Дочь от мажора (СИ)

Глава 37

Неловкость нашего квадрата зашкаливает. Мы молча переглядываемся, и никто не спешит нарушать тишину. Некомфортно. Я, поджав губы, опускаю глаза.

— Думаю, девочки уже познакомились, — нарушает тишину Назар. Вскидываю на мужчину взгляд и встречаюсь с его немного смущённой улыбкой. — Брат, это Трис. Трис, это Стас, — представляет ребят друг другу по-русски.

Трис кивает и протягивает Стасу свою ладонь.

— Мы отойдём, — обращается Назар по-английски к Трис.

— Конечно! — поспешно кивает девушка и, ловко подхватив Стаса под руку, уводит в сторону. Бойкая какая.

— Вот этого я и не хотел, — поджав губы, произносит Назар, отводя взгляд в сторону.

— Чего именно? — спрашиваю тихо.

— Видеть жалость в твоих глазах, — выплёвывает слова и вскидывает на меня полные боли глаза. Они красные, проникнутые отчаянием, тоской и горечью.

Неправильно, что я возвышаюсь над ним, поэтому уверенно обхожу Назара, встаю за его спиной и, взявшись за ручки, толкаю коляску в сторону сегодняшней “скамьи откровений”.

Назар молчит, а я обдумываю всё, что хочу ему сказать. А сказать у меня есть что. Накопилось.

Оказавшись у скамьи, снова обхожу коляску и сажусь напротив Назара. Волнуюсь как перед экзаменом. Усмехаюсь сама себе.

Откровенный разговор об отношениях — это, конечно же, не экзамен. Тут совсем не важно, насколько хорошо усвоен материал. Главное, что ты вынес для себя. Опыт, который приобрел. И знания, которые помогут в будущем не наломать дров, не разрушить хрупкие стены.

Ломать не строить. Мама всегда так говорила.

Разрушить отношения проще простого, а вот заново потом выстроить в разы сложнее. Нет уже былой наивности.

Сейчас, когда наши глаза на одном уровне, мы на равных. Его аквамариновые омуты смотрят на меня в ожидании. Чего? Вердикта? Не будет его. Если он сам ещё не понял, пора признать это вслух. Достаточно побегали друг от друга.

— Значит, всё дело в этом? — киваю на его ноги. И, не дожидаясь ответа, продолжаю: — Ты был не прав, Назар. Я никогда бы не отказалась от тебя из-за этого. И вовсе не из жалости, как ты думаешь, а потому что любила.

— Лиза, я…

— Подожди! — прошу словом и взглядом. — Любовь сильная эмоция, она помогает пережить нам даже самые сильные потрясения. Во мне было много этого чувства, просто за гранью! Любви к тебе. Но потом появилась Маруся, и она стала моим спасением. У меня появился кто-то, кому я смогла передать частичку любви к тебе. Спасибо тебе за неё. — Беру обе ладони Назара в свои. — Без неё я бы не справилась. И прошу, прости меня за всё. Прости, что не смогла отстоять свои чувства к тебе. Прости, что сдалась и выбрала в итоге не тебя. И прости, что лишила статуса отца Маруси, — на последних словах мой голос срывается, и я всхлипываю.

Не хотела больше плакать. Думала, что дневной лимит уже исчерпан.

— Прости за всё.

Назар поднимает мои руки и целует по очереди кисти.

— И ты меня прости, — не разрывая зрительного контакта. — Что опустил руки. Что не боролся. За мою трусость. За мою слабость. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть.

Вынимаю одну ладонь, накрываю его скулу и качаю головой.

— Я никогда такого не хотела и не захочу в будущем. Ты часть нашей с Марусей жизни.

Назар ластится щекой к моей руке и прикрывает веки, утопая в невинной ласке. Мой хороший. Мой любимый. Просто мой.

— Лиза, ты даже не представляешь, как я этого хочу. Вы всё, что мне нужно. А ещё я хочу, чтобы ты развелась со Стасом.

Не могу удержать улыбку, губы сами растягиваются.

— Мы и так планировали подать на развод на этой неделе. А что насчёт тебя и Трис? Я слышала ваш разговор по телефону.

Назар вопросительно смотрит на меня.

— Ты сказал, что нуждаешься в ней. Не во мне. Почему она?

— О, моя малышка. Понимаю, как это может выглядеть со стороны, но поверь, это далеко не так. Трис видела меня в состояниях и похуже. Она реально помогла мне преодолеть самые тяжёлые времена. Если честно, я просто привык, что, кроме неё, у меня уже никого нет. Все эти годы только Трис по первому звонку мчалась ко мне через весь мир.

— Ты любишь её?

— Люблю, — отвечает без заминок, и моё сердце на секунду пропускает удар, — но не так, как тебя, глупышка, — спешит успокоить. — Трис часть моей прошлой жизни, но и только.

Не понимаю. Пазлы в моей голове не складываются в единую картину.

— А ваша свадьба? Почему ты тогда женился? Именно это меня сломало и именно поэтому Стас стал отцом нашей дочери, — решаю признаться сразу. Хочу, чтобы он понимал мои мотивы.

Я вижу, как Назару приносят боль мои слова, его желваки напряжены, как и его плечи, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Он делает над собой усилие и медленно отпускает своё напряжение. Дыхание становится размеренным.

— Если бы только мог всё исправить… Лиз, когда я очнулся в Коста-Рике после нескольких операций в одиночестве, я не мог осознать, что вот она — моя реальность, — произносит глухо. — Без связей и финансов, без возможности вернуться домой, без чёртового мобильника. Найти и позвонить тебе было не проблемой, но желания не было, — смотрит на меня с отчаянием, потому что приходится оправдываться. — В том состоянии не было. Я был инвалидом. Не чувствовал свои чёртовы ноги. И никакие обследования не могли объяснить причины. Врач разводил руками. А отец тем временем настаивал на том, чтобы я не смел даже высовываться, иначе уголовное дело переквалифицируют в нападение по сговору группой лиц. Отец обещал тебе помочь, и у меня не оставалось выбора, как просто ему поверить.

Киваю и прошу взглядом, чтобы не останавливался. И Назар продолжает:

— Время шло. Изменений не было, я был прикован к больничной койке. Как же я её ненавидел! Но встать с неё и уйти всё равно не мог. Так продолжалось около года. Пока я не познакомился с Трис. Она проходила практику в клинике и каким-то невероятным способом сумела посадить необходимое зерно в моей голове. Вся причина была в моих мозгах. После наших долгих бесед, когда Трис рассказывала о своей семье и о том, как она мечтает бросить всё, переехать в Штаты и стать моделью, меня осенило. Мне её мечты казались вполне реальными, совсем не такими, как мои, ведь я хотел лишь одного: вернуться туда, куда путь мне был заказан.

На миг Назар замолкает и прикрывает веки, словно вновь оказывается в прошлом. В своём одиноком прошлом, полном страхов, боли и отчаяния. Сглотнув, он возвращается ко мне, в наше настоящее, и продолжает свой рассказ уже с лёгкой улыбкой, играющей на губах.

— Я не смог сделать счастливой тебя, поэтому решил помочь другой. С появлением цели появились и результаты. Я начал чувствовать ноги. Смог шевелить пальцами. Это было началом. Трис всё это время была рядом. Она способствовала тому, что я снова встал на ноги. А я помог ей с её мечтой.

— Как?

Назар закатывает глаза, намекая, что это ещё та история.

— Ну, тут вышло забавно, — произносит с усмешкой. — Отец к тому времени уже открыл мне счёт в банке и кучу карт. У меня были свобода, деньги, ноги, но не возможность вернуться на родину. Я был потерян. Не знал, что делать. И у меня был только один друг. Трис. Моя чокнутая подруга. И первое, что я решил сделать, — это отправиться путешествовать и прожигать отцовские деньги. Так мы оказались в Вегасе. Родители Беатрис устроили ей разнос по телефону из-за того, что она посмела бросить учебу посреди семестра. Трис рыдала в три ручья, а я понятия не имел, как её успокоить. Поэтому решил просто напоить. Только не заметил, как и сам нажрался до беспамятства. Понятия не имею, как мы пришли к решению пожениться в крохотной церквушке, но итог один — мы обручились. После чего я позвонил родителям своей новообретённой жены, чтобы сообщить им важную весть: “С этого дня я муж вашей дочери и отвечаю за неё теперь я. А она сама может решать, чем хочет заниматься по жизни. Хочет фоткаться топлес — имеет полное право”. Потом было ещё море алкоголя, катания на лимузине и ночь в мотеле, — Назар делает паузу, чтобы перевести дыхание и считать мою реакцию.

Если честно, мне странно слышать то, что было между ними. Но это его прошлое, и я не могу упрекать его за это. Я сама далеко не безгрешна. В моей постели был другой, но не в сердце. Там всегда был только один мужчина, тот, что сидит сейчас напротив меня и боится обидеть меня своими словами.

— А потом ужасное похмелье и обоюдное сожаление, — продолжает после паузы. — Ни мне, ни Трис ни отношения, ни тем более брак были не нужны. Мы не были влюблены, и от секса по дружбе мы отказались сразу. Мы были близкими по духу людьми, отличными друзьями. Мы поддерживали друг друга все эти годы. И поверь, нам обоим этого было вполне достаточно. Разводиться сразу не стали лишь из-за её родителей. И опережая твой вопрос — на данный момент мы уже расторгли брак.

— Просто невероятно.

Назар пожимает плечами и отводит взгляд в сторону, словно ему неловко на меня смотреть. Он приоткрыл мне большую часть своего прошлого, и я безумно ему за это благодарна. Когда он попросит, я обязательно отвечу ему взаимностью.

— Расскажи, чем ты жил эти годы? Чем занимался? — Подаюсь вперёд и наши колени соприкасаются, отчего Назар вздрагивает и его лицо выражает лёгкое удивление.

— Жил в Штатах, путешествовал, — произносит после заминки. — Занимался ремонтом байков и автомобилей. По протекции Трис снялся в нескольких рекламных роликах и принял участие в парочке фотосессий. Так, — пожимает плечами, — ничего особенного.

Рассказывая про прошлое, он продолжает гипнотизировать взглядом свои колени, больше не поднимая на меня взгляда. Мне кажется, я догадываюсь, о чём он думает.

Встаю и протягиваю ему свои руки.

— Попробуешь встать? — произношу мягко.

Назар отрицательно мотает головой и глухо произносит сквозь зубы:

— Не могу.

Не собираюсь настаивать. У меня уже есть мысли, как ему помочь. Всё в его голове. Как сказала Трис — психосоматика. Будем лечить самой действенной терапией. Детским смехом, улыбками и показательными упражнениями из художественной гимнастики. Наша маленькая чемпионка — лучшее лекарство от всех болячек.