Дочь от мажора (СИ)

Глава 14

У меня есть дочь.

Нет, не так. У нас с Лизой есть общая дочь.

Поверить не могу. Маленькая такая девочка, белобрысая, о которой я ничего не знал. Пока я пытался не сдохнуть морально, моё место занял младший брат. Отец на славу постарался. Я и предположить не мог, что батя так меня возненавидит, что лишит не только дома, семьи, любимой девушки, но и собственного ребёнка.

Я злюсь, и меня вряд ли можно винить в этом.

Скорость почти под сотню, сбрасываю. Башка включается сама собой. Ищу вывеску бара. Мне нужна передышка.

Торможу у первого попавшегося на глаза заведения. Навстречу вываливаются две девицы, кидая на меня заискивающе взгляды и зазывно улыбаясь. Отмахиваюсь от девчонок и иду прямиком к барной стойке.

Напиться — моя единственная цель на сегодняшний вечер.

— Текилу, — заказываю у молодого парня-бармена.

Низкий круглый стакан оказывается передо мной. Хочу выпить залпом, но меня отвлекает мужик, что занимает свободный барный стул рядом со мной.

Он мрачнее тучи: его брови собрались на переносице, лоб расцвечивает не одна линия морщин. Ему под полтинник, наверное. Брюнет, но уже с пеплом на волосах, высокий, ухоженный. В костюме стоимостью с годовую зарплату здешней официантки. Что-то мне подсказывает, что он тут случайный гость, такой же как я.

— Бутылку Hennessy и пепельницу, — произносит мужик.

Тоже решил горе запить? Кошусь на него, подмечая, как он ощупывает карманы и с досадой выдыхает. Курить, что ли, хочет?

Протягиваю ему свою пачку Sobranie Black.

— Спасибо, — благодарит, косясь на мой бокал с текилой. — Составишь компанию?

Перевожу взгляд на бутылку коньяка, взвешивая за и против. Настолько ли сильно я хочу напиться? Пока обдумываю, он уже наполняет свой бокал, и я залпом допиваю текилу, после чего протягиваю ему свой пустой стакан. Мужик ухмыляется, довольно кивая каким-то своим мыслям, одновременно льёт в стакан коньяк, после чего прикуривает сигарету и глубоко затягивается. Думает о чём-то своем.

А я не хочу сейчас думать о своём. Потому спрашиваю первое, что приходит на ум:

— Горе запиваешь?

Усмехается и выдыхает едкий дым.

— Можно и так сказать, — отвечает уклончиво, опрокидывая в себя коньяк.

— С бабой поругался?

Хмыкает и качает головой.

— Биржа рухнула? — делаю ещё одну попытку угадать.

— Если бы, — начинает откровенно ржать.

— Эрик, — произносит своё имя и протягивает правую ладонь.

— Назар, — пожимаю в ответ.

— А ты чего один тут тоскуешь? — вдруг переводит стрелки на меня. — С бабой поругался? — задает мой же вопрос.

Поругался — какое-то не то слово, чтобы охарактеризовать нашу стычку с Лизой.

Она молчала в тряпочку столько лет. Хоть бы сообщение накатала, что ли. Не снимаю с себя ответственности, но я реально считал, что у нас нет будущего, что вряд ли вернусь в ближайшие годы и просто-напросто не имел никакого права держать девчонку в подвешенном состоянии. Да и переехать она ко мне не могла, границы для неё были закрыты. Отец сделал всё, что было в его силах на тот момент. Но реально ли всё? Или только то, что было выгодно ему одному? Подпорченная репутация депутата могла дорого ему обойтись.

Я словно открыл книгу, но без первой страницы, и поэтому никак не могу увидеть всей истории. Лиза же говорила, чтобы я шёл к отцу, если у меня есть вопросы. Его выписали. Он дома. Сегодня не представилось случая его увидеть, но я больше не намерен откладывать разговор в долгий ящик. До моего приезда у нас с отцом всё решалось просто: я мог вернуться домой лишь при условии, что займу пост генерального менеджера компании. Я же до некоторых пор упирался ногами и руками, лишь бы не иметь дел с нефтянкой. Но, как показало время, люди меняются и их желания тоже.

Все эти мысли проносятся за считаные секунды, и я, взглянув на Эрика, вспоминаю его вопрос. С бабой поругался?

Хмыкнув, допиваю коньяк, противный какой-то. Голова резко становится тяжелой. Может быть такое, что в этом баре выпивка палёная? Мотаю башкой, пытаясь вытряхнуть танцующие звёздочки.

— Что натворила? — задаёт очередной болезненный вопрос.

Он что, издевается? На хера он лезет ко мне?

Кошусь на Эрика, но не вижу в нём праздного любопытства, он просто-напросто пытается отвлечься от своих проблем. А у меня своих по горло. И надо уметь их признавать. Самое эффективное — произнести их вслух.

— Дочку от меня скрывала, — произношу наконец.

— Серьёзная проблема, — соглашается и разливает по второй.

— Я бы её этими руками… — вытягиваю руки перед собой и показываю красноречивый жест, как терзаю шею Лизки.

— Любишь ведь её, поэтому простишь, — изрекает философски.

Простить? Легко сказать.

— Не смогу. Предала меня, понимаешь?

На деле же по-прежнему не знаю всего и оттого бешусь ещё пуще. Кулаки сжимаются до болезненного напряжения. Разжимаю и работаю кистями, давая крови продолжить свой путь, после чего опрокидываю в себя очередную порцию коньяка. Вторая заходит лучше. Теплота наполняет внутренности.

— Понимаю, — кивает, — но у вас дочь растет. Ей отец нужен. Так будь им.

Усмехаюсь горько. Есть уже. Опоздал я.

— Маруся папой зовёт моего брата, — произношу обречённо, и от этого признания внутри леденеет.

Мне точно не всё равно на эту ситуацию. Не всё равно на дочь.

И на Лизу, как бы сильно я на неё сейчас ни злился. У меня даже капли сомнения нет, что она могла мне солгать по поводу моего отцовства. К тому же она не любит брата, но по какой-то причине живёт с ним, носит его кольцо. А тут я, и она могла бы за счёт меня снять свои оковы. Но я знаю Лизу. По крайней мере, когда-то знал.

Эрик сочувственно хлопает меня ладонью по плечу.

— Будет, Назар, — успокаивает. — Будь рядом. Твоя дочка твоей крови, и она поймет скоро, кто её настоящий отец, поверь мне.

И что-то такое проскальзывает в его интонации, что я верю ему. Возможно, это его возраст, зрелость и некая мудрость, которая читается в его взгляде.

— У тебя есть дети? — интересуюсь, хотя догадываюсь, что есть. Не может бездетный так рассуждать.

— Тоже дочка.

Киваю.

— Ты был с ней с рождения?

— Да, я был отцом-одиночкой.

Неожиданно.

— А сейчас?

— А сейчас есть любимая женщина, которую я ждал всю жизнь.

Вот даже не сомневался. Эрик хорошо сложен, по-мужски привлекателен. Женщины на таких обращают внимание.

— Повезло. — Снова думаю о Лизе. О её босых ступнях и заплаканном лице.

А Эрик на мою реплику кривится. Подаётся корпусом ко мне и как-то обречённо качает головой.

— Мне? Не смеши меня! Да меня жизнь помотала так, что тебе даже не снилось. Когда нужно было при рождении встать в очередь за счастьем, я, видать, бамбук курил в сторонке. — Замолкает, сглатывает. — Я проклятый. Женщины со мной несчастны, а дети умирали ещё до того, как рождались или могли называть меня папой. Только к сорока пяти я обзавёлся потомством, да и то благодаря суррогатной матери. Это был мой последний шанс. А что сейчас?

Вот это исповедь!

— Что? — Тоже подаюсь вперед, уже догадываясь, что сейчас взорвётся бомба.

— Рак у дочери обнаружили.

Мороз по коже от его слов.

— Блть. И я тут со своей недопроблемой.

Эрик хмыкает в подтверждение.

— Так что, парень, хочешь быть отцом своей дочери — будь, — даёт наставление мой новый знакомый. — Хочешь быть с любимой женщиной — забирай у брата. Своё надо выгрызать.

И я согласен с каждым его словом. Я выгрызу, чего бы мне это ни стоило. Второй раз я на те же грабли не встану. Ни отец, ни брат меня не остановят.

Я верну свою семью. Я верну свою Лизу. Я верну свою дочь.