Дикая любовь (ЛП)

Глава 9 Форд

Рози делает глубокий вдох, прежде чем поднять руку и постучать в дверь дома своих родителей. Я не понимаю, зачем она стучит. Обычно она просто врывается и объявляет о своём приходе. Я протягиваю руку, чтобы ободряюще пожать её плечо, но годы практики берут своё, и я опускаю руку, мысленно напоминая себе, что я её начальник, а не парень.

И всё же невозможно игнорировать тот факт, что с ней что-то не так. Я просто не могу понять, что именно. Она сама не своя, но при этом пуглива. По крайней мере, когда я съел просроченный протеиновый батончик, она рассмеялась. Это того стоило, даже если у меня во рту до сих пор вкус залежавшегося овса.

— Рози, детка! — Грета Белмонт качает головой и несколько раз моргает, словно не верит своим глазам. — Что ты здесь делаешь? — Она приходит в себя и крепко обнимает дочь.

— Привет, мама, — Рози обнимает её в ответ. Крепко.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Энди, стоя позади жены, и в его голосе слышится подозрение.

Грета оборачивается, чтобы ударить его в грудь, по-прежнему обнимая Рози одной рукой.

— Встреть свою дочь как следует, когда она появится, чтобы удивить нас!

Энди приподнимает бровь, глядя на свою дочь. Этот мужчина только лает, но не кусается. У него большое доброе сердце, но он не славится своей теплотой и нежностью.

— Как ты, Рози Поузи? — спрашивает он, внимательно глядя на неё, прежде чем подойти и нежно обнять. У него такие же голубые глаза, как у Рози, а волосы на макушке немного поредели.

— Я в порядке, пап, — в голосе Рози слышится заминка. Она прочищает горло и добавляет: «Я в порядке», прежде чем отстраниться.

Её мама наконец оборачивается и замечает остальных, кого мы взяли с собой в эту экспедицию.

— И ты привела с собой Форда и Кору!

Грета рада меня видеть.

Энди не понимает, почему я здесь.

Честно говоря, я тоже. Может, дело в том, как Кора уставилась на свои обгрызенные ногти, когда объявила: «Кажется, у Рози нервный срыв. И я собираюсь поехать с ней к её родителям. Увидимся позже».

Я не собирался оставлять её наедине с душевным расстройством. Рози оглядывается на меня через плечо, слегка краснея, прежде чем отвернуться.

— Да. Я собиралась привести только Кору, но Форд сам напросился. — Она проводит руками по джинсам спереди, словно стряхивая пыль с рук. — И вот мы здесь!

— Ну, заходи. Заходи. Давай выпьем чаю. — Грета подмигивает мне. — Или пива? Кажется, я помню, как вы с Уэстом пили его, когда были моложе.

Энди внимательно смотрит на меня. Он не хмурится, но и в его выражении лица нет ничего приветливого. Я подозреваю, что его обострившиеся чувства тоже начеку — как будто он знает, что в появлении его независимой, живущей по правилам дочери что-то не так.

— Чай — это здорово.

Грета улыбается и обнимает Рози, крепко прижимая дочь к себе.

— Идеально. Чай — любимое лакомство Рози Поузи.

Я прикусываю щеку изнутри, когда мы заходим в дом. Полагаю, миссис Белмонт не видела, как её дочь залпом выпивает джин с тоником, как будто скоро наступит всемирный дефицит, в отличие от меня.

Мы следуем за Энди в гостиную, и я не могу не заметить, что Кора осматривается. Новый дом Белмонтов напоминает большой бетонный ящик, современный от пола до потолка. Кроме мебели.

Они перенесли мебель из своего старого фермерского дома прямо в новое жильё. Можно было бы подумать, что она будет конфликтовать с современной бытовой техникой из нержавеющей стали и серыми стенами, но в этом месте есть определённое эклектичное очарование. Не думаю, что это сделано намеренно, но всё равно это так.

У мебели есть свой характер. Каждая подушка на бархатных диванах с цветочным принтом слегка провисает посередине. Журнальный столик имеет стеклянную столешницу на декоративном основании из кованого железа. Персидский ковер под ним создает непринужденную атмосферу, его белая основа дополнена розовым, голубым и мятно-зеленым цветами. Даже книжные шкафы оформлены в стиле винтажного коттеджа.

Грета устраивается на диванчике с цветочным принтом рядом с дочерью. Мы с Корой садимся на противоположные концы дивана, лицом к ним, — на том самом диване, на котором я вырубился после слишком большого количества выпитого пива в подростковом возрасте, я уверен. И, поставив поднос с чайником, чашками и тарелкой с песочным печеньем в центр кофейного столика, Энди садится в тёмно-синее кожаное кресло La-Z-Boy, возможно, единственное предмет мебели из этого десятилетия.

— Райана в этой поездке не будет? — Спрашивает Грета, наклоняясь, чтобы налить первую чашку.

— Нет, — быстро отвечает Рози, поднимая на меня глаза, пока Кора принимается за печенье. — Не в этот раз.

— О боже, это печенье такое сухое, — шепчет Кора так, чтобы слышал только я, держа его перед лицом, как будто это образец в лаборатории.

— У него всё хорошо? Этот мальчик слишком много работает.

Рози поджимает губы, и я не могу не почувствовать, что она избегает моего взгляда.

— Он определённо много работает.

— Слишком много? — встревает Энди. Он произносит это как вопрос, но по его взгляду понятно, что это скорее утверждение. Как будто он что-то знает.

Грета посылает ему молчаливый выговор, в то время как Рози хватает печенье и запихивает его в рот, словно это поможет ей избежать этого разговора.

— Наверное, — бормочет она, быстро вытирая губу от крошек.

— Что? — говорит Энди, всё ещё глядя на свою жену. — Она появляется из ниоткуда, без предупреждения, с Фордом под руку? Мы всегда ожидали, что это произойдёт.

Глаза Рози комично округляются, а затем она начинает кашлять, как будто сухое, как пыль, печенье, которое она только что откусила, попало не в то горло. Мама хлопает её по спине, но это лишь выбивает сухие крошки изо рта.

Трахни меня, это самая неловкая чайная вечеринка в мире.

Одной рукой Рози держится за горло, а другой — за мамино колено, безмолвно умоляя её перестать бить её по спине. Рози пытается перевести дыхание.

— Может, тебе стоит сделать ей приём Геймлиха, — некстати советует Кора со своего конца дивана.

Рози качает головой.

— Нет, я в порядке. — Она проводит тыльной стороной ладони по губам, а затем пристально смотрит на своего отца. — Во-первых, ты всегда ожидал, что произойдет? — Затем она смотрит на Грету. — И, во-вторых, боже милостивый, это печенье такое сухое, что с таким же успехом можно было бы набить рот мукой.

Кора кивает, прежде чем выпалить:

— Точно.

Я? Я наклоняюсь вперёд, упираюсь локтями в колени и потираю пальцами виски. Возможно, я могу придумать какую-нибудь чисто платоническую причину, по которой я почувствовал необходимость сопровождать Рози на эту встречу, как какой-то придурок-рыцарь в сияющих доспехах.

Вот только все причины, которые всплывают в моей голове, не имеют к этому отношения. Причины, которые я никогда бы не озвучил. В моих чувствах к Рози нет ничего платонического. И я счастливее, чем имею право быть, потому что она вернулась в город.

— Я имею в виду, что вы двое всегда пререкаетесь…

— Папа, я тебя сейчас остановлю. Есть три причины, по которым ты не прав. Во-первых, Форд — лучший друг Уэста. Во-вторых, он мой новый начальник…

— Что? — Грета выглядит шокированной.

Энди становится всё более подозрительным.

— А как же твоя шикарная работа в большом городе?

С обречённым вздохом Рози выпрямляется и смотрит ему в глаза.

— Ничего не вышло, пап.

Несколько мгновений они смотрят друг на друга, словно ведут какой-то безмолвный разговор.

Затем Энди решительно кивает.

Рози отвечает тем же.

Остальные в замешательстве просто наблюдают за происходящим.

— Так или иначе, — продолжает Рози, махнув в мою сторону рукой. — Я устроилась личным ассистентом Форда.

Личный ассистент. Это то, что она думает? Признаюсь, сегодня я был не слишком разговорчив. Что-то в том, что она была рядом, заставляло меня нервничать. Мне казалось, что я постоянно смотрю в её сторону, что мой взгляд притягивается к ней против моей воли.

Это выбивало из колеи.

И это удерживало меня от того, чтобы рассказать ей, что я на самом деле представлял, что она делает для бизнеса.

— Нет, — говорю я, и она вздрагивает от одного слова, которое разносится по комнате. — Я нанимаю Розали в качестве своего бизнес-менеджера. Сразу после завтрашнего официального собеседования, на котором мы обговорим некоторые основные правила, у меня будет возможность ознакомиться с ее резюме.

— У нее степень магистра делового администрирования, — с гордостью говорит Энди.

Я киваю и смотрю ему в глаза.

— Я знаю, сэр. Я видел её профиль в LinkedIn. — Мой взгляд возвращается к Рози, как и всегда. Она слишком ошеломлена, чтобы сказать что-то резкое, что, мягко говоря, необычно. — И я уверен, что у неё чертовски деловой подход. Вот почему я попрошу её помочь мне запустить Rose Hill Records. Тогда я смогу сосредоточиться на творческой стороне, зная, что цифры в надёжных руках.

Рози моргает, слегка приоткрыв рот.

— А что насчёт того, когда она вернётся в город? — Грета просто подходит и бьёт меня гипотетическим кулаком в живот без всякой причины. Наносит удар тем, что, как я знаю, вероятно, правда. У меня внутри всё сжимается, как и в тот раз, когда Рози уехала из города в первый раз.

У неё есть жизнь в Ванкувере. Парень.

Я знаю, что она не собирается долго оставаться в Роуз-Хилл.

Но мне тоже не нравится об этом думать. Я никогда никому в этом не признаюсь, но я ужасно сентиментален из-за того, что она снова так близко.

Рози Белмонт уехала, чтобы начать новую жизнь, десять лет назад и почти не возвращалась. Тогда её отъезд разбил мне сердце.

Я даже не хочу думать о том, что это может сделать со мной сейчас.

— Я уверен, что она могла бы работать удалённо. — Я выдавливаю из себя улыбку, затем смотрю на Рози и добавляю: — Если она этого хочет.

Холодная вода стекает по моей коже, когда я поворачиваю голову, чтобы сделать резкий вдох. Мои руки двигаются длинными, медленными взмахами, пока мой мозг сходит с ума. Обычно плавание помогает мне проветрить голову, но сегодня, после чаепития, это не помогает.

Я думаю о Коре.

Я думаю о плесени, которую сегодня нашёл на одной из стен офиса, когда пытался заменить выключатель.

Я думаю о художниках, которые заполняют мои электронные письма, желая поработать со мной.

Я думаю о том, что дата премьеры еще не назначена.

Но больше всего я думаю о Рози.

Вот почему ее голос заставляет меня замереть на месте во время вечернего заплыва.

— Ты что, преследуешь меня, Джуниор?

Я резко останавливаюсь, делаю глубокий вдох и обеими ладонями убираю волосы с лица.

В конце причала Розали, закутавшись в одеяло навахо, наслаждается пакетиком чипсов. Смотрит на меня как на идиота — как обычно.

— Что?

— Ты всё время проплываешь мимо моего причала. Я наблюдала за тобой. Ты просто плаваешь туда-сюда между этим столбом и тем буем, снова и снова. Как лев, расхаживающий по клетке. Или как чудак, пытающийся меня разглядеть.

Честно говоря, я чувствую себя немного как лев, мечущийся по клетке. И я бы солгал, если бы сказал, что не думал о том, чтобы увидеть её.

— И на улице чертовски холодно. Ты не получишь никакой награды за то, что плаваешь в озере до июня.

Я брыкаюсь ногами и шаркаю руками по поверхности воды, глядя на нее в ответ.

— Мне просто это нравится. Проясняет мою голову. Утомляет меня. Тебе стоит попробовать это как-нибудь. Возможно, это сделает тебя более сговорчивой.

Она отправляет в рот еще один чипсик, свесив ноги с края скамейки.

— Я в порядке. Наблюдая за твоими упражнениями, я чувствую, что почти испытываю это на себе. К тому же мы оба знаем, что я никогда не соглашусь с тобой, а вода в это время года ледяная. Это только всё испортит. Нет, спасибо, сэр.

— Это полезно для моего метаболизма, — просто отвечаю я, стоя по пояс в воде и глядя на неё.

Когда её взгляд скользит по моим плечам, я отвожу глаза, по коже бегут мурашки, а сердце начинает биться чуть сильнее.

— Если тебе холодно, я позволю тебе посидеть на моём причале. Могу даже поделиться с тобой чипсами. Нет смысла иметь хороший метаболизм, если ты не можешь есть жареную картошку, когда тебе хочется.

Я улыбаюсь. Это небольшая улыбка, но всё же это улыбка.

— Давай проясним. Ты позволишь мне посидеть на твоём причале и съесть твои чипсы?

Она пожимает плечами и улыбается в ответ.

— Да. Мне нужно быть вежливой с моим новым боссом.

Я качаю головой, но и не говорю "нет". Вместо этого я подплываю к берегу, беру полотенце, накидываю халат и иду по причалу к Рози, держась от нее на безопасном расстоянии.

Она наклоняет голову.

— Я не буду кусаться, Джуниор. Это слишком далеко, чтобы делиться чипсами. Или мне следует швырять ими в тебя? Потому что я не против этого плана. Открой рот пошире, и я сделаю вид, что целюсь тебе в рот.

Я ворчу и приподнимаюсь на ладонях, придвигаясь к ней поближе. Достаточно близко, чтобы есть чипсы, но достаточно далеко, чтобы поддерживать профессиональные отношения. Или семейные. Или кем там, чёрт возьми, должна быть для меня младшая сестра моего лучшего друга.

Она протягивает пакет, все еще глядя на воду.

— Все еще ешь только старую голландскую сметану с луком?

В ответ раздается тихий смешок.

— Не могу поверить, что ты это помнишь. Но да. Однако их становится все труднее и труднее найти в коробке. Иногда мне приходится довольствоваться пакетом. — Она иронично смотрит на свой перекус.

— А это имеет значение?

— В коробке гораздо приятнее. И, по-моему, вкуснее.

— Думаешь? — Я кладу одну в рот, и это похоже на дежавю. Рози ела эти чипсы всю свою жизнь, а я никогда не ел их ни с кем, кроме неё. Загорелые плечи, веснушки на наших носах, мокрые полотенца, целая компания детей, приехавших на лето, толкают друг друга с причала.

— Да, это как кока — кола из стеклянной бутылки — превосходная во всех отношениях.

Я качаю головой, когда тянусь за очередным чипсом.

— Ты не ошибаешься.

Она улыбается, и на ее лице отражается удовлетворение.

— Музыка для моих ушей, Джуниор. Давненько я не слышала, насколько я права.

Комментарий достаточно небрежный, но он всё равно заставляет меня задуматься. Рози прилежная и умная, и, несмотря на то, что она болтает без умолку, она исключительная. Я знаю, что это так. Кто, чёрт возьми, сказал ей, что она неправа?

— Где Кора? — спрашивает она в перерыве между хрустом, явно не заботясь о том, чтобы выглядеть чопорной или вежливой передо мной. И это так необычно — когда кто-то относится ко мне так, как я отношусь к себе. Она относится ко мне так, будто я обычный парень, а не самый сексуальный миллиардер на планете или как там, чёрт возьми, называлась эта дурацкая статья.

Я не хочу быть таким, как он, а с Рози мне и не нужно быть таким.

— Неистово строчила в своём дневнике. Я спросил её, не хочет ли она спуститься со мной к озеру, и она бросила на меня сердитый взгляд.

— Уф. Мне действительно стоит снова начать вести дневник. Это так освобождает. Возможно, мне придётся это делать, если я буду работать с тобой весь день, каждый день.

Я усмехаюсь и провожу рукой по волосам, наблюдая, как вода колышется под весенним ветерком.

— Я не знаю, что я с ней делаю. Я имею в виду, что у неё есть крыша над головой и еда, но мы чужие друг другу. Я не знаю, как быть отцом.

— Я не думаю, что ей нужно, чтобы ты был её отцом. У неё уже есть один — или был. Ей просто нужно, чтобы ты был рядом с ней так, как это удобно вам обоим.

— Всё это чертовски странно, и мы оба это знаем.

Рози кивает, погрузившись в свои мысли, и продолжает болтать ногами почти по-детски.

— Да. Так и есть. Но иногда мы просто делаем всё, что в наших силах, понимаешь? Как будто для вас обоих это в новинку. Придётся приспосабливаться. И я помню себя в её возрасте, когда я была полна тревог и гормонов и думала, что знаю гораздо больше, чем на самом деле. Тебе нужно найти с ней общий язык, что-то, чем вы могли бы заниматься вместе, что-то, что не похоже на… на домашнее задание или что-то в этом роде. Очевидно, что ей не нравится плавать, но что ей нравится?

Я фыркаю.

— Черный цвет.

— Черный — отличный цвет.

— Рози, черный — это не цвет. Это оттенок. И это замечательно слышать от девочки, которая носит почти исключительно розовое с тех пор, как я впервые встретил ее в девять лет.

Она смеется.

— Ты такой зануда. И я ношу не только розовое. В настоящее время у меня ярко-красные лифчик и трусики.

Я замираю на мгновение, а затем вытираю лицо раскрытой ладонью. Я тяжело вздыхаю, притворяясь, что она меня раздражает, хотя на самом деле мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

И чтобы не представлять Розали Белмонт в ярко-красном нижнем белье.

Она тихо смеётся.

— Успокойся, Джуниор. Это была шутка.

С этими словами она… бросает мне в лицо чипс.

Её глаза расширяются, словно она не может поверить в то, что только что сделала, а затем она смеётся, слегка покачивая головой.

— Клянусь, рядом с тобой я превращаюсь в капризную двенадцатилетнюю девчонку.

Я хихикаю, опускаю взгляд на свои руки и… бросаю в неё свой чипс.

— Форд Грант. Я знаю, что ты не просто так это сделал. — Она выдыхает слова, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Ее щеки становятся похожими на круглые розовые яблочки. Если мне придется швырять в нее чипсами, чтобы заставить ее вот так смеяться — от такого смеха у тебя болит живот и тебя выгоняют из класса, — так тому и быть.

Я буду швырять чипсами в Рози Белмонт каждый чертов день.

Я лишь подмигиваю ей и бросаю ещё один шарик, который попадает ей в верхнюю губу, оставляя на ней след из сметаны и лукового порошка.

Она откидывает голову назад и смеётся, и её длинный хвост рассыпается по спине. Из уголка её глаза выкатывается слезинка, когда она достаёт из пакетика чипсу, но прежде чем она успевает бросить её в меня, я протягиваю руку. Я тоже смеюсь, когда мои пальцы обхватывают её изящное запястье.

Мы оба смеёмся, когда я игриво притягиваю её к себе и тянусь за чипсом, зажатым в её пальцах. Она падает на меня, и мы оба рассыпаем чипсы, когда падаем и боремся за них, как дети за игрушку. Пакет с чипсами отбрасывается в сторону.

Ее свободная ладонь оказывается между толстыми отворотами моего махрового халата, на моей обнаженной груди.

И в этот момент смех прекращается.

Ее взгляд опускается туда, где ее кожа соприкасается с моей. Вся незрелая игривость между нами улетучивается, просачиваясь сквозь доски причала и смываясь в озеро.

Когда я снова поднимаю на нее глаза, я в полной мере ощущаю, как Розали Белмонт облизывает губы, а кончики ее пальцев слегка касаются впадинки чуть ниже моей ключицы. Она окидывает меня пристальным, долгим, вызывающим взглядом.

И я слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться. Слишком слаб, чтобы остановить ее.

— Что, чёрт возьми, вы двое делаете? — голос Уэста, прорезающий золотистые сумерки, заставляет её поднять взгляд и встретиться со мной глазами.

Мы оба резко садимся, как будто нас застали за чем-то неправильным.

Я едва успеваю прийти в себя, как она похлопывает меня по плечу, словно утешая ребёнка, и шепчет: «Прости».

Без предупреждения она сталкивает меня с причала в озеро под смех своего брата. Я лишь на мгновение погружаюсь под воду, прежде чем вынырнуть на поверхность.

— Прогулялась по тропинке воспоминаний, — кричит она Уэсту, который идёт по причалу в тяжёлых ботинках.

Оба Белмонта смеются, пока я вытираю воду с глаз и поднимаю взгляд. Я указываю на Рози, не понимая, что только что произошло, но уверен в одном…

— Ты за это заплатишь, Рози Поузи.