Дикая любовь (ЛП)

Глава 16 Рози

Кора зевает так широко, что я удивляюсь, не больно ли ей. Она сжимает руки в кулаки, и её тёмные ресницы трепещут. Я мягко улыбаюсь ей, прислонившись к противоположному подлокотнику дивана. Несмотря на все её саркастичные остроты и серьёзный вид, сейчас она выглядит очень юной.

Интересно, когда она в последний раз обнималась.

В последний раз меня обнимал отец, когда я неожиданно приехала к родителям.

— Мне понравился этот фильм, — объявляет она, устраиваясь на диване, пока мы наслаждаемся победой Эль Вудс.

Я засовываю свои ноги, обутые в пушистые носки, под ее одеяло и слегка подталкиваю ее ноги.

— Здесь все розовое, не так ли, моя маленькая грозовая тучка?

Она усмехается и закатывает глаза, раздвигая мои ноги своими.

— Я не ненавижу розовый цвет.

Я насмешливо приподнимаю бровь, глядя на нее.

Она бросает взгляд на неоновую резинку для волос у меня в волосах.

— Думаю, тебе идёт.

— Спасибо.

— Но ты красивая. В этом есть смысл.

Я наклоняю голову, рассматривая ее. У нас был веселый вечер. Это было полезно. Мы съели слишком много пиццы. Я приготовила для нас коктейли из рутбира. Мы подшучивали над Фордом за его спиной и смеялись вместе. Она даже рассказала мне о школе, где она нашла еще двух маленьких грозовых туч, с которыми можно было гулять. И мне это нравится.

Что мне не нравится, так это то, что она только что сказала мне.

— Любой может носить розовое, Кора. А ты? Ты не просто хорошенькая, ты красивая. Внутри и снаружи. И это не имеет никакого отношения к цветам, которые ты носишь, — я взмахиваю рукой в её сторону, — или, в твоём случае, оттенкам. Ты могла бы носить розовое, если бы захотела.

Она опускает глаза и теребит пальцами одеяло, пока на экране идут титры.

— Ты когда-нибудь чувствовала, что ты… что ты… не знаю. Просто хочешь воссоздать себя заново?

Боже. Чёрт. Это как удар под дых, о котором не знаешь.

— Ты говоришь с девушкой, которая меньше недели назад сошла с ума и сбежала из своей жизни. Так что да, я знаю это чувство. Я успешно делала это несколько раз.

Кора кивает, на ее лице читается вопрос, и она поджимает губы.

На этот раз я потираюсь ногой о ее ногу, чтобы успокоить ее.

— Эй, Кора. — Она поднимает глаза и смотрит на меня. — Розовый и черный прекрасно сочетаются. Если ты хочешь носить розовое, делай это. Десять шансов из десяти, что тебе это удастся. Я имею в виду, давай. У тебя генетика самого привлекательного миллиардера в мире.

В ответ она хихикает и смущённо опускает подбородок.

— Если кто-нибудь что-нибудь скажет, просто нахмурься и спроси: «Ты вообще знаешь, кто я?» — и она смеётся. — На твоём месте я бы выжала из этого титула всё, что можно.

— Ты тоже могла бы, если бы захотела. — В её глазах пляшут смешинки, и я перевожу взгляд с одного на другую.

— Я не думаю, что выгляжу достаточно молодо, чтобы убедить людей в том, что Форд — мой папа.

Я нарушил все скоростные ограничения, чтобы добраться до тебя.

Эта гребаная фраза крутилась у меня в голове весь день. Я думала об этом бесчисленное количество раз, до такой степени, что больше не уверена, что это имеет какой-то смысл.

Кроме… тот факт, что я одержима этим, действительно кое-что значит.

Но значило ли это что-то для него? Или это было спонтанно? Было ли это правдой или он просто прикалывался надо мной?

Я снова проваливаюсь в кроличью нору.

— Ты собираешься вернуться в город? — вопрос Коры вырывает меня из размышлений.

— Прости?

— Ты собираешься переезжать обратно?

— Ого. Большинство людей сначала отвечают на простые детские вопросы, прежде чем им задают сложные.

— Как же тебе не повезло, — говорит Кора, презрительно пожимая плечами.

Я не могу решить, хочется ли мне смеяться или плакать, поэтому откидываю голову на спинку дивана и смотрю на деревянные балки, протянувшиеся по потолку.

— Не знаю. Я чувствую давление, которое заставляет меня жить в городе. Понимаешь? Я первая в своей семье поступила в университет. Остаться здесь, в Роуз-Хилл, было бы проще, но я уехала. Я сделала это. В каком-то смысле возвращаться сюда контрпродуктивно. И все же...

— И все же?

Я приподнимаю уголки губ. Этой девушке стоило бы стать журналисткой с её острыми вопросами.

— И всё же мне здесь нравится. Здесь я чувствую себя как дома. В квартире в городе — нет. В той жизни — нет. Такое чувство, будто я участвую в гонке, в которой мне плевать на победу. Я записалась на неё просто для того, чтобы сказать, что приняла участие.

— А как же твой парень? — она произносит это слово с долей пренебрежения, которого я не ожидала.

В следующий раз, когда ты спросишь меня об этом, убедись, что так оно и есть.

Это предложение, над которым я размышляла прошлой ночью. Это предложение — причина, по которой я не спала всю ночь, читая свой дневник. Я пыталась убедить себя, что у меня есть все эти записи, которые доказывают, что мы с Фордом ненавидим друг друга так, как всегда говорили.

Но теперь, когда я стала взрослой, я не уверена, что они вообще так читаются. Я искала доказательства того, что между нами ничего нет, но нашла только доказательства обратного. Я чувствую себя одним из тех мультяшных персонажей с удивлёнными глазами и вопросительными знаками над головой.

— Райан?

— Да.

Я начинаю думать, что он меня избегает. Сегодня я написала ему сообщение. Сказала, что если он не сможет приехать сюда раньше, то я хочу вернуться в гости на следующих выходных. Я не стала уточнять, что под «гостями» подразумеваю расставание. Но, видимо, он будет занят на работе. Снова.

— Ты спросила меня о том, чтобы заново создать себя, и я думаю, что мы с ним оба изменились. Мы изменились, изменилась наша жизнь. Иногда вы растете вместе, а иногда — порознь. Если я вернусь, то не ради него — ради себя.

Я впервые озвучила это осознание. Я много думала об этом. Может быть, я тянула с этим дольше, чем нужно, парализованная чувством долга. Но нельзя просто разорвать двухлетние отношения с порядочным человеком, не обдумав всё как следует, не будучи уверенной.

В какой-то момент я поняла, что потратила много лет на погоню за жизнью, которую, как мне казалось, я должна была вести. Я тратила много времени на достижение целей, которые, как мне казалось, я должна была достичь. Достигая целей, я думала, что наконец-то чего-то добилась.

Я гналась за мечтой, которая должна была меня удовлетворить. И Райан был частью этой мечты — той, которую я должна была хотеть.

Но теперь я знаю, что не хочу того, чего должна хотеть. И назад пути нет. Я посмотрю ему в глаза, скажу это прямо и обниму его, когда закончу. Я достаточно его уважаю, чтобы сделать это.

— Это очень зрело с твоей стороны, — Кора кивает, словно впечатлена, и я откашливаюсь, чтобы скрыть смех.

— Спасибо, — просто говорю я. — И знаешь, если я вернусь, тебе не придётся беспокоиться. Форд был непреклонен в своём желании поехать со мной за тобой сегодня, так что он знает, что делать. Ты в надёжных руках.

Кора фыркает и закрывает лицо руками, разражаясь девчачьим смехом.

— Он пошёл с тобой не поэтому.

Я в замешательстве морщу лоб.

— Что ты имеешь в виду? Конечно, это так.

— Нет, — Кора ухмыляется, в её глазах пляшут озорные огоньки. — Это потому, что я рассказала ему обо всех остальных извращенцах-папах, которые пялятся на тебя.

Я усмехаюсь.

— Форду на это наплевать.

— Не притворяйся, что ничего не замечаешь, Рози. Тебе это не идет. — Она похлопывает меня по ноге, как будто я тупая, спрыгивает с дивана и быстро и почти неловко обнимает. — Спасибо за сегодняшний вечер. Мне было весело. Даже несмотря на все розовое.

Затем она отправляется спать.

А я остаюсь в таком же напряжении, как и последние двадцать четыре часа.

Я просыпаюсь от ощущения, что чьи-то мозолистые пальцы нежно заправляют мои волосы за ухо. Вельветовая подушка, одновременно бархатистая и ребристая, касается моей щеки. Запах жареной курицы, пива и сандалового дерева проникает в мои ноздри.

Когда я открываю глаза, то вижу перед собой Форда, который, сидя на кофейном столике, наблюдает за мной с таким суровым видом, что сердце замирает. Широкие плечи обтягивают коричневую кожаную куртку, сильные бедра обтягивают выцветшие синие джинсы. Даже его дурацкие, дорогие кожаные ботинки все еще на его ногах.

Как будто он увидел меня лежащей здесь, когда вошёл, и направился прямо ко мне.

Я нарушил все правила дорожного движения, чтобы добраться до тебя.

— Эй, — бормочу я, садясь. — Прости. Я заснула, как только Кора легла спать. Не раньше — клянусь, я была в сознании.

Он мягко улыбается и наклоняется вперёд, словно снова хочет погладить меня по волосам, но быстро отстраняется и упирается локтями в колени.

— Я знаю, что это так.

— Как прошёл боулинг? — спрашиваю я, делая глубокий вдох и пытаясь прийти в себя.

Его улыбка почти ослепляет меня, особенно потому, что обычно он прячет её за хмурым взглядом.

— Ты пьян?

— Нет, — он проводит рукой по волосам и хрипло усмехается. — Я просто… мне было весело. Это было глупо, но в то же время… расслабляюще? Социально?

Я вдруг осознаю, насколько тускло горит свет, как тихо в доме и как близко мы друг к другу.

Внезапно я чувствую себя чертовски неловко.

— Хорошо. — Я вздрагиваю. Это прозвучало глупо. — Ну, я, э-э, да. Я с удовольствием проведу девичник с Корой в те дни, когда у вас боулинг.

С тихим смехом я выпрямляюсь и встаю. Диван и стол стоят так близко, что я оказываюсь между его коленями. Его зелёные глаза сияют, словно он впервые меня видит, а щетина такой длины, что придаёт ему слегка неопрятный вид.

— Что смешного?

— Ты. Боулинг. — Я провожу передними зубами по нижней губе. Его взгляд следует за этим движением, и у меня зудит кожа.

— Ты можешь переночевать здесь, если так тебе будет проще. Ты могла бы просто… ночевать здесь в эти дни.

Когда я опускаю взгляд, его пальцы сжимают бёдра, удерживая меня между ними.

Меня поражает белизна его костяшек. Явное напряжение в его теле. Интересно, что бы он сделал со мной этими руками, если бы просто отпустил.

В следующий раз, когда ты спросишь меня об этом, убедись, что так оно и есть.

Я прочищаю горло и думаю о Уэсте. Я думаю о Райане. Я думаю о том, в каком я сейчас беспорядке, и решаю, что никому не нужна моя нынешняя личная жизнь.

Затем я обхожу его колено.

— О, нет. Я не буду тебе мешать. Я просто хочу проверить Кору перед уходом.

— Рози, подожди. — Прежде чем я успеваю выйти из-под его ног, он разжимает руки. Они перестают сжимать стол и удерживают меня на месте. Одна большая, сильная ладонь на внешней стороне каждого бедра.

Я не могу отвести от него взгляд.

Его руки.

Мои ноги.

Мне хочется подойти ближе. Но вместо этого я просто заставляю себя дышать и смотреть. Он делает то же самое. Когда я бросаю на него взгляд, он выглядит заворожённым. Неподвижным.

Проходят секунды, но никто из нас не двигается. Моё сердце бьётся так сильно, что мне больно.

И тогда он наконец-то делает рваный вдох и поднимает на меня взгляд. Он дикий, зелёный и пылающий.

— Спасибо. За всю твою помощь.

Я просто молча киваю ему. Я чувствую, как его пальцы пульсируют на моих ногах, и это побуждает меня отойти от него. Его руки теряют контакт, и я борюсь с желанием вернуться в его объятия.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я с лёгкой дрожью в голосе. Он не поворачивает голову, чтобы проследить за моим движением, но всё равно кивает.

Глубоко вздохнув, я взбегаю по лестнице, решив не зацикливаться на том, что было простым «спасибо». Мы и раньше прикасались друг к другу. В этом нет ничего нового. И я всё равно не могу пойти туда прямо сейчас.

Я вздрагиваю, когда половицы скрипят подо мной, и вздыхаю с облегчением, когда заглядываю в комнату Коры. С её чёрными простынями и ярко-красной лавовой лампой здесь действительно чувствуешь себя в логове Дракулы.

Но я все равно распускаю волосы и кладу неоново-розовую резинку для волос на ее прикроватный столик, прежде чем взглянуть на нее. Она выглядит просто очаровательно, когда спит.

Она достаточно хорошенькая, чтобы носить любой гребаный цвет, какой захочет. И, глядя на ее спящую фигурку, я даю безмолвную клятву научить ее этому.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то резко останавливаюсь. Потому что Форд последовал за мной сюда и застал меня за тем, что я, по сути, любовалась его спящей дочерью. На его лице появилось выражение, которое я не могу точно определить. Оно мягкое. С оттенком тоски.

Мы не обмениваемся ни словом, но когда я прохожу мимо него, его рука замирает на моей пояснице. Легкое прикосновение — не более того.

— Я провожу тебя домой, — хрипло шепчет он.

Он спускается за мной по лестнице и берет мою куртку, держа ее в руках с тем фирменным стервозным выражением лица. Именно там, где ему и положено быть.

Нет никаких «можно мне», никаких «Рози, ты не против» — это просто факт. Вот что он делает, и я подозреваю, что если бы я сказала ему «нельзя», он бы проигнорировал меня и всё равно сделал бы это.

Поэтому я пожимаю плечами и говорю: «Хорошо», прежде чем просунуть руки в рукава.

Мы выходим в прохладную ночь и поворачиваем к озеру. Я могла бы пойти по главной дороге, но это примерно в три раза дальше. К тому же я люблю гулять у воды. Особенно когда темно, как сегодня. Когда тихий плеск волн о берег — самое громкое, что можно услышать, а полумесяц отбрасывает мерцающие блики на чернильную воду.

В Ванкувере тоже есть вода, но не такая. Не такая, как стекло. Не такая, которая пахнет свежим дождем.

— Можешь оставить меня здесь, — говорю я, когда мы подходим к забору. — Я, наверное, пойду немного посижу на причале.

Попытаюсь собраться с мыслями.

Но Форд не понимает, что мне нужно побыть одной. Вместо этого он кивает и следует за мной на причал, засунув руки в карманы джинсов.

Я могла бы сказать ему, чтобы он убирался с моего причала, топнуть ногой, вернуться к нашим привычным спорам, но сегодня я слишком устала. Сейчас между нами царит нежность, которую я не хочу разрушать.

И хочу я себе в этом признаться или нет, но мне нравится, что он последовал за мной сюда.

Мы оба останавливаемся на краю причала. Стоим бок о бок, любуясь видом.

— Я скучала по этому, — бормочу я.

Он молчит несколько секунд, а потом говорит:

— Я тоже.

— Здесь так… нецивилизованно. Жарко, холодно, идёт снег, горит лес. Медведи, пумы, пиявки. Я скучала по тому, как бешено колотилось сердце, когда я была в таком диком месте. Мы были такими беззаботными, когда были здесь детьми, не так ли?

Краем глаза я вижу, как он строго кивает.

— Город становится однообразным. Он меняет тебя. Ты адаптируешься. И почти забываешь, каково это.

Моё сердце начинает биться быстрее. Я знаю, что он говорит о жизни в городе, но почему-то мой мозг интерпретирует это иначе. Не думаю, что я забыла, каково это. Я была так сосредоточена на том, чтобы быть светлым пятном в своей семье — весёлым, целеустремлённым ребёнком, — что игнорировала любые приступы тоски по дому.

— Думаешь, ты вернёшься? — Он покачивается на пятках, произнося эти слова.

— Кора спросила меня об этом сегодня вечером.

— Да? Что ты ей ответила?

— Что здесь я чувствую себя как дома.

— Эта работа твоя ровно настолько, насколько ты этого хочешь.

Я ухмыляюсь ему.

— Пока я не сведу тебя с ума настолько, что ты потеряешь терпение и уволишь меня.

Он фыркает.

— Делай что хочешь, Белмонт. Но мы должны сделать это более официально. Я отправлю резюме, а ты можешь прислать мне свои рекомендации. Тогда никто не сможет сказать, что ты получила работу бесплатно.

Я замираю. Рекомендации. Почему я не подумала о рекомендациях?

Я хочу обнять его за то, что он знает, что я никогда не хотела бы, чтобы меня воспринимали как попрошайку. И я хочу потянуть его за крошечные волоски на затылке, чтобы напомнить ему, что мои рекомендации — полная чушь.

Моё дыхание учащается, а тревога нарастает. И снова я вынуждена думать о том, что произошло долю секунды назад, о нежелательном сближении, которое должно было пройти легко. Но я не забыла об этом. Я слышу, как в моих ушах эхом отдаётся резкий вдох, и снова переношусь в тот зал заседаний.

— Ты в порядке?

Я слышу беспокойство в его голосе. Обычно я бы хотела сделать все, что в моих силах, чтобы избежать такого внимания. Сгладить ситуацию и ни для кого не создавать проблем.

Может быть, это слишком тихо, может быть, я слишком устала, может быть, я доверяю Форду больше, чем когда-либо думала, и именно поэтому я никогда не чувствовала необходимости быть идеальной для него.

Но я тихо отвечаю:

— Нет.

Одно это слово заставляет его повернуться ко мне лицом.

— Что происходит?

На глаза наворачиваются слезы, вызванные смущением. Я чувствую жар в груди, который, кажется, вот-вот задушит меня, когда он поднимется к горлу.

— Я не могу дать тебе свои рекомендации. Или, по крайней мере, не те, которые должны были стать моими лучшими.

— Почему нет?

Теперь его голос звучит резко, но в глубине души я знаю, что он направлен не на меня.

А было ли когда-нибудь?

— Потому что меня уволили. — Слова слетают с моих губ, и я испытываю такое облегчение, что могу кому-то довериться, вместо того чтобы носить всё в себе и чувствовать себя виноватой.

— Какого чёрта они тебя уволили?

Я прикусываю нижнюю губу, и на моих нижних ресницах собираются слёзы. Стоит моргнуть, и они упадут. Поэтому я не смотрю на Форда. Я не отрываю взгляда от воды.

— У моего начальника были блуждающие руки, и я сказала ему, куда он может засунуть их. Я не знаю, что происходило внутри компании после этого, но он явно добрался до отдела кадров раньше меня. Компания решила, что проще уволить меня без причины, чем выслушать мою сторону.

Он ничего не говорит, но я чувствую на себе его пристальный взгляд.

Я пожимаю плечами.

— Так что я могу дать тебе их контактные данные, но я сомневаюсь, что они скажут обо мне много хорошего.

Я моргаю, и две крупные слезы скатываются по моим ресницам. Я представляю, как они звучат у меня в голове. Бульк, бульк.

С вымученной улыбкой я протягиваю руку, чтобы смахнуть их.

Райан не знал, что сказать, когда меня уволили. Я плакала, а он уверял, что со временем все наладится.

Форд не говорит мне красивых слов, которые ничего не меняют к лучшему. Вместо этого он грубо тянется ко мне и прижимает к своей груди. Одной сильной рукой он обнимает меня за плечи, а другой обхватывает затылок, словно защищая.

Второй раз за этот вечер я чувствую его пальцы в своих волосах. И во второй раз за вечер я глубоко вдыхаю его пьянящий мужской аромат.

Во второй раз за вечер у меня наворачиваются слёзы.

И я не сдерживаюсь и прижимаюсь лицом к его груди. Его хлопковая рубашка впитывает мои слёзы, и я перекатываю между пальцами серебряную цепочку, свисающую с его шеи. Я чувствую кулон на своей щеке.

— Я в полном отчаянии. Моя жизнь в полном отчаянии. Меня уволили. Я провела два года своей жизни с совершенно порядочным мужчиной и не знаю, как сказать ему, что я больше не люблю его. Я живу в дерьмовой общаге своего брата и готовлю на электроплитке. Я каждый день ем чипсы. Я тону в море студенческих долгов. Я всё время чувствую себя виноватой за то, что бросила свою жизнь, сбежала, потерпела неудачу. И я так устала, Форд. Я так чертовски устала.

Его щетина щекочет кожу головы, когда он прижимается поцелуем к моим волосам и трётся щекой о макушку.

— Просто отдохни минутку, Рози. Я тебя держу.

От его слов я только сильнее расплакалась.

Не знаю, как долго мы стоим здесь, пока Форд позволяет мне разрыдаться у него на груди. Он принимает на себя все мои страдания, чтобы мне не приходилось носить их в себе.

Его рука не перестаёт гладить меня по голове. Даже когда мои слёзы высыхают.

Я чувствую себя опустошённой. Сонной. Как будто я могу заснуть прямо здесь.

— В последнее время я задавалась вопросом, не лучше ли было бы мне подняться над всем этим, — говорю я, уткнувшись в его грудь. — Не обращать на это внимания.

Я говорю о работе, о нападении, и он это знает.

Его руки крепче обнимают меня, и его голос звучит как чистый яд, когда он говорит:

— Никто не должен был заставлять тебя чувствовать, что ты обязана подняться над этим. Ты можешь переживать так, как тебе нужно, Рози. Но я? Я собираюсь их уничтожить.

Грубые слова Форда смывают тревогу с моего тела, и я вздыхаю.

— Пожалуйста, никому не говори. Только ты и Райан знаете. И я не хочу это обсуждать.

Он напрягается, и его голос становится холодным, когда он спрашивает:

— И что Райан с этим сделал?

— Мне не нужно, чтобы кто-то что-то с этим делал, — неопределённо отвечаю я, ещё сильнее утыкаясь лицом в его грудь, как делала только однажды в жизни. Тогда я тоже испугалась. — Мне приятно просто говорить тебе об этом.

В ответ он только снова целует меня в волосы и обнимает еще несколько секунд.

Затем Форд отпускает меня и провожает до двери, как истинный джентльмен. И когда я забираюсь в постель, я не прокручиваю в голове ни одного из его слов. Открыв этот секрет, в надежных руках Форда я, наконец, расслабляюсь и сплю как убитая.

Потому что, как бы мне ни был нужен рыцарь в сияющих доспехах, чтобы защитить мою честь, я рада, что у меня есть тот, кто считает своим долгом это сделать.