варваро-метло-кот, — А затем вознаградил этот кусок меха, который для тебя вообще ничего не сделал в этой жизни? Жизнью? Свободой? Всем???

— Ой, да иди ты в пень, придурок, — отозвался ему мокрый взъерошенный кот, попытавшийся облизать себе лапу и тут же начавший отплевываться, — Кто-нибудь, выпустите меня из этой башни! Я рядом с вами и срать не сяду, самоубийцы фиговы! Выпустите! Я жить хочу!!

— Почему самоубийцы? — не понял я.

— Сейчас расскажу, — пообещали мне, — Только подходи ко мне с полотенцем, а затем начинай тереть. А ты, орясина, притащи с кухни чего-нибудь пожрать! Сто лет не ел.