Дочь от мажора (СИ)

Глава 38

Мое предложение собраться всей нашей большой семьёй в доме Лунеговых все поддерживают положительно. Так Виктория Степановна не будет одна, а мы все проведём вечер в кругу семьи.

Наблюдая картину, как Назар со Стасом спокойно разговаривают, не могу не порадоваться. У братьев всегда были натянутые отношения, а когда между ними встала я с Марусей и “УрОил”, стали ещё напряжённее. До сих пор не могу забыть их драку. И то, что сейчас они смогли закопать топор войны, много значит. Не только для них самих, но и для всех нас.

Назар, Ксения и Стас впервые за много лет сидят за одним столом, вспоминая истории из детства. Словно и не было этих пяти лет.

Семья — это самое ценное, что есть у человека. Мне повезло родиться в замечательной семье Дёминых. У меня любящая мама, невероятная старшая сестра, самые прикольные племянники. Но я не могу сказать, что мне не повезло с семьей Лунеговых, с которой меня связала судьба, когда я была ещё подростком. Стас, Ксю и Назар ведь тоже моя семья. Они все мне близки, и я не смогла бы отказаться ни от кого из них. Наш брак со Стасом был обречён с самого начала. На лжи семью не построишь, но то, что он делал для нас с дочерью все эти годы, я никогда не забуду. И Стаса вычеркивать из жизни Маруси не стану. Он навсегда останется её папой, как бы ни сложились наши отношения в будущем и какую бы роль в этом ни сыграл Назар.

И если убрать всех из моей жизни, моя главная семья — это моя дочь. Маленькая частичка меня. Моё продолжение. Моя Маруся.

С нетерпением жду, когда Лена привезёт мою девочку.

Спустя четверть часа дом наполняется шумом, гамом и детским смехом.

Сестра приезжает не одна: привозит с собой нашу маму, мальчишек и Марусю. Трис моментально покоряет сердца всех наших детей. Они болтают на какой-то смеси английских и русских слов, но в основном это просто невербалика — жесты и мимика. И этого оказывается вполне достаточно.

Наша мама берёт в оборот Викторию Степановну, и они, отсев от нас на диван, тихо о чём-то разговаривают. Мама знает не понаслышке, что значит потерять любимого мужчину и отца своих детей. Она, как никто другой в этой комнате, знает, как поддержать и какие слова сказать вдове.

Сестра, поняв, что все дети увлечены Трис, садится рядом со мной и обнимает за плечи.

— Лиз, ты же понимаешь, что бы ни происходило, мы всё равно останемся одной большой семьей. — По взгляду, который она переводит с одного брата на другого, я понимаю, о чём она.

— Мы с Назаром прояснили многое и хотим попробовать ещё, — решаю поделиться личным с Леной. — Ради нас самих и Маруси.

— Когда вы хотите рассказать Марусе?

— Когда придёт время. — Оглядываюсь на дочь, которая в этот момент замечает, что Стас выкатывает коляску Назара из-за стола, и смотрит на своего биологического отца удивлёнными глазами.

Когда дети приехали, Назар был за столом, и никто не обратил внимания на то, что он сидит не на стуле, а в инвалидном кресле. Но сейчас все замечают это. Дети не могут скрыть удивления. Павел, как самый старший, решает не задавать глупых вопросов, чего нельзя сказать о Сеньке.

— Ты сломал ноги, гоняя на мотоцикле? — искренне интересуется племянник.

Назар смеётся и подзывает к себе детей.

— Идите сюда.

Дети слушаются и подходят, Маруся не отстает от старших братьев. Она ещё не видела людей в инвалидных колясках и не знает, что это вообще такое. Как же много ещё нашей девочке предстоит узнать: о боли, предательстве, лжи, но также о дружбе, любви и поддержке. В свою очередь я хочу верить, что всегда буду рядом, чтобы подсказать, направить. Наша дочь не должна допустить наших ошибок.

— Когда ломают ноги или другие части тела, накладывают гипс, — начинает объяснять Назар. — Он такой белый. Видели, может?

— Мой друг Серёга ломал несколько раз руки, — отвечает Пашка.

— Да, чаще всего ломают руки, — кивает Назар. — Но я сломал кое-что тут, — указывает пальцем на свою голову. — Поэтому мои ноги отказываются меня слушаться.

— Но на твоей голове нет гипса, — неуверенно произносит Маруся.

— Нет гипса, верно подмечено, Маруся. Тут он не поможет.

— А что поможет? — тут же подхватывает дочка.

— Ваше внимание и вера, что я встану на ноги.

— Я верю! — не раздумывая ни секунды, произносит Маруся, и Назар, не скрывая эмоций, протягивает ей руку. Дочка колеблется мгновение, но вкладывает маленькую ладошку в руку своего отца.

— Спасибо, милая. Это для меня много значит. Ты моя маленькая таблетка, — подмигивает ей, отчего малышка расплывается в улыбке.

— Папа! Ты слышал, я таблетка! — восклицает Маруся, уже убегая к Стасу, а тот ловит её и поднимает на руки.

— Ты наше маленькое солнышко, — ласково произносит Стас, целуя Марусю в щеку.

Назар, не скрывая боли в глазах, наблюдает за представленной его взору картиной. Стас переводит взгляд с дочери на Назара и поджимает губы. Он прекрасно понимает, что так будет не всегда. Но он любит нашу девочку как свою, упрекнуть его тут нельзя. Со временем всё обязательно встанет на свои места. Просто не сейчас.

Пашка вызывается помочь Назару довезти его до уборной, и Сенька тоже предлагает свою помощь. Мишка не слезает с Трис, а Маруся с рук отца.

Почти идиллия.

В зал возвращается Ксюша с конвертом в руках. Не видела, когда она уходила. Но вернулась она с красными глазами, полными слёз. Подскакиваю со стула и спешу к подруге.

— Ксюш, что случилось?

Она всхлипывает и вытирает слёзы левой рукой. Правая — в которой зажат белый конверт — дрожит.

— Плохие новости?

Ксюша оглядывает зал и, не найдя того, кого искала, спрашивает:

— Где Назар? Это адресовано ему. — Протягивает мне распечатанный конверт. — Это от отца.

Виктория Степановна, услышав имя супруга, тут же подрывается к нам, вырывает письмо из рук дочери и пытается разорвать его.

— Мам, ты чего? — Ксюша забирает конверт обратно. — Он вправе знать правду.

— Нет! — повышает голос свекровь. — Не смей отнимать у меня ещё и сына! Саша бы не хотел этого!

— Но он сделал это, мам. Он оставил нам завещание и эти документы, — Ксюша тоже повышает голос и трясёт конвертом.

— Назар не выдержит ещё и этого, — опустив плечи, произносит Виктория Степановна.

Никто не замечает, что Назар уже вернулся и пытается понять, по какой причине спорят мать с сестрой.

— Что я не выдержу? — наконец задаёт вопрос, когда свекровь уже опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Прости, мама. Но Назар должен знать правду, — с этими словами Ксюша передаёт бумаги брату.

Словно в кино все, кроме Трис и Стаса, занявших детей, молча наблюдают, как напряжение накаливает пространство, а Назар не спеша пробегается глазами по записям, после чего складывает бумаги пополам и возвращает их в конверт.

Я не смею первой задать вопрос, понимая, что, если он захочет поделиться с нами, он сам всё расскажет.

— Отец поделил активы между всеми детьми, включая меня, внебрачного сына, — безэмоциональным голосом произносит Назар, и мы все в немом шоке смотрим на него.

Что значит внебрачный сын?

— Ты не должен был этого узнать, — тихо произносит Виктория Степановна. — Мы же с Сашей всё решили.

Скулы Назара напрягаются, губы, сжатые в тонкую линию, демонстрируют его явное отношение к словам матери.

Кончики пальцев покалывает от желания подойти и обнять мужчину.

— Ты знала, кто она… — запинается, — моя биологическая мать?

— Нет, — качает головой. — Я её не видела никогда. — отвечает глухо и с явным нежеланием. — Она оставила тебя в доме малютки с именем твоего отца. С ним связались, и он забрал тебя. Скорее всего, ты не помнишь, но почти до пяти лет ты жил с родителями Саши. Я не была готова воспитывать чужого ребенка. — Взглядом, полным сожаления, смотрит на Назара, но продолжает: — Но, когда родился Стас, мы решили забрать тебя. — Женщина подходит к Назару и опускается перед ним на колени, обхватив кулак сына своими ладонями. — Все годы я была тебе матерью, возможно, неидеальной. Но я так сильно любила твоего отца, что не смела ему перечить. Мы не отказывались от тебя, мы защищали тебя. Наш мальчик, ты такой импульсивный, взрывной, своевольный. Ты всегда всем шёл наперекор, отстаивал свою правду. А ещё ты был потерян. Ты хотел найти свой путь. Мы это знали. Твой отец желал тебе лучшего будущего. Не держи на него обиды. И знай, ты мой сын, Назар, даже если и не по крови.

Назар накрывает второй рукой ладонь матери поглаживая, принимая её откровения.

— Я устал, мам. Бороться за семью в первую очередь. Поэтому не жди, что я буду тебе идеальным сыном. Для этой роли я точно не подойду.

— Сынок… — хочет сказать что-то ещё, но Назар качает головой, прося её остановиться.

— Я устал, правда. Лиз, — ловит мой взгляд, — проводишь меня до гостевой комнаты?

— Конечно, — вскакиваю со своего места, и оборачиваюсь в поисках Маруси.

Дети всё это время, не обращая внимания на развернувшуюся драму, в компании Трис и Стаса в дальнем углу зала продолжают собирать башню из лего. Сестра сжимает мою руку и произносит одними губами: “Иди”.

В спальне Назар просит меня помочь ему переместиться в постель. Если честно, моей помощи не требуется. Я лишь поддерживаю его, когда он встаёт с кресла. В остальном он прекрасно справляется сам. Делает один шаг и немного неуклюже заваливается на постель.

— Полежи со мной немного, — произносит слегка хриплым голосом, от которого у меня по коже разбегаются мурашки и волны тепла разливаются по всему телу. До самых пальчиков на ногах. Невероятные ощущения трепета и любви.

— Ладно, — соглашаюсь и забираюсь на широкую кровать с бежевым кожаным изголовьем, ложась на спину рядом с Назаром.

Свет в комнате приглушён до минимума.

Наши плечи соприкасаются, наши локти касаются друг друга, наши пальцы переплетаются. Мы снова невинно лежим на одной постели. Мы оба одеты, и мы не делаем ничего, за что можно было бы обвинить нас в непристойности. Слышу его размеренное дыхание и аромат его тела. Не в силах повернуть голову, так и лежу, смотря в тёмный потолок. Чувствую его теплое дыхание, он повернул голову и смотрит на меня. Щёку покалывает от его взгляда.

— Посмотри на меня, — просит сипло, и я поворачиваю голову, встречаясь с горящим блеском его аквамариновых глаз. — Я люблю тебя, Лиза.

Внутри образуется ураган эмоций, который я не в силах удержать в себе. Слёзы счастья собираются в уголках глаз. Тону в водовороте чувств к этому мужчине. Всегда был только он.

Назар обхватывает мою шею и притягивает меня к себе. Его теплое дыхание почти касается моих губ.

— Всегда любил, — шепчет так тихо, но я слышу и прикрываю глаза, не в силах выдержать пронизывающего мужского взгляда.

Он словно проникает вглубь меня. Но даже с закрытыми глазами я знаю, что продолжает смотреть на меня, а я просто пытаюсь выровнять учащенное дыхание и разбушевавшийся пульс. Чувствую себя полем после жаркого лета, а его признание словно проливной дождь, насыщающий иссохшие земли. Долгожданная вода в сезон засухи.

Назар не ждёт от меня никах слов, а просто невероятно трепетно прихватывает своими губами мою нижнюю губу. Касания такие лёгкие, словно он боится спугнуть меня своими чувствами. Приоткрываю губы, позволяя ему быть решительнее, но поцелуй всё равно остается медленным, тягучим, невероятно нежным. Затем Назар отстраняется и убирает мои волосы за спину, чтобы впиться горящим взглядом в моё лицо и провести подушечкой пальца линию по скулам, подбородку, губам. Такое чувство, что он хочет запомнить каждую чёрточку моего лица.

Топот детских пяток заставляет нас отстраниться друг от друга. Через мгновение дверь распахивается, и в комнату влетает наша дочь, Назар уже снова лежит на спине.

— Мама! Вот ты где! — Залетает в комнату дочка и останавливается с удивленным лицом, переводя взгляд с меня на Назара и обратно. — А что вы тут делаете?

Я подвисаю на секунду на простом вопросе, но слышу на заднем фоне смешок Назара и сдерживаюсь, лишь бы не цыкнуть на него. Учиться ему ещё и учиться.

— Отдыхаем. Просто лежим. Хочешь к нам?

Дочка секунду обдумывает предложение, после чего отрицательно мотает головой, отчего два белокурых хвостика бьют её по лицу.

— А можно мы останемся здесь и не пойдем завтра в садик? Можно, можно, можно? — вдруг начинает тараторить без остановки. — Пожалуйста? — складывает свои маленькие ладошки вместе в мольбе. — Если ты согласишься, тетя Лена тоже останется! — добавляет таким тоном, словно это существенный фактор для того, чтобы я дала своё согласие.

Раньше мне было некомфортно в этом доме, но рядом с Назаром это ощущение куда-то ушло. Я не чувствую больше той неловкости и лёгкого холодка, что пробегал по спине, когда гостила здесь.

Я не против остаться, если все остаются. Делаю вид, что думаю над ответом, но, глядя в просящие глазки Маруси, сдаюсь быстрее, чем подобает строгой родительнице.

— Мы останемся, если… — начинаю и замолкаю.

— Что? — забирается на кровать и садится между нами.

Я ловлю её за руки и тяну к себе, обнимая.

— Поваляешься с нами и подаришь нам свои лечебные обнимашки.

Маруся звонко смеётся и дарит свои объятия сперва мне, а после поворачивается и так же крепко обнимает Назара. А ещё что-то шепчет ему на ухо, отчего на лице мужчины расползается довольная улыбка.

Шило не дает дочери поваляться с нами немного дольше, и она уносится из спальни, горланя во весь голос, что мы остаёмся.

— Что она тебе сказала? — спрашиваю Назара, как только голос дочери стихает где-то в районе зала.

Улыбается своей невероятно открытой улыбкой, после чего самодовольно произносит:

— Это наш с ней секрет.

Я не ошиблась. Маруся сумела покорить сердце Назара больше, чем я. И именно она излечит его от ощущения одиночества. Он теперь не один. У него есть семья. У него есть я и наша дочь.

А ноги… А что ноги?

Он обязательно встанет. Иначе просто быть не может.