Дочь от мажора (СИ)

Глава 23

Сегодня был необычный день.

Именно такой итог я подвожу этому длинному дню. Домой мы приехали всего час назад, а Маруся уже сладко сопит в своей постели и видит, наверное, десятый сон.

Моя маленькая чемпионка пребывала в очень возбуждённом состоянии, когда мы переступили порог нашей квартиры. Дочка скакала по квартире словно электровеник, рассказывая, как увлекательно она провела день. Особенно ей запомнилось, как она каталась на маленькой гоночной машинке вместе с её новым другом Назаром. Ну ещё бы.

Если бы я была на месте Маруси, боюсь даже представить, какая эмоциональная волна накрыла бы меня.

Наконец-то Марусина батарейка садится, чтобы за ночь восполнить заряд. А утром все начнётся сначала. И откуда в детях столько энергии?

Даже если я просплю часов десять подряд, не уверена, что буду похожа на человека. Как нет уверенности и в том, что смогу сомкнуть сегодня глаза. Я не знаю, чего ждать от завтрашнего дня. Каким боком повернется разговор Назара с отцом? И что будет со мной…

И словно уловив моё нервное возбуждение, Назар присылает мне сообщение:

“Спасибо за возможность.”

И прежде чем успеваю передумать, нажимаю кнопку вызова, наплевав на то, что Назару может быть неудобно говорить. Я не успокоюсь, пока не услышу его голос.

Всего один гудок и…

— Лиза?

— Назар, я… — Подскакиваю с кровати, измеряю шагами спальню, не могу сидеть спокойно, когда он где-то там размеренно дышит.

— Боишься?

— Очень, — отвечаю сразу, мои руки и правда дрожат.

Сердце в груди бухает так сильно, что, боюсь, его слышно даже на улице.

— Не нужно, малыш. В этот раз всё будет иначе. Он больше не имеет на меня такого влияния как раньше.

— А на меня имеет. Ещё два месяца до завершения условного срока.

Слышу, как Назар тихо матерится.

— Прости меня, Лиза. Ты не должна была проходить через это одна. Я должен был найти способ вернуться и взять всё на себя.

— Замолчи! — повышаю голос, — Назар, не смей! Прошлого не вернуть. Что сделано, то сделано. И это не ты проломил булыжником голову человеку, лишив его нормальной жизни.

И я резко оседаю на пол, проваливаясь в воспоминания, что яркими вспышками мелькают перед глазами. Капельки пота выступают на висках, по спине пробегает неприятный холодок.

Я так давно не прокручивала в голове тот ужасный вечер. И столько бы ещё. Но мы впервые с Назаром обсуждаем тот день, когда произошёл разлом в нашей общей судьбе, и я не могу просто так обрубить разговор.

Я до мельчайших подробностей помню, как испугалась. Как страх парализовал всё моё тело, и по этой причине я не могла дать полноценный отпор. Тело было словно ватное, непослушное, но до ровно тех пор, пока не появился Назар и не вырвал меня из рук нападавшего. Мой любимый с особой жестокостью мстил за меня, нанося точные болевые удары. Мне казалось, что он легко может выйти из боя победителем, пока не увидела кровь на белой футболке Назара. Крови было настолько много… мне казалось, что я потеряла его.

В тот короткий миг я не думала, что мщу или защищаю, и тем более я не думала ни о каких последствиях… я просто хотела прекратить всё это. Я так отчетливо помню, как схватила какой-то булыжник (я даже помню, какого он был оттенка и веса) и со всей мощи опустила его на голову тому, кто посмел пролить кровь.

Тогда я не думала о том, что покалечила жизнь человеку, я лишь молилась богу, чтобы бригада скорой помощи приехала быстрее, чем Назар истечёт кровью.

Уже после, когда Назара прооперировали, а его отец сообщил мне, что будет нужна ещё одна операция и для того, чтобы сохранить внутренние органы, моего парня транспортируют в зарубежную клинику, я полностью взяла вину на себя.

Я уже была беременна. Александр Владимирович обещал посодействовать. Он и посодействовал. Я провела в СИЗО всего лишь сутки. А после мне было предложено место в семье Лунеговых, рядом со Стасом.

У меня был выбор… я могла отказаться. Но тогда меня ждал бы не условный срок, а вполне реальный, и я не смогла бы быть рядом со своей девочкой.

Я должна была возненавидеть Назара. Всем сердцем.

За то, что оставил.

За то, что не вернулся.

За то, через что мне пришлось пройти одной.

Я жила словно на пороховой бочке все эти годы. И вот сама же одним признанием подожгла фитиль.

Слышу тяжелое дыхание Назара. Я дышу точно так же.

Я его не ненавижу.

Просто не могу, и всё.

Это сильнее меня, это мои чувства к нему, что я так усиленно прятала в себе. Хотела бы я знать, что у него сейчас на душе. Всё бы отдала, чтобы узнать… как он жил там, без меня…

— Лиза, — после продолжительной паузы, — он ведь жив?

— Конечно жив! У него было сотрясение мозга. Он не помнил причины, почему напал на меня.

— Как удобно, — хмыкает Назар, и я замечаю, что сижу на полу с глупой улыбочкой.

— Почему ты так долго не возвращался? — спрашиваю одно, а в голове вертится совсем другой вопрос: “Почему ты женился на другой?”

“Неужели ты так быстро забыл меня и разлюбил?”

— Я не мог. И я не прошу меня понять и сразу просить. Я понимаю, что нам нужно время.

— Как удобно, — возвращаю Назару его же фразу.

Слышу звук открывающейся двери, шум ветра и гул дороги. Назар, судя по всему, вышел на лоджию. Щелчок и вдох.

В носу начинает чесаться, словно он закурил рядом и я могу уловить запах табака. Фантомные воспоминания играют со мной. Я даже чувствую его ладонь на своей талии. Его горячая ладонь дарит тепло в моём животе.

— Лиза, у нас будет время всё расставить на свои места. Обещаю, я всё тебе расскажу. Как жил вдали от дома, — делает паузу и, судя по всему, затяжку. — Но больше я хочу знать, как жила ты. Как росла наша дочка. Я хочу знать всё. И я очень хочу быть частью вашей жизни.

— Назар, я тоже этого хочу, но…

— Никаких «но», малыш. Не бойся моего отца. Он больше не сможет тебе ничего предъявить.

Киваю несколько раз и, вспомнив, что Назар меня не видит, произношу:

— Я верю тебе.

— Я напишу тебе после нашей с отцом беседы. Окей?

— Хорошо, — выдыхаю и поднимаюсь с пола.

Ноги затекли, и я, прыгая на одной, валюсь на постель, укрываюсь легким одеялом.

— Спокойной ночи, Лиз.

— Спокойной ночи, Назар. — Прикрываю глаза и … засыпаю с легкой улыбкой на устах.

И с противостоянием мыслей: в голове — и зачем я ему поверила? И в сердце — а разве я могла иначе?